Морок

«Неважно, сколько в человеке света, поддавшись однажды тьме, он способен нести с собой лишь боль, смерть и холод»

Тьма

Десницею своей, сожжет она людские души, не дав вернуться им к творцам. В свои чертоги, громогласный бросит крик, безликим и немым гонцам. И явятся ордою, на крыльях вороных несметною волною, подобно адским существам. Вздымая почву до небес, вгрызаясь в воздух, бросая мертвый взор по сторонам. Несчётным полчищем возникнут пред хозяйкой, подобно бешеным и злым чертям…

Пролог

Россия. 23 Ноября 2020 года.

Подобно огромному слизню, над старым, заросшим сухим камышом заболоченным озером, медленно проползал холодный туман. Он молчаливо расплывался по ночному лесу, проваливался в глубокие витиеватые овраги, и будто жидкая паутина окутывал собой мелкие уродливые кустарники и выступающие из-под земли толстые корни деревьев. Он взбирался по склону и погружал в свою безликую субстанцию гниющие листья, трупы мелких животных и голые черные деревья, которые росли плотно друг к другу и сквозь раскидистые кроны рассеивали лунный свет. В его тусклых лучах сквозь дремучую чащу двигалась молодая женщина.

Словно загнанный зверь она сутулилась, и со скрещенными на животе руками и опущенной головой смотрела себе под ноги. Ее голубая куртка, светлые джинсы и невысокие ботинки были забрызганы свежей кровью и черными грязными пятнами. Длинные светлые волосы небрежно лежали на плечах и немного закрывали бледное овальное лицо, по которому кривыми полосами стекала синяя тушь.

Порой женщина резко останавливалась, оборачивалась назад и, затаив дыхание, впивалась взглядом в густой туман, затем снова опускала голову, ускоряла шаг и двигалась дальше. Она часто шмыгала носом, втягивала мутные сопли, и вытирала остатки мокрым рукавом. Правая половина ее лица непроизвольно подрагивала. Голубые глаза, один из которых был наполовину залит кровью в результате лопнувшего капилляра, лихорадочно бегали по лесной чаще, словно пытались что-то разглядеть или ни в коем случае не увидеть этого снова. Огромные черные зрачки пульсировали и поблескивали в лунном свете.

Среди деревьев она замечала мелькающие тени и черные силуэты, которые резко появлялись и снова растворялись в тумане, после чего раздавался ржавый шёпот и полоумный смех. Чтобы не слышать мерзких звуков, женщина плотно прижимала к ушам холодные руки, но все было напрасно, голоса всё глубже проникали в ее голову и сводили с ума. Она начинала истошно кричать, требуя, чтобы все прекратилось, а далее, не в силах выносить подобный ужас, сама начинала заливаться смехом, который быстро перерастал в дикий кашель. Следом за ним она ни в первый раз за эту ночь обильно срыгивала на землю черную полужидкую массу с неприятным едким запахом паленой резины.

Женщина прошла, как ей показалось, большую часть леса, и внезапно услышала невыносимый младенческий крик, который ураганом пронесся рядом. Она вздрогнула, споткнулась о выпирающий из-под земли корень, упала, скатилась в овраг и оказалась в зловонной луже, усыпанной почерневшими листьями и ветками.

Лежа на животе, она начала рыдать. Соленые слезы скатывались по щекам, смешивались с тушью, попадали на опухшие искусанные губы и обжигали их. Женщина чувствовала противный и местами кисловатый привкус, но не могла от него избавится. Она встала на четвереньки, вонзила в землю тонкие пальцы со сломанными накладными ногтями и начала карабкаться по склону в надежде выбраться из заполненного липким туманом и грязью оврага.

Оказавшись наверху, она поднялась на худые ноги и спустя время вышла к шоссе, где упала на колени, преклонила голову к разбитой асфальтированной дороге, словно к иконе, и от радости рассмеялась, как сумасшедшая. В этот момент над ней прокатился раскат грома и пошёл сильный дождь. Промокнув с ног до головы, она вышла на середину дороги и шаткой походкой начала удаляться от проклятого леса, который продолжал преследовать ее голосами и криками до самого въезда в город.

Измотанная, с ободранными до крови пальцами, она добралась до перекрестка, который был в самом начале города, упала на разбитые колени и, дабы навсегда избавиться от язвительного смеха и детского вопля, начала лупить себя по голове. Перед ее глазами все плыло. Фонарные столбы вдоль широкой дороги гасли один за другим, мрак и холод окружили женщину. Пульс зашкаливал, дышать становилось трудней. Она бросала по сторонам воспаленный взгляд, озиралась назад, задирала голову и, раскрыв широкий рот, сбитым голосом, отчаянно кричала в черное небо.

Ее вопли прервали три девичьих голоса, которые словно грязную облезлую дворнягу быстро и унизительно подзывали женщину к себе. Унылая гримаса на лице женщины сменилась безумной улыбкой. Разодранные губы напоминали куски размокшей бумаги. С огромным усилием, изнывая от боли, она оперлась руками на мокрый холодный асфальт, встала на четвереньки и резко посмотрела на три черных силуэта, которые продолжали бросаться оскорблениями.

Женщина схватилась за живот, выпучила глаза и стала хрипеть. Ее организм начала покидать смешанная с кровью черная полужидкая масса, которая выходила через нос, рот, уши и промежность. Она стекала на асфальт, превращалась в бледную засохшую субстанцию, и бурным потоком дождевой воды смывалась в ливневую канализацию.

Женщина истошно кричала, билась в конвульсиях и захлебывалась собственными рвотными массами. Ее кости, мышцы и внутренние органы пронзала невыносимая боль. В следующий момент ее тело, будто сломанная марионетка, поднялось на дрожащие ноги, а сквозь темноту пробился ослепительный свет: многотонный грузовик подмял под себя женщину и размазал по дороге. Из-под широких колес вылетели кровавые ошметки и куски разорванной в клочья одежды.

Все стихло. На перекрестке с включенным двигателем стоял грузовик, а сильный дождь продолжал размывать по разбитой дороге кровь.

Глава 1

31 декабря.

Андрей лежал на широком сером диване в гостиной своей двухкомнатной ростовской квартиры, с зажатой между пальцами тлеющей сигаретой и наблюдал за хлопьями снега, которые медленно кружили в воздухе за большим пластиковым прямоугольным окном. В другой руке находилась стеклянная бутылка пива, которую он удерживал двумя пальцами на весу взявшись за горлышко. Он вяло раскачивал ее и всякий раз делал по глотку, когда в комнату сквозь синие тяжелые шторы залетал свет фар, проезжающих рядом с домом машин. Свет на мгновение выталкивал из темноты внутреннее убранство гостиной: высокий черный шкаф с раздвижной зеркальной дверью, квадратное белое кресло с высокими спинками и маленькими ножками, широкий белый комод с пятью ящиками, невысокий прямоугольный столик со стеклянной крышкой и черный плоский телевизор, который стоял на высокой тумбе напротив дивана.

С улицы, через приоткрытую створку окна медленно заползал легкий морозный воздух. Он скользил по черному напольному покрытию, взбирался на диван, добирался до сигареты и на мгновение распалял ее. Вдалеке гремели глухие звуки музыки, угарного крика и свиста. Кучка неадекватных маргиналов решила отметить «Новый год» в разгар пандемии, ну что же, земля вам пухом – подумал про себя тридцатилетний Андрей и, сделав смачную затяжку, выпустил в потолок столп прозрачного дыма, а после повернул голову на стоявший рядом с диваном прямоугольный столик и посмотрел на цветную фотографию в черной рамке.

Его покрасневшие от едкого дыма темные глаза заблестели, а вскоре по щеке скатилась одинокая слеза. Он поднялся и сел на край дивана. Зажал в зубах сигарету, небрежно смахнул слезу, вытер мокрый нос, сделал еще одну затяжку и затушил сигарету в стеклянной пепельнице, которая стояла на столике и битком была набита мятыми окурками. Залпом допив остатки пива, он поставил бутылку на пол, взял в руки фото, прижал его ко лбу, опустил голову и тихо заплакал.

Его одинокую подавленность прервали мужские крики и крепкий женский мат. Он легко узнал голоса: они принадлежали парочке с первого этажа. Колоритной внешности мужчина и девушка практически каждый вечер собачились между собой во дворе дома. Мужчина общался со своей пассией на повышенных тонах, а та, в свою очередь, на каждый крик своего неадекватного сожителя отвечала крепким матом.

В следующий момент прозвучала хлесткая пощечина, после которой ругань продолжилась с еще большим количеством крика и матерщины.

В любой другой день Андрей вышел бы на улицу и попытался бы унять неспокойную парочку, но только не сейчас: ему было плевать. Для него, как и для большинства ростовчан, город всегда гремел недоброй славой: маньяки, серийные убийцы, воровство, преступные группировки, беззаконие и повальная коррупция. Днем улицы выглядели вполне обычно, для города в разгар пандемии: полупустые переулки и тротуары, по которым в медицинских масках медленно ковыляли раздраженные нищетой и безработицей люди. Вечером и глубокой ночью город наполнялся душераздирающими криками, а иногда и вполне реальными звуками стрельбы.

Ругань во дворе стихла. Андрей протер глаза, аккуратно поставил фото на стол, встал с дивана, поправил черные спортивные брюки и черную борцовку, и, хлюпая носом, вышел из комнаты. Он прошел через заставленный картонными коробками коридор и попал на темную кухню, где закипал красный чайник. Из острого носика со свистом била струя раскаленного пара, который быстро рассеивался в темноте. Андрей пару раз кашлянул и выключил плиту.

Он достал из шкафа красную фарфоровую кружку с красивой белой надписью: «Лучшему отцу и мужу» – бросил в нее две чайные ложки кофе, два кубика сахара, взял чайник и залил содержимое кружки кипятком. В воздухе запахло крепким кофе. Парень сделал глоток, покосился на окно, сделал еще один и мгновенно почувствовал, как что-то живое копошиться у него на языке. Он поболтал это во рту и с отвращением на лице выплюнул в раковину. По блестящей поверхности раковины, растопырив свои длинные тонкие лапки, метался маленький черный паук.

Андрея едва не стошнило. Он скривился, закашлял и обрушил на паука остатки горячего кофе. Мерзкое насекомое резко поджало под себя лапки и вместе с потоком кипятка скользнуло в сливное отверстие. Андрей наполнил пустую кружку водой из-под крана, хорошенько прополоскал рот и сплюнул в раковину. В следующий момент боковым зрением он заметил в окне своего балкона черный неразборчивый силуэт, которого там попросту не могло быть, поскольку парень жил на самом последнем этаже пятиэтажного дома и никогда не хранил на балконе никаких громоздких вещей. К тому же, когда он минуту назад смотрел в окно, силуэта там не было. На доли секунды по его спине пробежали холодные мурашки. Он резко повернул голову, но черный силуэт исчез.

Парень зажмурился, поставил кружку рядом с раковиной, оперся руками на стол и помотал головой. Затем вышел с кухни и направился в ванную комнату, где под струей холодной воды сполоснул голову и покрытое мелкой щетиной грубоватое лицо. Он поставил крепкие жилистые руки на раковину и уставился на свое отражение в зеркале. Капли воды медленно стекали с его черных коротко стриженых волос, попадали на черные брови, плавно огибали темные глаза, немного искривлённый нос, спускались на тонкие губы, скатывались по подбородку и падали в раковину.

Андрей еще раз сполоснул лицо, намочил затылок и шею, вытерся белым полотенцем и вернулся на кухню.

Он взял пачку сигарет и спичечный коробок, которые лежали на холодильнике, вытрусил в ладонь папиросу и зажал ее зубами. Потом чиркнул спичкой о коробок и поднес пламя к краю сигареты: тихую кухню медленно наполнил скрипучий звук тлеющего табака и тонкой листовой бумаги.

Выпустив в потолок струю дыма, он вяло махнул спичкой и затушил ее, а после сунул под коробок и спрятал в карман брюк. Он сделал затяжку, прокашлялся, подошёл к квадратному окну, приоткрыл его и принялся рассматривать ночной город, который готовился встречать начало очередного десятилетия.

***

Андрей не мог уснуть и неспокойно ворочался на диване. Он ждал, пока смолкнут салюты, радостные крики и дикий рев автомобилей, которые гремели по всему городу. И это несмотря на то, что по всей стране запретили массовые скопления людей, а до полуночи оставалось чуть больше трех часов.

Спустя немного времени, Андрею все-таки удалось уснуть, но на этом его страдания не закончились. Как и любой человек, он не понял, в какой момент погрузился в сон и воспринимал все увиденное как реальность.

Он оказался в густом лесу. Пушистые кроны толстых черных деревьев уходили высоко вверх и пропадали в темноте, словно там, в небесах, больше ничего не было. По всей длине ствола каждого дерева проходили узкие трещины, из которых тонкими струями сочилась кровь. Повсюду стояла бледная алая дымка, которая ближе к коленям темнела и полностью становилась красной. Дышать было трудно. Ощущался сладковатый запах с привкусом горечи, от которого Андрея постоянно тошнило. Он чувствовал, как мерзкий аромат, желеобразной слизью, похожей на сопли, оседает на его языке и медленно стекает по ротоглотке в желудок и легкие.

Он сдвинулся с места и медленно пошел вперед. Куда идти он не знал, с каждой стороны его встречал однообразный пейзаж: голые черные деревья и алая дымка. Поэтому он выбрал своим ориентиром конкретное дерево вдалеке, которое незначительно отличалось от остальных, и старался не сводить с него глаз.

Он шел все дальше и дальше. Хотя понять, сколько прошёл, был не в силах. Все, что его окружало, будто застыло на месте. Он чувствовал, что под босыми ногами есть что-то мягкое. Нечто живое и ползающее. Но всякий раз боялся опустить глаза и увидеть это самое нечто. Вдруг там окажутся черви или того хуже полчище маленьких, черный пауков, подобно тому, что попался ему в чашке с кофе. Но оставаться в неведенье было еще страшней.

Он нашёл в себе крупицу смелости, остановился и посмотрел сквозь красную пелену, которая мгновенно рассеялась от его шагов. То, что он увидел, заставило его ужаснуться. Он стоял на голых, сросшихся друг с другом безруких и безногих человеческих телах: дети, старики, женщины и мужчины лежали лицами вверх и были похожи на сплошной ковер из натянутой человеческой кожи, который застилал собой все подножие леса. Андрей не мог определить, где кончается один человек и начинается другой. Люди громко стонали и лихорадочно шевелили глазами.

В следующий момент все рассеялось бледным розовым дымом. Из кромешной темноты вынырнуло оранжевое зарево. В уши ударил монотонный шум, похожий на гудение выключенного старого лампового телевизора. Яркий, кислотный свет расплывался в густом тяжелом воздухе и переливался красным, оранжевым и бледным зеленым цветом. Следом за огнями появилось огромное, покрытое язвами брюхо трупного цвета, с едва видимыми зелеными капиллярами под кожей. Брюхо заслонило собой яркий свет и остановилось. Андрею оно показалось таким же огромным, как и пятиэтажный дом, в котором он жил.

Повеяло невыносимым смрадом и плесенью. Кожа на брюхе стала растягиваться и сжиматься: нечто живое пыталось вырваться оттуда. Внезапно, сквозь распухший, как воздушный шарик, пупок, наружу вырвалась человеческая рука, а следом за ней покрытая мутной слизью женская голова. Ее черные длинные волосы сплошным слоем облепили ее лицо и плечи. Она закричала, уперлась руками в брюхо и начала лезть наружу, пока ее худощавое голое тело не упало на потрескавшуюся почву.

Покрытая мутной слизью, она встала на четвереньки и подняла голову. Ее лицо было лишено бровей, глаз, носа и губ – вместо них был гладкий кожный покров, будто кожу просто натянули на череп. Женщина снова закричала и стала медленно ползти к Андрею.

Парень хотел убежать, но не мог сдвинуться с места: каждый раз, когда он пытался оторвать ноги от земли, его голые ступни вместе с кожей, поднимались на пару сантиметров и снова прилипали к твердой поверхности, словно были приклеены.

Рваное отверстие в пупке, из которого выбралась женщина, разрослось еще больше и начало лопаться. Словно из переполненного вздутого мусорного мешка из него посыпались голые человеческие тела трупного серого цвета. Как и в первом кошмаре, среди них были старики, мужчины, женщины и даже дети. Груда вопящих людей лавиной неслась на Андрея. Он почувствовал, как схватился руками за голову и открыл рот, чтобы закричать, но в следующий момент все растворилось, словно капля краски в стакане воды.

Над Андреем повисло грязное серое небо, а перед глазами раскинулось огромное кладбище с разбитыми надгробными плитами и большими ржавыми крестами. Он сделал шаг вперед и, внезапно провалившись под землю, оказался в круглой светлой пещере, которая была наполнена холодной чёрной водой. Он поднялся на ноги, задрал голову вверх и изумился увиденному: вместо дыры, которая должна была остаться после его падения, находилась темная водная гладь.

В глазах Андрея все поплыло и задвоилось. Он зажмурился, помотал головой, а когда снова открыл глаза, увидел перед собой девушку в рваной грязной ночной рубашке, с опущенной головой и длинными мокрыми светлыми волосами, которые, словно заварная лапша, свисали вниз и полностью скрывали ее лицо. Она медленно подняла перед собой маленькую девочку в черном мокром платьице и встряхнула ее. Ребенок резко задрал голову, уставился на парня пустыми черными глазницами, широко раскрыл рот и завопил. В следующую секунду девушка разорвала ребенка надвое, резко приблизилась к Андрею, выпучила бледные круглые глаза и закричала.

Парень вцепился руками в голову, сморщил от громкого шума лицо и начал крутиться на месте. Но куда бы он не повернулся, его встречала одна и та же картина: кричащая девушка с частями разорванного ребенка в руках.

В одно мгновение руки девушки оказались пустыми, она схватила Андрея за майку и вытолкнула из ямы. Парень оказался на просторах бескрайней пустоши. Повсюду стоял удушливый смрад и бледная холодная дымная мгла. Крики и несмолкающие стоны раздавались со всех сторон.

В этот момент Андрей проснулся и вскочил с дивана в холодном поту. Его выбритые виски пульсировали, а сердце с дикой силой билось о грудную клетку. Он побежал в ванную, выкрутил кран до упора и буквально начал поливать себя холодной водой из разбрызгивателя. Он упал на холодный пол, схватился за лицо и зарыдал. Он узнал кладбище из своих кошмаров, как и девушку с ребенком, и от этого ему становилось только хуже.

Глава 2

Северное кладбище

До полуночи оставался час. Холодный ветер резкими порывами срывал с деревьев остатки сухой листвы, налипшего за весь день снега и разносил их по старому кладбищу: самому огромному погосту на территории России. Однако столь впечатляющее достижение только омрачало образ города.

Помимо обычных людей, на кладбище были похоронены сотни жертв криминальных разборок конца двадцатого века, именуемых в народе «лихими девяностыми», и начала двадцать первого.

Но даже в плохом иногда бывает щепотка хорошего. Несмотря на жесткие меры, которые предпринимались на время пандемии, кладбище частенько подвергалось разорению и многочисленным случаям вандализма. В основном доставалось дорогим бронзовым статуям давно почивших лидеров преступных группировок Ростова. Бывало и такое, что некоторые надгробные плиты и скульптуры, которые устанавливали «ворам в законе», находили разрушенными или расстрелянными.

Для жителей других городов подобная новость не вызывала особого интереса. Очередной случай вандализма на кладбище, ничего необычного. Но жителей Ростова, которые из-за криминальных разборок теряли своих близких, имущество и бизнес, подобные вести, ободряли.

В девяностые, когда страной управляли криминальные личности, простые люди боялись давать отпор бандитам. Впрочем, с тех пор мало что изменилось: люди до сих пор не могли противостоять той мерзости и грязи, которая заполонила их родной город. Но теперь, когда память об убийцах, их детях, любовницах и женах, разбита и напичкана свинцом, они могли вздохнуть с облегчением: хоть кому-то в этой стране надоело молчать и бояться.

***

Под праздничные выкрики сотен людей, которые долетали до кладбища с ближайших улиц, шагая в черной шапке, теплой куртке, джинсах и черных ботинках, Андрей пробирался сквозь нагромождение крестов и надгробных памятников. Его ноги по щиколотку утопали в свежем хрустящем снегу. Он крепко сжимал в руке полупустую бутылку водки, из которой временами небрежно делал по большому глотку, что неизбежно приводило к тому, что часть отвратительного пойла оказывалась на одежде.

Добравшись до нужного места, которое навсегда отпечаталось у Андрея в памяти, он остановился напротив черной кованой ограды высотой чуть выше пояса и сделал глоток. Шатаясь из стороны в сторону, зашёл за ограду и подошёл к двум белым гранитным надгробиям, которые параллельно ютились в метре друг от друга. Он упал между ними на колени и посмотрел на едва видимые черные надписи на плитах:

«Чернова Светлана Владимировна»

10. 02. 1984 – 17. 12. 2020.

«Любящая дочь, верная жена, счастливая мать»

«Чернова Диана»

08. 07. 2016 – 18. 12. 2020.

Андрей стянул с головы шапку, вытер ею свисающие сопли, жадно отхлебнул из бутылки и заплакал, потом поднял голову вверх, завыл во все горло, закрыл глаза и упал между могилами. Он неподвижно лежал на снегу и думал только о смерти, прямо здесь, с теми, ради кого он жил на этой земле. Осушить бутылку, заснуть на морозе и больше не проснуться, такие мысли крутились у него в голове. Он был уверен, что лучше умереть так, чем продолжать дышать и каждый день проживать в одиночестве, в холодной пустой квартире, в тишине, без любимой жены и маленькой дочери, которые спустя пару недель после своей смерти явились к нему в ночном кошмаре.

***

Ветер успокоился. С неба пустился крупный снег, отчего радостных воплей людей становилось больше, как и фейерверков, которые по «давней русской традиции» начали запускать задолго до наступления праздника. Внезапно, сквозь теплую предсмертную дремоту, Андрей услышал треск снега, топот шагов и молодые девичьи голоса. «Допился, алкаш. Слышишь голоса ночью на кладбище в канун праздника», подумал парень, но не смог сдержаться и хриплым голосом громко задал вопрос в пустоту: – Кто здесь?

Ответа не последовало. Андрея трясло, но не от страха, а от холода, который проникал под одежду, медленно сковывал его тело и словно пиявка, высасывал спасительное тепло. Он не мог понять, то ли его сознание начинало медленно разрушаться, от постоянных запоев, превращая его в законченного шизофреника, то ли он действительно слышал голоса людей.

Он приоткрыл глаза, встал на колени, и начал пристально всматриваться в освещаемые лунным светом заросли, откуда спустя секунду появились три черных силуэта, которые быстро приближались к нему. Он протер глаза, но четких образов по-прежнему не видел, только рост и очертание. Бутылка водки сделала свое грязное дело – вместо ясных образов парень смотрел на три размытых черных пятна, по форме напоминающих женские фигуры, и слышал их молодые голоса.

– Ты уверена, что он подходит нам? – глухим эхом отразился в ушах Андрея ворчливый голос первой девушки с явной полнотой в области бедер. – Посмотри на него. Это же убожество, а не человек.

– Ты сомневаешься в моем выборе? – вопросом на вопрос, грубо ответила вторая девушка, широкоплечая, которая стояла в центре и была на голову выше остальных.

– Кто здесь? – переспросил Андрей дрожащим голосом, в надежде, что ему все-таки ответят.

– Не понимаю, как можно грубо отзываться о таком красавчике, – раздался милый низкий голос третьей девушки, которая явно была одета в теплую одежду, но тонкие ноги выдавали ее худобу.

– Для тебя и свинья будет симпатичной, – сказала ворчливая девушка.

– Тебя вообще никто не спрашивал – корова, – прошипела худая.

– На себя посмотри, швабра с зубами.

– Мразь.

– Что ты сказала?

– Что слышала.

– Заткнитесь! – громко скомандовала девушка посередине. – Всю дорогу я только и делаю, что слушаю ваше гавканье.

Андрей продолжал стоять на коленях и тяжело дышать.

– Что происходит? – громко произнес он, поперхнулся слюной и начал кашлять.

– Приступай, – скомандовала высокая незнакомка в центре и кивнула девушке с низким голосом. – Посмотрим, что он нам скажет.

Худая девушка подошла к Андрею, присела на корточки и раздвинула ноги. Ее лицо оказалось напротив его лица. Она провела теплой худой рукой по его щеке, а второй взяла его холодную кисть, оттопырила безымянный палец и жадно его заглотнула. Андрей мгновенно почувствовал ее теплое дыхание с ароматом мяты, приятную дрожь и возбуждение, которое пробирало каждый его нерв. Он закатил глаза и еще шире открыл рот. Спустя секунду девушка начала душно мычать, а после прекратила сосать палец и медленно вынула его наружу.