Холодное блюдо

Глава 4

Волнующий душу и плоть шашлычный аромат витал над столиками, возбуждал аппетит, будоражил воображение и вызывал повышенное слюноотделение во рту страждущих. Тех, кто не успел еще забросить в глотку парочку румяных поджаристых ломтиков, усыпанных зеленью и пропитанных острым соусом. Справедливости ради, не утоливших голод граждан здесь почти не было. Большинство посетителей летнего кафе давно находились в состоянии, близком к нирване. Они уже успели и вкусить шашлыка, и залить его изрядной порцией вина, и выкурить такое количество сигарет, что табачный дым не только повис над палубой и зонтиками, но и стелился сизым облаком по реке, подражая настоящему туману. А запах табака перебивал лишь неизбывный шашлычный аромат.

Шашлык жарили в мангале на берегу, где находилась также и часть столиков, но посетители стремились оказаться именно на борту пришвартованного к «вечной» бетонной пристани теплохода. Кафе – то же самое, даром название «Венеция» красовалось и на стойках бара, и на борту корабля, кухня – та же, а вид не сравнить. Человеку, расположившемуся внизу – за столиком на берегу – наиболее впечатляющие куски пейзажа загораживали стоящая рядом девятиэтажка, высокий парапет и массивный силуэт самого кафе-теплохода. Хочешь – антрекот грызи, хочешь – любуйся бетонным парапетом. А вот с борта давно списанного и превращенного в популярный пункт общественного питания корабля открывался изумительный вид на реку.

И народ валом пер по трапу в надежде не только ублажить желудок, но и порадовать глаз. Почти все места на борту были заняты, ведь время – вечер пятницы – и погода – теплая, ласковая, словно домашняя кошка, но нежаркая – благоприятствовали наплыву посетителей. Вновь прибывающих любителей совмещения радостей тела и духа нередко поджидало разочарование, поскольку свободных столиков на борту для них не находилось. Бедолагам приходилось довольствоваться столиками у подножия застывшего монументом корабля. И они тут же принимались заливать печаль возлияниями: кто демократичным пивом, кто благородным красным вином, кто дорогим коньяком, а кто и воистину по пролетарским канонам – водкой. Закусывая различные напитки однообразно – шашлыком. Правильно один наблюдательный и умный человек заметил, что державный усатый горец приучил русский народ повсеместно употреблять в пищу это незатейливое блюдо кавказкой кухни. Особенно в летний период.

Где вы, вальяжные пузатые пельмени, облитые сметаной и лоснящиеся от осознания собственной значимости? Где сочащиеся маслом блины, фаршированные икрой? Где пироги с капустой и мясом, соленые грузди и рыжики, крепкие, хрустящие огурчики? Где, наконец, неведомые, загадочные, но оттого не менее аппетитные кулебяки? Увы…

Шашлык исконно русскую снедь уничтожил под корень, вытеснил, если не из меню, то из умов и желудков обывателей – несомненно. Невзятым оставался последний бастион – неистребимая сорокоградусная.

Истинному ценителю славянского духа подобное повальное отречение от корней отравляло живот. Сиречь – жизнь. Впрочем, размышления о судьбах русской кухни Стрельцова в настоящий момент волновали менее всего. Несмотря на то, что во рту со вчерашнего вечера не было и маковой росинки, а от голода челюсть сводило судорогой, о пище он и не думал. На повестке дня стояла другая проблема: надо выбраться из крайне поганой ситуации, в которой он неизвестно за какие прегрешения оказался. Выпутаться во что бы то ни стало. От того, что сейчас руки-ноги свободны, не легче. Он опутан такими канатами, что тошно становится. Ведь на кону безопасность Насти и еще одного маленького, но уже существующего человечка.

Там – на даче – незнакомец, командовавший мордоворотом, обрисовал ситуацию лаконично и недвусмысленно. В устах незнакомца все звучало предельно просто. Пленнику придется выполнить одно маленькое поручение, и тогда заинтересованные стороны расстанутся к взаимному удовлетворению. Его супруга, кто не в курсе, находится в надежном месте, и если Артем будет брыкаться-трепыхаться, то ей не поздоровится. Поэтому лучше сохранять благоразумие и спокойствие. Поручение же состоит в следующем: одного «не очень хорошего товарища» надо облить пивом, а когда тот начнет «качать права», «возникать», то схватить наглеца за грудки и позволить съездить себе по сусалам. Дальнейшего сопротивления не оказывать и при первой возможности незамедлительно уходить. До места, где намечены пивные ванны, Стрельцова довезут, после выполнения нехитрого задания заберут. А затем доставят в целости и «относительной сохранности» до дома. И если все пройдет гладко, то вскорости там появится и супруга, опять же в целости и полной сохранности. Фотографию «нехорошего товарища» ему сейчас покажут.

Главарь похитителей особо подчеркнул – времени на исполнение «поручения» будет очень мало, минут десять-пятнадцать. Чтобы, как выразился незнакомец, «кидалова не случилось, и задница не чесалась бежать с заявой в мусарню». Выслушав наставления, Артем почувствовал себя бездарным актеришкой в театре абсурда. Полная шизофрения! То ли похитители абсолютно невменяемые, то ли его снимают в развлекательной программе типа «Скрытой камеры» или «Розыгрыша». Денег не требуют, продать за бесценок бизнес не предлагают, на квартиру-машину не претендуют, даже не пристают – в духе кинематографических сюжетов – с просьбами застрелить президента или, на худой конец, губернатора.

Облить пивом какого-то деятеля? Зачем? Почему сопротивления в случае возникновения драки не оказывать? А если начнут ногами месить? Не издеваются ли над ним?

Часть возникших вопросов Артем задал собеседнику. Также выразил недоумение и некоторое возмущение. Мол, пошто изгаляетесь, изверги, говорите нормальным языком, чего надобно. В ответ прозвучала настоятельная рекомендация заткнуться и не возбухать, поскольку его дело – телячье, исполнить то, о чем попросят и гулять на все четыре. А не то он сам знает…

Пришлось рекомендации принять за инструкции к применению. Невзирая на их нелепость. Главарь не удосужился объяснить конечную цель обливания пивом и мордобития, лишь еще раз в напутственном слове помянул сотрудников милиции и слезно умолял забыть об их существовании.

Артем тоже не первый день белый свет обживал и догадался, что потенциальную жертву пивного произвола хотят элементарно скомпрометировать. Других причин и не придумаешь. Не шоу же они, в самом деле, режиссируют. Хотя как можно скомпрометировать посредством пачкания костюма пивом или легкого мордобоя, буде драка случится? Любой мужик отряхнется и благополучно забудет. А не забудет – так возгордится: хулигану и нарушителю спокойствия укорот дал. И зачем тогда огород городить? Перегруженные стрельцовские мозги выдали на-гора единственное разумное предположение, как-то оправдывающее подобную нелепую затею – «нехороший товарищ» имеет депутатский мандат или сидит в чиновничьем кресле, и скандал ему испортит карьеру.

Изложив напутствие, главарь удалился. После чего Стрельцову развязали руки, сняли повязку с глаз, накормили и напоили. Правда, оставив зафиксированными ноги. И под дулом пистолета. Попутно предоставив возможность полюбоваться снятой во всех ракурсах рожей «нехорошего товарища», которого предстояло облить и, если потребуется, стукнуть. Ставший почти родным мордоворот в шортах приволок целую кипу фотографий. Хоть дембельский альбом составляй. В общем, сервис удовлетворительный. На даче они проторчали несколько часов, а потом мордовороту кто-то позвонил на сотовый, и… завертелось. Артему снова набросили повязку на глаза, засунули в автомобиль и привезли на набережную к кафе «Венеция». Как выяснилось. Тут уже проделали все в обратном порядке: повязку сорвали, веревки с ног сняли и из машины вытолкнули. Быстро и аккуратно. Стрельцов ни одного из похитителей, кроме надоевшего мордоворота, так и не разглядел. Только по количеству голосов и занятых мест определил, что их было четверо.

Из глубины салона главарь – он оказался здесь же – напомнил про нехватку времени, и черный БМВ с заляпанными грязью номерами, скрипнув шинами, умчался. Однако Артем ни на миг не усомнился, что похитители где-то рядом, следят, контролируют. Может быть, на другой машине.

И вот он перед кафе. Хочешь – кричи, милицию зови, хочешь – пивом обливайся. Чистая незамутненная злоба выжигала каленым железом нутро, иссушала душу, однако наружу не вырывалась. И причина злобы крылась в Насте. Вернее, в том, что эти ублюдки посмели угрожать ей, фактически держат супругу в качестве заложника. Любые эскапады в отношении себя Стрельцов переварил бы легко, в рамках разумного, конечно. Тем паче несильно его и обижали. Попинали маленько, не без того, свободы передвижения лишили, заставляют совершить нелепую выходку, что удручает, но терпимо. Если бы увечье какое нанесли или насилие в извращенной форме сотворили, тогда бы он осерчал. Вплоть до самоубийственных выходок. А пара синяков на… спине и плечах и попрание прав человека – ерунда. В отместку виновные ряхи начистить и забыть. И не такое переживали.

Но Настя… От одной мысли, что она неизвестно где, что с ней может случиться нечто нехорошее, а то и страшное, непоправимое, и не только с ней, но и с их ребенком, Артема корежило. Кулаки сжимались, зубы скрипели так, что казалось, раскрошатся. И отравляла нутро черная злоба. Которая через миг сменялась безысходностью и страхом.

Злись – не злись, страшись – не страшись, а деваться некуда, выполнять абсурдное задание похитителей придется. Иначе высока вероятность того, что с Настей… нет, об этом лучше не думать! Бежать в прокуратуру, в УБОП, в ближайшее РУВД он не станет – слишком велик риск. Предусмотрительные бандиты времени дали в обрез. До телефона не доберешься, а если и стрельнешь у кого трубку, то не успеешь дозвониться и объяснить что к чему. И следят же наверняка.

В общем, как ни крути, а обливаться пивом придется. И «нехороший товарищ», что на фотографиях красовался, здесь – на месте – задом стул подпирает, с друзьями-подругами пирует. Словно просится умыться «Балтикой» или «Золотой бочкой». Откровенно говоря, на депутата или высокопоставленного чиновника субъект походил мало. Данный факт Артем еще на даче подметил, но на фотографиях «товарищ» хотя бы периодически попадался в пиджачно-галстучном наряде и смотрелся в целом солидно. А, извините за сленг, в натуре он выглядел не… государственно и слишком вольно. Главные же сомнения в статусе зародила не одежда; в «депутатском» ухе блестела золотом серьга, а волосы были стянуты в хвост. Не очень длинный – еще не «конский», но уже как минимум «лисий» или «кошачий». Бюрократы, депутаты или даже кандидаты в депутаты подобными аксессуарами не увлекаются. Их чаще носят неформалы: разные рокеры, хакеры и прочие факеры. Впрочем, кто нынешних избранников народа разберет, многообразие этой фауны не поддается описанию.

А остальные приметы налицо: щеки розовые, как яблочки наливные, прямой нос, тонкие губы, густые прямые брови, волосы русые. Красавчик! И «хвост» не портит впечатления. Плюс подтянутая спортивная фигура и общая холеность. Смотрелся парень прямо-таки донжуаном местного разлива в одном флаконе с Аленом Делоном. Женщины наверняка на него вешались гроздьями. Артем мимоходом отметил фактуру и рост молодого человека, на фотографиях комплекция в глаза не бросилась, а лоб-то здоровый. Надо полагать, пару-тройку хорошо поставленных свингов по физиономии этакая орясина организует легко. Парень, лицо которого столь тщательно изучалось в дачном домике, веселился по полной программе в компании пятерых, как говаривали в старину, «добрых молодцев» и троих разбитных девиц. Два столика, занятые молодежью, ломились от закусок, рыбных и мясных нарезок, шашлычных огрызков и спиртного, начиная от пива и заканчивая приторно-сладким ликером. Одна из девиц – миниатюрная крашеная блондинка, будто подтверждая мысли Стрельцова относительно женщин и гроздьев, гордо восседала на коленях у «хвостатого», что затрудняло предстоящую процедуру обливания; окатить ее кавалера и не замочить даму представлялось маловероятным. А с другой стороны, плевать, кто там у кого на коленях сидит. Пусть там хоть выводок младенцев расположится, ради Насти он и не такое… отмочит.

Стрельцов на всякий случай огляделся, тешась надеждой обнаружить слежку со стороны похитителей, но напрасно. Засечь тут наблюдателей – задача неразрешимая; вокруг десятки машин, людей еще больше, плюс великолепный обзор из окон соседних многоэтажек. Попробуй отгадай, где они притаились. Может, за тонированными стеклами авто? Или в подъезде одного из близлежащих домов? Или основные действующие лица – на черном БМВ – вообще уехали, а их сообщники сидят спокойно в кафе, расслабляются и поглядывают на чудика, которого, как в криминальной среде выражаются, «подписали» на идиотскую выходку?

Знать бы, кто этот парень с фото и зачем его нужно компрометировать. Ничего, потом разберемся, отпустим агнцам по грехам их. Дайте только Настю выручить, тогда поглядим, что у кого за душой. Призывая громы небесные на головы злодеев-похитителей, Артем решительно направился к бару. За пенным боеприпасом.

– Молодец, мужик! – Величев удовлетворенно крякнул и перехватил бинокль другой рукой. Хотя до переоборудованного в кафе теплохода было не больше ста метров, он предпочитал использовать оптику, чтобы видеть выражение лица «камикадзе».

После «выгрузки» пленника на набережной Химик, как и было условлено, заехал во двор в паре кварталов от кафе, где Серега вместе с «торпедами» пересел из БМВ в серебристый «ландкрузер». Припарковались у дома с кормовой части «Венеции» и развернули своеобразный наблюдательный пункт. Во второй машине – серой девятке – томилась пара человек на подстраховке. Сегодня Велик подтянул не только лучших своих людей – Химика и Гвоздя, но еще пару самых верных и исполнительных – Митяя и Самбиста. Да и проштрафившегося Чалдона прихватил. На всякий случай. Ведь если опять случится неудача, Туман кишки на яйца намотает… и «бригадиру», и его присным. Не делая исключений. А причиндалы жалко.

Однако ничего сорваться не должно, все продумано до мелочей. И согласовано с худосочным посланцем шефа. Чтобы подопечный, Стрельцов, помнится, у него фамилия, с крючка не сорвался и не выкинул какого-нибудь коленца, даже за те считанные минуты, пока меняют машину, за ним и следили из «девятки» Гвоздь с Самбистом. Начни мужик барагозить, в ментуру рваться, его мягко перехватят и напомнят о супруге и ее незавидной участи. И биноклем-то Велик прибарахлился лишь в целях страховочных, авось намерение взбрыкнуть, если оно появится, проступит на морде подопечного, и времени для его вразумления будет больше. Нет, рыбка с крючка не сорвется. Серега глаза подопечному велел завязывать не от склонности к театральным эффектам – пусть считает, что ему не дают запомнить приметы похитителей. Мужик он неглупый, сообразит, что если от опознания берегутся, значит, его не завалят, оставят живым, целым и невредимым, и лишних телодвижений делать не станет. Так его проще на коротком поводке держать. Старый психологический трюк, который Величев почерпнул из любимого источника – американских детективов. И здравый смысл поддерживает позицию америкосов – нельзя у человека последнюю надежду отнимать, в угол его загонять, будь он хоть трижды лох распоследний. Загнанная в угол крыса способна броситься на любого – даже в десятки раз более крупного и сильного – врага и перегрызть тому глотку. А мужик и на лоха-то не похож, из деловых, к тому же лось тот еще. Пусть лучше верит в то, что вернется домой, и в то, что с женой его ненаглядной все в ажуре будет. Слабое место – Митяй, он харю перед Стрельцовым засветил, но на то корешу даны соответствующие указания. И Митяй их выполнил, намекнув подопечному, что сам он не местный, а гастролер залетный и вскорости из города смотается. Это еще один, как говорят те же янки, психологический нюанс. Чем их больше, тем вера крепче, и пойдет бычок на заклание покорно и спокойно. И тумановский прихвостень «просто Саша» Гареев профилактическую меру одобрил.

Все-таки славно, что Гареев свалил. Дал добро на акцию и смылся куда-то. Велик не возражал – дышать легче стало. Одним присутствием своим нервировал соглядатай поганый. Стучал шефу, к бабке ходить не надо. И сейчас, верняк, помчался докладывать. Одно слово – мусор, у них ведь бывших нет. Серега с трудом сдерживался, дважды едва не перешел грань и не шмальнул в поганца. Рука уже к стволу тянулась. Но Бог миловал…

Рыбка на крючке не трепыхалась. Подопечный послушно купил кружку пива в баре и стал подниматься на верхнюю палубу кафе-теплохода, где расположился Паровоз и его собутыльники.

– Ай, красавец! Ни вправо, ни влево, сразу быка за рога.

– А куда ему деваться с подводной лодки? – тихо пробубнил над ухом Митяй.

– Не скажи, брат, – не отрываясь от окуляров, возразил Велик, – с подводной лодки свалить – как два пальца об асфальт. Акваланг надел – и в воду. А наш клиент вполне мог свою бабу кинуть. И нас вместе с ней.

– Да ну, – скептически хмыкнул Митяй, – ты же вон сколько народу подтянул, куда ему.

– Мужик об этом не знает. Мог попробовать свалить, в ментуру рвануть, типа, заявы строчить, как тот Достоевский – романы. А что бабу по кусочкам собирать будут – дело пятое. Жалко, типа, но не его же на ленты порежут. Вот ты бы что на его месте делал: перся мясом на бойню, боясь за бабу, или свалил по тихой грусти?

– Я сам, в натуре, кого хочешь, порву.

– Нет, ответь, что бы на месте мужика сделал? – Величев на миг опустил бинокль и посмотрел в глаза другу. – Ответь.

Митяй смутился, повел очи долу и ожесточенно зачесал переносицу.

Оптический прибор снова взлетел вверх.

– Серый, я бы, верняк, свалил, – определился Митяй. – У меня и телки-то такой нет, ради которой башку в петлю совать. Да и не стоят бабы…

– Вот то-то и оно, ты бы не стал. А он стал, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, не дай бог, начнет в последний момент быковать. Он ее, типа, любит. Значит, что?

– Что?

– Значит, информация правильная на клиента была.

– А-а…

– Ой, молодца! Облил! – Велик вскинулся и азартно хлопнул ладонью по панели.

Митяй бросил взгляд над плечом закадычного дружка – бригадира. На верхней палубе «Венеции» закипела свара, трое из сидевших за сдвоенным столиком молодых парней подскочили, а Паровоз скинул телку с колен и что-то втолковывал «клиенту». Тот ответил, и они сцепились. При этом «клиент» почему-то оказался в горизонтальном положении, и его принялись лениво попинывать.

– Понеслась душа в рай, – выдохнул Величев.

– Дубасят знатно, любо-дорого, как бы не зажмурили родимого, – обеспокоился Митяй.

– Точно, – поддакнул ищущий искупления грехов тяжких Чалдон, и его на сей раз не одернули.