История о том, как…

– Естественно, – немного подумав, ответил Дарик.

– Вот и славно! Слушай, а может мы тогда, воду и провизию в него положим? – девочка пару раз хлопнула ресницами и улыбнулась.

После этой улыбки, Дарик понял, что да, он конечно же готов, положить все что нужно в свой рюкзак, который он же с удовольствием и понесет, причем, в принципе, он не против даже и Ладу понести. Но последнее ему не предлагают, наверное, к сожалению. Девочка хлопнула ресницами еще раз и продолжила:

– Я пока хлеб заверну, а ты флягу наполни.

Дарик посмотрел на фляги и решил, что имеет смысл наполнить обе. Сначала он быстренько наполнил из кувшина свою, а потом принялся за наполнение Ладиной. К его удивлению, в нее поместилось как-то уж очень много воды. Когда вода в кувшине подошла к концу, а кувшин сам по себе был не маленьким литра на четыре, а может и побольше, фляга по-прежнему оставалась полупустой.

«Ну и фиг с ней!», – подумал Дарик, и решительно заткнул фляжечку пробкой. А вот когда он попробовал переложить ее в рюкзак, то испытал удивление с новой силой. Фляжечка весила добрых килограмма два, если не три. «Бывает, наверное.» – философски подумал Дарик, уложил фляжки, потом принял у Лады завернутый в вышитое полотенце хлеб, разместил его так, чтобы не помялся, и аккуратно закрыв рюкзак, вслед за ребятами покинул приютивший их на ночь дом.

– Пару минут подождите и двинемся, – сказала Лада, после чего повернулась к дому, поклонилась и произнесла: – Благодарю, ночь избыли!

Дом, как-то вдруг съежился, затуманился и пропал. Девочка сделала несколько шагов, подобрала с платформы коробок и сунула в сумочку. После чего немного порывшись, достала из сумочки пудреницу. «Да, уж. И зачем ей пудреница? Да и как она собирается ей пользоваться в сумерках? Нет! Девчонки не исправимы!» – подумал Дарик, а дальше начались новые странности. Лада открыла пудреницу, вынула из нее горошину и сунула в ухо, поводила пальцем внутри, после чего, то место, где у нормальных пудрениц находится зеркальце, засветилось.

– Вызываю седьмую заставу! – сказала девочка пудренице, а спустя секунд семь, заулыбалась и продолжила: – Ой, здравствуйте, Василий Георгиевич! Это я, Лада, извините, что так рано, – и после небольшой паузы продолжила, – Ну да, к вам собираюсь. К ужину будем. Мы тут парня интересного встретили, хочу к вам привести, показать… Ага, благодарю! До встречи!

Лада еще некоторое время поводила внутри пальцем и вновь обратилась к пудренице:

– Проложить путь к седьмой заставе… По дорогам… Голосом.

После чего захлопнула пудреницу, а может и не совсем пудреницу, сунула ее в сумочку и, развернувшись к Дарику, сообщила:

– Путь проложен, можно идти. К вечеру, если не торопиться, будем на заставе, а если немножко поторопимся, то и на ужин успеем. Пойдемте! – после чего резко повернулась, взмахнув косой и пошла в сторону подсвеченного восходящим солнцем трафарета гор.

***

Они шагали уже часа четыре. Черный лес, остававшийся все время по левой руке, немного отступил и напоминал о себе лишь темной полосой где-то почти у горизонта. Вокруг расстилалась степь. Первый час они шли гуськом, по еле заметной тропинке в постепенно светлеющих сумерках. Потом, почти одновременно с солнцем, наконец перевалившим вершины гор, вышли на торную дорогу. Идти сразу стало веселее. Трепались о каких-то пустяках, Дарик о чем-то рассказывал, Лада улыбалась, а то и смеялась, в общем, получилась вполне приятная прогулка на свежем воздухе. Мирке, впрочем, довольно скоро надоел этот их разговор, и он убежал вперед. Так и шагали себе не торопясь.

Больше всего Дарика удивляли две вещи. Первая. Он перестал относиться к окружающему миру как к бреду сумасшедшего. И начал воспринимать его как вполне себе реальность. Да немного бредовую, но у всего есть свои недостатки. В целом-то, все нормально. Вторая же заключалась в том, что светлый образ черноволосой и кудрявой, кареглазой красавицы – Наташки из «А» класса, стал, как-то бледнеть, выцветать, да и вовсе растворяться. И за ним, все отчетливей стали просматриваться светлая коса и серые глаза, совсем другой представительницы прекрасной половины человечества. А ведь сколько сил и слов было потрачено им, в свое время, на утверждение в сознании окружающих, а прежде всего в своем собственном, того факта, что он однолюб. Да он однолюб! Но, похоже…, нет, точно…, совсем, даже, и не в Наташку.

Ближе к обеду Лада извинившись, умотала к брату, оставив Дарика на дороге в гордом одиночестве. Их спины маячили метрах в двухстах впереди, но без Лады идти стало как-то не интересно, к тому же сразу, буквально рывком, навалился вес рюкзака. Солнышко уже не ласково грело, а полило, да и вообще! Неожиданно слева раздалось покашливание, а вслед за ним и чуть дребезжащий голос:

– Здрав будь, добрый молодец! Куда путь держишь?

Дарик, не так давно оборачивавшийся и видевший лишь пустую дорогу, невольно опешил. Рядом с ним по дороге шагал сухонький, благообразный старичок, ростом едва ли парню по плечо, в громадной, несуразной и к тому же не просто видавшей виды, а откровенно драной, соломенной шляпе. Шляпа ни разу не гармонировала с остальной одеждой старичка. И штаны, и белая рубаха выглядели как новые, красные сапожки казалось, были только-только почищены, без единой пылинки. Длинная седая борода и усы тщательно расчесаны. И вдруг эта шляпа.

– Ээээ… Здравствуйте, дедушка! Я-то? Я туда…, путь, того, держу, – промямлил парень.

– Ну, что туда, а не оттудова, это и ежику понятно. А конкретно-то куда идешь-то? – не удовлетворился ответом незнакомец.

– Конкретно-то? Ну, так…, на седьмую заставу иду! – удивление от внешнего вида, а в особенности от самого факта появления попутчика никак не хотело оставлять нашего героя, и он заикался, мямлил и вообще чувствовал себя не в своей тарелке.

– К седьмой-то, говоришь? К седьмой – это хорошо! Хорошее число. И что, давно идешь-то? – не унимался старичок.

– Так, это…, с утра иду, вот, – продолжил мямлить парень.

– С самого утра-то, говоришь? С утра это хорошо! Утром хорошо ходить-бродить! – закивал старичок столь энергично, что с его шляпы даже посыпался какой-то мелкий травяной мусор.

Растерянность, наконец, стала пропадать и в голове у Дарика стали появляться хоть разрозненные и обрывочные, но мысли, а не сплошной знак вопроса, под шуршание ветра. Он даже решился задать вопрос сам:

– А вы, дедушка, куда идете?

– Я-то? Я да, иду. Владения свои дозором обхожу! – вновь закивал неожиданный попутчик.

– Какие владения? – Дарик понял, что, либо его вопрос был, не очень удачен, либо старичок не совсем адекватен, ну, либо одно из двух, поэтому решился уточнить.

– Мои владения-то? – как-то не совсем к месту обронил старик, – Да, вот, почитай, вся степь вокруг-то, владения мои. Я Старичок-Степнячок!

«Ага! Обыкновенный сумасшедший, похоже. А что главное при общении с сумасшедшими? Главное им не перечить, во всем соглашаться, а то они могут в буйство впасть. А мне тут только буйно помешанного не хватает!», – подумал наш герой, а вслух ответил:

– Очень приятно! А я – Дарик! Будем знакомы! – парень немного помялся, но решил, что первым руку протягивать не стоит.

– Дарик-то? Интересное имя у тебя добрый молодец, – опять затряс своей шляпой старичок, – Слушай, а что, вот так-то с самого утра идешь и даже не присел ни разу? Не перекусил чего?

– Ну да. Как-то не пришлось, – Дарик даже слегка развел руками, что с надетым рюкзаком оказалось не очень удобно, – Но думаю, скоро мы на обед остановимся.

– На обед-то? На обед это хорошо! Обед он всему голова! – старичок вновь мелко закивал головой.

– А вы сами? На обед останавливаться будете? – решил проявить вежливость Дарик.

– Я-то? На обед-то? Да, нет, наверное. Не захватил я с собой обеда-то, – старичок явно стал выглядеть каким-то несчастным и вроде даже обиженным.

– Так давайте я вас угощу! Поделюсь припасами, – предложил Дарик и, остановившись, стал снимать рюкзак.

– Поделишься-то? Вот это дело! А-то, как же без обеда-то быть? – вся несчастность старичка мигом исчезла, а лицо буквально просияло.

– Угощайтесь! – наш герой достал из рюкзака половину каравая и, не скупясь, отломив половину, протянул ее старичку.

– Угощаться-то? Это запросто, это я с превеликим удовольствием! А может у тебя добрый молодец еще, и испить чего найдется? – заинтересовался старичок.

– Как не найтись, найдем! – Дарик протянул старичку свою фляжку, предварительно ее открыв.

– Вот удружил, вот выручил! – еще больше просиял старичок и тут же припал к фляжке.

Вдруг спереди раздался голос Лады:

– Дарик, чего встал? Случилось что?

– Да-нет, все нормально! Я тут с одним дед…, – Дарик обернулся и понял, что старичок в рваной шляпе пропал, как не было. Впрочем, насчет не было, это вопрос. Вместе со старичком пропали пол каравая и фляжка Дарика.

– Что-что? – крикнула Лада.

– Да все нормально. Сейчас подойду, – парень закрыл рюкзак, взвалил его на спину и поспешил к товарищам.

За спиной он услышал хихиканье. Обернулся, но никого не увидел и решил, что оно ему просто послышалось. Фляжку было, почему-то, совершенно не жалко. Ну, может быть так, самую чуточку.

– Давай скорее, мы там место для обеда отличное нашли! – закричал вынырнувший из-за спины сестры Мирка, и тут же припустил вперед.

Дарику ничего не оставалось делать, как последовать за ним, по дороге прихватив дожидавшуюся его Ладу.

***

Место и вправду оказалось отличным, как минимум неожиданным, особенно для тех, кто считает, что степь – это просто очень большое поле, ровное как тарелка. А это совсем не так. В степи встречаются балки и овраги, а в некоторых из них даже прячутся небольшие рощицы. Вот как раз в такой спрятанной в балке рощице и был запланирован привал. Единственное чего не хватало на этом месте, так это маленького родничка, но чего не было, того не было. Под деревьями был оборудован навес, наверное, на случай дождя, присутствовало обложенное камнями кострище и несколько ошкуренных стволов выполнявших роль лавок. Устроившись в тени Дарик достал из рюкзака хлеб и флягу с водой и отдал их Ладе. Она открыла сверток, взвесила его на руке и с подозрением уставилась на парня:

– И когда же ты успел, только?

– Ну, ты Дарик и проглот8!

Выпалили девочка и мальчик почти одновременно.

– На пять минут оставить не возможно! – продолжила Лада.

– Слушай, а куда в тебя только влезает столько? – поинтересовался Мирка.

– Да не я это! Я там старичка угостил, такого, в шляпе! – попробовал оправдаться Дарик.

– Ага, ага. Старичка он угостил, причем не какого-нибудь, а в шляпе. На пустой дороге. И куда же твой старичок делся? – поинтересовалась Лада.

– Причем вместе со шляпой, – добавил мальчишка.

– Да откуда я знаю! Вы отошли и вдруг смотрю рядом со мной, старичок идет в соломенной шляпе, а шляпа у него вся изодранная. Сумасшедший какой-то. Все спрашивал, куда я иду и не пора ли остановиться и пообедать. Ну, я его и угостил, хлеба ему отломил и фляжку свою дал. А потом ты меня окликнула, а он пропал, как не было. И хлеб с фляжкой тоже пропали, да не вру я! – Дарик даже немного разозлился под конец.

– А он тебе имя свое называл? – вдруг как-то подобралась Лада.

– Ну, да. Только я не очень запомнил. Старичок какой-то, Степнячок, кажется, а что? – пожал плечами парень.

– Да так. Странно. Они с людьми редко общаются, особенно вот так как с тобой. А имя свое, и вовсе, почти никому не называют, – задумчиво произнесла девочка.

– Кто они? – Дарику вдруг, буквально на мгновение, стало жутковато.

– Ну, у нас для них даже названия общего нет, а кельты их называли дивным народом. Они уже давно, тут у нас на Мид…, ну, на Земле живут. Странный народец, вроде духов, но могут и вполне осязаемыми становиться. Если их не обижать они обычно безвредные. А некоторые, такие как домовые9, вообще пользу приносят, – с вполне серьезной мордашкой стала рассказывать Лада.

– Какие еще домовые? А понял! Вы надо мной издеваетесь! Ну, и не верьте! Считайте, что хотите. Я, вообще, не голоден! – правда, последняя фраза Дарика была порядком подпорчена бурчанием в животе, – Вот, только водички попью и все!

– Да ладно тебе, верим мы, верим. А хлеба осталось и на пятерых хватит! – Мирка решительно разрезал, не понятно, откуда взявшимся у него ножом, оставшийся хлеб на пять частей. А один из ломтей протянул Дарику.

– Проехали, – решил парень и взял ломоть.

– На чем и куда? – тут же откликнулся Мирка, но под взглядом сестры прикинулся ветошью, – Шучу. Шучу я. Всем приятного аппетита.

Минут десять все жевали в молчании, а потом как-то постепенно напряжение, повисшее между ребятами, развеялось, и вновь завязался разговор ни о чем, такой же, как и утром. Мирке это опять же довольно быстро надоело и он, отойдя на десяток шагов, уселся к остальным в пол оборота и принялся точить палочку. При этом ножик в его руке то неожиданно появлялся, то так же неожиданно исчезал. Дарику стало не на шутку интересно, особенно после того как мальчишка засучил рукава. Дарик стал присматриваться пристальней и даже пару раз потерял нить разговора. Впрочем, если Лада и обиделась, то виду не подала. Спустя еще пару минут разговор увял окончательно, а Дарик весь ушел в попытку заметить, куда и как мальчишка прячет ножик, но не преуспел. Девочка наблюдала за ним и чему-то улыбалась. Наконец Дарик не выдержал и, поднявшись, отправился выяснять суть фокуса.

– Мирка, а как ты это делаешь? – подойдя, спросил он.

– О! Это очень просто! Берешь и легкими движениями лезвия точишь палочку! – с улыбкой ответил мальчишка, – Главное, чтобы движения были плавными.

– Я не про палочку, я про-то как ты ножик достаешь и прячешь. Я даже заметить не успеваю! – продолжил Дарик.

– Да как обычно, нужен – вызываю, не нужен – отпускаю, – ножик пару раз появился и исчез из его руки, а мальчишка казалось, удивился.

Примечания