Проект «Страж»

– Поправляешься? – полуутвердительно кивнул он. – Это, как говорится, хорошо. Едва успели. А шороху ты там, конечно, навёл! Но дело выполнил.

И тут я всё вспомнил. Огромный нож, клетки и тех, кто в них находился. Правый глаз слегка заныл и задергался, как от нервного тика.

– Что с мясником? Там была девушка, и ещё кто-то в подвале. Вы их вытащили? Как я сюда попал? – мысли путались, сбивались в кучу и разбегались, как молекулы в броуновском движении.

– Тихо-тихо, затрещал как из пулемёта, всё хорошо. Девушка жива, сейчас проходит эту, усиленную психотерапию у нас. Остальные жертвы опознаны. Так что всё, как говорится, закончилось благополучно. Но Стас тебе ещё лично выскажет, после обеда зайдёт.

Волна облегчения прокатилась по телу. Хоть что-то у меня заканчивается хорошо. Внезапно меня осенило.

– Стой, а как же хозяин дома? С ним как быть?

– А с ним, как говорится, никак. Когда, эта, телефонная связь оборвалась, босс отправил группу захвата тебе на выручку. Прибыв на место, они нашли тебя в груде книг и в крови, полубезумную девушку и тушу мяса, в которую ты выпустил всю обойму. Допросить, а тем более, вменить ему эти, похищения, убийства и оказание сопротивления при аресте не представляется возможным по одной простой причине – дырок теперь в нём больше, чем в сыре. Но действовал ты правильно, и порицания можешь не ждать.

Всё, можно было выдыхать.

– Что с девушкой? Вы сотрёте ей память, и она всё забудет? И долго мне тут валяться?

Алекс фыркнул:

– А как же! Наденем очки, вытащим этот, фаллосообразный прибор, вспышка и всё. Здравствуй, беззаботность! Фильмов смотри меньше! – он широко улыбнулся. – Чтобы человеку, как говорится, стереть хоть толику воспоминаний, неслабые такие усилия приложить нужно. Целая группа психогипнов работает. Эт не компьютер. Но происшествие она забудет, да и лицо твоё тоже, ни к чему ей лишние переживания. А вот тебе полежать придётся ещё с недельку. Нож стерильным не был, сам понимаешь, бок он тебе подрал неплохо, едва донесли.

– А что с моим глазом, Алекс? – рука невольно дернулась к повязке, воображение нарисовало ворох жутких картинок от пустой глазницы до пиратской нашлепки на глаз.

– Да нормально, сам увидишь; девушки от такого кипятком писаются, наша Сюзанна тебе прохода не даст. Ладно, пора мне. Работу, как говорится, никто не отменял.

– Стой! Алекс, последний вопрос.

Комиссар обернулся в дверях и выжидающе застыл.

– Есть предположения, откуда нечисть в деревне? Как он туда попал?

Пожевав губами, комиссар осторожно ответил, взвешивая каждое слово:

– Понимаешь, старик, не только Т–переходы позволяют пройти в эту, точку назначения. В результате некоторых природных, как говорится, явлений поля мира истончаются, и получаются эти туннели, которыми пользуется всякая гадость. Что касается домика в деревне, мне кажется, это был своего рода ресторан, в котором подавалась человечина. Очень удобное место – далеко от цивилизации, в глуши. Ты ещё не завтракал? Хорошо, – он выдохнул, словно собираясь с духом, – Жертвы ведь не просто порезаны. У кого-то недостаёт глаз, у кого-то языка, печени, сердца. Самое неприятное, что отъём частей тела происходил по живому – они все были, как говорится, в сознании, – с этими словами он вышел, оставив меня наедине с крайне отвратительными мыслями.

Алекс не соврал, после обеда зашел шеф, скупо поделился уже известными фактами и подтвердил моё недельное заточение в палате.

– Шеф, тот человек, живший в доме… Он назвал меня стражем, почему?

Солнечный зайчик, скакавший по стенам, прыгнул в глаза Стасу, причудливо отразившись в его глазах.

– Страж? Не знаю, не ведаю. Вероятно, нас и так называют. Пора мне, выздоравливай, – Протиснувшись боком в дверной проём, он вышел.

Показалось, или в голосе прозвучала неуверенность? Кажется, мне только что соврали. Ладно, как говорил персонаж одной книги, эту сову мы разъясним.

Глава 7 Суккуб

Он продвигался вглубь заведения. Оглушительно ревела музыка, в разноцветной дымке виднелись силуэты танцовщиц гоу-гоу. Таблетки ещё не начали действовать, но это было делом каких-то жалких секунд. Очаровательная девушка у барной стойки многообещающе улыбнулась ему, и он, прокладывая себе путь в толпе как ледокол, двинулся к ней.

Музыка стала осязаемым потоком, в котором захотелось раствориться. Окружающее сделалось неважным, незначительным. Радужные звуки подхватили его под руки, понесли навстречу к прекрасному созданию, сверкающей жемчужной улыбкой.

Слова не нужны, ритм танца скажет всё сам. Тело крутилось в безумном хороводе красок и мелодий, нескончаемый калейдоскоп туманил голову… Вдруг обстановка сменилась, он оказался среди серых стен. На нём восседала жгучая брюнетка, грудь её была обнажена. Черты лица незнакомки скрывал полумрак.

Гонка тел и вихрь страсти не давали опомниться, дыхание сбилось, экстаз, охватил тело. Сознание заволокло нежным туманом. Потом всё обернулось колючей проволокой, раздирающей кожу, впивающейся во внутренности и тянущей их на свет. Крик боли слился с криком наслаждения и утонул в утренней тиши…

– Кофе заказать? – жизнерадостный голос комиссара был до отвращения бодр.

Лично я сова, и утро у меня начиналось поздновато.

– Нет, спасибо, я его не пью. Что у нас плохого, если ты звонишь в такую рань?

– Труп парня, предположительно умер от передозировки наркотиками, но есть, как говорится, странности, так что лучше тебе поторопиться.

Нехотя покинув ласковые объятия кровати, я направился в ванную. Из зеркала на меня уставилось хмурое лицо, на левой щеке отпечатался след от подушки, правый глаз пересекал шрам. Ну и видок. Кое-как приведя себя в порядок и наскоро позавтракав, я выдвинулся.

В автобусе народ был не веселее моего, так что компания попалась что надо. Вообще, очень интересно наши люди едут на работу. У всех на лицах написана безысходность пополам с бесконечной усталостью.

Пунктом назначения оказалась многоэтажка-свечка, квартиры в которой стоили безумного количества денег. Небрежно припаркованная спортивная машина свидетельствовала, что мой непосредственный начальник уже на месте.

В квартире царил бардак, свойственный молодым людям, недавно съехавшим от родителей и начавших самостоятельную жизнь.

Огромная кровать в спальне говорила о насыщенной сексуальной жизни жертвы. Поперёк этого аэродрома, распластавшись на спине, лежал парень. Лет двадцати-двадцати двух, блондин. Абсолютно голый. Таких девушки любят – хорошо сложенный, с кубиками пресса, явно любящий своё тело и усердно его лелеющий.

Рядом с кроватью суетились наши работники, кто-то фотографировал обстановку. В центре возвышался Алекс.

– С чего ты взял, что это наше дело? Как ты вообще про него узнал? – недовольство ранней побудкой искало выхода наружу.

– Всё просто. Мать зашла в гости, она так изредка делает, хоть у неё и имеется, этот, запасной комплект ключей, и нашла вот это. По случайности, напротив живёт один из наших аналитиков. Услышал истошный крик, пришёл, усыпил свидетельницу и, сделав кое-какие поверхностные тесты, вызвал нас.

– В чём заключается необычность? Что с телом?

– В нём избыток этого, как его, тестостерона и, согласно нашим углубленным исследованиям, отсутствует сперма. Ну и присутствуют следы наркотика, происхождение которого мы выясняем.

В голове промелькнули обрывки лекций, картинки и фотографии всевозможных посетителей нашего мира. Что-то похожее я уже видел, причём неоднократно.

Алекс, наблюдавший за моими бесплодными попытками отрыть в памяти что-то приличное, хмыкнул:

– Двойка вам, Сергей, по ксенобиологии! Это…

– Суккуб! – выпалил я, перебивая шефа. Память меня всё же не подвела, – женская особь, у которой что-то вроде бешенства матки, она кидается на самцов с ярко выраженными мужскими признаками, и в самый интересный момент поглощает семенную жидкость, которая всасывается в её организм. А мужчина умирает от разрыва сердца, в крови находят переизбыток тестостерона, а на лице – блаженную улыбку. Ничего не забыл?

Кажется, язвительные комментарии у комиссара иссякли. Разочаровано фыркнув, он кивнул.

Подошел субтильный тип в очках и белом халате. Протянув лист бумаги, он тихо отошел в сторону и присоединился к основной группке.

– Ага, вот и, как говорится, заключение, – удовлетворенно проговорил Алекс. Пробежав взглядом по листу, он посмотрел на меня поверх него:

– Ну что ж, твой диагноз подтвердился, пошли искать эту чертовски красивую нечисть.

На улице уже занимался рассвет. Город просыпался, на улицах замаячили первые люди, собачники повели на прогулку своих жучек и тузиков. Где-то тут спит та, которая переступила закон мира, приютившего её. Она подписала себе если и не смертный, то весьма неутешительный приговор. Таких нигде не жалуют, за исключением пары мирков, в которых царит хаос, и всем на всё плевать.

Алекс нагнал меня через несколько сотен метров. Кажется, без чуткого контроля не обойдётся.

– Это клубный тип людей, сходи, опроси эту, охрану, просмотри записи видеокамер, возможно, что-то сразу найдётся. Выделю тебе пару человек, пусть тебе, как говорится, помогают, так будет быстрее. Ещё этих, аналитиков подключу, глянут по своим, как говорится, каналам, может, что интересное нароют. Обо всём меня информируй. Этих, помощников пришлю через час.

И я пошёл. Моё знакомство с клубами, помнится, закончилось довольно печально. Да и не любил я такие заведения.

У первого клуба, не очень богатого, меня встретил тролль-охранник. Это был не сказочный персонаж какой-нибудь волшебной сказки, вовсе нет. Обычный человек, отупевший от монотонной и скучной работы, потерявший (а может, никогда и не имевший) самые простые манеры. Таких я и называю троллями. Тупые и невежливые. Их, как я заметил, в охране большинство. Наверное, где-то кастинг проходят.

– Куда? – зачем утруждать себя банальной вежливостью, это ведь так утомительно.

– Туда, – иногда мне кажется, что лаконичность – это наше всё.

Однако охранник был настойчив:

– Не видишь, написано, со скольки работаем, – кургузый, желтый от табака палец указал на табличку, закрепленную над дверьми.

Всё, надоело. Я могу долго терпеть хамство, но только не с утра, и не тогда, когда оно начинается с трупа.

Достав удостоверение (а у нас все бумаги есть, причём очень качественно сделанные), я ткнул им в лицо охранника. Закончив читать, он весь подобрался, в голосе появились подхалимские нотки. Такой тип людей я презираю: с крестьянами они короли, а с королями они крестьяне.

К сожалению, как в кино не получилось. Камеры ничего интересного не зафиксировали, а охранники настолько отупели от безделья, что помощи от них ждать не приходилось.

– Алекс, у меня пусто, – долго слушать гудки не пришлось, комиссар сразу ответил. –Ты что-нибудь нарыл?

– Нет, но у меня к тебе, это, крайне, как говорится, интересное поручение, – голос комиссара через телефон искрил таким весельем, что оно было почти осязаемым. – У тебя абонемент на неделю во все клубы города.

– Блин! – надеюсь, он меня не услышал.

Все знали, как я отношусь к подобным заведениям, но не все знали почему. Когда-то, будучи ещё в пубертатном возрасте, мы с друзьями нехило получили по шее в одном таком заведении. Били нас недолго, но больно. С тех пор и не переношу подобных мест.

– Ладно тебе, считай, что это мини-отпуск. Попьёшь этих, коктейлей, познакомишься с девочками, может, кому-нибудь что сломаешь. Только, как говорится, не увлекайся. Заодно разыщешь нашу нелегалку.

От бессильной злости хотелось ахнуть телефон о стену, но, подавляя эмоции, я обреченно пошёл на то, на что подписался в самом начале.

Громкая и неприятная музыка била по ушам, оседая где-то в затылке. Толпа народу, двигаясь ей в такт, нехотя поддавалась моему натиску. Пить он сказал, коктейли, он сказал. Учитывая моё отношение к алкоголю. Не знаю человека, который бы вписался в местный колорит хуже меня. И девушек снимать не умею. И чего этот гад сам не пошел? Его хлебом не корми, дай где-нибудь повеселиться. Знаем, ходят слухи.

– У вас свободно? – губы коснулись моих ушей. Рядом присела роскошная девушка с глубоким декольте.

– Конечно, – я изучающе скользнул по её лицу и фигуре. Красивая. Интересно, профессионалка или так, скучающая? – Как зовут?

– Ира, – голос был томной, с многообещающей интонацией. – А тебя?

– Сергей, – интуиция молчала, значит, не мой клиент, – Как тебе музыка? Пойдем, потанцуем? – Как под это можно вообще танцевать? С другой стороны, не сидеть же молча.

– Мне нравится, идём.

Благо, заиграло что-то медленное, и можно было изобразить подобие парного танца. Тепло и близость женского тела после прошедших событий опьяняли и туманили мозг. После года холостяцкой жизни, видя то, по сравнению с чем ночные кошмары – это пародия, треш, я отвык от простой человеческой близости. После криков от ночных кошмаров и недельных отлучек подтвердилась правота Стаса – я остался один.

Девушка хорошо танцевала, упираясь в меня упругой грудью. Мда, отвык я от общения с противоположным полом, ой, отвык.

– Поехали к тебе? – её губы волнующе прикоснулись к моим. – Что-то я устала.

– Поехали, точнее, пойдём – я тут рядом живу, – Слова сорвались с языка раньше, чем я успел подумать. С другой стороны, мне ж сказали развлекаться. Вот я и развлекусь.

Свежий воздух выветрил атмосферу клуба и вернул ясность мысли. Девушка болтала о чём-то неважном, её голос, сливаясь со звуками ночного города, казался посторонним шумом.

Погруженный в свои размышления, я думал о вариантах вычисления и поимки дамы. Суккубы редко так нарушают закон. Я читал даже про города, где они вполне мирно сосуществовали друг с другом. Вообще, если представители этой расы высасывают соки из людей, это прямое указание на болезнь суккуба.

Монахи в монастырях очень приукрасили действие присутствия этих женщин, наслаждаясь их обществом в тёмных кельях. А чтобы очистить совесть, приписывали им смертные грехи и всякие небылицы. Много суккубам не нужно, но забеременеть от человека или от другого вида они не смогут – все жидкости уходят на пропитание. Но если возникла природная мутация, или сбой организма, то такой пищи может не хватать, и из сексуально раскованной и опытной мастерицы леди превращаются в озабоченных маньячек, оставляющих за собой трупы.

Как-то глубоко я задумался, но мою спутницу это не смущало – она держала меня под локоть и что-то рассказывала, довольствуясь моими односложными ответами.

– Ну, вот мы и пришли, – я указал на подъезд своего дома, и мы пошли ко мне.

Забавно, раньше так легко и быстро победа мне не доставалась: обычно ей предшествовали долгие ухаживания и цветочно-букетный период. Ещё раз проверив свои ощущения, я успокоился. Девушка была самая обычная, только очень уж напористая.

Дома царил истинный порядок холостяка, не потревоженный женской рукой. Благо, носки не валялись по полу, а вся посуда была вымыта – я ей почти не пользовался. Да и осматривать достопримечательности никто не собирался. Гостья явно шла сюда не за этим, а для меня слово женщины – закон.

Утро встретило меня жуткой головной болью и ломотой в конечностях. Всё тело дрожало так, будто вчера весь день я ворочал мешки с цементом, а не в клубе развлекался. Трясущейся рукой я нащупал телефон – половина десятого! Да мне же на отчете полчаса назад нужно было появиться! Странно, что никто не звонил. Проверив входящие, я понял, какие крупные неприятности у стажера будут на работе: звонили мне все, начиная от Сюзанны и заканчивая Стасом.

«У меня же девушка ночевала!» – эта мысль пробудила меня окончательно. Перевернувшись, я естественно, никого не обнаружил. Так, деньги пропасть не могли, их тут не хранится, телефон со мной, а документы, если что, можно восстановить.

На столе ждал завтрак из яичницы с сосисками, и записка «Спасибо за прекрасную ночь!». Хм… Как мило с её стороны! Вежливая попалась.

– Ты ничего не хочешь объяснить? – Стас сверлил меня взглядом, барабаня по столешнице. – Добро, я понимаю, ты был на, кхм… задании. Ладно. Славно поработал, детально вжился в роль. А предупредить ты мог? Хотя бы ответить? Ещё бы двадцать минут, и твою дверь бы вскрывал наш доблестный спецотряд. По городу ходит суккуб с бешенством своих важных органов, а молодой сотрудник не отвечает руководству, вернувшись с клуба! – Столешница напряглась, обычно подобное закреплялось хорошим ударом кулака. – Ты уразумей, мы ведь не зазря набор проводили! У нас молодых сотрудников какое-то проклятие преследует: одного сожрали, другому просто черепушку проломили. И сколько подобных случаев! Вас учишь-обучаешь, а вы халатно относитесь к делу. Каждый твой неверный шаг – это риск, подводящий тебя ближе к гробу! Чем быстрее ты уразумеешь, что в этом мире потерять бдительность можно только мёртвому, тем проще нам всем станет.

– Но шеф, вы мне сами задания подбираете. А отправлять человека в злачные места, когда он в самом не злачном был год назад – это как, логично? – Справедливость упрёка и собственное бессилие, как всегда, развязали мне язык. – Пошел я туда не по своей воле, а из квартиры позвонить не успел – там, знаете ли, не до этого было. Там, извините, голая женщина лежала.

– Куда? – шея начала медленно наливаться кровью, голос стал совсем низким, как гудение пчелиного улья. – Кто его туда отправил? Кому было сказано про наружное наблюдение?!

– Да-а-а я, я хотел немного ускорить этот, процесс выявления… – комиссар нервно заездил в своём кресле.

– Ты? Опять? – шеф поперхнулся воздухом. – Так, стажер, ты свободен! Ступай отсюда! Задание тебе на сегодня: ходишь по тем же местам, девушек, не трогаешь, если что увидишь, связываешься. Если повторится как сегодня – отправлю на три месяца патрулировать улицы.

Коротко кивнув, я поспешил освободить кабинет, украдкой бросив взгляд на Алекса – тот сидел багровый в ожидании взбучки.

Как только дверь за мной закрылось, в кабинете громыхнуло.

«Бедный стол, – подумалось мне, – опять ему досталось».

«Хорошая у меня работа, интересная» – размышлял я, сидя в очередном заведении. Платят хорошо, начальство нормальное, кругозор расширился настолько, что с обычными собеседниками мне скучно – слушать рассказы о новых телефонах, машинах и женщинах, которых они попортили, мне не интересно. В это время меня успели чуть не разделать мясницким ножом, я видел восстание на другой планете, а сейчас охочусь за суккубом.

Рассказывать про мирную жизнь нечего – она мне редко выпадает, я предпочитаю проводить время на работе. В сущности, какая же это работа? Одно большое приключение. О такой жизни мечтают миллионы, но досталась она мне.

Ещё раз внимательно оглядев зал, я скользнул взглядом по прибывающему народу – вот у них досуг бессмысленный и однообразный. Под ложечкой заныло – я мог бы стать одним из них, если бы шел той дорогой, на которую меня упрямо тянула моя девушка.

Перед глазами пронеслись давно забытые образы: мы вместе стоим на мосту, едем на море и плескаемся в солёной воде… Нет! Это всё хорошо, но обыденности в нашей жизни было больше, рутины и взаимных упрёков, слёз и скандалов. И внезапная грусть, ужом проползя во внутренности, растворилась.

Атмосфера в зале накалялась: танцовщицы, раскованные парни, танцующие парочки… заряды сексуального электричества буквально пронизывали воздух. Волосы на спине встали дыбом, мурашки забегали по телу. Лёгкий, еле уловимый сладкий аромат донёсся до моего сознания, вызывая непонятную тоску и беспокойство.

Пора делать обход угодий. Своей интуиции, столько лет спавшей, я начал доверять.

Нарастающее беспокойство ускорило темп, я аккуратно проходил мимо танцующих, оглядывая девушек. Вроде бы всё в порядке: разодетые, накрашенные, но обычные. Аромат усилился, в груди тепло смешалось с волнением, как бывало перед экзаменами.

Вдруг меня накрыла волна эйфории и унесла за собой. Всё стало неважным и далёким, в голове калейдоскопом пронеслись нечеткие картинки, вызывающие безудержное желание. Захотелось вобрать тепло чужого тела, раствориться в пульсирующем ритме.

Мотнув головой, я сбросил наваждение. Как будто выплыл на поверхность реки: лёгкие разрывались от кислорода, в голове шумело.

Рядом стояла парочка, абсолютно не обращая внимания на людей вокруг: они были поглощены друг другом. Что-то зашевелилось в сознании.

Затуманенным взором девушка окинула танцпол, наткнувшись глазами на мой взгляд, она вздрогнула, сбросив оцепенение. Во мне проснулся охотничий инстинкт: расталкивая людей, я устремился к этим двоим. Проходящий мимо субъект на мгновение заслонил мне обзор, а когда он отошел, девушки уже не было.