Стихи о высоком, низком и среднем

За моим окном не ивы

За моим окном не ивы

И Нева не за окном

Черный север без любимой

Стал не мил мне уж давно

По двору шагает осень:

Дождь с мигрантом за одно

Первый – край родимый бросил

Его друг – топил метро

Почему же ты не рада

Быть на этих островах?

Почему не бросишь взгляда?

Почему в твоих глазах

Страх скопился, не покой?

Почему я как подонок

Вёл себя тогда с тобой?

Не ответит на вопросы

Град на мерзнущей Неве

И прощения не попросит

За мою любовь к тебе

За моим окном не ивы

И Нева не за окном

Черный север без любимой

Стал не мил мне уж давно…

Тишина

Тьма. Полночь. Тишь.

Зловещий сумрак хладит тело

А ты на краешке сидишь.

Поешь и смотришь оголтело

В крадущуюся бездну крыш

Ползущих в вены так умело

Как нарисованная мышь -

Она, наглея, прыгнет смело

Лишь звонкий клик её услышь.

Туда, где смерть и похоть белы

Где светит всех тоннелей тишь.

И ты на краешке сидишь

Поешь и смотришь

Оголтело.

Песенка маленького декабриста

Коротая день короткий

Удлиняя долготу

Усмирял я нрав свой кроткий

Обнажая наготу

Умертвляв своё в тумане

Тело бренное в мехах

Вёл состав я на Саяны

В горных тех ущелий прах

Язвительное счастье

Прекрасней звёзд и басен мира

Я видел только лишь одно -

Хмельную польку из трактира

Где вдохновенье и вино

В бокалы льёт блаженным лира

Где есть фокстрот, но нет кино

И песни до упада многих

Людей замученных и строгих

Где поп и мент – все за одно.

Вечер в питерской общаге

На кухне вечер начался

Пустым и нудным разговором

Он время крал несмелым вОром

Потоком сна пьяня себя

Вновь где-то там играет дама

Ладов пятнадцать, пять-шесть струн

Лабает боем кучу срама

И в том числе хмельной ноктюрн

В занудство слов своих не веря

До боли прожигая жизнь

Я по каналам нёс всё бремя

Искав следы древнейших тризн

Бывал невеждой слишком часто

Кормил тщеславия бельмо

Судьба моя мне неподвластна

А на лице её клеймо

Как много штампов в этом стихе

Как много гадких, пошлых слов

Я честно мог писать о психе

Но гнусно вру вам про любовь

И смысла здесь искать не надо

Его, конечно, нет, адью!

Мне ваше "фи" уже награда

Как будто пешкой съел ладью

E-Girl

Твои глаза как сталь серьёзны

Осанка, талия – изящно всё

И мыслить ясно, словно счётчик звёздный

С тобою рядом – просто не моё

Опишет вряд ли кто-то точно

Твой внутренний прекрасный мир

Который так дурманит, словно опиум восточный

Который так волшебен, словно сотни лир

Писать тебе, что стала ты любимой

В кювет мечтаний собственных попасться

Так решено судьбой моей немилой

Тебе – всё хорошеть

Мне – только восхищаться.

Осень

Мне стала осень ближе чем весна

К чему весны далекой ожидания?

Мечты о лете и души терзания?

Обрывки счастья сутками без сна

Шершавым шорохом сгребет всю грубость мысли

Давно забытая, совсем как "Shocking Blue"

О, осень, как же много в тебе смысла!

О, осень, я тебя любой люблю!

И восемнадцать раз с тобой обвенчан

И восемнадцать раз с тобою обручен

И сомневался в нашей связи вечно

Но быть с тобой, похоже, обречён.

Ныне покойному

Чудак чудес, что чувствам чужд

Успеть познать себя пытался

Жалея жизни жести нужд

В ошметках разума копался

Зачем? К чему? Какого черта

Он чистил червоточины чела?

С азартом, словно мастер спорта,

Он изтязал себя до тла.

А может не нашёл он роли?

А может вовсе нет её?

А может нет и в этом боли?

Перо ведь вовсе не копье…

Пощёчина пощёчине пощёчин

Тили-тели трели пели

Тлела

Тихо,

Тленно

Тля

Мы любили

Мы горели

Горя мимо

Боли для

СТРАХ

Ядро порока паники пробило

Цемент стены могучей пофигизма

От комы до безумия, с цинизмом

По месту гибели моей меня водило

И жить осталось, правда, очень мало

Но я не дам тебе узнать об этом

Останусь лучше выскочкой-поэтом,

А не калекой с телом очень вялым.

Уйду я в срок, не стану торопиться

Но и задерживать себя не буду

И за здоровье смачивать посуду

Уж точно очень поздно мне стремиться

Смертельно болен? Вовсе нет!

Смертельно все мы здесь здоровы:

Святейшие и мудрые коровы,

Герой-бездельник и мажор-аскет

Но, исповеди адресат, узнай,

Что в жизни нашей очень много смысла

И срок ты свой, давай, не прожигай

И от тоски, прошу тебя, не висни.

Не загуби свой дар на ерунду

На выпивку, девчонок очень глупых

Цени мгновения, не трать их в тёмных клубах

Ну всё, пора, теперь-то я пойду

Ядро порока паники летало

И вжикало, кувЫркая ворон,

По месту гибели моей оно гуляло

Теперь сюда больного привело.

Завис

Давно стихов в заметках телефона

Не наберет костлявая рука

И тень в плаще не добежит до дома

Когда дождей холодных льёт река

Когда дождей холодных льёт река

Не будет звука в трубке, лишь гудки

Пропал безликий малый на века

А с ним и песни, повести, стихи

И не расскажет вечером тоскливым,

Когда дождей холодных льёт река,

Зачем крутился возле мрачной ивы

Зачем с верёвкой шла его рука

Нон-арт

Стихи грубее

Реже

Хуже

всё ту же прежде я прошу

И круче

Этой самой

Кручи

Я не крутил и не хочу

Все туже туш сжимаем уши

Все туже

туже

Туже

Туже

Я бы в отрыв – но тут же лучше

Хотя там глубже

Глубже

Глубже

Глуп же -

Не понимаю смысла строк

Тех самых, что давно лелею

Я пал бы жертвой к чародею

Но умереть бы я не смог

Не смок туманит мысли старца

Не смог бы смок дурить, ведь так?

Я чужеродным иностранцем

Постиг вся тайны этих стяг

И тяг её вот так и тяг

И тяг

И тяг

И так сойдёт, а не сойдёт – так и не надо

Я растворяюсь водопадом,

Вертя в руке подпольный флаг

Вертя в руке все лимонады, что больно наглы как Спартак

И так его

И так, итак, остановиться нужно впрочем

Тем, лишним, что не стали с прочим

Делить огни своей печали

Когда они, порой, молчали

Тот прочий прочно прочен не был

А он мотался бы по свету

Но свет его мотал и так.

…

И вновь нас разделяют расстояния

И даже плоскоти, в которых мы с тобой.

Два жалких тела в разных состояниях:

Ты суетишься, ну, а я нашёл покой.

Кленовым листиком лежу я в этой яме,

Края которой скроют крылья птиц.

А ты всё бьешься мухою по раме,

То самое ища в потоках лиц.

И не найдёшь его – за дело взялись черви

И мрак пошёл опарышем по плоти.

Увы, не отпевали меня в церкви,

Когда комком загнулся словно дхоти.

Эпичный эпос / Пафосный пафос

Шарообразно, подобно скучной лампе,

Мысль с отчаянием тлела во чреве,

Луна разложилась, как котик на древе,

Ночь, словно шасси, покатилась по рампе.

За беглым тиктаком часов на руке

Уныло ползло нелюбимое утро,

Готовясь испортить всем сна перламутры,

Оно извивалось змею в реке.

***

И вновь бесовская бессонница

Отравит невольника чувства.

Придёт коматоз, как предвестник искусства,

И жертва умом своим тронется.

Романтик из Мурино

Я псом ей был, она – моей хозяйкой

Она была наукой, я – Незнайкой

Я ей оказывал внимания знаки,

Воронкой поглощая дошираки.

Я шёл за ней по следу увлечённо,

"Охоту Крепкую" вкушая утонченно.

Я посвящал ей песни Мишки Круга,

Но был в её глазах обычным другом…

***

И на стене её парадной

Лепил я жвачкой барельеф,

Когда скучал по ней нещадно,

В карманах "Bosco" руки грев.

Романтик из Девяткино

С полторахой "Оболони"

Я лечу к тебе в общагу

И на линиях ладони,

Нити пьяной передряги.

Я плетусь как ветер смрадный,

Что разносит "Кирзавод",

Нет на нём живого места -

Древний он, как анекдот.

***

И не надо мне причин

Милых встреч с тобой искать,

Словно люлька для младенца

Твоя старая кровать.

…

Ночь. Полторашка "Оболони".

Твой гайморитный голос в телефоне.

Осмысление «Бошетунмая»

Проститутки считают меня святым.

Я одет, словно пьяный аскет,

Так скитаюсь по жизни давно холостым

Вот уж сотни и тысячи лет.

Всё в порядке, не парюсь ничем

И ещё на плечах голова.

Хоть и часто, однако, не знаю зачем

Все пыталась уйти и она.

Пусть я дальше ступаю во тьму

И следы заметает луна.

Но ведь всё же хотя бы на йоту одну

В моё сердце пролезет весна.

Мы – макароны

Мы – лишь макароны в чьей-то кастрюле!

Нет, правда, поверьте, нас ждёт всех дуршлаг!

Ведь крутятся бедные люди как пули

К тому же нужна всем вода – это знак!

Есть перышки всякие, есть даже спагетти,

Ракушки и разная прочая дрянь…

И все как один – работяги и дети,

И все – макароны, на них только глянь!

Вот тот, долгорукий, и этот убогий,

И тот, что подмышкой несёт свой доклад,

И даже парнишка-красавец высокий -

Все – лишь макароны, чему я и рад.

***

Ведь я люблю макароны....

Зима

Собрав цвета все воедино

И уничтожив в один миг,

Зима надвинулась тоскливо,

Как бедный немощный старик.

Бессовестно и очень грубо

Она опустит неба высь,

Осуществляя свой, сугубо

Бесхитростный мирской каприз.

М.Я.С.О.

Я псам голодным брошу мясо,

Оно мгновенно пропадёт

В собачьей шкуре, будто в рясе

В нутре, холодном словно лёд.

И будут гавкать одичало,

И будут драть самих себя

Ячейки сизой этой стаи,

Былую связь свою тая.

И миг кошмара сотворит

Разъединение породы,

Чья пасть была – речной гранит,

Чьи зубы острые как горы.

Их плоть природе передаст

Бессилие разъединения

И их толпа, исчезнув тенью,

Аиду душ комок отдаст.

«Потребитель

В мусорный бак меня брось,

Чтобы

Валялся

Обёрткой,

С тухлым тунцом и селедкой -

Они

Меня

Примут,

Авось.

И новый мой дом скоро примет

Отставшую

Старую

Чайку,

И мой коллектив, увы, сгинет,

Оставив

Пакетик-

Майку.