Генератор Чудовищ

Тяжёлые бархатные фиолетовые шторы пропустили нас в ложу. Два ряда по пять кресел, ни одно место не занято. Хорошо – именно то, что нам нужно. Удобно расположившись, мы взглянули на сцену, потом – на зал; вернули внимание сцене. Сцена стояла пустой. Спектакль либо не начался, либо мы попали в антракт между действиями.

В зале народа сидело не так чтобы густо. Занятых мест – не больше четверти. Все люди прилично, если не сказать – вычурно, одетые, сидят, молча уставившись на сцену. С ними явно что-то не так. Пока Валёк рассматривает зелёный в красный горошек занавес, я вглядываюсь в лица зрителей. Чем я больше на них смотрю, тем они меньше мне нравятся. В большинстве случаев я вижу лишь их профили; всего несколько человек повёрнуты ко мне лицом, приближаясь к анфас. Может, это нижняя, слабая, чуть живая, бледная подсветка играет с моим воображением злую шутку, но их лица мне видятся зелёными, с пустыми глазницами. И губы у них оттопырены вперёд. У некоторых изо рта что-то торчит. По здравым размышлениям, это могут быть клыки. Если зал рассчитан приблизительно на четыреста мест, то, значит, этих зомби-вампиров здесь собралось не меньше ста.

– Пора двигать отсюда, – шепчу на ухо Вале.

– Мы же только пришли.

– Ну и что? Ты на зрителей взгляни внимательно. Это не люди – нелюди.

– А?

В этот момент раскрывается занавес. Пердит труба, на сцену выкатывается колобком человечек в трениках, бывшей когда-то белой сорочке, и в розовой бабочке шириной в полметра.

– Господа, позвольте представить. Дрочило-крокодило с юго-запада! Встречайте аплодисментами, прошу вас.

Раздаются жиденькие хлопки, но, когда на сцене появляется актёр жиробас с болтающимся между его ног батоном варёной колбасы, вялым лошадиным х*ром, после непродолжительного затишья зал взрывается бурной овацией. Под непрекращающийся свист, одобрительные хриплые вопли, звонкие хлопки аплодисментов, мы покидаем ложу. Уходим мы ещё тише, чем пришли. Учитывая, кто сейчас радуется появлению нечто на сцене, требуется особая сноровка, чтобы не шуметь.

Театр нам удалось покинуть без приключений, даже мальчика-маньяка у выхода не встретили. Нырнув в темноту, избрали курс на удаление от театра – ближе к Вишнёвому проспекту. Там, спрятавшись в придорожных кустах, мы присели перевести дух. Валёк, отдышавшись, взял меня за руку. Ему требовалось всё моё внимание.

– Макс, ты понимаешь, что творится?

– Не особо.

– Это твой планшет во всём виноват. От него вся зараза пошла. Как ты залез в иконку сейфа с символом биохазарда, так всё и рухнуло.

Валёк меня не обвинял, но мне было неприятно. Получалось, что я один во всём виноват.

– Ты считаешь, планшет изменил город?

– Нет. Он нас отправил в его тень. В тёмное отражение города. Не помню, как это точно называется. Читал в одной книжке, – книжка так себе, – но в одной из первых глав рассказывалось, что у каждого города есть двойник из сумеречной зоны. Вспомнил! Так называемое «Ночное Продолжение». Если мы ничего не предпримем, то скоро умрём. Живым здесь не место.

Валёк был опять прав. Я сам чувствовал, что смерть нам в спину смотрит, её гнилостное дыхание мне волосы на голове обдувает. Да, на совпадение с внезапно и синхронно случившимся апокалипсисом случай с планшетом не тянул.