К чему приводит интерес

В стандартном держателе на поясе, одетом поверх белого многофункционального интеллектуального защитного костюма, производства агентства Современных Революционных Технологий завибрировал коммуникатор, связующий его, главу Отдела Экспериментального Оружия с внешним миром.

Взяв средство связи, и взглянув на дисплей, Станислав Эдуардович ухмыльнулся и прошептал, прежде чем подключить гарнитуру, включить видеосвязь и увидеть переговорную яхты Странника с людьми, сидевшими за столом и роботом, стоящим рядом. – Видимо, их поиски увенчались успехами. Или нет…

Перекинувшись парой фраз, глядя в четырёх с половиной дюймовый экран коммуникатора и тут же приняв на себя тройной поток информации из уст двух девушек и юноши, Станислав Эдуардович огляделся прищуренным серо-зелёным взглядом по сторонам, выискивая среди людей трёхметрового роста Марка, хранителя Общества Зет. Тот стоял возле толпы детей, чей рост превышал два метра и с улыбкой на загорелом лице вёл повествование.

Всё общество Зет отошло от стремительной заварушки, состоявшейся в их первом городе. Всё было восстановлено с поразительной скоростью и отменным качеством. Будто бы и не было никаких разрушений белокаменных колоссов, аллей и зданий, которые пострадали во время суматошной битвы.

Быстро переваривая информацию, Станислав Эдуардович выдал, – да уж. Вас таки манит всё былое и всеми забытое. Вы точно уверенны относительно соответствия вашего летательного аппарата тем, что имеются у общества Зет? Вы полагаете, здесь имеется остаток культурного наследия Мýру? Я, безусловно, верю вам, и могу попросить Марка помочь Персею, но вы даже не представляете, насколько обширна территория Аминоáтиков, и оставленные ими в первозданном виде их города и памятники архитектуры! Персей, оценив общую площадь приблизительно привёл временные затраты на непрерывный безостановочный полный обход территории группой лиц, а именно всех городов и детальный осмотр зданий, переулков, закоулков и всего наполнения – больше десятка лет!

На другом конце цифрового провода повисло молчание.

Глядя в яркий дисплей высокого разрешения, Станислав Эдуардович видел, пусть и крошечные лица людей, но он подметил нахлынувшую озабоченность и задумчивость в их молодых чертах. Юные агенты рвались вперёд в своих исследованиях и начинаниях, и нельзя было сейчас ломать им азарт и тягу к новым открытиям. Но отрезвить стоило.

Решив смягчить обстановку на борту Странника, Невзлин улыбнулся в камеру и проговорил, слыша неподалёку детский смех, который вызвали речи Марка, – так, молодёжь, не киснем! В любом случае вы подкинули интересную задачу, и думаю, Марк нам в этом поможет. Перешлите мне данные об исследованиях этого живого металла, уж очень интересна технология, которую вы нашли…

И оглядев город, исполненный в чертах архитектуры будущего, Станислав Эдуардович улыбнулся, – хотя и тут масса всего, что нужно изучить. Ладно, ваше желание я понял, начинаю исполнять. Персей в зоне доступа, так что свяжитесь ещё и с ним, а я подсуечу местных.

Окончив сеанс связи на положительной ноте, Невзлин снял очки, потёр глаза, уставшие от целых суток плодотворной работы и прикрыл ладонью затяжной зевок.

Посмотрев на высоченных разумных существ нового типа, снующих по аллее между раскидистыми сочными деревьями, фонтанами, монолитными колоссами, учёный улыбнулся и прошептал, прежде чем двинуться в сторону Марка, окружённого толпой детей. – Сколько ещё тайн и забытых событий хранит в себе эта планета?

Тем временем он ступал в высокой колосистой траве, доходившей до его пояса и отливающей настоящим золотом. Его высокая двухметровая фигура выделялась ярким белым пятном в огромном пшеничном поле, которое пересекал он, Персей.

Над головой в полутора километровой высоте расположился ярко-синего оттенка купол, и вновь создавалось впечатление созерцания совершенно ясного, безоблачного небосвода, от которого вдобавок исходило тепло.

Золотые стебли колосились на лёгком ветру, естественно гулявшем по обширным территориям, сохранённым благодаря революционной технологии древних существ. Впереди в полукилометре золотая долина обрывалась внутренним озером, разрывающим горную гряду, окружающую сочную долину со всех сторон.

Проведя на ходу механической рукой по зерновым камушкам колосьев, Персей посмотрел задним зрением на горный массив километровой высоты и дальний белый город общества Зет, примыкающий к скале. Десятый город был построен в долине Плодородия, где жители выращивали зерновые поля, в которых они взращивали энергию для собственной биологической жизни.

В иных соседних долинах раскинулись плантации овощей и фруктов, которые им удалось сохранить аж с конца тридцатых годов, когда их предки нацисты впервые установили контакт с последними представителями Аминоáтиков, и привнесли в эти края человеческую сельскохозяйственную культуру, лаконично смешав её с тем, что выращивали для жизни своей сами Аминоáтики.

Автоматизированные фермы, петляющие в долинах кристально чистые реки с разношерстной рыбой, оросительные каналы, пастбища – всё это функционировало теперь настолько, сколько было нужно современному обществу Зет. А те территории, что были заняты Аминоáтиками, со временем были освобождены и отданы под разрастание не менее полезной растительности. Она выделяла кислород, наполняя долины, а излишки выводила его через сложную систему воздуховодов на поверхность, через купол и километровые льды.

Общество Зет понимало противоречие в собственных действиях – они выделяли чистый кислород для всей планеты с их точки земного шара, но и одновременно с этим готовились сбросить толщу льдов, погубив при этом всё живое на планете, дав перезагрузки жизни на поверхности.

Но некоторым планам никогда не суждено стать действительностью, и Персей, вновь оглядев изрезанные каменные пики горных вершин, идя сквозь золотистую долину, домыслил очередную словесную формулу на уровне программного кода и цифрового сознания, вписанного в нанопроцессоры и микросхемы. – Противоречия порождают истину, сомнение в которой заставляет совершенствовать её.

Персей шёл к высокому дереву, одиноко стоящему в самом центре золотистого поля. Высота кроны составляла добрую сотню метро, раскидистые ветви были настолько массивны и крепки, а шелестящая от ветерка листва была такой зелёной на общем золотисто–сине–белом фоне, что её насыщенная сочность резала цифровой глаз.

Одинокий зеленый великан, заблудившийся и навечно застрявший в золотой луже.

До Персея донёсся цифровой сигнал, и он вмиг остановился и обернулся назад, словно прислушиваясь к далёкому безмолвному шёпоту. Затем посмотрев вперёд себя, где начинался первый город Аминоáтиков, робот принялся вести диалог с Невзлиным Станиславом Эдуардовичем, принимая его изречения в свой позитронный мозг и высылая по беспроводной сети ответные слова и фразы.

Через некоторое время электронно-механическое компьютерное существо вновь двинулось вперёд, но уже с иной целью и подзадачами.

Тем временем Невзлин и Марк поспешили вдогонку роботу, пересекающему золотую долину.

Тремя десятками километрами впереди, за очередным горным массивом, покрытым дикорастущими хвойными деревьями, был выстроен первый прибрежный город Аминоáтиков.

Внутреннее озеро, размерами сопоставимое с озером Неро, примыкало к испещренным серо-чёрным скалам и вытекало в более крупный водоём. Благодаря геотермальным источникам, вливающим в него тепло, температура здесь была сродни температуре Черного моря в летний период, что не только позволяло водиться в этом водном ареале множеству рыб и млекопитающих, но и даже отдыхать.

Сейчас же поверхность воды была настолько гладкой в отсутствии волн, что она походила на зеркало, лежащее в окружении земли и скал, в котором отражался весь внутренний мир под ярко синим куполом. Сам же купол мог менять интенсивность и цвет, и сейчас выдавал самый, что ни на есть тёплый полдень.

Стая белых птиц, размахивая крыльями, с карканьем пронеслась над гладкой поверхностью воды. Спикировав в единой связке, стайка заскользила по глади, нарушив гармонию и пустив по зеркальному блюдцу расходящиеся стрелки.

На другом дальнем берегу, среди хвойного массива в тени высоких деревьев, испускающих неповторимый аромат, прочищающий мозг и лёгкие, стоял он. Он наблюдал с высоты своего исполинского роста за тем, как весь здешний мир, погружённый ими в длительный сон, продолжает жить в отсутствии их, полноценных хозяев древнего ареала.

Тайно он следил за тем, как их юные приемники из внешнего мира существовали и развивали свою уникальную, новую биологическую линию жизни. Он был свидетелем десятков лет эволюции и воочию узрел то, что произошло совсем недавно, когда очередная экспедиция разумных существ из внешнего мира достигла-таки своей цели, и сумела попасть под купол.

Его ярко-синие глаза с белыми крапинками в радужной оболочке глаз прищурились, глядя вперёд и цепляясь за природу красоты во время размышлений. Бронзового отлива кожа могла намекнуть на то, что он длительное время проводил на открытом воздухе, подвергаясь воздействию ультрафиолета, а серебристого цвета волосяной покров на теле придавал ему статус вида, не встречающегося в обычном мире.

Его защитный костюм, облегающий физически развитое тело, мог не только менять цветовую гамму, но и визуально адаптироваться под окружающую среду, становясь прозрачным, и даже не уследишь, где кроется его исполинская фигура.

И сейчас, сливаясь со стволом огромного в обхвате дерева, он показался во всей красе, вытащил из-за пояса прозрачную голубоватого оттенка тонкую пластину размером пятнадцать на десять сантиметров, и, взглянув на неё, начал тыкать пальцем. На кристальной частоте поверхности появились серые иконы и белые символы.

Набрав нужную комбинацию и отослав команду в невидимом информационном энергетическом потоке, он кивнул и домыслил про себя, прежде чем невидимая структура обволокла голову и скрыла её, сделав абсолютно невидимой и прозрачной. – Уж так ли ты силён и гениален современный человек? И в чём твой скрытый интерес по отношению к долинам и культуре нашей?

Исполинский мужчина, уйдя в состояние невидимости, двинулся вперёд, раздвигая ветки, осыпая хвою в густую траву, где только и оставались замятые следы от незримого хождения. Он прибыл за пару дней до инцидента и был свидетелем того, как весь внешний мир чуть не погиб от воздействия энергии купола и вверенных ими потомкам технологий.

Теперь его задача состояла в том, чтобы раз и навсегда разобраться в вопросе с современным человеком, за какие-то сорок тысяч лет увеличившим численность от горстки кочевых племён, хаотично разбросанных по миру, до семи миллиардов, заполонивших континент все и каждый уголок.

Россия. Где-то на Урале.

Храм Мира.

Благая весть от современных людей, охраняющих их суверенитет, повергла последних, оставшихся в живых представителей Аиооиа, гигантов из Симметричной Солнечной Системы с восьми планет в искреннее ликование.

Огромные своды многочисленных восьмигранных вместилищ, находящихся глубоко в недрах земли, оглашали радостные возгласы. Все как один высказывали на певучем стиле языке своё признание по отношению к тем лицам в трудовой семье агентства Современных Революционных Технологий, чьи планы и соотношение возможностей привели к переселению их, древних гостей этой планеты в открытый мир, на Восьмой остров в Тихом океане.

Киоао озирал всех братьев и сестёр с довольным тёмно-синим взором и улыбкой белоснежной на лице. Он верил тем персонам из агентства С.Р.Т., и в особенности одному из них.

Кристофер Берковский, их потомок в формате современного человека подтвердил возможность полномасштабного переселения, приняв новость от средней дочери, Анабэллы. И эта информация вмиг достигла Храма Мира. Гиганты, получив её, в порыве надежды на новое существование начали ускоренное приготовление к переносу первостепенных и необходимых инструментов для обустройства нового дома.

На поверхность, возле горы у точки внедрения в Храм Мира в скорое время должны были прибыть первые Транспортёры, команда помощи и роботизированной защиты, для установления безопасного трансфера между Храмом и Островом Восьмым. Лучшие аналитики, агенты и логисты агентства включились в формирование процесса переселения ста двадцати восьми представителей разумной жизни, уходящей в прошлое на миллионы лет и донёсшей свои чистые гены до современного дня.

Даже в жизни самого агентства эта задача была поставлена на первостепенный уровень по информационной и физической безопасности процесса. Все, кто был посвящен в данный проект, отнеслись к этому с большим трепетом, нежели если бы кто-то новый из вида разумных существ постучался бы с благим визитом через окно атмосферы Земли. Все участвующие лица знали, что эта неоспоримая прерогатива была установлена молодым руководителем совершенно нового, ультраконцептуального отдела, какой только можно было организовать во всей высокотехнологичной научной линейки агентства Современных Революционных Технологий.

Отдел Доступного Освоения Космоса.

Новая структура с глубокой миссией технологической и социальной адаптации разумных существ на территории планеты Земля и последующего сопряжения всех аспектов жизнедеятельности между ними и человеком. С миссией, растущей в геометрической прогрессии по последующим задачам и планам. И каждый понимал, какие плоды отдел ДОК, его поставленные и реализованные цели принесут в обозримом будущем.

Предстояло сделать многое, и Киоао, заложив руки за пояс и быстро удалившись от собратьев, сейчас в полном одиночестве стоял в небольшой восьмигранной комнате, пульсирующей тёплым светом белого оттенка.

В центре помещения возвышался однотонный белый постамент, на котором держалась огромная прозрачная сфера. Устремив тёмно-синий взор, задумчивый и радостный отчасти, предводитель древнего рода улыбнулся на одну сторону лица, как бы копируя мимику юного человека, и прошептал на красивейшем языке их рода. – Среди космических небес, что образуют планетарные системы, среди планет способных жизнь нести через века, давать надежды жителям планет, всегда найдётся тот, кто чтит энергию Вселенной, кто уважает данность времени отрезка для него, кто понимает принцип интеллектуальной силы, и кто использует в намереньях благих её.

Затихнув, трёхметровый красавец погрузился в думы, пронзая сферу ожидающим взглядом, посылая в неё потоки мыслей и ожидая ответы. Киоао вновь обращался к Вселенной через данный инструмент, выискивая среди звёзд своих собратьев.

Но вновь ответа не пришло.

Сложно было жить, когда ты был свидетелем сотни тысячелетий. Те гиганты, которые сейчас суетились в Храме Мира, обладали одним из великих даров, вверенных Вселенной – Аиооиа могли жить вечно. И оборвать могли течение энергии в их организме по собственному желанию, избрав путь старения.

Киоао вмиг вспомнил бесчисленные события, искромётно посыпавшиеся словно слайды нескончаемых фотографий в памяти. Он видел собственную жизни от рождения и жизнь всех братьев и сестёр, он был свидетелем и участником внутренних и межпланетных войн, он пережил рождения и смерти близких, развитие и упадок их цивилизации. И бегство остатков. Именно он приложил свой интеллект и силы в избрание пути нового начала, покинув погибающий мир.

И теперь Киоао вновь не пожелал избрать путь старения и увядания жизненной энергии, конечный результат которой – смерть, обнуление воспоминание и перерождение не здесь, и не сейчас.

Подойдя почти вплотную к большой сфере и положив на неё правую ладонь, Киоао прикрыл глаза и затаил дыхание. Сфера озарилась ярчайшим светом жизни, затмив сияние всё и поглотив в белом фоне самого Киоао, его статную фигуру.

В секунды статный гигант в тёмно-синем защитном костюме впитал энергию, вобранную древним кристаллом из пространства и времени Вселенной. Киоао почувствовал, как весь его организм пришёл в эмоциональный и энергетический подъём, его мощное сердце, расположенное с правой стороны грудной клетки, забилось в нужном ритме, нейроны вновь ускорили процессы трансформации электрохимической реакции в энергию, и в импульсы, расходящиеся сигналами по физически развитому телу. Мышцы с новой силой налились крепостью и эластичностью.

Открыв тёмно-синие глаза, обретшие большее сияние, Киоао выдохнул, вдохнул. И улыбнувшись подобно тому, как он делал это в самых лучших мгновениях жизни, он прошептал прежде чем удалится и приняться за сборы. – Надежду подавать пример благой. Вершить надежду – наивысший дар.

Тихий океан.

Борт яхты «Странник». Полночь по-местному времени.

Игривая, от половинки Луны мерцающая дорожка падала на волны, освещая путь в ночи. Звёзды нависли с такой близостью и бесчисленным количеством на бескрайние тёмные воды, что готовы были утонуть в океане, напоследок озарив свечением весь здешний мир.

Всё внешнее освещение яхты было отключено за исключением проблескового маяка, установленного на верхней палубе в массе активных радаров и локаторов, вечно недремлющих измерительных приборов и бессонной портативной метеостанции.

Сидя на удобном раскладном шезлонге у края форштевня и накрывшись одеялом скорее не от холода, а от встречных порывов ветра, Кристина Бино кареглазым взором с невероятно расширенными зрачками, уже привыкнув к мерцанию звёзд и яркой Луне, в первой её четверти, половинке, откинув голову, с наслаждением рассматривала панораму неба.

Брюнетка периодически попивала тёплый чай, таская кружку со столика, стоящего между шезлонгами. Ветерок трепал и ещё больше закручивал и без того вьющиеся локоны тёмных волос, пропитывая их солью и чистейшим воздухом. Уши ласкали всплески волн и едва слышное гудение мощных моторов и дополнительных подруливающих водомётных двигателей, несущих яхту «Peregrinus» к Восьмому острову.

Пару раз вдали Кристина наблюдала огни огромных кораблей, перевозящих международные грузы, спрятанные в цветных контейнерах. Отпив ароматный чай, она повернулась, и, улыбнувшись, спросила, – ну как тебе?

– В это невозможно не влюбиться! Теперь я понимаю тех людей, кто всю свою жизнь отдаёт морям и океанам… – тихим шёпотом ответила Анабэлла, в темноте посмотрев в лицо Кристины и взаимно одарив подругу улыбкой, добавила, – это без сомнений стоит того! Подарить себе жизнь странствий.

Итальянка с русскими корнями и наоборот кивнула и устремила взгляд на лунную дорожку. Вдруг, в ярком свете всплыло огромное чёрное пятно и выбросило фонтан воды из себя.

Обе девушки, закутавшиеся в одеяла, резко приподнялись, и, расплывшись в радостных улыбках, подметили огромный хвост, показавшийся над водой и ушедший в неё с мощным шлепком, вспенившим волны.

Юная Берковская, прищурив тёмно-синий взгляд, сейчас казавшийся абсолютно чёрным, шепнула, – и влюбиться без остатка в мир небывалой красоты.

– Только они, истинные путешественники и первооткрыватели в этой неизведанной стихии. Умей киты нести в своих забавных песнях информацию, о сколь важном могли бы поведать они. Что творится там, где нет доступа для подводных камер и глубоководных аппаратов, направляемых человеком, и что скрыто под толщей пучины в кромешной и холодной темноте… – промолвила Кристина, первый раз в жизни увидев собственными глазами, пусть и ночью при свете далёких звёзд, но настоящего кита.

Берковская, поёжившись и закутавшись в одеяльце от ветра, покачала головой, и, убрав волосы с лица, шепнула. – В детстве, я всегда хотела пуститься в кругосветное плавание на корабле с бравой и отважной командой, на судне, на котором есть всё, что нужно. Чтобы можно было подойти к одинокому атоллу и зачерпнуть в бутылочку песчинки белоснежные, собрать ракушки со дна кораллового рифа и разогнать косяк рыбёшек полосатых. Встать на якоре у сочного тропического острова, окруженного бирюзовой водой, сойти на пустынный берег и слушая шелест пальмовых листьев откинуться звездой на тёплом песке, и вобрать в себя энергию земли. Затем вскочить и раздвигая плотную зелень руками, углубиться в таинственный остров, прокладывая собственную тропу, изучить остров, понять его, найти никем неизведанное чудо, и обретя это, снова пуститься в плавание через океан, минуя параллели и меридианы под всплески волн и песнь китов.

Довершила откровение Анабэлла, с лучезарной улыбкой глянув на половинку Луны, готовую уже через пару дней стать полной. Посмотрев на Кристину с озорным взглядом, она шепнула, – скажи, ты когда-нибудь делала вещи, которые выходили за рамки твоей морали или воспитания?

Кристина в глубине души была рада таким простым моментам разговоров по душам, просто о жизни, о её различных сторонах. И под шум воды под килем, улыбнувшись подруге, которую обрела и чему была несказанно рада, Бино бодро кивнула. – А то! Бывали Бэль, конечно моменты в жизни, за которые если вспомнить я и сейчас покраснею алым цветом и скажу себе, вот это жесть! Но я на самом деле рада тому, что довелось пройти через многое, и вовремя понять, что стоит делать, а чего лучше избегать, чтобы не падать ни моралью, не совестью в глубокую яму безнадёжности. Забавный конечно вопрос ты задала.

Кристина тряхнула головой, улыбаясь, и вспомнила те мгновения в жизни, когда мораль была очень далеко от её поступков.

– Я к тому, что без осознания плохого, не почувствуешь хорошего. И наоборот, – вставила Берковская, взяв кружку чая и сделав ароматный глоток со вкусом Сенчи. – У меня в жизни тоже бывали дни, когда мягко говоря, культура в поведении была явно неверной подругой. Но вот что самое забавное, как я ни пыталась самостоятельно погрузиться на дно, меня вытаскивала внешняя сила, и неким образом вселяла веру в лучшее. Заставляла работать над собой.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Не грусти… – тихо ответила Кристина, и с нежностью посмотрев на подругу, так же мягко шепнула ей, ловя её энергетические потоки, исходящие от неё, – мы рядом Бэль, мы тебя ценим и любим. У тебя есть все составляющие, чтобы быть счастливой. До встречи с Сашкой я тоже корила себя за многие проступки, считала упущенные моменты, когда вроде бы вот оно счастье, ходит рядом с тобой и спит в твоей постели, но. На уровне сознания, его энергии и эмоционального интеллекта ты всё равно чувствуешь нейтральный заряд и в итоге понимаешь, что занимался вынужденным и осознанным самообманом. И как сказал один человек – живи или умри, но не пытайся жить путём насильственного принуждения к любви.

Берковская кивнула.

Бино продолжила, – мы поэтому и свободны, что любим тех, кого хотим, и знаем, что любят нас аналогично. Я вообще после отношений с одним однокурсником сделала вывод, что все мужики редкостные подонки, и кроме тела и вожделений им ничего не надо. А если тела меняются, и чем чаще – тем лучше, то это вообще для них как сущий дар.

Кристина прервалась, сделала глоток ароматного чая и продолжила, – но и среди них есть те, ради кого стоит затмить меркантильную мечту о белом спортивном купе и домике в Сен–Тропе. Среди них много хороших и добрых. И если связать свою жизнь с таким, и, помогая ему всячески по жизни, можно прийти вместе к крепкой семье со здоровыми и умными детишками, домику за городом, и к парочке Порше в гараже. Но нужно ли последнее для счастья? Безусловно, это нам с тобою повезло в том, что мы имеем от рождения практически все материальные блага и даже больше, чем можно представить, и нам только и нужно – обычное человеческое счастье. А ведь многие его имеют, но хотят тех самых благ. И в погоне за ними тратят жизненную энергию, заряд сил, угнетают нервные клетки, подрывают взаимопонимание, уважение друг к другу и теряют счастье. В итоге со скандалами бракоразводных процессов разбегаются и потом плачутся о том, как же хреново жить одному в трёхкомнатной квартире в центре, или в большом загородном доме, заливая горечь о прошлых радостных моментах дорогим виски перед сном. У меня теперь есть всё, и у него в том числе. Большего не надо. Будет и у тебя, ведь сила притяжения работает даже сейчас! Не просто так мы встретились ранее, и теперь стремимся к общим целям. И где-то на этом пути, возможно даже завтра тебя поджидает твоя пара по жизни…

Анабэлла вздохнула после изречения Кристины, переваривая её высказывание созерцанием мигающих звёзд, нависших сотнями тысяч крохотных гирлянд на чёрном бархате.

Кристина замолчала, взглянув на колечко на безымянном пальце правой руки, и, украдкой улыбнувшись с радостным выражением лица, послала мысленный сигнал своему любимому, – мне большего не надо, лишь бы быть с тобою рядом. Бесконечно, навсегда!

Тихий русский рэп мотив разливался по комфортабельному, оформленному тёплым оттенком дерева просторному залу совещаний. Редкие книжки и детализированные модели кораблей мирно покоились на полке во всю стену, освещение которым предавала сущую таинственность.

Сокольский, сидя в мягком удобном кресле во главе стола в дальнем конце напротив дери, формировал за лэптопом планы для новой структуры.