Тайны тайги Уссурийской книга 1 Пасека книга 2 Здравствуй, Синяя повесть Альпийская роза Приморья новелла Ночь на старой мельнице

– А вот другой случай – тоже скажешь враньё? – не унимался Калинин. – У меня свидетели есть, я не один был… Живём как-то в зимовье, глядь в окошко, а там… тигр к домику подползает. Мы за винтовки, собаки в лай, в зимовье просятся, визг стоит. Смотрим, зверь не охотится на собак, а прилёг на бок, лапа у него в капкане, а он за тонкий трос привязан к большой деревянной чурке. Приполз, похоже, из последних сил, измождённый, бока впали от голода, рёбра торчат, ну, прямо сдыхает зверь. Открыл я дверь, мы с друзьями ружья наизготовку, курки взвели, а собаки в зимовье – шш…и…рх! – и под нары. У нас от страха тоже волосы дыбом, аж шапки поднялись. Что ему надо? Сдыхать приполз? Или что на уме имеет? Вышли из зимовья, ближе подходим, ждём, он глаза закрыл, даже усом не шевелит. Видим мы… тигр выручить просит! Как ещё его поведение понимать? «Ну, – говорю, – пойду!» Друзья мне: «Ты что, с ума сошёл? Не ровен час, сделаешь ещё больней ему – убьёт одним махом!» Ну, я пошёл в зимовьё, взял плоскогубцы, фомку капкан разжать, оставил ружьё. Подхожу помаленьку, потихоньку-потихоньку, настороженный весь, чтобы успеть отскочить, если рванёт с места. Шаг, другой, всё ближе и ближе. Спит вроде тигр. Или от изнеможения и боли сознание потерял. Вижу, что тигр живой, дышит тяжело так, медленно. Присел я, прикоснулся к лапе с капканом, он усом пошевелил, глаза закрытые, вздохнул так, тяжело-тяжело, даёт знать, значит, что за помощью к людям пришёл. Я помаленьку начал приспосабливать инструмент, как бы капкан разжать, чтоб не соскочил и снова не ударил по лапе. Фомку втискиваю, а плоскогубцами страхую, вставляю в зазор, – лапа и освободилась. Я капкан отодвинул в сторону и сам тихо-тихо назад к напарникам, а те с ружьями, заряженными пулями, под прицелом тигра держат. Я пот вытер со лба, рубаха аж мокрая от страха. Мы к зимовью потихоньку отошли, закрылись в нём, ждём, что будет. А тигр полдня пролежал, потом поднялся и, похрамывая, в тайгу подался. И вот что интересно: охочусь я там зимой который год, а он в гости приходит, вокруг зимовья круг даст, собак не трогает и опять уходит. Каждый год навещает меня, вот такая благодарная скотина оказалась… Что? Опять не поверишь? Спроси у Дубровина.

– Да спрашивал уже. Если б ты это первый раз рассказывал. Знаем мы твою байку. – Владимир решил не дать посмеяться над помощником лесничего. – Ты где такие капканы на тигра видел? Во всём районе кузнеца не сыщешь, чтоб самоделку такую изготовить. У тигра лапища – шапка пятьдесят девятого размера малой покажется, а капканы у нас в коопзверпромхозе продают какие самые крупные? На барсука! Первого размера! Коготь только того тигра в такой капкан и поместится! Да он стряхнёт этот капкан и не заметит! Ты что? Меня ли развести хочешь? Это вот Сергею Фёдоровичу в диковинку байки твои, а мы стреляные воробьи. Нас на мякине не проведёшь!

Сергею стало немного стыдно за то, что опять едва не попал впросак, и сделал для себя вывод: «С рабочими и лесниками держать ухо востро, своих эмоций наружу не выказывать, подумать прежде, чем что сказать», – и взглядом поблагодарил Владимира.

Машина подъехала к сопке, небольшой пожар расползался по южному склону на самой окраине посёлка лесозаготовителей Кенцухе.

Лесники, надев двухведёрные ранцевые опрыскиватели на плечи, охотничьим шагом, серпантином сворачивая то влево, то вправо, стали подниматься вверх, придерживаясь за тонкие стволы дубов и кусты.

Вспыхивая, горели молодые пятилетние кедры, набухали от огня, шипели лианы лимонника и винограда, пламя лизало стволы берёз. Тлели, рассыпая по ветру искры, трухлявые пни. Лесники пошли друг за другом с подветренной стороны вдоль кромки огня, чтобы не задохнуться в дыму, сбивая пламя тонкой струёй воды и затаптывая сапогами шипящие от воды остатки языков пламени на сухих полусопревших ветках на земле.

Выше по склону огонь пытался вырваться из медленно сжимавшегося вокруг него кольца и, возможно, убежал бы в сопки, если бы не подоспели геологи и ученики. Наломав берёзовых веток, они помогли забить пламя.

Сергей заметил, что в стороне от пожара сидит на корточках мальчик лет десяти, подошёл к нему.

– Ты не видел, кто поджёг траву?

– А что? Я поджёг.

– Зачем же ты это сделал?

– А зачем папку в тюрьму посадили?

– Ну, и кому ты мстишь? Вот этим маленьким кедрам? – Сергей присел рядом с мальчуганом и показал на зелёный саженец. – Вот он такой же по возрасту, как и ты, и он ничего тебе сказать не может. А вон те, что сгорели в огне, кедры видишь? – за кромкой ещё дымящихся сухих веток виднелся рядок почерневших тонюсеньких стволиков кедра с обгоревшей хвоей. – Что они тебе плохого сделали? Вон сколько сгорело! А если бы выросли они, стали бы большими деревьями, ты бы орехи рядом с домом собирал, грибы, виноград, и птицы кедровки прилетали, и белочки жили, и ты бы любовался ими… А ты знаешь, что тех, кто лес поджигает, наказывают?

Мальчишка, вытирая от слёз глаза, мотнул головой и протянул хлюпающим голоском:

– Нет…

– Я обязан сейчас взять тебя за руку и отвести к маме.

– Мама на работе, дома нет никого.

– Значит, отвезти в милицию и на маму составить протокол, её оштрафуют. Ты этого хотел?

– Нет.

– Будешь поджигать ещё лес?

– Нет.

– Давай так и договоримся. Беги-ка ты домой, пока от дыма не угорел, и никому не говори, что поджёг, а то участковый милиционер узнает от соседей, что ты виноват, и мамку накажут. Тропу видишь, что вниз ведёт?

– Мы с мамкой под сопкой живём, знаю тут всё.

Мальчишка поднялся, понуро побежал к дому крутой тропой.

Сергею стало жалко мальчугана, его мать и отца, и он принял решение его отпустить. На склоне дубового леса, где горела листва, саженцев кедра пропало не больше десятка. «Ущерб незначительный, – прикинул Сергей, – успели вовремя».

Пожарная машина вернулась в лесхоз. Лесники потянулись в беседку перекусить, а Сергей направился в контору лесничества.

К пяти часам комсомольцы собрались в Красном уголке – просторной комнате с видом на лужайку, беседку и гараж. За длинным столом, покрытым ярко-вишнёвой бархатной скатертью, Аня Титова шёпотом читала секретарю партийной организации лесхоза Каменному повестку дня.

Сергей отметил, что у Анны новая причёска, что светло-каштановые волосы – с золотистым оттенком, что импортная кофточка ей идёт и облегает стройную фигуру.

В углу у окна на высокой тумбочке, так же накрытой вишнёвым бархатом, стоял маленький чёрный лакированный бюст Ленина и воткнутое в подставку Переходящее Красное знамя Кавалеровского района, завоёванное лесхозом в социалистическом соревновании среди промышленных предприятий по показателям цеха ширпотреба.

Кутелев просматривал блокнот со своими записями, готовился выступить.

Зашла Лена Ломакина, присела у окна и стала наблюдать, как в свадебном весеннем кураже дерутся воробьи, перелетая с ветки на ветку дикой яблони.

Сергей сидел в пропахшей дымом форме со следами сажи на лице и руках. Закинув ногу на ногу, отдыхая, он расположился рядом с инженером на первом ряду.

Анна, оглядев комсомольцев, тонкими пальчиками поправила завитушку волос у виска.

– Кто у нас не пришёл? Первушкин? Подождём пять минут и начнём. Нет возражений? Договорились.

– Как дела? – вполголоса поинтересовался Кутелев.

– В полоску то чёрную, то белую, – улыбнулся Сергей.

– У тебя проблемы?

– Не так чтобы очень. В институт готовлюсь, учу историю КПСС, в техникуме нам азы обществоведения давали, а тут конкретные вопросы, что на каком съезде партии решалось, в голове одна каша от этих цифр.

– Конспект напиши, шпаргалку, иначе какой ты студент? Вот и разложится всё само собой по полочкам, чёрная полоса и пройдёт. Иногда полезно осмыслить не только, что ты сам делаешь, но и судьбу страны.

– Пережить с ней прошлое?

– Представь, что ты на миг остановил время.

– Остановить? Время имеет скорость?

– Конечно, оно пролетает незаметно, значит, имеет. Замечал ночью, как звёзды поднимаются над горизонтом, над горами?.. Человек волен постоять на месте, тогда он летит в космосе вместе с планетой с той же скоростью. Можно пробежать стометровку, и тогда ты, на какие-нибудь одиннадцать секунд, будешь бежать быстрее, чем крутится Земля вокруг своей оси, но всё равно ты будешь бежать не быстрее, чем Земля летит в космосе по орбите вокруг Солнца. И вот тут получается, что ты живёшь в двух измерениях времени. Есть ещё время, когда каждый из нас пребывает на Земле, – дата рождения и ухода. Это третье измерение. А у Солнца есть ещё скорость света и его текущее время – от его зарождения до затухания, и так далее, о чём мы можем только догадываться, но физики вроде уже разобрались.

– Я понимаю, что Земля летит вокруг Солнца по своей орбите, но даже не догадываюсь, с какой скоростью, да и зачем нам это? Живём себе потихоньку. Кто об этом задумывается?

– Пройдёт какое-то время. Может быть, сотня лет, другая. Нас уже не будет. Люди по-другому осмыслят наше время, в котором мы живём. Революцию, НЭП, социализм, коммунизм, который почему-то не наступает. Так что историю своей страны и КПСС учить надо. Время – понятие растяжимое, это, в конечном итоге, энергия Солнца и Космоса, мы в нём живём, но мало что о видах энергии и времени знаем. А раз Земля и Солнце летят в Галактике и вместе с ней в бесконечность, значит, они обладают запасом энергии и инерции, полученным от взрыва Звёзд, Чёрных дыр… С какой скоростью в бесконечное пространство летит наша Солнечная система, я не знаю, а Земля вокруг Солнца – со скоростью сорок километров в секунду! Представь, что расстояние между двумя посёлками, к примеру, Земля пролетает за секунду, а автомобиль «Волга», который едет по асфальту со скоростью шестьдесят километров в час, – за сорок минут, то есть две тысячи четыреста секунд. И получается, что легковая автомашина едет в две тысячи четыреста раз медленнее, чем летит планета в космосе. Земля нас крепенько держит, как магнит железную пылинку, иначе бы нас всех сдуло в межзвёздное пространство.

– По-твоему, если мы всё ещё живы и здоровы – это и есть белая полоса?

– Конечно. А вот когда смахнёт с себя планета – тогда и наступит чёрная. Так что радуйся, думай, кого после себя оставишь.

– Нет у меня пока деток.

– Вот и я о том же, – инженер слегка и незаметно подмигнул ему в сторону Лены, – чтобы после тебя белые полоски остались: две, три, пять… Тайга большая, места хватит.

Примечания