Кремлевский Персифаль. В поисках копья

– На суде?

– Конечно. Наркотики – серьезная вещь. Думаю, что «Солнышко» закатится на несколько лет в колонию. Кстати, а как вы нашли квартиру, в которой была Маша?

– Это Гармаев. Он видел Машу с компанией незадолго до этого. А потом как-то нашел и квартиру.

– Ну, хорошо. Давайте по домам, к Маше сегодня все равно не пустят, – Рябов перевел разговор на другую тему.

Попрощавшись с майором, Андрей вернулся к Гармаеву, и они вместе вышли из здания госпиталя. Несмотря на позднее время, было душно, чувствовалось приближение лета. Пока шли до КПП по обсаженной елями дорожке, это не чувствовалось. Но как только вышли на Щукинскую улицу, жара, усталость и пережитые за день волнения дали о себе знать.

– Вась, может по пиву, – Андрей посмотрел с надеждой на Гармаева.

– Я не пью, – ответил тот.

– Да я тоже, вроде как боксер. Но сегодня день такой выдался, что не грех.

Гармаев на секунду задумался, сощурив свои и без того узкие глаза, и утвердительно кивнул головой.

Через десять минут они, взяв по паре кружек пива, уже стояли за круглым столиком в первой попавшейся пивной. Заведение было так себе-обычная «забегаловка», но на редкость чистое. За стойкой стояла дородная женщина лет сорока пяти, в белом свежем фартуке. Пару золотых перстней с камнями на пухлых пальцах, массивные золотые серьги в ушах и золотые же коронки лучше всяких слов говорили о том, что с материальной составляющей у работницы общепита все хорошо. А вот отсутствие обручального кольца и оценивающий взгляд, которым она осматривала посетителей, свидетельствовали о том, что на личном фронте не все так безоблачно.

Пиво было холодное, с плотным, чуть горьковатым вкусом. Андрей махом проглотил содержимое первой кружки. Гармаев же, наоборот, цедил потихоньку, то и дело ставя кружку на стол.

Взявшись за вторую кружку, Андрей спросил Гармаева:

– Слушай, а как ты узнал, в какой именно квартире находится Маша?

Тот помолчал, подумал о чем-то:

– Я же охотник, следопыт. Дома любого зверя найти могу.

– На асфальте следов не остается.

– Следы везде есть, главное – как искать, – неопределенно ответил Гармаев и больше, сколько его Андрей ни расспрашивал, к этой теме не возвращался.

Поняв, что больше ничего из собеседника вытянуть не удастся, Андрей оглянулся по сторонам. Несмотря на вечернее время, в пивной было немноголюдно: четверо парней, стоя за таким же круглым, как у них, «буфетным» столом, запивали пивом водку, которую втихаря разливали в пивные кружки. Бутылку водки один из парней прятал в рукаве. Он по-птичьи вертел головой, то и дело оглядываясь на угол, где, сидя за обычным столом, о чем-то вполголоса разговаривали двое мужчин среднего возраста. Перед каждым из них стояло по кружке пива, но они к спиртному почти не прикасались. Заметив интерес со стороны Андрея, мужчины вообще прервали свой и без того тихий разговор. Сидевший к Андрею спиной широкоплечий, с толстой борцовской шеей, обернулся, посмотрел на него в упор тяжелым, немигающим взглядом, и начал приподниматься со своего места. Но, тот, что сидел напротив, сказал что-то вполголоса, засмеялся, обнажив золотые зубы, положил руку ему на плечо, и «борец» опустился на стул. А золотозубый весело подмигнул Андрею, и мужчины, как ни в чем ни бывало, продолжили свой разговор.

А вот у Андрея с Гармаевым разговор не клеился. У Андрея было слишком много вопросов к буряту, но тот словно не замечал интереса товарища. Поэтому они молча допили пиво, и Гармаев ушел. Андрей остался, взял еще кружку и не спеша пил пиво, вспоминая события прошедшего дня. Мысли все время возвращались к Маше. Он уже собирался уходить, когда между молодыми людьми за соседним столиком возник конфликт. Один из них сначала стал громко кричать на своих собутыльников, а потому плеснул в лицо тому, кто из рукава разливал водку, содержимое своей кружки. Пенная жидкость веером разлетелась по небольшому залу. Несколько капель попало Андрею на рукав куртки. Он брезгливо поморщился. Настроение было и так паршивое, поэтому молодой человек, обращаясь в адрес «виновника торжества» резко сказал:

– Напился, так веди себя прилично, а не как свинья!

– Ты чё там вякнул, фраер? Да я тебя щас рвать буду, – Дебошир сбросил с плеч пиджак: в глубоком вырезе несвежей майки-«алкоголички» мелькнули синие татуировки.

Он сделал пару шагов в сторону Андрея, отвлекая внимание, протянул левую руку с состроенными «козой» пальцами к лицу обидчика, правую сжал в кулак для удара. Но больше ничего не успел: Андрей второй раз за день отправил человека в нокаут прямым правым в подбородок. «Блатной» с грохотом, но очень аккуратно рухнул между столами. Его собутыльники на секунду застыли от неожиданности, а потом двинулись в сторону Андрея, готовясь напасть на него. Тот, которого «блатной» облил пивом, резким движением разбил бутылку из-под водки о подоконник и тоже приближался к Андрею, перехватывая бутылочное горлышко с острыми краями -«розочку», из одной руки в другую. Вдруг за спинами нападающих бесшумно возник «борец» из-за углового столика. Своими огромными ручищами он обхватил головы двоих парней и стукнул их друг об друга с такой силой, что те без сознания рухнули на пол. Затем повернулся к третьему, и левой рукой поймал на лету «розочку», которую тот как раз перебрасывал из левой руки в правую. Правой рукой «борец» схватил парня за кадык. Чуть сжал пальцы, противник тут же обмяк и упал бы, но «борец» не дал ему этого сделать:

– Вы чьих будете? – неожиданно мягким голосом спросил он своего пленника. Тот молчал и только пучил глаза.

– Говори, паскуда, кадык вырву! – «борец» и вправду сильнее сжал пальцы.

– Из Иваново мы, отпусти, задушишь…

– Кого из людей знаете, к кому приехали? – «борец» легко, как соломенное чучело стал приподнимать парня вверх.

– Проездом, проездом мы, – парень задергал ногами в воздухе и судорожно вцепился в держащую его за горло руку.

«Борец» внимательно осмотрел кисти его рук, рванул ворот рубахи так, что пуговицы дождем посыпались на пол, увидел под одеждой татуировку, хмыкнул. Отбросил парня, тот мешком свалился в угол зала, где и затих до поры, до времени. А «борец» так же обстоятельно осмотрел других нападавших, опять хмыкнул. После чего сказал, обернувшись к своему товарищу:

– Бакланы, да к тому же залетные.

– Голуба моя, – с напускной нежностью в голосе сказал «золотозубый» сидящему в углу, – Ты чего ж это балуешься?! А ну-ка возместил ущерб заведению, забрал своих товарищей, и пулей отсюда. – Парень стал торопливо выворачивать карманы в поисках денег.

– Клара Михална, получите за хлопоты, а нам пора. Какой вечер испортили! – «золотозубый» взглянул на Андрея – А парень то с душком оказался! Пойдем с нами, молодой.

Втроем они вышли из пивной. Стемнело, теплый весенний вечер вступил в свои права.

– Какие погоды нынче стоят, – дурачась начал «золотозубый», – А не продолжить ли нам наше приятное знакомство в еще более приятном месте?

Андрей не успел ответить, как к ним, запыхавшись, подбежал мальчишка лет тринадцати:

– Тихий, на Марьиной Роще Слепой…

– Тсс, ну что ты кричишь, – перебил подростка «золотозубый», – забыл, что ли?! Георгий Константинович я, как товарищ Жуков, маршал Победы. А это Дмитрий… Медведь, как тебя по отчеству?

– Иванович, – буркнул «борец».

– Вот, Дмитрий Иванович, значит, как Менделеев, великий русский химик. А то Тихий, Слепой. Напугаешь еще нашего нового знакомого. Вас, молодой человек, кстати, как звать-величать?

– Андрей.

– О! Как одного из апостолов! Тоже запомнить легко. Ну вот и познакомились. Нам с Дмитрием Ивановичем необходимо отбыть по крайне важному делу. А коли будет у Вас нужда либо желание продолжить наше общение – милости просим: каждую среду вечером мы в данном прекрасном заведении обретаемся, – церемонно выразился Тихий, потом сменил тон, – Медведь, поймай мотор, люди ждут. А Вам, Андрей, до скорого.

Через неделю Машку выписали из больницы. Николай Николаевич сообщил время выписки, и Андрей приехал встречать ее. Увидел, и чуть не расплакался от жалости. Машка и так была худющая, а тут вообще одни глаза остались. На половину лица, печальные. Увидела Андрея, разрыдалась, прижалась к нему. Андрей по такому поводу взял такси. Всю дорогу до ее дома Машка говорила о том, какая она дура, и почему не ценила его отношения и заботы о ней. Жизнь входила в привычное русло.

А назавтра. Назавтра все рухнуло.

Наступили последние майские выходные. В субботу занятий в университете не было, и они с Машкой договорились пойти погулять в Парке Горького. Андрей прождал девушку три часа в условленном месте – возле правого пилона главного входа. За это время мимо него в парк прошли тысячи счастливых людей, но Маши среди них, к сожалению, не было.

Когда Андрей, полный нехороших предчувствий, так и не дождавшись девушки в Парке Горького, вечером пришел к ней домой, Маша сама открыла ему дверь. Зареванная, всклокоченная, посмотрела на него невидящими и одновременно ненавидящими глазами.

– Убирайся, не хочу тебя видеть.

– Маш, – Андрей непонимающе уставился на нее.

– Как ты мог?! Он – настоящий человек! А ты?! Предатель!! – выпалив все это Андрею в лицо, Маша захлопнула дверь. И больше ни на звонки, ни на стук не отвечала.

Все воскресенье Андрей провел в попытках увидеться с Машей или хотя бы узнать причину такой резкой смены настроения девушки. Безрезультатно.

Выяснилось все на следующий день, в понедельник. Андрей тщетно искал Машу с утра в университете, девушка на консультации перед сессией не пришла. Он встретил ее после занятий и не одну, а в компании «хиппи». Всего их было десятка полтора, и парни, и девчонки. И среди них выделялся все тот же Юра «Солнышко». Андрей глазам своим не поверил, ведь по словам Николая Николаевича тот должен был быть в тюрьме. Подойдя поближе, молодой человек понял, что не ошибся. Юра тоже увидел его, ни на миг не смутился, а наоборот громко воскликнул:

– А, вот он наш герой! – «хиппи» оглянулись и с интересом уставились на чужака. Маша вышла вперед и демонстративно взяла «Солнышко» под руку. Андрей рванулся вперед.

– Что, опять морду мне бить будешь? – усмехаясь, спросил Юра, – конечно, это же единственный довод, который доступен тебе и таким как ты! А, нет, еще наркотики можно подбросить!

Андрей остолбенел:

– Ты что несешь, что подбросить, у тебя там этого добра было вагон и маленькая тележка!

– Ты у друзей своих из Комитета спроси, как это делается. Как там зовут твоего покровителя – Николай Николаевич, кажется. Он тебе объяснит, как и для чего это делается. Но не на того напали! Гоу, пипл. Завтра великий день! Защитим детей во всем мире!

Компания «хиппи» скрылась, а Андрей стоял посреди тротуара, бледный и злой. Решившись, он круто повернулся на каблуках и быстро зашагал назад, в сторону университета.

Рванул дверь и без стука вошел в кабинет заместителя начальника отдела кадров. Николай Николаевич сидел за столом и что-то писал на листе белой нелинованной бумаги. Рядом, в пепельнице дымилась сигарета. Подняв глаза на шум, увидел Андрея, тяжело вздохнул, перевернул лист, на котором писал, чистой стороной кверху. Молодой человек без приглашения прошел к столу. Когда Рябов потянулся к сигарете, Андрей резким движением затушил ее о дно пепельницы, зло сказал:

– Объясните, что произошло, – и уставился сверху вниз на сидящего за столом майора, буравя его взглядом. Тот потер левой рукой лоб и, не глядя Андрею в глаза, сказал бесцветным голосом:

– Андрей, не лезь в это дело. Там все очень серьезно.

– Юра мне все рассказал. Как Вы могли…– юноша не успел закончить фразу.

– Товарищ студент, покиньте служебное помещение, – вдруг рявкнул майор.

Когда за Андреем захлопнулась дверь, Рябов вновь перевернул лист, на котором писал, и продолжил:

«… был завербован один из лидеров неформального молодежного движения «хиппи», т.н. «системы» – Юрий Александрович Огородников, известный среди «хиппи» как Юра «Солнышко». Условием вербовки стало освобождение Огородникова от уголовной ответственности за причастность к незаконному обороту наркотических средств. Со слов Огородникова стало известно, что на 1 июня 1971 года запланирована акция «хиппи», приуроченная ко дню защиты детей. Предлагаю через Огородникова, который пользуется авторитетом среди «хиппи», назначить сбор участников акции возле здания МГУ, якобы, для дальнейшего движения к посольству США. После сбора участников принять меры к их задержанию. По итогам операции допустить контролируемую утечку информации о причастности к задержанию гр. Огородникова, чтобы тем самым скомпрометировать его в глазах активных участников «системы».

Закончив писать, майор перечитал написанное, спрятал листок в папку, еще раз тяжело вздохнул, и начал собираться. Ему сегодня предстояло еще очень много дел. Нужно было доложить руководству о планируемой акции, разработать план задержания ее активных участников, согласовать его с представителями МВД, силами которого и будут произведены задержания.

Поздним вечером план был разработан, утвержден руководством и согласован со всеми заинтересованными ведомствами. Начальник управления, провожая Рябова до двери своего кабинета, пожал ему на прощание руку:

– Ну вот, Николай Николаевич. Рано нас, ветеранов, на покой отправлять. Вон какой пласт поднимем! Тут можно и о госнаграде речь вести!

«Мы пахали, я и трактор» пришла на ум Рябову известная поговорка.

Майор, работая в КГБ, давным-давно научился не испытывать угрызений совести. Но в этот раз он чувствовал, что поступил с Петровым неправильно. Поэтому, несмотря на позднее время, он поехал не к себе, а к дому, где жил Андрей. Поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. После нескольких минут тишины дверь открыл заспанный мужчина, видимо, отец Андрея.

– Здравствуйте. Сына позовите, пожалуйста.

– Какого? – непонимающе спросил открывший дверь мужчина.

– Андрея, – Рябов совсем выпустил из вида, что у Андрея есть младший брат.

– Подождите, – мужчина скрылся в квартире.

– Зачем Вы пришли? Все, что могли испортить, Вы уже испортили. – Андрей был настроен враждебно и не скрывал этого.

– Завтра «хиппи» собираются возле истфака университета на демонстрацию. Если Маша тебе действительно дорога, не дай ей туда пойти. – не здороваясь, Рябов выдал эту фразу и, не прощаясь, ушел.

Андрей озадаченно посмотрел ему вслед: «Неужели снова какая-то подлянка со стороны Николая Николаевича? Ну, нет, вроде выглядел вполне искренним и взволнованным». Мозг усиленно работал, мысли всплывали в голове одна за другой. Хорошо, пусть то, что сказал мужчина – правда. Тогда Маше действительно угрожает какая-то опасность. Но как не допустить, чтобы она пошла на эту демонстрацию? Мчаться к ней прямо сейчас домой – не факт, что она там, да и послушает ли его после всего, что было. В конце концов решил перехватить Машу рано утром возле университета.

К пятаку, возле университета, где обычно «тусили» «хиппи», Андрей пришел чуть ли не за темно. Часам к 9 стали подтягиваться и сами «неформалы». Машка явилась одной из первых. Увидев ее, Андрей облегченно вздохнул. Во-первых, «хиппарей» на пятаке было еще не очень много, да и Маша пришла одна. Поэтому, в случае конфликта, шансы увести ее отсюда насильно были вполне реальные.

Маша стояла спиной к нему в компании еще двух девчонок и одного парня. Парень был высоким худосочным очкариком.

Андрей подошел, молча схватил Машу за руку и потащил ее прочь от компании. Она брыкалась и сопротивлялась, девчонки визжали, парень пытался возмущаться. Андрей, как мог быстро, не оглядываясь, тащил девушку мимо новогодней пихты в сторону Ломоносовского проспекта. Он еще удивился, почему никто не пытался прийти Маше на помощь. Разгадка была проста: оглянувшись наконец на брыкающуюся девушку, Андрей увидел, что сзади, прикрывая их от «хиппи», идут трое парней, по виду бурятов, с Гармаевым во главе, который кивнул Андрею. На рукаве у Гармаева почему-то была туго повязана красная повязка с четкой белой надписью: «ДНД». Как только они перешли проезжую часть, с обеих сторон Ломоносовского проспекта послышались звуки приближающихся сирен милицейских автомобилей. А навстречу им, со стороны Дворового корпуса группами по пять-шесть человек бежали крепкие молодые парни с такими же, как у Гармаева, повязками народных дружинников на рукавах.

– Что, уже начали? – обращаясь к нему, спросил один из встречных парней.

– Да, давайте быстрее, – ответил вместо Андрея Гармаев.

Ближе к ботаническому саду Гармаев с друзьями отстали. Было понятно, что всех «хиппи», пришедших на демонстрацию, задержала милиция. Андрей хотел поговорить с девушкой, объяснить ей, что никакого отношения к этому не имеет, но она и слушать ничего не хотела. Просто развернулась и ушла, когда он отпустил ее руку.

По результатам успешно проведенной операции по разобщению неформальной группы молодежи майору Рябову было присвоено звание подполковника, и он получил назначение на должность начальника одного из отделов центрального аппарата Комитета.

Андрей с Машей так и не помирились. Жизнь его продолжалась, словно «на автомате». На четвертом курсе он снова встретил Медведя и Тихого.

Дело было так. Андрей поздно вечером возвращался домой после посиделок у одного из однокурсников. Жил тот далеко. Транспорт уже не ходил, денег на такси не было. Молодой человек устал и решил, чтоб хоть как-то сократить путь, пройти дворами. Он шел, насвистывая и думая о чем-то своем. Как вдруг услышал сдавленный крик и шум, похожий на шум борьбы. Андрей пошел на звук, и через пару десятков шагов в лунном свете увидел огромную фигуру человека, отбивавшегося от нескольких нападавших. Те набрасывались на него сразу со всех сторон, висли на руках, пытались свалить, но им это не удавалось. Борьба шла почти в полной тишине. Мужчина раз за разом разбрасывал нападавших, двое уже не вставали с земли. Но и у обороняющегося силы явно убывали. Вдруг один из нападавших, зашел ему за спину и резко с шумом выдохнув, нанес удар то ли палкой, то ли обрезком трубы по затылку. Мужчина качнулся, сделал шаг в сторону и упал. Оставшиеся на ногах нападавшие стали бить упавшего, кто чем. Андрей бросился вперед, используя эффект неожиданности, нанес несколько ударов руками и ногами. Еще двое мужчин рухнули на землю и не спешили вставать. Нападавших осталось трое.