Фантом космооперы

После того, как я попросил Кристофа сделать их злее, все стало на самом деле еще хуже. К костюмам добавились меховые воротники – словно монгольская степная конница решила отправиться побуйствовать прямиком в космос.

Спорить дальше я не стал. Ибо, во-первых, эти дурни наверняка сделали бы еще хуже, ну и, во-вторых, были неувязки куда страшнее. Например, сам антагонист, Хибарзар.

Дело в том, что Ричард Ли Кокерс явно схитрил в своих текстах. Ни в фантастическом романчике «И целой галактики мало», ни в религиозных трактатах для адептов «Звездной радуги» он не указал, как внешне выглядел главный злодей. Вернее, исконный властитель межгалактической бесконечной древней тьмы. Мифическое существо, которого боялся каждый адепт этой церкви, было описано в крайне размытых формулировках. Впрочем, это описание стоит привести дословно.

«Тьма всюду. Тьма, которая не дремлет. Тьма, которая хочет сделать все вокруг таким же холодным и черным. Все, что вокруг нас. Все, что мы видим и не видим. И зло этой бесконечной холодной тьмы идет впереди дел его. И зло его, как символ, как флаг над руинами падших городов и бесчисленными погубленными существами. Сотни планет, лишившихся жизни и света. Он — это тьма, его чудовищный взгляд низвергает торчарулы в смятение и грехопадение. Дыхание его сродни смраду тысяч разложившихся мертвецов. Руки его холоднее просторов космоса. Глаза пусты, как черные дыры. Помыслы его прокляты. Мысли его — чистое зло во имя зла. Тень его — как заточенная гильотина, падающая на несчастную жертву. Имя ему Хибарзар. Имя, которое мы должны ненавидеть и бояться. Имя это приносит только боль и страдания и тлен. Бояться нужно, что он доберется и до нас. И сущность его, которая, как проклятый туман из глубины черного мрака, меняется по своей грешной воле, всегда может оказаться рядом с вами. Бойтесь этого хамелеона тьмы. Сопротивляйтесь ему, творя добродетели и проклиная любое зло, от вас идущее или от ближнего вашего».

Мне предложили на выбор десяток эскизов для образа Хибарзара. Художница была из Румынии с непроизносимой фамилией (поверьте, уж если я запомнил Петрошлявичуса, то в фамилиях я был не плох). Но она хорошо работала и явно старалась на свой максимум и даже капельку больше.

Но результаты получились противоречивые. Единственное, что не вызвало у меня отвращения и отторжения с точки зрения дизайна, это один из последних вариантов: красный плащ, эпично прикрывающий спину и руки, а на башке красовался изящного вида шлем-аквариум. В светло-зеленой жидкости, наполняющей этот самый аквариум, виднелось лицо. Вернее, вытянутый череп с четырьмя пустыми глазницами и рядом острых зубов. Эдакая отсылка к старой школе хорроров. Если грамотно поставить освещение и выбрать правильные ракурсы, можно сделать этого Хибарзара злодеем вполне реальным, а не карикатурным. На что я очень и надеялся, выбрав этот эскиз. Кристоф и совет дираншей не были против. Исходя из священного сектантского текста, не было особой разницы, как мы изобразим Хибарзара. Он был злом, которое при желании просто меняло формы и обличия. Четырехглазый череп в аквариуме — это всего лишь одна из его богохульных омерзительных форм. Никакого нарушения канона.

Нельзя в космической опере обойтись и без древних храмов неких доисторических могущественных существ. Ну вот прямо совсем нельзя! Кокерс в своей «И целой галактики мало» прямо упивался подобными штампами. Одна из первых сцен книги начиналась в самом древнем храме вселенной. Там Ри-Ди узнает, что он — избранный древними ангелами и должен спасти торчарулы всех обитаемых планетных систем. Избран, потому что является последним наследником крови этой древней расы. Звучало пафосно и эпично. При этом уточнить, что делал гражданин Ри-Ди до событий книги, где жил, с кем дружил, кто были его отец и мать, Кокерс и не собирался.

Тот самый древний храм ангелов, который усиленно собирали в одном из уголков студии, вверг меня в апатию. Ибо пошло в ход папье-маше. Серьезно! Давненько я такого не видел. Ну ладно бы там декор в сцене с мистическим древним храмом, где божественный Ри-Ди обретал солнечный клинок! Главными создателями визуальных эстетических проблем стали древние статуи.

А все почему? В «Звездной радуге», как оказалось, состояло множество людей. Некоторые из них были скульпторами. Не очень хорошими. Откровенно говоря, совсем не хорошими. Слепленные ими из размоченной бумаги уродливые твари, изображавшие древних богов, вызывали не страх перед неведомыми всесильными существами из древности, а устойчивое отвращение. Никто не поверит, что это уродство создала сгинувшая в веках высокоразвитая цивилизация ангелов.

Я упорно настаивал на том, чтобы часть этих статуй доделали. Хотя бы долепили капюшоны и плащи, которые могли бы скрыть убогость перекошенных физиономий и примитивность фигур. Побольше пыли, паутины, трещин и потертостей. И опять шли ко мне бумажки на подпись. Каждое дурацкое изменение могло быть внесено только после подписи режиссера. Как же мне не хватало ассистентов и помощников! В таких проектах больше всего начинаешь ценить сотрудников второго звена.

— Слушайте, Кристоф… когда же мы начинаем съемки? — спросил я своего нанимателя, который внимательно следил за сборкой тронного зала внутри звездолета под названием «Морокор».

— Чем быстрее, тем лучше, – отозвался он.

— Мне нужно знать точно! — Я еле сдерживал эмоции. — Вы не дали мне второго режиссера по планированию, так что мне приходится составлять календарно-постановочный план и вызывные листы. Хотелось бы уже какой-никакой ясности! Без этого никуда.

— Спокойно, Марат! — улыбнулся диранш. — Все будет скоро! Все на стадии согласования. Сами понимаете, без согласования ни в одной стране дело не делается.

— А когда придет аванс? — как бы между делом поинтересовался я.

— Хотел бы я опять сказать – чем быстрее, тем лучше. Но придется подождать. Ваши банки по какой-то неведомой мне причине задерживают перевод из нашего филиала в Турции. Не переживайте. Скоро все будет. Обещаю!

Хитрющая улыбка этого прохвоста нервировала меня все больше и больше. С каждым днем, находясь на этой площадке, я все больше ругал себя за то, во что вляпался. Безделье и кучу свободного времени я коротал в основном в одиночку. Петрошлявичус, собака такая, прицепился к оператору Насте и почти каждый день приставал к ней с тысячами вопросов. Два оператора нашли общий язык.

Скука вещь вредная. От нее могут произойти плохие вещи. Например, я решил почитать религиозные книги «Звездной радуги». Вернее, одну главную книгу. Не хватало мне космооперы, так я решил заценить симфонию духа!

Это был увесистый том. На голубой обложке зелеными буквами было написано: «Навигация «Звездной радуги». Ожидания отбытия». И каждая страница этой книжки буквально заставляла меня зевать. Кокерс выдал этот трактат давным-давно. А обещанного отбытия все никак не происходило. Серьезно, лучшего снотворного не придумаешь. Но, осилив половину этой книги, я кое-что все же понял.

Я действительно вляпался по самое не балуйся!

Объясню. Вся суть религии адептов «Звездной радуги» — это ожидание, когда за ними прилетит их бог. Да-да, ожидание пришествия того самого Ри-Ди, про которого я собрался снимать кино. И эта высокохудожественная книга — что-то в виде приквела к их вере. Как бы абсурдно и откровенно глупо это ни звучало. Поэтому всю их религиозную жизнь можно свести к общему знаменателю: пройди семь ступеней развития так называемой «Звездной радуги», и тогда за тобой прилетит бог. Конкретно за тобой, потому что именно на седьмой ступени он разглядит твою торчарулу с земной орбиты. Когда прилетит? Ну ты жди. Когда созреешь, тогда и прилетит.

Семь ступеней «Звездной радуги» для освобождения своей торчарулы — это жесткая модель религиозной доктрины, от которой адепты не могут отступать. Хотя я и сомневался, что у радуги могут быть ступени. Для себя я объяснил: это как бы условные семь уровней прокачки. Когда адепт доходит до седьмой ступени, он получает титул Первозабранного. Это очень странный термин. Ибо «Звездная радуга» верит, что великий бог Ри-Ди прилетит за ними на священном диске Ларачи и заберет в лучший мир торчарулы Первозабранных. Он унесет их за сотни световых лет от Земли в некую райскую туманность. Как вы понимаете, места всем желающим на священном диске Ларачи не найдется, он не резиновый. Так что первыми отправятся те, кто постиг все семь уровней «Звездной радуги». Потом те, кто дошел до шестой ступени. Она обозначена, как Прозревшие. Потом до пятой ступени — Освобожденные. Все, кто оказался ниже пятой ступени, идут в жопу. Их на летающую хреновину не возьмут. Даже на второй заход, если он вообще когда-нибудь подразумевается, чего я в тексте так и не нашел.

Короче говоря, насколько я понял, среди всех сектантов, которых я видел за время общения с сектой, только диранш Кристоф был на седьмой ступени. И это еще больше напрягало. Люди вокруг меня были такими исполнительными, потому что хотели встать на ступеньку повыше. Все ради билетика на Ларачи.

Но самое отвратительное событие ждало меня впереди. Хуже подставы трудно было себе представить. Известно же: прошлое просто так не отпускает. Оно догоняет и решает добить тебя в особо жесткой форме! Мое прошлое звали Алена!

6.

— Нет! — закричал я. — Нет! Нет! И еще раз, мать вашу, нет! Вы что, совсем спятили?!

— Но она изменилась в лучшую сторону, — жутковато улыбался Кристоф, не обращая внимания на мои разъяренные вопли. — Поймите, Марат, она уже на второй ступени «Звездной радуги»! Поверьте моему опыту, это теперь совершенно другой человек.

— Мне до этого нет дела! Просто срать на нее с высокой колокольни, — вновь закричал я.

— Послушайте! Просто послушайте! Мы с вами договорились, когда подписывали контракт, что актерский состав будет представлен только членами нашей церкви, и только мы выбираем, кто будет играть! — Кристоф стоял на своем.

— Нет! Нет! Только не ее!

— Ну хотя бы поговорите с ней!

— Нет! — рычал я в ответ с красным от гнева лицом. — Я теперь эту тварь к себе и на метр не подпущу без свидетелей.

— Я буду вашим свидетелем! Прошу вас, Марат! Всем нашим дираншам и инвесторам она очень понравилась в «Скором новогоднем звездолете». Они хотят ее видеть в роли Ми-Ву Возвышенной. Это не просьба. Это требование!

— Нет! Я же сказал!

— Или она, или никто больше! — Диранш как-то слишком театрально топнул ногой. — За пятнадцать миллионов можно и потерпеть!

У меня больше не было сил кричать и возмущаться. Я мотнул головой, присел на стул и стал ждать, когда Кристоф приведет мою Немезиду. Впрочем, я не следил за ее карьерой и жизнью после скандала и даже не мог представить, что эта проклятая Алена Косонен вступила в секту, да еще в итоге совет дираншей пообещал ей роль. Главную, сука, женскую роль! Нарочно такой дряни не придумаешь.

— Здравствуй, Марат! — спокойным тоном сказала Алена, зайдя в кабинет.

Она была, как всегда, потрясающая. Юное личико и слегка раскосые глаза, небольшой вздернутый носик и нагловатая ухмылка. Правда, она поменяла прическу. Теперь не блондинка с короткой стрижкой, а черноволосая Клеопатра. Кокерс в своей книжульке именно так и описывал Ми-Ву. Сразу понятно, подготовилась со знанием дела. Само собой, пошляцкий гардероб в виде мини-юбок, откровенных топиков и туфель на высоких каблуках сменился на деловой серый костюм и радужный галстук. Соблюдает дресс-код секты.

— И тебе не хворать… — с трудом пробурчал я.

— Марат… Я должна тебе сказать… — робко начала девушка. — Не перебивай меня только... Выслушай!

— Я уже наслушался твоих интервью. Что-то новое придумала?

— Я изменилась! Я правда стала другой! — Алена говорила все так же спокойно, но как-то по-сектантски зловеще улыбалась. Так же, как и стоявший рядом Кристоф. — Понимаешь, Марат… Я помню обо всем, что случилось. И о многом хотела бы забыть. К счастью, на моем пути появилась «Звездная радуга». Она мне показала истинный путь. Она увела меня от грязи, греха, мерзости и порока. Поверь мне, я сделаю все, чтобы моя торчарула стала свободной и была спасена!

— Свои актерские навыки, видимо, ты тоже подтянула, — хмыкнул я в ответ, не поверив ни единому ее слову.

— Я говорю искренне. Видит великий Ри-Ди, я говорю от всего сердца. Я прошу тебя простить меня. Простить за все плохое, что между нами произошло. И дать шанс сделать все только самое хорошее. Тебе… и всем моим звездным братьям и сестрам.

— Марат! Прошу вас внять ее искренним словам! Словам, которые идут от пробудившейся торчарулы. — Кристоф буквально из кожи вон лез, чтобы я согласился простить разрушительницу моей жизни. — Я должен сказать вам правду! Если вы будете упираться, совет дираншей поставит нас перед выбором — либо вы, либо она. Думаю, итог очевиден.

Я ответил не задумываясь:

— Хорошо! Допустим, я соглашусь. Но… Но только вот будет ли она беспрекословно слушаться меня?

— Беспрекословно? — переспросила девушка. – Ты говоришь о доминировании?

— Ага! Вот! Опять пошлятина из тебя полезла?

— Ни в коем случае, — замотала головой девушка. — Я встала на путь очищения для достижения заветной третьей ступени радуги. И мысли такой нет. Меня волнует только образ Ми-Ву Возвышенной. Она не должна быть искажена твоим режиссерским видением. Во всем остальном я буду максимально профессиональной актрисой.

— Не волнуйтесь, Алена. Мы уже согласовали этот вопрос. Воплощение важнейших священных образов не подлежит изменениям или иным трактованиям, — отметил Кристоф.

— Это прекрасно! — вымолвила девушка.

— Марат, вы – режиссер! Вы будете главным на площадке! Все актеры, все сотрудники будут вас слушать. — Кристоф хлопнул в ладоши, словно монтажер обрезал пленку. — Но вы тоже хотя бы иногда ради приличия должны слушаться тех, кто платит вам деньги.

Через день после явления Косонен они нашли мне раскадровщика, паренька двадцати лет с ужасно бесящими усиками и жиденькой бороденкой. Он учился на художника в РГПИ им. Кропоткина и мнил из себя будущего гения изобразительного искусства. Звали его Борис Мозголевич. Вопреки фамилии, мозгов у него было немного. Но и этих извилин, к счастью, хватало на выполнение моих указаний. Присоединился к рисованию и Петрошлявичус, который так же довольно охотно давал советы о том, как сцена должна выглядеть.

— Как быстро ты рисуешь? — спросил я паренька.

— Ну здесь особых художественных изысков не надо… — Борис посмотрел на блокнот с прямоугольниками, где кривоватые персонажи изображали бурную деятельность. — Думаю, пять сцен в день вполне могу нарисовать.

— Нужно семь. Постарайся напрячь все свои таланты!

— Эй, Боря, а у тебя какой градус радуги? — поинтересовался Петрошлявичус.

— Ступень, — недовольно поправил его Мозголевич. — У меня только вторая ступень.

— Хорошо, сделаем кино — наверняка третью ступеньку получишь, так что ты это… — Петрошлявичус похлопал паренька по плечу своей пятерней. — Работай на свой максимум.

Выйдя покурить на улицу, мы с Максом дошли до большого дуба, одиноко стоявшего в поле. Раньше, до того, как секта построила в поле павильон, под его сенью прятались лошади и радостно пощипывали свежую траву. Сейчас в этом тихом и спокойном месте расположились два уставших человека. Мы специально сели спинами к стволу, чтобы не видеть огромную махину выстроенного кинопавильона. Петрошлявичус достал наполовину опустевшую пачку сигарет марки «Онтарио» и дал мне закурить.

— Ты понимаешь, насколько мы вляпались? — меланхолично поинтересовался он, выпустив колечками дым после длинной затяжки.

— Ну, пути назад уже нет, — пожал я плечами в ответ.

— Они здесь все поехавшие! — покачал головой Петрошлявичус. — А эта Настя! Господи боже ты мой! Девка-то самый смак, долбить бы ее ночи напролет всю мою оставшуюся жизнь! А у нее в мозгах какая-та дрянь про ступеньки и торчарулы сраные. Это ее семейка с самого детства так перепрошила. Жуть!

— Да… Тут все такие. Ты, это самое… Осторожнее давай с ней, а то она тебя тоже подсадит.

— Не! — Макс мотнул головой. — Я думаю, что смогу ее отсюда вытащить.

— Наивный.

— Помнишь, как мы снимали «Мужскую косточку — 2»? — поинтересовался вдруг Петрошлявичус.

— Ну…

— Там же был один сюжетец про тупую религиозную девку, подругу главного героя. Которая просто ждала на подсознательном уровне, когда у нее снесет кукуху и она начнет давать всем направо и налево.

— Ну не знаю… Нашел хороший пример. Это была комедия. В жизни так не бывает.

— То, во что мы с тобой вляпались, вот это и есть настоящая комедия, мой друг! — Макс затушил хабарик о подошву ботинка. — Самая настоящая гребаная комедия положений! Ситком, мать его! И положение наше не ахти какое хорошее! Где профессионализм? Где аванс? А вот на таких баб, как Настя, у меня чутье. Это с виду она сектантка месяца, или как там у них называется. А на деле готова во все тяжкие пуститься. Надо мне только ключик подобрать! Открыть ее воротца наслаждений!

— Ага… — Я тоже затушил хабарик. — Одно могу тебе сообщить. Кристоф сказал, что мы вроде как ударно опережаем график по постройке декорации. Так что надеюсь, скоро начнем.

Макс как будто даже и не обрадовался. Замолчал и посмотрел куда-то вдаль. К Новой Ропше подползали черные дождевые облака.

— Что-то мне страшно, – сказал он.

— Расслабься… — Я попытался как-то подбодрить захандрившего друга, хотя тоже испытывал противоречивые чувства. — Главное, получить в итоге свои деньги. А остальное ерунда.

— Кроме твоей ненаглядной Косонен, кто еще играет? — поинтересовался Макс. — Актеров тебе представили?

— Вроде завтра покажут. Я так понял, со всего мира их свозят сюда.

— Ну, поздравляю тебя, Марат! Мы, оказывается, снимаем глобальное говно. Дубль «Г»!

7.

Я понял, что по факту для меня ситуация с Аленой Косонен была еще более-менее терпимая. А вот когда Кристоф познакомил меня с актером, хотя это сильно сказано, которому должна была достаться роль Ри-Ди, дело запахло катастрофой вселенского масштаба.

По словам диранша, для этой роли провели самые тщательные и сложные кастинги среди всех членов «Звездной радуги» по всему миру. Как-никак великая честь! Так как на обложке книги, которую когда-то давным-давно одобрил сам Ричард Ли Кокерс, художник изобразил того, кого сам религиозный лидер и описывал как Ри-Ди, то, само собой, отступать от канона было нельзя. А значит, актер должен был быть обязательно внешне похожим на внебрачного ребенка толкиенского эльфа и заодно на Мистера Спока из «Звездного пути». При этом, по описанию, под два метра ростом и обязательно голубоглазым.

Они пришли в обед. Кристоф похлопал по плечу улыбчивого мужчину, стоявшего рядом.

— Дорогой Марат! Знакомьтесь! Этого красавца зовут Джонатан Френсис Уизли. Он состоит в нашей церкви уже пять лет. Прямиком из Техаса. Находится, между прочим, на четвертой ступени.

— Хэллоу! — выдал Уизли.

Я в тот момент не понял — слова про красавца были шуткой, или это был неправильный перевод на русский язык, или, может, какой-то скрытый сектантский сарказм. Но я сделал вид, что просто не понял, и решил уточнить.