Завтра было вчера

В понедельник, несмотря на прошедшие выходные дни, напряжение только усилилось. Ведущие новостей раздраженно, из последних сил соблюдая профессиональную этику, буквально плевались в экраны, читая всё, что вываливал на воспаленный мозг редакторский отдел. Казалось, нет предела тошнотворной ленте бесконечных дебатов, выводов экспертов, заявлений и прочей шелухи, насыщавшей эфир. Как всегда, при неустойчивости и непонимании самого процесса, псевдоспециалисты сыпались, как из рога изобилия. Фон был только один: очаг напряженности международных отношений и взаимные упрёки, отсутствие диалога и надутый патриотизм.

Перещелкивая каналы, с пультом в одной руке и кружкой кофе в другой, Сергей разочарованно смотрел на экран. Менялись лица и логотипы, а суть оставалась прежней.

– Выключи ты эту дрянь! – попросила жена, заходя на кухню.

– М-да-а-а, ты права.

Он бросил пульт и, опершись рукой на столешницу, отхлебнул кофе. Маленькая капля слетела с губ, и он инстинктивно отодвинулся назад. Она заметила это и нахмурилась, осматривая рубашку. Сергей отвел в сторону руку с кружкой, посмотрел на галстук, рубашку, брюки и увидел пятнышко на кафеле.

– Мимо! – сказал он, улыбаясь.

Она покачала головой, наигранно нахмурившись, присела и вытерла след от кофе тряпкой.

– Опять завтракаешь одетым.

– Опаздываю.

– Зачем ты вообще сегодня поедешь на работу?

– А ты?

Она села за стол, принялась намазывать тост маслом.

– Мне нужно. Куда они без меня? И потом, – она подняла глаза к потолку и, жуя, добавила: – всё равно везти Вадика. Я могу его завезти.

– Сам пока не знаю, но лучше буду в офисе.

– Позвони, – она осторожно отхлебнула горячий чай, – может быть, там вообще никого не будет.

– Хотел посмотреть новости, послушать про бардак. Они, походу, решили на всех положить…

Жена поморщилась.

– Ничего нового. Даже в выходные поменяли программы: сплошные дебаты… Тошнит.

Он сел за стол, поставил кофе и облокотился, наклонившись вперед.

– Всё это немного пугает.

– Конечно, на работу уже не раз звонили с проверкой планов по развертыванию госпиталя.

– Откуда? Из штаба гражданской обороны? Прикольно…

– Без понятия. Просто эта ерунда пылится где-то в шкафу не один год. В феврале начинаются проверки.

– Сейчас сентябрь.

– Ну, вот и странно.

– Ты разве ответственная?

– Нет. Ответственный – директор. Я же, как врач, – военнообязанная.

Он покачал головой.

– Курс опять вырос. Видела? Хотя неделю назад вышло распоряжение заморозить все цены на продукты и бензин.

Она улыбнулась и, протянув руку, погладила его по щеке.

– Какая разница, что с валютой, нам всё равно. Всё оставили в отпуске.

Они на минуту задумались, вспоминая жаркие дни августа и две недели, проведённые вдали от всей суеты душного города. Свободное время, чтобы быть ближе друг другу и детям, в кругу семьи, с возможностью просто поплавать и забыть обо всём. Им нравилось это ощущение, и на губах словно ещё чувствовался вкус солёной воды. Словно и не было навалившейся действительности после прилёта назад. Прошло только три недели, и как уже всё покрылось дымкой в воспоминаниях.

Она посмотрела на нахмурившегося мужа и ткнула легонько пальцем между бровей. Сергей откинулся на спинку стула и отпил свой кофе.

– Я сейчас пока ничего не вижу страшного. Из всех звонков, что до меня доходят, только запросили статистику по вакцинации, да эти планы. Я их нашла и отдала. К чему? Зачем? Меня, по крайней мере, не спросили.

– Директор тоже не в курсе?

– Я её и не вижу, она постоянно в комитете на совещании.

– Всё в каком-то бардаке. Словно накручивается, – констатировал он.

– Только с экранов.

– В интернете вообще заговор. Пузырится от митингов до призывов пришествия инопланетян…

– Ты видел новость? Облили помоями кого-то из посольства какой-то страны…

– Да, жесть…

Она доела бутерброд и встала из-за стола:

– Ну что, едешь или нет?

Сергей пожал плечами.

– Тогда отвези Вадика в садик, там решишь. Я позвоню воспитательнице, может быть, раньше его заберу.

Она помыла бокал и подошла к нему. Обхватила руками его голову и, нагнувшись, поцеловала.

– Не хмурься. Это всё не в тему. Нам ничего не изменить, а эти умельцы из правительства и так всё равно ничего толком не умеют. Как всегда, бардак перетекает в бардак. Много лет.

Он положил ей руку ниже пояса и подтолкнул. Она улыбнулась мягко и нежно.

– Ладно. Пошла я собираться и Вадика одевать.

Она кокетливо улыбнулась ему ещё раз, прикусила нижнюю губу и, послав воздушный поцелуй, вышла с кухни.

– Вадик, давай одеваться, выключай мультики, – послышался её голос из коридора.

– Ну, ма-а-а-ам, – ответил детский недовольный голосок.

Сергей взял пульт и опять включил телевизор.

Очередной скользкий псевдо-эксперт, сдержанно счастливый от факта, что его вытащили из пыльного шкафа и пригласили в студию, умело извергал поток аргументов в оценке внешней политики, в общих чертах которой разбирался даже дворник любого домоуправления.

– Ну, а ваша точка кипения ещё не пройдена? – спросил ведущий.

– Увы, – поправляя очки, отвечал лысый эксперт, думая о космосе. – Принимая во внимание весь шквал аргументов со стороны Евросоюза и США, политика этих, так сказать, партнёров вряд ли может быть аргументированно оценена даже в следующее десятилетие. Раздвигая временные рамки и анализируя подобные факты в истории, то, что мы сейчас с вами наблюдаем, кроме как прямой угрозой назвать нельзя.

– То есть вы утверждаете, что они дают повод к предметному диалогу о конфронтации на границе… Сообщения о корпусе НАТО приходят из многих источников.

– Ну-у-у, – начинала потеть лысая голова, – я бы не сказал, что выдержка представителей МИД обеих сторон недостойна похвалы. Но ещё немного, и в ход полетят ботинки…

Сергей переключил канал.

– Сегодня мы не можем однозначно говорить о прямой агрессии, хотя нельзя и сбрасывать со счетов, что на фоне проходящих переговоров все чаще звучат выводы о необходимости проведении без участия России повторного референдума о возврате территорий и независимости определённых субъектов, например, Дальнего Востока, где уже три месяца не угасают акции протеста…

На следующем канале, в каком-то ток-шоу два дебила от эстрады тупо молотили друг друга надувными ракетами, а третий участник, одетый как на гей-парад, судил их поединок и смеялся вместе с зомби-аудиторией в студии.

Сергей отхлебнул кофе и продолжал перещелкивать каналы, не задерживаясь ни на одном.

Очередной эксперт в военной форме, хмурый и недовольный, заполнил экран.

– Правда ли, что дано указание привести войска этого округа в готовность номер один?

– Я не склонен обсуждать подобные действия, но хотел бы подчеркнуть, что вероятное развитие событий давно предполагает, что любые войска способны быстро выполнить поставленные задачи. Их ставит верховный главнокомандующий…

Следующий канал спокойно рассказывал о погоде. Склонив голову, Сергей слушал прогноз, наблюдая за грудастой девушкой в облегающем платье, плавно разводящей тучи, и за тем, как в северо-западном регионе дождь, а яркое сентябрьское солнце практически везде, кроме севера. И чукчам ведь на всё наплевать.

Нажав ещё раз кнопку, он допил кофе и уже хотел выключить телевизор.

– И вы считаете, что это однозначные предвестники катастрофы?

Спокойный мужчина с умными серыми глазами, как и его затасканный серый свитер, в котором он сидел в кресле перед назойливой ведущей, подчеркивал его серое флегматичное мнение.

– Да…

– Это ответ по тем данным, которые вы, как эксперт, озвучили недавно в интервью одному интернет-изданию? Крайне уверенная позиция, несмотря на заявления, что ситуация находится под контролем.

– У кого под контролем? Я ясно выразился, и это мое мнение. Я не эксперт, а только обозреватель… – уточнил он.

Для ведущей это было одно и то же, она перебила его:

– Но вы утверждаете, что точка невозврата уже пройдена и теперь нет никакого сомнения в худшем варианте развития событий.

– Всё худшее, наоборот, уже позади. Все эти месяцы никто не сделал ничего для того, чтобы остановить весь рост претензий и понять, как важно вести переговоры…

– Но это подрывает единство и целостность… – опять вставила она.

– Это – патриотизм, – тоже перебил мужчина, – он заканчивается всегда на опознании, в моргах.

– Нельзя же просто реагировать на подобные заявления, когда диктуют условия целой стране, нации?

– Поймите, речь о внешней политике и возможностях вести переговоры. Очень многое зависит от того, кто их ведёт, и понимания, куда это приводит. Игры мускулами не проходят в тех условиях, которые сейчас складываются для нашей страны. Да, я уверен, что точка невозврата пройдена, и сейчас каждый, кто понимает суть последствий, должен принимать решение для себя, для своих близких. Роль превентивного удара – самый выгодный исход для той нации, которая собирается остаться в живых. Как, собственно, и для тех, кто живет в крупных городах и рядом со стратегическими объектами. Нужно быть подальше оттуда, куда прилетит…

– Вы имеете в виду ядерные удары? – даже это было сложно для маленького мозга ведущей.

Человек в сером свитере посмотрел на неё, как на моль:

– Да.

Видимо, получив сигнал от паникующего режиссера, она быстро свернула разговор, и теперь камера показывала только её лицо.

– Спасибо нашему эксперту Анатолию Ройсманову, который…

Сергей выключил телевизор:

– Капец какой-то, – пробормотал он.

– Мы готовы, – донёсся голос жены из детской комнаты, – обувайся, Вадик.

Уже в машине, пристегивая сына на заднем сиденье, Сергей заметил соседей, которые грузили вещи на парковке перед домом. Неподалеку от соседнего дома люди тоже крепили в багажнике на крыше джипа какое-то барахло.

– На дачу? – поздоровался кивком Сергей. – В понедельник…

Сосед Виктор махнул ему рукой:

– Да нет… – он подошел и, протянув руку, подмигнул сыну, – хотим в деревню съездить. На работе бардак. Все только в телевизоре сидят. Взял за свой счёт…

– Ясно…

Виктор помялся и, пока Сергей закрывал заднюю дверь, придержал его за руку:

– Знаешь, – сказал он тихо, – не моё, конечно, дело. Но ты сам что думаешь?

– Про что? – удивлённо переспросил Сергей.

– Просто задница вокруг. Товарищу звонил, он сейчас служит наверху, – неопределённо махнул рукой сосед, – там, походу, вообще всё…

– Что? Не понял? Все о чём-то говорят, и никто толком не знает…

Они посмотрели друг на друга.

– Ладно, – Виктор неловко улыбнулся, хотел что-то сказать, но промолчал, помялся и, пожав ему руку, пошел к своей машине.

– Отличное утро, – пробормотал Сергей, садясь за руль и пристёгиваясь.

– Что? – переспросил сын.

– Ничего, так, ерунда, – ответил он, глядя на него в зеркало заднего вида, – поехали в садик.

– Не хочу…

– Ясное дело. Всего год и в школу. Отдыхай пока.

– В школе лучше. Там спать не заставляют.

Сергей улыбнулся и вырулил с парковки. Они быстро проехали до проспекта и удачно втиснулись в утренний поток. Понедельник, естественно, встречал всех пробками. Три ряда двигались, как набегающая волна, сдерживаемая светофорами. Всего три квартала по проспекту вытягивались, как 10 километров пути. Типичный городской житель не воспринимает это зло как что-то необычное. Солнце ещё не нагрело асфальт, дул приятный утренний ветерок. Блики гуляли по медленно ползущему потоку машин. Многие передвигались с опущенными стеклами, из которых доносились по радиоволнам всё те же голоса экспертов, бодро обсуждающих положение дел. Сергей тоже включил радио, пощелкал кнопками в поисках музыки.

– Как только что нам сообщили из достоверных источников, экстренное заседание членов Совета безопасности РФ ещё продолжается, но уже передан подписанный президентом указ на утверждение Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации о введении ЧР в некоторых субъектах…

Сергей перевёл волну.

– Это что, мобилизация? – вопил ведущий. – И кто мне объяснит, что происходит в головах тех, кто призывает доставать валенки, вилы и шапки-ушанки? – корявым языком иронизировал воодушевлённый радиодиджей. – Американские эксперты?

Он переключил волну. На новой радиостанции было спокойно.

– Сейчас у нас… R.E.M. – Everybody Hurts… Старый мегахит, а после мы узнаем у нашего приглашенного гостя – психолога, как выстоять под шквалом плохих новостей, которых, к сожалению, слишком много в этот прекрасный солнечный понедельник.

Сергей задумался, откинув голову на подголовник. Спокойная музыка встраивала весь поток машин в замедленный кадр. Связанный этим движением, в новый день он плыл вместе со всеми.

Утро действительно было прекрасным. Если бы не напряжение, которое нагоняли СМИ уже целый месяц, любой человек с улыбкой мог воспринимать лучи сентябрьского солнца, зайчиками подмигивающего на ветровых стеклах. Люди были заняты своими делами, двигались по привычному маршруту. В половине восьмого в понедельник начинали обычную новую неделю, в которой всегда есть место планам до субботы. Вглядываясь в лица тех, кто ехал в соседних машинах, Сергей видел на них не только груз проблем, но и человеческую сущность бытия, мирное течение жизни. Вечером пробки полны агрессивности, сейчас же, в понедельник, вокруг были сонные лица. Везущих детей в школу, спешащих на работу, на службу, туда, куда ведут их собственные дела. И не было в этом потоке и лицах ничего странного. На них не отражалась нервозность или тень событий, о которых всю неделю бурлила ненасытная, жадная до грязи, армия СМИ. Было только простое желание следовать размеренному городскому ритму.

Задумавшись, он потёр подбородок и, услышав сзади нетерпеливый сигнал, увидел, что машина впереди сдвинулась уже на 10 метров, тронул автомобиль вперед.

– Ну что, сынок, будем сворачивать к садику? – осматриваясь, спросил Сергей.

– Угу.

Они не без труда вырулили в нужный поворот и уже в более свободном потоке, петляя между кварталами, через 5 минут добрались до детского сада. Он подъехал к забору вокруг площадки и, как ни странно, свободно встал почти у входа в приоткрытые ворота. Обычно здесь с утра было не протолкнуться.

– Здравствуй, Вадик, – наигранно радостно встретила их воспитатель, когда они поднялись на второй этаж, – проходи в группу, – а когда сын, помахав рукой, послушно пошел к остальным детям, как-то строго посмотрела на Сергея.

– Сегодня только восемь детей привезли…

– М-да? И почему?

– Решили дома оставить. Слышали же? Вообще ничего не ясно, обстановка такая…

– Да уж, – он специально посмотрел на часы. – Вы извините, мне нужно срочно бежать. Опаздываю. Всего хорошего. Жена, может, заберёт его чуть раньше.

Она надула губы, обидевшись, что он не выслушал ее, и, покивав, пошла к детям. Он ещё раз махнул сыну рукой и, дождавшись от него ответного жеста, вышел из группы.

Загудел телефон, когда он садился за руль.

– Привет, – сказал Марк из офиса.

Общаясь последние несколько месяцев по работе, они часто пересекались на обеде, могли и просто поболтать. Не становясь друзьями, всегда можно было найти темы для общения с коллегой по работе.

– Утро доброе…

– Едешь на работу?

– Ты уже там? Еду, отъезжаю от сада. Что-то случилось?

– Тогда не по телефону… Приедешь, расскажу, – сказал Марк, склонный к раздуванию многих мелочей до событий мирового масштаба.

– Хорошо. Шеф там?

– Пока нет.

– Ладно, – Сергей разъединился и бросил смартфон на сиденье рядом.

Чем ближе к центру, тем сложнее становилась обстановка на дороге: плотный поток, в котором он заметил достаточно много нагруженных машин, стремившихся выбраться на основные магистрали. Здесь нетерпеливые гудки, словно нож, резали воздух, но никак не помогали разрядить вереницу машин. В очередной раз остановившись, водители то и дело вытягивали шею, стремясь увидеть причину нового затора и, не находя ничего, кроме ряда крыш впереди, бессильно цеплялись за руль. Когда они доползли до очередного перекрёстка, он от удивления присвистнул.

Возле полицейской машины стоял бронетранспортер, а рядом с полицейскими – трое солдат. Они практически перегородили крайнюю левую полосу, и весь поток аккуратно огибал серо-зелёную угловатую машину на высоких колесах. На броне сидел ещё один солдат, безучастно рассматривая водителей. На его лице было написано унылое состояние отрешенности от происходящего и скука. Проехав медленно мимо, Сергей покачал головой. Причина пробки стала ясна. А дальше на светофоре полицейские просто регулировали движение, и, несмотря на зелёный, не давали потоку возможности ехать, беспрестанно свистели и махали палочками, пропуская поток по перекрестку с другого направления. Машины неслись без остановки, пока движение с этой стороны было остановлено. И в этом потоке то и дело проносились по крайнему ряду машины с мигалками. Не нарушая тишину этого утра воем сирены, автомобили с синими всполохами проскакивали перекресток, сопровождаемые трелями обеспокоенных чем-то постовых.

Оказавшись в числе передних машин, Сергей рассматривал эту картину. Рядом, в соседнем ряду, водители с раздражением провожали взглядами эти автомобили. Пропустив несколько зелёных сигналов светофора, им наконец тоже позволили тронуться. Вырвавшись на простор, все водители из пробки набирали ход, чтобы через пару кварталов опять уткнуться в хвост очередного затора. Почувствовав, что утро становится не таким уж и добрым, он только через час добрался до офиса. И, конечно, опоздал. Поднимаясь на лифте, посматривал на часы. Решил не заходить в кабинет и пройти сразу на совещание. Просто отвратительно было заходить, когда все уже в сборе.

Шеф не любил опозданий. Быстрым шагом идя по коридору, Сергей даже не заметил отсутствия обычного утреннего гула в офисе. Открыл дверь в конференц-зал и только тогда услышал тишину. Он удивленно посмотрел на девушку из бухгалтерии, спокойно пьющую кофе за большим столом в одиночестве. Она подвинула второй стул, и, сняв туфли, положила на него ноги, спокойно смотрела большой плазменный телевизор с приглушенным звуком. Какой-то канал новостей. Девушка обернулась к нему.

– Э… – промычал он удивлённо.

– Не-а, – покачала она головой на молчаливый вопрос, – не было совещания. Сама просидела тут 40 минут, ждала. Решила кофе выпить. Сегодня, видимо, вообще выходной. Присоединяйся.

Она не двинулась на стуле, только почесала в затылке и опять повернулась к телевизору.

– Почему не было?

– Шефа нет и, вообще, больше половины нет на работе, – ответила она, не оборачиваясь, – кофе будешь?

– Ясно, – Сергей ещё раз глянул на часы, – ты Марка не видела?

– Где-то здесь, – она равнодушно пожала плечами и отметила: – Хороший галстук…

Сергей закрыл дверь и прошел в свой кабинет. Бросил тощий портфель на стол и включил компьютер. Подождал, опершись на крышку стола. В открытую дверь было видно, что по коридору никто не ходит. Рабочая офисная суета, равномерным гулом заполнявшее помещение, в этот понедельник отсутствовала. Словно наступил карантин или была суббота, когда он иногда приезжал доделать в конце месяца отчёты. Сняв пиджак, он повесил его на спинку кресла, подошел к окну, побарабанил пальцами по подоконнику, оглядел город, хорошо видимый из окон офиса на 20 этаже. Ряды домов, освещенные ярким солнцем, дороги, скверы, бегущий трамвай, людей-букашек, спешащих по своим делам. Спокойный и мирный пейзаж, который он видел каждый рабочий день в течение трех лет работы в этом здании. Несмотря на привычность вида из окна и тишину в офисе, что-то тревожило. Он мельком глянул, как грузится система логистики на мониторе и вышел из кабинета, решил найти Марка. Уже в коридоре вспомнил про телефон, вернулся назад. В этот момент послышался стук каблуков и девушка, которая сидела в конференц-зале, прошла мимо открытых дверей. Притормозила и, сделав два шага назад, остановилась, прижимая папки к груди.

– По телевизору одни вопли. В бухгалтерии вообще никого нет. Может, сегодня воскресенье, и мы перепутали дни?

Она хихикнула.

– Во всяком случае, я спокойна, что ты тоже псих и не смотришь на календарь, – весело констатировала она и, развернувшись, пошла дальше.

– Точно, – задумчиво сказал Сергей ей вслед.

Он не торопясь пошел по офису, заглядывая во все боксы. Пустые кресла и выключенные компьютеры дожидались начала рабочего дня, который по идее уже давно должен был наступить. Сотрудники растворились, нарушив привычную картину понедельника. Срезав путь, он прошел в приёмную и там застал скучающую Веронику. Секретарша равнодушно уставилась в глянцевый журнал, вяло перелистывая его. Микрофон с наушником, который обычно украшал её голову, спокойно лежал на столе. Увидев его, она приободрилась и, мельком взглянув на часы, помахала рукой, показывая белоснежные зубы.

– Привет.

– Привет, Сергей, – поздоровалась она и спросила равнодушно: – Опоздал?

– Пробка, жесть сегодня…

– Многие вообще не добрались. Звонили, предупреждали. Сегодня какой-то хаос.

– Офис вымер, – он кивнул на дверь кабинета, – шеф здесь?

– Нет. Но вроде должен быть, звонил, – она что-то вспомнила и мягко улыбнулась.

Сергей взял из гостевой вазочки конфетку, покрутил в руках и положил обратно:

– Ясно. Марка не видела?

– Вроде был здесь. Набрать?

– Не надо. Сам поищу. Если что, я здесь, в офисе.

– Хорошо.

Она опять принялась за чтение журнала.

Он обошел весь офис и увидел ещё пару скучающих сотрудников, но, в общем и целом, на работу, походу, ехать сегодня действительно не стоило. По какой причине все вдруг решили, что сегодня выходной или какие-то события исключают начало новой рабочей недели, было не совсем понятно. Видимо, консерватизм и дисциплина давали о себе знать. Сергей решил сделать намеченные дела и съездить на несколько встреч с клиентами. Вернувшись в кабинет и сев за стол, открыл пару закладок, просмотрел отмеченные на сегодня контакты. Прежде чем сделать звонок клиенту, решил позвонить жене. Он набрал номер и услышал только первый гудок, как вдруг в проём открытой двери ввалился Марк и, увидев телефон, начал жестикулировать и звать его за собой.

– Алло, – ответила жена.

– Сейчас я тебе перезвоню, – ответил Сергей и прервал разговор. – Какого чёрта, Марк? Что за дела?

Тот, испытывая удовольствие от распиравшей его новости, в предвкушении пригласил его жестом за собой;

– Пойдем, покажу.

– Ты как на вечеринке… Пьёте, что ли, с утра?

– Не до танцев, епт, – важно ответил Марк, ещё больше распуская узел галстука и вытирая пот со лба, пальцем поправляя ремень, спрятанный под выпирающим животом.

– Пошли, что покажу.

– Ну пойдём… Ты ради этого звонил? Что случилось?

– Увидишь.

Ведя его по коридору, Марк, не говоря ни слова, сворачивал, как поводырь, то и дело оборачиваясь. Сергей понял, что они идут к системщикам. В логово, где Марк часто проводил большую часть времени вместе со своим офисным закадычным дружком Эдиком. Программист от бога и, как все люди этой профессии, немного не от мира сего. Эдик с Марком странно смотрелись рядом, но с интересом обсуждали женщин и теории заговора, а зачастую и просто троллили все и вся в сети под вымышленными именами.

– Заходи, – как к себе пригласил Марк, открывая перед ним дверь в полумрак кабинета системных администраторов. Сюда даже шеф заходил раз в год с пожарным инспектором, и то по предварительной заявке.

– Ну и бардак, – сказал Сергей, оглядывая комнату.

В полумраке гудевших серверов, среди заваленных столов, в свете мониторов сидел Эдик. Остальные двое его коллег, «серых теней», отсутствовали. Он махнул приветственно рукой и опять уткнулся в экран. Атмосферу комнаты спасала только принудительная вытяжка. Даже уборщицы крестили дверь и не хотели туда заходить, просвещённые длинным монологом программистов о нерушимости рабочего порядка в форме хаоса. Марк остановился за спиной у Эдика.

– Покажи, – еле сдерживая азарт, воскликнул он возбужденно.

Эдик многозначительно оценил Сергея:

– Только никому!

Сергей включился в эту тему и, подняв правую руку, сделал лицо, как у секретного агента.

– Да ты что? Я нем и глух.

Они не оценили иронию.

Сергей подошел поближе. Эдик, быстро манипулируя клавиатурой и мышью, выходил через прокси, через различные шлюзы и коннектился куда-то через какие-то формы по, видимо, очень длинному пути. Ещё не понимая сути, Сергей терпеливо ждал, иногда поглядывая на Марка, который с нескрываемым восторгом предвкушал возможность произвести фурор. Когда в прошлый раз они здесь собирались, пиком восторга был процесс подключения к камерам наблюдения в доме у шефа через внешнее управление со взломом пароля и наблюдением за его женой, загоравшей у бассейна. Другой хит – это взлом личного аккаунта одной девушки из соседнего офиса, которая очень нравилась Марку, но не отвечала ему взаимностью. На каждый из этих процессов был нужен надёжный зритель не из болтливых, способный, пусть и с вялой миной, оценить труд Эдика и маразм пошлых идей Марка. Участник секретного общества хакеров, в котором хакером являлся только Эдик, не знающий, куда деть своё рабочее время и жаждущий похвалы своим достижениям.