Дом на шелковом пути

– Сходи в баню, там вода теплая, можешь ополоснуться, полотенце для тебя повесила, твое зеленое.

Директор возится в сарае, скребя лопатой по доскам, убирает навоз.

– Доброго дня!

Директор поставил лопату в угол у двери, вышел на тротуар поздороваться.

– В таких случаях говорят – Бог в помощь!

– Замечательная у вас усадьба, дом светлый, уютно.

– Вот и ты себе такой построй.

– На мой оклад такой дом не построишь.

– Так ты не забывай, что ты хозяин леса, займись охотой. Я первым делом охотничье ружье себе купил, фирменное, выписал сам себе охотничий билет, и тебе выпишу с правом ношения оружия. Затем высмотрел, где кабаны водятся, и где тропы. На крутом берегу, чтобы зверь меня не почуял, сделал засидку и открыл счет убитым зверям. В райисполкоме оформил документы на участок земли под строительство дома. И у тебя с этим проблем не будет. Нанял строителей, здесь люди живут казачьего сословия, мастера на все руки. Познакомился с руководством района, начальником милиции, КГБ, вместе ходим на изюбря, двое на засидке с боевым оружием, третий в загоне. И для себя на зиму мясо и продать можно, этим и рассчитывался, вот так дом и построил.

Вернулись в дом.

За завтраком директор по-отечески глянул на Виталия.

– У тебя сегодня ознакомительный день. Зайдешь к Зинаиде Павловне, к бухгалтеру, тебе выдаст форменное обмундирование, специально для тебя заказали в Управлении, по твоему размеру.

– Владимир Сергеевич, вы меня удивляете все больше, откуда вам знать про мои размеры?

– Мы подавали заявку на специалиста в управление, а с ответом пришли и твои размеры. Ты медкомиссию в Армию проходил? В медпункт техникума обращался хоть раз?

– Конечно. За нашим состоянием здоровья следили, проводили медосмотры, взвешивали, замеряли рост, объем груди, пульс и давление измеряли. А еще я уколы учился делать на своем друге Володе Савельеве. Практику проходил в Павлодарской области в лесничестве, где всего четырнадцать домиков и гараж для пожарной и грузовой машины Газ-52. На всякий случай, думаю, надо научиться и укол самому себе сделать.

– И как?

– Это несложно. В лесу, если поранился, самое опасное, это столбняк.

В конторе лесхоза лесничий уже сидит за столом, директор проводил Виталия в бухгалтерию.

В залитой солнцем комнате со шкафом и сейфом за столом миловидная женщина крепкого телосложения, с косой, закрученной на голове, нежно голубыми глазами, лет тридцати пяти.

– Зинаида Павловна, познакомься, молодой специалист Виталий Георгиевич Кутелев, введите его в курс дел, приказ я сейчас подпишу, выдайте бланки лесорубочных билетов, объясните, как сделать отчет за месяц, и выдайте форменное обмундирование.

Директор вышел. Зинаида Павловна достала из сейфа толстую в розовой обложке тетрадь размером с печатный лист для пишущей машинки, открыла первую страницу с водяными знаками как на денежных купюрах.

– Это бланки казначейства, на какую сумму выпишешь делового леса или дров, такой и будет цена этой денежной купюры. Десять кубов дров по цене три рубля, значит, этот бланк соответствует тридцати рублям. По решению исполкома для строительства дома выделяют сто кубометров леса, из них пятьдесят кубометров по цене двадцать пять рублей, одна тысяча двести пятьдесят рублей и пятьдесят кубометров по три рубля это сто пятьдесят рублей, итого одна тысяча четыреста рублей. Бланки имеют серию и семизначный номер в двух экземплярах, заполняешь их под копировальную бумагу. Один бланк отдаешь покупателю. И так по каждому бланку. Вторые экземпляры, копии привозишь мне, в отчете указываешь номера бланков и на какую сумму. Собранные за месяц деньги прикладываешь к отчету. И еще ведешь табель выхода на работу лесников по штатному расписанию, нескольких человек ты можешь и не увидеть, они живут в отдаленных аулах, следят, чтобы не было самовольных порубок и пожаров, но в табель ты их вносишь, зарплату они приезжают получить в лесхозе. Распишись, что бланки ты получил, в тетради пятьдесят экземпляров на двадцать пять продаж. На месяц тебе хватит.

Зинаида Павловна заполнила в своем журнале о выдаче лесорубочных билетов, а Виталий расписался, что получил.

– А в этой накладной распишись, что получил форменное обмундирование. Стоимость буду удерживать из оклада частями в течении трех лет, так что это будет незаметно по финансам. А теперь пойдем на склад.

Форменная одежда: брюки и китель, заботливо отглаженные Зинаидой Павловной висят на плечиках. На стеллажах лежат в стопках костюмы для лесников, плащи, зимняя одежда. На других палатки, матрацы, седла, сбруя, гладкоствольные ружья, ракетницы.

Виталий взял в руки китель, полюбовался. На рукавах шевроны – золотой герб из дубовых листьев государственной лесной охраны и две золотыми полоски. На воротнике петлицы с золотой нитью, как на офицерских погонах, две крупные золотые звездочки, как у старших офицеров, золотого цвета два листа дуба, скрещенные меж собой, а над ними серп и молот, знак того, что леса страны принадлежат народу. Улыбнулся: – «Почти как офицерские погоны, но маленького размера. В общем, золота хватает и на форменной фуражке командного состава, и на воротнике, и на рукавах».

Бухгалтер показала на стопку одежды.

– Вот шинель на осень и весну, сапоги, ботинки, фуражка с кокардой, шапка с кокардой, плащ-дождевик, зимнее пальто. Забирай.

– Форму, пожалуй, в конторе одену, а остальное в мешок. Найдется?

– Найдется.

Уложив одежду в мешок, Виталий взял плечики с костюмом и понес в контору. Лесничий читал книгу и что-то записывал в тетрадь.

– Я переоденусь? Не возражаете?

– Да-да, конечно, а мешок можешь в бухгалтерии оставить, приедешь с отчетом на коне и заберешь.

Виталий переоделся, в новых туфлях, брюках, свежей рубашке с галстуком, в кителе с двумя звездочками в петлицах и шевронами на рукавах он понравился даже самому себе.

Мечта каждого настоящего мужчины это быть офицером, если не в армии, то на производстве и в быту, добиться уважения окружающих тебя людей, стать для них генералом.

Лесничий оценил вид своего помощника.

– Вот теперь у тебя солидный вид, произведет сильное впечатление. Любая мать скажет своим сыновьям: «Такой молодой, красивый, и уже лесной офицер, карагай бастык, хозяин гор, леса. Поезжай в город учиться, и ты тоже станешь большой начальник». У твоего соседа Усабаева одна звездочка в петлицах, он бай, бывший хозяин этих гор, а теперь ты главнее его. А я главнее тебя. Работай. Я стану главным лесничим, а ты будешь лесничим. А когда я пойду на пенсию, ты станешь директором.

– А директор пока главнее вас!.. Вот такая картина.

И они оба засмеялись, упоенные своей важностью.

– Есть у тебя лесники фронтовики, они тебе в отцы годятся, а есть и постарше. Лесник у нас это очень важный человек, уважаемый. А ты бастык, бас это голова, командир, они тебе подскажут, если какая ситуация возникнет. Есть и лесники, из Китая, с ними будь настороже. Лесорубочные билеты получил?

– Получил.

– Твоя работа выписывать билеты. Лесники покажут человеку, где можно срубить сухое дерево, два или три, сколько купят. Дрова стоят три рубля кубометр. За десять кубометров возьмешь тридцать рублей. В копии билета напишешь не дрова, а вершинки дерева, они стоят один рубль тридцать копеек. Семнадцать рублей остаются у тебя. Если придет человек выписать деловую древесину, то надо указать в билете решение райисполкома, номер и дату. Такой билет надо выписывать правильно, как положено, райфинотдел проверяет.

– Мне бухгалтер выдала билеты и расценки дала, а вот как ими манипулировать не объяснила. И что с этими лишними деньгами делать? Один рубль семьдесят копеек остается с каждого кубометра.

Лесничий полуулыбаясь промолчал и Виталий понял это, что теперь это его деньги, которые ему дарит лесничий на строительство дома, чтобы тут обживался.

В обед Директор пригласил Виталия к себе домой. Стол празднично сервирован, на столе сервиз китайского фарфора.

Валентина Петровна подала Виталию тарелку с супом и кусочками мяса, от светлого ароматного бульона идет пар, вызывая у Виталия аппетит. Виталий поблагодарил и попробовал суп, он оказался необычайно вкусным. В семье на приготовление супа брали всегда говядину, и в техникуме всегда брал котлету из свинины с говядиной или гуляш из говядины, но это была не свинина и не говядина.

Хозяйка, попробовав супа, загадочно посмотрела на гостя.

– Отгадай!.. От кого мясо в супе?

– Это, пожалуй, дичина?.. А вот от какого обитателя леса – не определю, никогда в жизни не доводилось пробовать такое!.. Это моя догадка, предположение. Это не говядина и не свинина! В этом уверен.

– Вкусно?

– Вкусно. Очень. Может быть из оленятины?

– Близко к этому, но не точно. Этот суп из нашего дикого козленка, дикой козы, которую ты в сарае видел. Утром ее Владимир Сергеевич, заколол. Так что это свежина.

«Да, – подумал Виталий, – и суп вкусный, и козу жалко. И с другой стороны, если директор начал свою жизнь в этих местах, где мяса в магазине на развес не продают, то и мне придется охотой заняться. А убивать зверей очень уж не хочется. По дороге сюда стадо горалов видел. Такой восторг меня охватил и гордость. Что-то не хочется мне тут гостить. Пора и честь знать, Пора ехать к месту службы в свой аул Каратоган, и учиться лепешки жарить».

После обеденного перерыва спросил у лесничего как доехать до места службы.

– Пешком. Автобус раз в день проезжает в аулы и забирает пассажиров, кому в город ехать, кому в Нарынкол. Так что автобус будет только завтра. У лесхоза машины нет, а в лесничестве у тебя будет конь.

– И сколько километров шагать к месту назначения?

– Восемь. Первый аул Джамбул, потом твой Каратоган. С правой стороны улицы последний дом, увидишь над дверью вывеску. Войдешь в ограду, первая дверь это твоя квартира. С другой стороны дома живет семья Усабаева, постучишь, он отдаст тебе ключи от твоей квартиры и кабинета, он в курсе. Коня приведут тебе из конюшни совхоза, он служебный, переходит от одного помощника к другому. Будут вопросы – звони, телефон там есть.

Виталий, взяв рюкзак, вышел из конторы лесхоза. В новенькой форме с золотыми звездочками в петлицах, золотыми шевронами на рукавах, в фуражке с золотым переплетом над козырьком и гербом ведомства, знаком отличия от всех остальных жителей, чувствует себя важным и счастливым. Неспеша, шагая по улице, разглядывая усадьбы казаков, крепких хозяев, дошел до моста через речку Баянкол, остановился на нем, разглядывая и любуясь открывшимся пейзажем, горной реки, совсем неглубокой, так, что видны камни на дне, по берегам пойма в густых зарослях облепихи высотой выше человеческого роста, и двинулся далее.

Пыльная дорога истоптана копытами коней, коров и овец.

Разглядывая местность и размышляя как жить, на подходе к аулу Джамбул, встретил двух пожилых казахов на конях в теплой одежде и зимних шапках, хотя стояла такая жара, что хоть раздевайся, они остановились и с удивлением долго смотрели ему вслед, о чем-то меж собой обсуждая. «Видимо обо мне», – подумал Виталий.

Прикинул, нет и полусотни дворов в этом ауле, названного в честь акына, поэта и певца. В школе учили его произведение, послание блокадникам ленинградцам: «Ленинградцы, дети мои!».

Дома типовые, даже лучше, чем родном Хрущевском поселке, здесь они из деревянного бруса, на двух хозяев, три комнаты и кухня, добротные, с печным и водяным отоплением; земельный участок огорожен штакетником, Дома в Хрущевском поселке той же серии, но каркасно-камышитовые, так же, три комнаты и кухня, двухквартирные, с участком в три сотки земли, точно такие же, только здесь дома стоят друг от друга реже, но на усадьбах не видать ни грядок, ни сада. Зато красивая природа вокруг. Равнина. Вдали видны склоны гор с голубыми елями, и ни за что не поверишь, что находишься на высоте две тысячи метров над уровнем моря. «Что ж, – подумал Виталий, – надо привыкать к этой новой незнакомой стране. Надо привыкать. И почему стране?.. Я ведь кроме Алма-Аты, Лениногорска и Семипалатинска с русским населением глубинного Казахстана не видел, а он, выходит, что состоит из аулов с казахами. И этот аул, судя по Джамбулу, прилично выглядит. Это не юрты с каркасом из стволиков кривого саксаула, с поверх наброшенной кошмой. Таковы были привычные для пастухов укрытия зимой в мороз и от жары в зной. Хрущев сказал: «Нынешнее поколение людей будет жить при коммунизме»! Вот и построили по всей стране СССР в селах и аулах для специалистов и работников совхозов двухквартирные дома, такие же, как и в городе. Нехватка хлеба угрожала. Подняли целину в северных районах Казахстана, комсомольцы со всей страны понаехали, построили дома, села. У бедных колхозников тоже просвет появился, стали с помощью государства подниматься на ноги. Совхозы создали на базе колхозов. Трудовое законодательство приняли депутаты. Появился отпуск, колхозники и рабочие стали равноправными. У колхозов осталась в собственности земля. Кстати, когда в 1930 году казахов стали загонять в колхозы, обобществляя скот, полтора миллиона казахов укочевали со своим скотом в Иран.

Аул Джамбул не впечатлил.

Виталий идет, запоминая местность.

Тишину нарушает редкое карканье воронов.

За обочиной дороги увядшие травы альпийской степи, горизонт на все четыре стороны закрыт горами, и они кажутся совсем невысокими, особенно дальние. Справа знакомое очертание горы, у нее, словно, как у батона хлеба, вырезан кусок! «Узнал!.. Да это же Джунгарские ворота! – Водитель автобуса, на подъезде к Нарынколу, показал. Здесь в древние времена пролегала дорога и в Китай, и в Киргизию на озеро Иссык-Куль! Оно находится ниже на двести метров, чем Нарынкол. А от озера дорога во Фрунзе. А от Фрунзе до Алма-Аты двести восемьдесят два километра. Как я люблю свой город! Надо же!.. Как судьба у меня складывается!.. – У Виталия поднялось настроение: – «Надо свои впечатления в дневник записать!».

За аулом дорога плавно повернула на восток. Виталий ожидал увидеть развилку, где и должен быть этот самый путь в Китай, но так и не различил в степной пожухлой траве каких либо признаков дороги, осталась неприметная тропа. В былые времена тут была дорога, натоптанная боевыми конями, и верблюдами, с навьюченными на них товарами.

Империя Чингисхана распалась на государства, обрели самостоятельность и Китай и Индия. Дорога заросла травой, а историческая память передается от предков каждому из нас с генами, живет в каждом, и мы, сами того не подозревая, поступаем в сложных ситуациях так же, как поступали отец, дед, прадед…

Воображение Виталия рисуют картину.

Воины Чингисхана в доспехах, с луками и стрелами в колчане, с пиками и кривыми саблями на низкорослых конях монгольской породы. Впереди татары.

Виталий в техникуме читал историю и искал на карте древнюю страну Татария. На современных картах такой страны нет. Она была на восток от Монголии и сейчас это север территории Китая. От города Благовещенска за Амуром на юг.

Когда Чингисхан пошел в поход на Татарию, то первыми покорил татар. Из пленных сформировал воинские подразделения и использовал как живой щит монгольских воинов. Татары, как и монголы, делились на военные подразделения. Десять. Сто. Тысяча.

Дрогнул, побежал с поля боя один татарин, казнили десять, дрогнул десяток, казнили всю сотню татар.

Принцип деления на подразделения в пехоте и сегодня примерно такой же, двенадцать это отделение, три отделения это взвод, три взвода это рота. И под Сталинградом вспомнили о победителе Азии, Сталин издал Приказ. «Ни шагу назад!».

Чингисхан бережет своих воинов монгол, татары впереди первыми вступают в схватку, не позволяя оказаться побежденным. Войско пополнялось вновь захваченными пленными, и теми, кто сдался на милость победителю. Покорив племена на территории Китая, Центральной и Средней Азии, войско становилось многоликим. Воинов живого щита монголы называли татарами, будь он маньчжур, киргиз, казах, узбек, таджик, башкир. И у этих татар, полководцев разных народов, после распада Золотой орды, появилась свои территории, ханы, элита, рабы и рабыни, и из них на Волге появились в смеси с российскими племенами, народности и области государства Российского.

Представив себя вооруженным татарином с паспортом СССР, где он указан как русский, вошел в Каратоган. По обе стороны улицы двухквартирные дома Хрущевского проекта, с сараем и туалетом во дворе, выгоревшие от солнца и покрытые пылью некрашеные заборы.

На окраине аула дом с крылечком со стороны дороги, на фронтоне крохотной веранды вывеска. «Алма-атинское областное управление лесного хозяйства Нарынкольский лесхоз Текесское лесничество».

Виталий, возвращаясь в реальность, вздохнул: – «Ну, вот наконец-то и добрался, на третий день!.. И мне тут жить?! Горько осознавать свою участь прожить три года в ауле, где нет ни одной русской семьи. Что ж!.. Надо привыкать!.. Как говорили нам на лекции по обществоведению: «Свобода это осознанная необходимость!..». Сам выбирал профессию. Сам просил направить в Алма-атинскую область поближе к Алма-Ате!.. Получай!.. Пойду знакомиться с соседом».

Виталий вошел во двор. На крылечке дома дверь на замке: «Значит, это моя служебная квартира. В другой половине дома живёт с семьёй Усабаев. Диплома у него нет, поэтому меня и назначили на должность помощника лесничего, и чтобы занять эту должность, нас учили четыре года в техникуме. В лесхозах и лесничествах, где не хватает специалистов, с дипломом техникума работают и помощниками лесничего, лесничими, на инженерных должностях. Бабину отправили работать инженером лесхоза в Лебяжье».

Виталий зашел за угол дома, поднялся на крылечко и постучал в дверь.

Вышел мужчина в поношенной форменной одежде, понятливо кивнул. Поздоровались, пожали руки.

– Ключ дам. – На русском языке с довольно чистым произношением, спокойным уверенным голосом, как отрезал, вернулся, и подал два ключа, скрепленных кожаной веревочкой. – Этот от дома, а этот от кабинета.

– Спасибо. – Так же спокойно и приветливо, понимая, что разговор на этом окончен, ответил Виталий. «Пойду, посмотрю, где мне обитать».

Открыв входную дверь, оказался в сенях, налево дверь в кладовую, заглянул из любопытства, пахнет овсом, на стенах гвозди: «Это вешать старую одежду». На пустых полках пыль и паутина.

Из сеней другая дверь, обитая кошмой. Кухня: печь, старенький диван у входа, стол у окна, три табурета. На стене шкафчик для продуктов, полки для посуды, кастрюля, сковорода, чайник.

В комнату двери нет, из обстановки кровать с матрацем и подушкой, стол: «Не много. А самое грустное, что не взял с собой простыни. Придется в город съездить».

Виталий подошел к окну с видом на улицу и край соседней усадьбы, русло реки и за ней пологий склон с молодыми голубыми елями. Присел на табурет отдохнуть с дороги.

Почти два часа топал по пыли. Одному тут с тоски умереть. На первой встретившейся казашке, точно, не женюсь, хватило головной боли и с Айгуль из Семипалатинска.

С подружками надо еще разобраться, влюблялся, конечно, но и расставался, без сожаления, остается пока одно, позвать маму, она так ждала, что я ее заберу к себе. Что-то у нее нелады с отцом, характеры у обоих, что кремень, вот искры и летят. И кое-что ещё из одежды и прочего привезти. Надо обживаться. Деваться некуда. Вот тебе и новая жизнь началась, товарищ командир производства!.. Как говорится, с чистого листа. Учиться было, все-таки, интереснее. Новое общежитие четырехэтажное, в комнатах новенькая мебель, простыни раз в неделю меняют, столовая в учебном корпусе. А здесь один на один с природой, чуть лучше, чем жить в палатке. Ну, да ладно, главное, есть крыша над головой и печка в доме. Это не только мой удел, и всех ровесников, кто окончил техникум, медучилище, педучилище, получил среднетехническое образование. Надо делать карьеру, чтобы жить как Строганов в районном центре, я, похоже, больше городской, чем сельский, корову, уж точно, доить не умею и не стану, а лесники живут на всем своем, как донские казаки. Надо поступить в институт. Иначе отсюда не выбраться.

Институт откроет выход на административный простор, а если еще вступить в КПСС, то, можно подняться до работника министерства, это еще в техникуме усвоил из бесед с завучем Досым Кимбаевичем Сейсембаевым. Мечты остаются мечтами, а надо печь затопить и обед приготовить.

Виталий, зарядив себя надеждами, сходил к соседу и спросил разрешения взять его дрова, тот в знак согласия кивнул головой.

Нарубив дров, затопил печь, затрещали в топке еловые поленья, от этих звуков стало по-домашнему уютнее. Если чего и не хватает, так это воды приготовить суп и чай.

Во дворе ни колодца, ни колонки с водой.

С ведром к реке вышел из ограды усадьбы, перешел дорогу и остановился у обрыва.

Пойма горной речки в зарослях облепихи, у ближнего куста сидит заяц и греется на теплом осеннем солнышке, поодаль видно другого, из-за куста выглядывает третий. Виталий из любопытства прошел по берегу вверх по течению, и удивился, здесь водится неимоверно много зайцев, вот этим ушастым тут настоящий рай! А мне и оазис, и склад непуганой зайчатины!.. Вот на этих косых, я бы поохотился, для православного это не грех!..

Спустился по откосу к берегу, поставил на камни, зачерпнув ладонью, попробовал на вкус горную с таящих ледников ледяную воду хрустальной чистоты, настолько ледяную, что заломило зубы, согрев во рту, выпил и ощутил прилив энергии. После двухчасовой прогулки от райцентра до аула жажда давала о себе знать, и он неспеша ее утолил, размышляя, что вот из таких мест и берут начало все горные малые речки Семиречья.

Река Баянкол берёт начало у ледника, ниже по течению сливается с такими же речками, притоки наполняют реку Или, а она впадает в озеро Балхаш.

«Надо же, как складывается моя судьба! – Рассуждает Виталий. – В детстве наша семья жила на станции Или, на берегу реки Или. Отец моего отца, дед, строил мост через реку, в 1925 году поранив руку ржавым железом, умер. В 1953 отец и мама работали в школе на станции Или, и я наблюдал, как символично прощались у речного причала с вождем всех народов советской страны, Сталиным. На улице под столбом с громкоговорителем наверху и электрической лампочкой под абажуром, напротив здания порта, на стульях гроб обтянутый красной материей, в гробу портрет, цветы. Рядом с гробом почетный караул двух мужчин в черных костюмах с белой повязкой на рукаве. Караул менялся каждый час. Люди подходили, многие плакали, и, постояв, уходили.

Помню, как рыбачил с отцом, я сидел в тени деревьев с серебристыми листьями, а отец на берегу с удочками. И вот спустя столько лет я оказался у одного из истоков этой реки!.. Как же это здорово!..

Словно потянуло волшебным ветром Времени.

Так я же и родился на пасеке на берегу реки Малая Алма-Атинка в урочище Медео!.. Она тоже впадает в реку Или!..

Что ж!.. Все вместе взятое делает Каратоган ближе к сердцу!..».

Рассуждая и разглядывая обрывистый берег, заметил слой песка выше камней современного русла, старицу, присмотрелся, взял в ладонь и увидел, что в песке поблескивают едва заметные крупинки золота. В техникуме преподавали основы минералогии, и когда с бабулей ездил в экспедицию под город Фрунзе видел такие крупинки, запомнил цвет, и малюсенький самородочек, его показал геолог Веригин, сын агронома Веригина в колхозе Горный гигант, и друг детства мамы.

Виталий вернулся в дом, поставил на плиту чайник, вскрыл банку с консервами из сайры, сварил суп и пообедал и задумался: «Хлеб, взятый про запас закончился, остается одно, самому месить тесто и жарить лепешки в сковороде на масле. Что ж, полюблю и лепешки. Романтика! А теперь на службу в контору лесничества».

Достал из рюкзака тетрадь Лесорубочных билетов, и вышел из дома.

У сарая на усадьбе мальчик сосед отколол топориком щепку от чурки и подложил в трубу самовара.

Заметив соседа, мальчик, улыбаясь, подошел к Виталию.

– Здравствуйте, – на чистом без акцента русском произнес парнишка и протянул для приветствия руку.

Виталий удивился, мальчик говорит на чистом русском языке.

– Здравствуй, – протянул руку и пожал довольно крепкую ладонь мальчика. – А как тебя зовут.

– Карим.

– Красивое имя, а что оно означает? Как переводится?

– Святой, это одно из девяноста девяти имен Аллаха, великодушный, широкой души человек, щедрый, честный, уважаемый, дорогой.

– Великолепно! Твоя судьба зашифрована в этом имени! Я хотел бы, чтобы каждый человек на планете носил такое имя. В Библии у православных где-то там сказано, что человек создан по образу и подобию Бога, и каждое имя тоже имеет значение, например, Геннадий и Георгий означают благородный. А тебе и лет то не так много, а ты уже знаешь значение своего имени и Коран. Сколько тебе лет?