- -
- 100%
- +
Сильный, державный,
Царствуй на славу нам,
Царствуй на страх врагам,
Царь православный.
Боже, царя храни…»
Как сразу возликует Няш-Мяш:
«Замироточил Государь, мол, наш»
Поскольку с воскрешением проблема,
На трон взойдет преемник первый.
Кирилл-владыка ближе к Богу,
Укажет пастве верную дорогу.
Помазанника имя назовет
И примет императора народ,
Чтоб не был педофилом или геем,
А честным, русским чародеем.
Падем тогда кормильцу в ноги,
Чтоб спас от нищеты, тревоги.
Так повелось, что власть от Бога,
Традицию блюсти сумеет строго.
Чтоб император не прослыл кастратом,
Восстановить империю нам надо.
Поляки, украинцы, белорусы,
Зачем в удельных жить улусах?
Кавказцев, горцев, азиатов
В семье единой видеть рады.
Под наши становитесь вы знамена,
Союз воскреснет и окрепнет новый,
Могучий, благодатный и свободный.
Царь честный, справедливый, благородный.
Объединит и страны, и народы.
Отменит произвол и беспредел,
Ведь сколько лет народ бардак терпел.
В обиду подданных не даст.
На то дана ему от Бога власть.
Враги ползут на матушку Россию,
Со всех сторон войсками обложили.
Чтобы атаки варваров отбить,
Правитель должен на престоле быть.
Иначе территорию поделят
Политики коварной фарисеи.
Те, кто за кордон уже давно сбежали,
Насиловать Отчизну продолжают.
Народ взбодрится, за царем пойдет,
Приумножая силу каждый год.
Меч на врага всегда найдется,
Недаром «Гром победы раздается…»
Монархия сулит стране расцвет,
Альтернативы ей в природе нет.
Ведь царь земли и подданных хозяин,
Не станет в закромах руками шарить.
Не клептоман, чтоб брать свое добро,
Тогда лишь победим бабло и зло.
И изведем тогда ворье, жулье.
Что грабят Русь, народ, сырье.
Исполним гимн за благостные дни:
«Боже, царя храни.
Сильный, державный,
Царствуй на славу нам,
Царствуй на страх врагам,
Царь православный.
Боже, царя храни…»
ЗАВЕТНЫЕ МЕЧТЫ
Олигарх:
Как на галерах раб, несу я вахту,
Дворец еще бы и большую яхту
Чтоб знали: шейхов всех богаче
И пусть другие от досады плачут.
Пока доступны недра и рабсила,
То жизнь моя богата и красива.
В России пашут на меня холопы,
А родина, семья давно в Европе.
Там бизнесом заняться не рискую,
Ведь за деяния сразу арестуют.
За бизнес, а по совести, грабеж,
Уже сидел бы в камере, как вошь.
Европа, «загнивая», так убога,
Что там законы почитают строго.
И лишь в России явный криминал
Приумножает черный капитал…
Печаль, тоска гнетут и гложат.
От смерти откупиться невозможно.
Забрать с собой сокровища, богатства,
Чтоб неземное покорилось царство.
Но понимают голова с утробой,
Что нет карманов и счетов у гроба.
Шекспир был прав, никто не спорит.
Ведь жизнь – театр, а мы – актеры.
Рабочий:
Работаю и днем и, даже, ночью,
Но деньги достаются трудно очень.
На крупных стройках, где свои бригады.
«Варяги» никому уже не надо.
Когда стоит соперник у ворот.
Хозяин предприятия сущий жмот.
Гроши, чтоб не загнулся, платит,
Но часто гонит в шею без зарплаты.
А пить и кушать очень хотца.
Идти к буржую на поклон придется.
Где профсоюз, где справедливый класс,
Кто защитит от произвола нас?!
Когда дают не пряники, а кнут,
Созреют гроздья в беспощадный бунт.
Мы долго запрягаем, быстро гоним,
Уже гарцуют под парами кони…
Чиновник:
А цель одна – остаться у корыта,
Чтоб быть здоровым, до отвала сытым.
Лишь мне дано людьми руководить,
Взирать на них, руками разводить.
Зарплата на карманные расходы.
«Откаты», взятки – вот мои доходы!
Проситель каждый окрылен надеждой,
Ведь знает, не подмажешь, не поедешь.
Они, прохвосты, только виноваты,
Что совратили честных бюрократов.
Лишь недоумок может устоять,
А принцип мой: коли дают, то брать!
Чтоб не обидеть чванством человека.
Так было, есть и будет век от века.
Служить народу – непростая участь,
Орудовать лопатой легче, лучше.
Инженер:
Моя работа нынче не в почете,
Заводы оказались в банкротах.
Банкиры, аферисты разорили
Кредиты непосильные свалили.
Низка зарплата, нет заказов.
Министров уйма, а дитя без глаза.
В сундук диплом запрятал.
Работаю на кладбище лопатой.
Усопших много, этот ритуал
Под санкции и кризис не попал.
Банкир:
Из денег наловчился делать деньги,
Не стану нищебродом вечно бедным.
Казалось мелочь – жалкая банкнота,
А на нее всю жизнь идет охота.
Молве не верьте, я – не паразит,.
Несите денежки свои на депозит.
А, если нет, то выдам вам кредит,
Но под залог земли или квартиры,
Чтоб договор был постоянно в силе.
А коль банкротство мне грозит,
Убавлю я процент на депозит
И подниму, бесспорно, на кредит.
Своя рубашка ближе к телу,
Прошу смелее вклады делать.
При форс-мажоре, коль случится,
Меня с валютой примет заграница.
Смиритель, в казино есть риски.
Банкир партнер ваш самый близкий.
Чужие деньги любит, как свои,
И нет пределов у такой любви.
Светская львица:
Чтобы краса не обернулась прахом,
Пошли судьба любого олигарха.
Пусть старый, жирный и храпит,
Как говорят, с лица воды не пить.
Пусть будет на подарки щедрым,
Страшнее одиночество и бедность.
Какие к черту нежности и чувства,
Я улыбаюсь потому, что грустно.
Спросите лучше канарейку,
Приятно ль петь ей в клетке
Или же в роще на зеленой ветке?
Даю понять, что я – не птица,
Гламурная, и опытная львица.
Своей красе я цену твердо знаю,
Поклонников валютных принимаю,
Альфонсов-сердцеедов в пах пинаю.
Когда уйдет кормилец на покой,
Богатой стану, радостной вдовой.
Крестьянин:
Как при царе, пашу я в поле чистом.
Не за сохой, а справным трактористом.
Созрела рожь под южным небом,
Отчизна будет с вкусным хлебом.
Но землю отжимают, будто крысы,
Латифундисты, проще – аферисты.
И помощи не ждите от державы.
Ведь латифунда министерством правит.
И постоянно лицедей лукавит.
На экспорт гонит ценную пшеницу.
Для россиян фураж вполне сгодится.
Пенсионерка:
Всю жизнь пахала, но мала пенсюшка,
Из топора бы приготовить юшку.
Из вил с метлой получится окрошка,
Чтоб похлебать бурды немножко.
Лекарства нет, с харчами плохо,
Спасают лишь овсянка и картоха
И пучит от фасоли и гороха.
Лишь хлеб фуражный, кружку молока,
Смогу едва ли удержать в руках,
Твердят: пенсионеры за границей
Туристами гуляют по столицам,
А у меня всего один маршрут.
Когда вперед ногами понесут.
Круиз сей, максимально прост:
От хаты на заброшенный погост.
Последняя забота из забот,
Скопить бы гроши на венки и гроб.
Но силы и здоровье на исходе,
Заботы нет о трудовом народе.
Поп:
Признаюсь откровенно, без греха,
Для тех, кто в рясах, дивная лафа.
Нет притеснений, храмы отдают.
Все в позолоте, солнечный уют.
Сошла на нас такая благодать,
Что стыдно голодранцем помирать.
Да и народ потоком в церкви прет,
Хотя, как мухи, перед стужей, мрет,
Но это нам сулит большой доход.
И есть тому логический ответ:
У Бога мертвых не было и нет.
Иконки, свечи, алкоголь, табак,
Святоша– коммерсант, а не простак.
Хотя давно «свечной заводик»
Средь братии монашеской не в моде.
Кто Богу помолился ловко,
Того он одарил бензоколонкой.
Возможно, даже, НПЗ и АЗС,
Тогда не страшен лютый бес.
Любой владыка очень скромный,
Аскет, питается скоромно.
Нет у него ни яхты, ни дворца,
Берем пример с чудесного отца.
Как офис фирмы, действует приход,
То литургия или крестный ход.
Крещение, венчание, панихиды
И прибыли конца уже не видно.
На свадьбы приглашают и поминки,
Не оскудеет от мирян корзинка
С напитками и прочими харчами.
Бог помогает, постоянно с нами.
ГИМН ПЧЕЛЕ
В цветущий поутру я вышел сад
И слышу, пчелы радостно гудят.
Мелодии мотив, простой, рабочий,
Средь тишины ласкает слух он очень.
Я вижу, от цветка к цветку летая,
Пчела нектар усердно собирает.
Чтоб появился мед янтарный в сотах,
С рассвета допоздна кипит работа.
Не только ценный взяток собирают,
Старательно соцветия опыляют.
Их трепетно и бережно касаясь,
Тогда плодов и остается завязь
Не будет у растений пустоцвета,
Лишь урожай и осенью, и летом.
Полезных фруктов, овощей и ягод.
Пчела достойна гимна, нежной саги.
Воистину природа – дивный гений,
Пчела – ее волшебное творение!
Бывает в гости залетает шмель,
Ему с цветами погудеть не лень.
Хлопочет бархатисто-золотистый
Средь лепестков и сочных листьев.
В деревню уезжаю я от смога,
От суеты с печалью и тревогой.
В саду прохлада, ароматов много.
Деревьев изумруд, щебечут птицы,
С мотыгою полезно потрудиться.
Пример упорства пчелы подают,
До первых звезд они не устают.
– Живется как? – спросил однажды,
Когда водою утоляла жажду.
– Селились в дупле из века в век,
Но ульи нам построил человек.
Просторно в них, тепло, уютно
Там, даже обитают трутни.
Без них никак не обойтись,
Пчелиная такая наша жизнь.
Проблема в том, что в сотах мед
Упорно поглощает трутней род, —
Пчела печально сообщила
На лапках с желтой пылью. —
А людям за заботу благодарны,
Медовой щедро платим данью.
Прополис, воск и молочко пчелиное,
От недугов излечивает дивно.
Лишь, зная меру, пасечник берет,
Нам на зимовку оставляя мед.
– Спасибо, пчелка, за полезный труд,
В твоем семействе взяток не берут.
Мед на здоровье людям отдают…
К чиновнику пришел я на прием,
Просил, чтоб землю дал под дом.
– Не отрывай меня от дела,
Своя рубашка ближе к телу, —
Ответил он, взирая сонно,
Мол, мелкая, не важная персона. —
Вас много ходоков, а я – один.
С валютой в кабинеты приходи…
В полицию бы крохобора сдал.
Но там сидит, подобный чинодрал.
Начальников, увы, такой подбор,
Во власти часто аферист и вор,
Ведь куплены и должности, и ранги,
Лишь единицы биты бумерангом
За то, что «чаевыми» не делились,
Поэтому в опале очутились.
Им остается уповать на милость.
А, если бонза свой, известный,
То под домашним отдохнет арестом,
Пока подыщут для карьеры место.
А для друзей закон не писан,
Они лютуют, тащат, будто крыса..
Пока во власти, то хозяин-барин,
А отберут корону – смерд, мирянин.
Да, такова, порою, судьба-злодейка.
Не подадут и ломаной копейки.
И потому гребут, гребут, гребут.
Чтоб обеспечить сытость и уют.…
Так по понятиям правит бал
В союзе капитал и криминал.
Поэтому решил, себе дороже.
Одна надежда, что Господь поможет.
Но на него надеясь, не плошай,
Лишь с пчелами в гармонии душа.
Когда в стране милиция была,
То взятки столь масштабно не брала.
Честь офицеры почитали свято
При, априори, небольшой зарплате.
Когда от человека много толку,
То говорят: он трудится, как пчелка.
А, если пользы, даже малой, нет,
То значит, тунеядец, дармоед.
О, снизошла какая б благодать,
Чиновников, коль заменили б рать
На пчел заботливых, неутомимых,
То поднялась бы, расцвела Россия.
Но в кабинетах трутни и обжоры,
Мед направляют в тайные оффшоры.
И это происходит каждый год,
Хотя, как пчелы, трудится народ,
Но паразитам достается мед…
«Воруем все – традиция такая!» —
Чиновник каждый этот лозунг знает,
По мере сил и жлобства выполняет.
Приказано: на них держать равнение!
Коррупция – есть метод управления.
И не сбежит от сытного корыта
Порочная и алчная «элита».
Хвалу пчеле не зря воздали:
Она – на гербе, на медали.
Изящна, уникальна, златокрыла
Великой пользой славу заслужила.
ЗАКОНЫ ПНЕЙ
В семействе Пней больший переполох:
– Какой наглец! Да как он только мог?
Не зря ведь крону отрастил, красавец,
Чтоб быть над нами и купаться в славе.
Так перед Дубом будут настежь двери
К казне, комфорту, роскоши, карьере.
Прильнут к нему Березка и Рябина,
А наша участь – вечно быть дубиной.
– Не сметь! – ретиво возроптали Пни. —
Окрепнет Дуб – сочтутся наши дни.
Начнет с размахом рубку и корчевку,
Не будет нам от радикала толку.
И чтоб не лез, сей умник на рожон,
Топориком пригладим хорошо.
Решили Пни, что Дуб тогда пригож,
Когда на них, как капли две похож.
Да, этот Дуб на редкость был не глуп.
Хотел он рощу чище, краше сделать,
Чтоб все цвело в ней, зеленело, пело.
Порядок он и красоту любил,
Но засверкали зубья острых пил.
Мораль ясна: еще среди людей
Царят законы дубоватых Пней.
ОСОБНЯК
Начальник был, как видно, не дурак,
Коль под рукою деньги оказались,
Возвел в мгновенье ока особняк,
Таким же обывателям на зависть.
Вначале был всего один этаж,
Но он решил, что все ж не лыком шитый,
И поплыли с завода на монтаж
Панели перекрытий, блоки, плиты.
Уже второй под кровлею этаж.
Решил тогда: построю я гараж,
А к гаражу пристрою баню,
В ажуре полном будет зданье.
Чтоб скрыть строенье от чужого взгляда,
Возвел вокруг бетонную ограду.
Размах сей стройки до конца простой,
Возведена за счет казны чужой,
Не личной, а конечно, городской.
За счет бюджета и по щедрой смете.
Ее секрет без громких ясен фраз.
Был ли проект? Был – для отвода глаз.
ЗА ФАСАДОМ
Служили долго в одной конторе
Начальник Яков, помощник Боря.
А рядом с ними солидный штат:
Семь кабинетов – кум, сват и брат…
Любовница и прочая прислуга
Горою стояли друг за друга.
Бумаги дружно они плодили,
Спокойно жили, в достатке жили.
«Наверх» – отчеты, а «вниз» – приказы.
Всегда в почете, на сердце – праздник
Цифирь умели подать, как надо,
С трибун гремели в их честь рулады.
Вдруг директива к ним подоспела:
«Бумаг поменьше, побольше дела.
Живой работы, успехов стойких.
Долой рутину! За перестройку!
Вас ожидает лимит зарплаты,
Пересмотрите в конторе штаты».
– Как гром средь неба! – воскликнул Яков.
– Что ж сменим мебель мы для порядка.
Помоем окна, нацепим шторы,
На перемены всегда мы скоры.
Плакаты ярче, погромче лозунг,
Они помогут, как свежий воздух.
Ковры застелем, навесим люстры,
Тумана, дыма в глаза напустим,
Ведь наша служба сродни искусству.
А штат покуда, трясти не будем,
Авось забудут, свои ведь люди.
Чтоб был характер, как кремень твердый,
Решает Яков весь день кроссворды.
Здоровье ценит он в дреме сладкой,
Не ради лени, а для порядка.
А в это время помощник Боря
Чаи гоняет, не зная горя.
В дыму табачном, в глухом безделье
Контора чахнет, контора дремлет.
Но рапортует начальник бойко:
– Дела прекрасны, есть перестройка!
Так, за красивым контор фасадом,
Живут удобно плут с бюрократом.
БЮРОКРАТ-ХАМЕЛИОН
Хоть не хватает с неба звезд,
Но воспаряет ввысь Панкратов,
Когда по графику разнос
Он учиняет аппарату.
Вот, потирая руки, он,
В уютном кресле утопая,
Берет свой черный телефон
И по привычке приступает.
Вновь жертва первая – Козлов.
/Панкратов убежден, копает /
И потому без лишних слов
Козлову враз перепадает.
– За что я вынужден терпеть
Угрозы все и оскорбления?—
Спросил с обидой тот.– Ответь,
Как стал козлом я отпущенья?
–Ко мне изволь и на “ковер”!—
Воскликнул с яростью Панкратов.
– Здесь мы продолжим разговор,
Он, обещаю, будет краток,
Без телекамер, адвокатов.
На «отдых» просишься, Козлов,
Чтоб подлечить язык и нервы,
Так к переменам будь готов,
Коль ты везде суешься первым …
Войдя, как прежде, в гневе в раж,
На полуслове трубку бросил
И тут же поднял: – Скоро ль сдашь
Отчет. Не зарывайся, Осин.
Но вспомнил: у того ведь зять
Еще находится при силе,
А потому “давить “ нельзя,
Не подрубил бы часом крылья?
И он сменил суровый тон.
Тут звякнул красный телефон.
– Панкратов! – властно Иванов
Сказал.– Прими же срочно меры,
Иначе не сносить голов,
И не видать тебе карьеры .
“Да, Иванов, повыше рангом
И может очень насолить”,—
Знаком с эффектом бумеранга,
Панкратов сразу стал юлить.
Бас истончился в нежный тенор
И на приказ, что «сверху» шел,
Он прошептал овцой смиреной:
– Так точно! Сладим, хорошо.
Готов я все в сей миг исполнить,
Не пожалею личных сил…
Гудки раздались в телефоне,
Он мягко трубку положил.
Метает молнии и гром
На меньших рангом, сильных тонко
Он чует издали нутром
И превращается в ягненка.
«РАБОЧИЙ ДЕНЬ»
Расписан четко Олыгин день:
Полчаса под глазами тень
Она наводит, чтоб ресницы
Взлетали трепетно, как птицы.
А нежный перламутр помады
Вселял надежды в чары взгляда.
«Работа в лес не убежит»,—
Она, как тест всегда твердит.
Ведь перекинуться словечком
С друзьями следует, конечно.
Коль в отношеньях дефицит
Всем отчуждением грозит.
3атем с подругой, верной Тоней,
Сидят часок на телефоне.
Ох, эти женские проблемы
и каждый день все те же темы:
Погода, фильмы, дискотека,
Кулоны, мода и аптека.
И полушепотом – интим.
Вопрос: как у тебя с твоим!
Ответ: давно уже наскучил,
Поговорим о чем-то лучшем.
Вчера спектакль – сосед Иван,
Приполз с гулянки в стельку пьян.
А Светка строит шефу глазки,
Назрел роман. Мы ждем развязки…
Ах, да, сапожки? Не слыхала?
О, кей, я в “Обувь” побежала.
Сапожки – импорт раздобыла.
Духи и тушь к тому ж купила.
Вздохнула: вечные заботы,
Труднее нет моей работы.
Часы транжирят и минуты
На перекуры, пересуды.
Бездельников таких послушай,
Как нелегко им бить баклуши.
НОТ НАОБОРОТ
Отрыли котлован. Забили сваи.
Зарыли котлован. На месяц стали.
Отрыли котлован. Трубу сварили.
(Была в проекте, да о ней забыли).
Так потекли и месяцы, и будни,
Как марафон томительный и трудный.
– Давай, бетон! – покрепче, сгоряча,
Прораб по телефону закричал.
Два куба дали. Через три часа
Еще два куба – и поставка вся.
Ворчит бригада, ей уже невмочь
Здесь воду в ступе без конца толочь.
А у снабженца, словно щит, ответ:
– Цемента нет, бетона тоже нет.
Прораб – неугомонная душа,
На ЗЖБИ умчался, чуть дыша.
Он целый день, как белка в колесе,
Ногами крутит эту карусель.
Передохнул. Цикл нулевой готов.
– Давай комплект!
Давай, без лишних слов.
Вези панели, блоки! —
Кричал прораб с усердием высоким.
Везут панель. Ура! Панель не та.
Ей место будет там, где высота.
Сгрузили. Подойдет ее черед
Через полгода, может, через год.
И вот панель доставлена, что надо.
Твори, ликуй, не унывай, бригада.
Монтаж с колес – панели с ходу,
Но… вдруг, иссякли электроды.
Ба! Электроды есть, но нет машин,
На АЗС закончился бензин.
Опять простой, опять карман пустой,
Не тешат домино и перекуры.
Прораб охрип, как туча ходит хмурый.
Но терпелив строитель и силен,
Дождем исхлестан, ветром прокален.
Ни шатко – валко и не шибко робко
Монтаж окончен, поднялась коробка.
Опять затор. Кто даст зеленый свет?
Собрались дружно на большой совет:
Заказчик, генподрядчик, субподрядчик—
Народ веселый, твердый и горячий.
И замер кран, и брошены лопаты,
Кипят страстями долгие дебаты.
Упреки и угрозы, пламенея,
Достигли в одночасье апогея.
Вдруг «сверху» прозвучал приказ:
– Оставить стройку! Срочный есть заказ.
Сулит и план, и крупные объемы
Рекорды ускорения побьем мы.
Аврал! И снова выброшен десант,
Туда, где светят премии и план.
Вот так годами напролет
Внедряют НОТ наоборот.
ПРИНЦИП ФЛЮГЕРА
В согласии жить давно привык
С начальством Федор – кадровик.
И потому один в тиши
Он многих шефов пережил.
Одних успех увел «наверх»,
других – судьба скатила «вниз»,
Но обожает Федор всех,
Как сцене преданный артист
Внимает праздности и лжи,
На бис толкает часто речи,
Местечком теплым дорожит,
Роптать не смея и перечить.
В чем долголетия секрет?
На все готов один ответ.
– Есть такое мнение, —
Он шепчет в умилении.
– Что мне прикажут, тому и быть,
Послушным легче на свете жить.
Приходит в кадры такой приказ:
Кандидатуру готовь тотчас
Для представления в лист наградной.
– Конечно, шеф, никто иной
Достоин славы и всех наград,—
Промолвил Федор, безмерно рад.
– Есть такое мнение,
Признать без возражения.
– Я лично «против», – сказал Иван.
– Терпеть довольно такой обман.
Кандидатуры достойней есть:
В труде прекрасны и знают честь.
– Как смеешь!? – в исступлении
Воскликнул кадровик.
– Лишить Ивана премии,
Есть такое мнение,
Чтоб прикусил язык.
Но вот однажды. Каков сюрприз —
Ушел начальник, скатился «вниз».
Настало время конкретных дел,
Людей достойных, кто чист и смел.
Напрасно Федор бил рьяно в грудь:
– Готов со всеми продолжить путь!
Не отсиделся, как впредь в тиши,
Его портфеля смогли лишить.
– А есть такое мнение? —
Застыл он в изумлении.
У тех, кто с ложью всегда в ладу,
Десяток мнений чужих в ходу.
Под ветром пляшут, как флюгера,
Прошла безликих людей пора.
СТАРЫЙ СЦЕНАРИЙ
Был мастером по профилю собраний.
На вкус любой мог написать сценарий
И выбрать исполнителей ролей,
Чтоб было гладко все, как у людей.
Он состоял у многих в штате
И потому был при большой зарплате:
Там гонорар, там премию сулили,
А то и коньячок с икрой дарили.
К директору был вызван и тотчас
– Пиши сценарий! – получил приказ.
– Готов сценарий, – через два часа
С усердием прилежным он сказал, —
Ораторы – надежные все люди.
Уверен, неприятностей не будет.
Звучал, как медь, директорский доклад:
– Проценты есть! Дела идут на лад.
Продукция ложится вал за валом …
Как будто речь по случаю наград,
А не о браке и больших провалах.
Доклад окончен. Прениям черед.
И тут Ирина – инженер встает
(В сценарии не взята на учет):
– Плетемся по обочине прогресса,
Поддержки нет, а значит интереса.
Затем изрек экономист Евгений
(В сценарии нет и намека тени):
– Работаем, как встарь, без вдохновений.
Докладчик складно говорил, красиво,
Но утаил он личные мотивы.
Они ему других забот дороже,
По-новому он жить уже не может.
Тогда Демьян из зала подал бас:
– Скажи, кому квартиры он припас?
Впервой сценарий потерпел фиаско,
Не ожидал директор этой встряски.