Герой иного мира

Сон четвёртый. Перед смертельной схваткой

Весть о предстоящей схватке взбудоражила сознание курсантов. В перерывах между занятиями они только и занимались тем, что обсуждали условия боя и пытались разгадать смысл столь странного состязания. Естественно, им было небезразлично, кто же будет в числе двух избранных, а кто окажется на противоборствующей стороне. Ту Ла-а (имя Тур Ланга, под которым тот был представлен команде) деталей противоборства не разглашал.

– Это не спектакль, а вы не артисты, которые готовятся к зрелищному представлению заранее, – металлическим голосом произнёс помощник Владыки. – Ваши подмостки – полигон, ваши репетиции – ежедневные изнурительные тренировки. Вы все, как один, должны быть готовы в любой момент к неожиданному повороту событий. Сценарий баталий для вас готовят мятежные планеты. Могу сказать одно: быть среди двоих удостоятся чести самые достойные воины, оказаться в числе их противников могут рассчитывать лишь отстающие и наиболее слабые курсанты. У каждого из вас есть возможность дать себе самооценку и сделать соответствующие выводы. Всё.

Интрига набирала обороты. Преданные до фанатизма (за исключением Павла и Альберто), бойцы представляли свою преданность Владыке иначе. В их сознании она была тождественна готовности отдать свои жизни во имя святой цели: установление мира между враждующими цивилизациями. И вдруг – схватка между собой до победного конца. Известие прозвучало, как гром среди ясного неба. Что это? Зримая проверка их истинной любви к Нему с беспредельной верой в Него? Смотр приобретённых навыков боевого искусства до победного конца? Или же что-то иное, о чём им не дано знать, точно также, как детали своих прежних жизней, которые были удалены из памяти?

– И как ты воспринял новость о предстоящем бое? – спросил Павел у Альберта после окончания занятий. Он специально не стал обсуждать с ним эту тему в перерывах между учебными циклами, как поступили все остальные. Павел был уверен в негативной оценке друга предстоящему событию, догадывался о его внутреннем состоянии и поэтому опасался откровенных высказываний эмоционального кубинца.

– Какое-то безумство, ей богу! – возбуждённо воскликнул Альберто, не страшась быть услышанным посторонним лицом. – Самое настоящее средневековье! Бой гладиаторов в нескольких лицах!

– Теперь ты убедился, что мы с тобой в ловушке безжалостных пиратов? – спросил Павел, всматриваясь в лицо представителя Острова Свободы.

– Да-а, – с грустью протянул Альберто, – все тлевшие во мне сомнения угасли в одно мгновенье.

– А что ты можешь сказать по персоналиям противоборствующих сторон? Что подсказывает твоя интуиция?

– Моя интуиция подсказывает мне, что мы с тобой запросто можем оказаться в числе самых достойных, – с грустью произнёс Альберто. – Мы с тобой очень старались, чтобы быть в передовиках. И, как мне представляется, перестарались. И это меня сильно настораживает. Ты сам-то, как думаешь?

– Моё предчувствие солидарно с твоей интуицией, – проговорил Павел. – И такой взгляд должен лишь объединить наши совместные усилия для укрепления веры в победу.

– В прежней жизни я до последней минуты оставался оптимистом, но в данном случае моё жизнерадостное мироощущение не придаёт мне ни бодрости, ни надежды на позитив, – признался Альберто.

– А вот это ты зря, парень, заранее настраиваешь себя на негатив, – придав голосу бодрый тон, поучительно высказался Павел. – Если бы на кону стояла какая-нибудь вещь-безделушка, типа золотого кубка, – я мог бы простить тебе его утрату. Но сейчас на чашу весов поставлена даже не жизнь, которая, как нам теперь известно, не является единственной и неповторимой, а право на существование своего «Я» в этой жизни. Проигрыш в предстоящей бойне равен катастрофе, и мы просто обязаны стать победителями.

Альберто выслушал Павла молча, не делая попытки перебить его, хотя возражения роились в нём, как пчелы в улье.

– И что же ты умолк, дружище? – подбадривающим тоном обратился Павел к кубинцу после затянувшейся паузы. – Скажи хоть что-нибудь.

– Мне нечего тебе сказать, – тусклым голосом проговорил Альберто.

– Так-таки и нечего?

– Вдвоём нам не одолеть шестерых головорезов, – с шумом выдохнув воздух через плотно сжатые губы, выдавил из себя Альберто. – Это факт, и его нужно признать.

– А я не желаю его признавать, слышишь?! – впервые за совместное время проживания вспылил Павел. – И тебе не позволю. Если мы с тобой тщательно отработаем план боя, рассмотрим его, как под лупой, до мельчайшей детали – у нас будет шанс на победу. Один из тысячи – но он будет. Поверь мне. У меня большой опыт в подобных баталиях. Тебе трудно в это поверить, потому как в службе охраны высокопоставленных персон используются совершенно другие методы. Я же побывал в таких передрягах, что до сих пор не могу объяснить, каким чудом мне удалось выжить. Главное, дружище, в таких ситуациях, – чувство локтя преданного тебе боевого товарища.

Павел походил по комнате, потом остановился у стены, в которой имелась маленькая ниша. В ней была вмонтирована установка для выработки освежающего коктейля. Он поднёс палец к светящемуся кружку оранжевого цвета – защитный кожух тут же отошел в сторону, а из обнажившегося изогнутого сопла с характерным шипением заструилась в бокал газообразная серая субстанция.

Павел поднёс бокал к носу и через ноздри медленно втянул в себя плотное дымящееся облако без остатка.

– Какая гадость, – ругнулся он, ставя бокал на место. – Сейчас бы вместо этой дряни хватануть полстакана водочки, да закусить солёным огурчиком. Эх, это было бы здорово, однако! А потом выкурить душистую сигарету, – Павел причмокнул губами и мечтательно прикрыл глаза, вызывая в себе приятные воспоминания из прежней жизни.

– А я бы с удовольствием опрокинул стаканчик тёмного рома без закуски, а затем подымил настоящей кубинской сигарой, – в противовес россиянину высказался представитель Острова Свободы.

– Ну, вот, дружище, теперь я вижу перед собой не нытика, а настоящего барбудос – бесстрашного и непокорённого революционера! Или я ошибаюсь? – Павел остановился напротив друга, спросил, прищурившись:

– Не помнишь, какой клич у них был?

– Родина или смерть, в любой момент! – громко провозгласил Альберто лозунг кубинских революционеров.

– То-то же, считай, что такой момент в твоей новой жизни наступил, – сказал Павел. – Давай выстраивать наш план. У нас с тобой в распоряжении всего три цикла – трое суток до схватки, если измерять время по-нашему, по земному.

– Давай, – согласился без возражений окрылённый призывом Альберто.

Павел в подробностях изложил тактику боя, обозначив каждый шаг передвижения, последовательность маневров, бросков и различных ложных выпадов на случай применения холодного, огнестрельного и лучевого оружия.

– А теперь я должен обучить тебя нескольким приёмам рукопашного боя, о которых неведомо никому из команды, – в заключении сказал Павел.

– Ты не пользовался ими на тренировках? – удивился Альберто.

– Эти приёмы я не демонстрировал ни перед кем, даже перед командирами на родной планете. Ещё в подростковом возрасте им обучил меня отец, который провёл пять лет в монастыре Шаолинь, – раскрыл свою семейную тайну бывший разведчик. – Он-то и наложил табу на демонстрацию этих приёмов. Но теперь речь идёт о нашем выживании, и я имею право нарушить отцовский запрет.

Павел вышел на средину комнаты и продемонстрировал уникальный прыжок под потолок с поворотом туловища в два оборота, проведя имитацию одновременных ударов обеими ногами и ребром правой ладони.

– Вот это класс! – восхищённо проговорил Альберто. – Ты, наверно, был ещё и чемпионом по прыжкам в высоту?

– Нет, чемпионом я не был, это не моё направление в спорте. И ты сможешь так, Ала-а. У тебя есть все данные для этого. Разве ты не обратил внимание, что наши тела слушаются нас лучше и управляются быстрее, чем на Земле? – поинтересовался Павел.

– Нет, не заметил, – признался кубинец, пожав плечами. Потом встал на место друга, попытался повторить прыжок. Он получился у него с одним оборотом туловища и чуть ниже по высоте, чем у Павла, но всё равно достиг высокой отметки.

– Для первого раза похвально и достаточно убедительно, – дал оценку прыжку Павел.

– И правда, – удивился сам себе бывший телохранитель. – Если признаться, то вначале пребывания в новом теле я действительно почувствовал в себе некоторые отклонения, но не придал этому особого значения, связав это отличие с иной конфигурацией тела.

– А я, дружище, сразу обратил внимание на увеличенную силу мышц и их мгновенную реакцию, – козырнул перед другом своей наблюдательностью Павел. – И не только обратил внимание, но даже выяснил причину этого феномена.

– Вот даже как? И с чем это связано?

– Нас одарили новыми телами с плотью меньшей плотности, чем земные, а не раскодированная душа продолжает отдавать команды, как прежде, для более грубой материи. Организм при этом выделяет повышенный объём энергии. В этом процессе особую роль сыграл ещё и наполнитель нашей голубой крови – кобальт, – доложил Павел. – В общем, не буду тебя загружать научными познаниями, но скажу так: я не сидел на месте и в тайне от тебя занимался планетарным шпионажем.

– Так, значит, ты неслучайно обмолвился насчёт нашей общей цели прибытия?

– Так точно, дорогой, – подёрнул краями губ Павел в усмешке. – Бывших разведчиков не бывает, в отличие от телохранителей. Повышенный интерес к окружающей обстановке у меня присутствует на подсознательном уровне.

– Что ещё тебе удалось узнать? – поспешил поинтересоваться Альберто, пропустив мимо ушей подковырку россиянина.

– Многое, мой друг, очень многое, – ответил Павел. – Но об этом мы поговорим с тобой попозже. Это отдельный разговор, и для него требуется безупречная аргументация. Но вот то, что мы с тобой случайные члены этой псевдокоманды с миротворческими целями – могу заявить со стопроцентной уверенностью.

– Как… случайные? – поразился кубинец словам друга.

– А вот так. Наши души были перехвачены мимолётно, внепланово, если можно так выразиться. Но главное – структура земного плана необычная, в её матрице заложена какая-то мудрёная особенность, присущая только для планеты Земля.

– Экспериментальная индивидуальность?

– Вроде того. Наша Земля – самая молодая планета. Одна из последних моделей Творца. Вот Он, вероятно, и ввернул какое-то новшество, изюминку, так сказать. А изюминка эта оказалась не зубам нашему Ква-Ква.

– Откуда такая информация?

– Дедукция, мой друг, – насмешливым голосом заявил Павел. – Логический переход от общего знания к частному. Этот метод действует и в иных мирах, а не только в земных условиях.

– И что?

– Как – что? Получая общую информацию от всевозможных источников, я её тщательно анализирую, выстраиваю определённые версии, а потом занимаюсь поиском доказательств. Всё просто.

– И как тебе удаётся это делать? А главное – когда? Почему я ни разу не обнаружил твоего отсутствия? – забросал вопросами Альберто.

– Это не важно. Ты мирно спал, когда я работал, – в усмешке передёрнул уголками губ Павел. – Владыка с помощниками спят один раз за семь циклов – у меня была возможность шпионить за ними по ночам. В отличие от нас – они более совершенные твари, подзарядка энергией у них происходит иным способом.

– Недаром говорили у нас: русские разведчики лучшие на планете, – не удержался от похвалы Альберто.

– Не буду утверждать, что лучшие, но разведку ведут на высоком уровне, – сказал Павел. – Иногда очень виртуозно.

Сон пятый. Выжить любой ценой.

Полигон представлял собой большую территорию округлой формы с некоторым количеством различных построек, сооружений, валов и рвов, заполненных странной зеленоватой субстанцией. Имелась сеть взаимосвязанных между собой тоннелей и шахт, с натянутыми над её жерлом какими-то странными канатами в виде спиралей. Между всеми нагромождениями возвышалось несколько насыпей из каменных глыб и мелкой породы, оставшихся после разработки внутреннего пространства в теле астероида. Даже по земным меркам, хаоса здесь было больше, чем на любой строительной свалке. Для чего предназначалось это пространство в перспективе – визуально определить было невозможно. Об этом было известно лишь Владыке и его приближённым лицам. Но то, что в этой образованной сфере планировалось разместить не боевой полигон, а нечто иное – было очевидным. Использование пустующих площадей в качестве тренировочного пункта – явление временное. Возможно, осуществить задуманное помешали неожиданно открывшиеся обстоятельства, либо запланированное время на обустройство пространства ещё не наступило.

Все нагромождения имели незнакомую и причудливую форму, непривычную для восприятия «земных» глаз Павла и Альберта, никогда не встречавших ничего подобного в прежней жизни. Весь этот хаос больше всего сейчас напоминал заброшенный промышленный комплекс по извлечению из скальной породы каких-то ценных компонентов.

Проход сюда без сопровождения инструктора был строго воспрещён, однако Павел и Альберт, вопреки строжайшему запрету, смогли тайно проникнуть на полигон. На кону сражения, как-никак, стояло их будущее, и они не могли пустить развивающиеся события на самотёк.

«Условия, приближённые к боевым», – усмехнулся Павел, увидев столь странный полигон. Однако, спустя некоторое время к нему пришла неожиданная мысль, объясняющая очень странное сочетание высокотехнологичной начинки корабля со средневековой обстановкой.

«Что, если у пиратов одним из злодеяний является грабеж каких-то драгоценных ископаемых на планетах? А на этом полигоне бойцы отрабатывают либо оборону, либо штурм идентичных объектов? – задался вопросом Павел. – Возможно такое? Вполне».

Вначале на полигон Павел пришёл один. Он, в буквальном смысле слова, на животе исползал весь полигон вдоль и поперёк, определил уязвимые места, выверил траектории возможной перестрелки, наметил надёжные укрытия и безопасные пути отступления. Одним словом, провёл тщательную рекогносцировку перед предстоящим побоищем.

Когда в его голове созрел окончательный план противоборства с противником, он привёл на полигон Альберто.

– Это и есть военный полигон? – поразился кубинец, увидев захламлённую территорию, похожую, по его словам, на заброшенный карьер.

– Да, это и есть место будущего побоища, – отозвался Павел. – А тебе он представлялся этаким навороченным стрельбищем с фантастической полосой препятствий?

– Не знаю, но что-то вроде того, – пожал плечами Альберто. – С чего начнём нашу тренировку?

– Для начала пройдём по проложенному мной маршруту, и я посвящу тебя во все детали предстоящей игры в пейнтбол, – с усмешкой произнёс Павел.

Его шутливое сравнение предстоящего боя с игрой в пейнтбол имело некоторое сходство, в том числе и само оружие. Компактный автомат под названием «ройт», подобно пневматическому маркету, стрелял миниатюрными шариками, которые при соприкосновении с мишенью разрывались с характерным треском, выбрасывая большой заряд энергии. Взрыв был такой силы, что был способен вырвать из тела жертвы большие куски плоти и разбросать их по сторонам на большое расстояние.

– Вовсе не смешно, – укоризненно проговорил Альберто, следуя за своим инструктором.

Вдвоём они обошли наиболее уязвимые места, наметили совместные действия на случай внезапного нападения, взвесили все «за» и «против», а затем приступили к отработке приёмов рукопашного боя.

Всё это происходило в период цикла, отпущенного на отдых, или в ночное время, если выражаться земным языком. Данный цикл был выбран совсем не произвольно – в этот редкий исключительный период спали все, включая Владыку. Помимо регулярной подпитки энергетическими лучами или вдыхания аэрозолей, он один раз за семь циклов вынужден был погружаться в глубокий сон.

В это время на корабле-астероиде стояла мёртвая тишина. Ни один звук не нарушал установившегося покоя. Разогнанный квантовым двигателем до половины световой скорости каменный звездолёт несся по проложенному навигатором маршруту в автоматическом режиме.

– На сегодня достаточно, – произнёс Павел, вставая с каменистой поверхности после очередного броска Альберто. – Отдых нам тоже необходим и им нельзя пренебрегать. Особенно в преддверии схватки.

– Как ты оцениваешь мои успехи? – не удержался кубинец, освоив приёмы, показанные Павлом.

– В целом неплохо, ты очень способный ученик, – похвалил Павел, похлопав друга по плечу. – Этих навыков будет вполне достаточно, чтобы одержать победу над биороботами.

– Биороботами? – удивился Альберто. – Почему ты назвал их биороботами? Они имеют такие же души 1-го уровня, облачённые в новые тела, как и наши.

– Такие же, только не совсем, – не согласился Павел.

– То есть?

– В отличие от нас с тобой, у них удалена память прошлых жизней, у них отсутствуют весь спектр эмоций, кроме агрессии, заторможена реакция, нет творческого потенциала, их души целенаправленно запрограммированы на убийство, – пояснил Павел, направляясь к выходу из полигона. – Ни на что другое они не способны. Они – зомби, роботы.

– Откуда тебе это известно? – с неотступным удивлением полюбопытствовал вновь представитель Острова Свободы.

– После своего воскрешения я сразу понял, что метод дедукции действует и в иных мирах, – невольная ухмылка проступила на лице Павла, и ему вдруг показалось, что мимика, тесно связанная с иронией, на сей раз проявилась более выразительно, чем в предыдущие разы. Он почувствовал многогранное сокращение сразу нескольких лицевых мышц вместо однократного подёргивания уголков непослушных губ.

«Неужели моя земная душа принялась самостоятельно активировать атрофированные функции в новом теле?» – подумалось ему.

– И, всё-таки? – услышал он очередной вопрос запыхавшегося Альберто, поспешавшего за ним.

Павел остановился и, обернувшись вполоборота, спросил недовольно:

– Как тебе удаётся пропускать мимо ушей бесценную информацию Лягушонка? Куда подевались твои внимательность и наблюдательность? Почему не пытаешься получать информацию из иных источников? А их, между прочем, предостаточно. Неужели ты так обрадовался воскрешению, что позабыл обо всём на свете? Ты собираешься уподобиться этим зомби?

Сказал и, не дожидаясь ответа, зашагал вновь широко и быстро.

В тишине тоннеля слышно было, как, недовольно шмыгнув носом, выпустил воздух Альберто и больше не проронил ни слова до возвращения в комнату.

– Обиделся что ли, дружище? – спросил его Павел, укладываясь на тахту для сна, не услышав привычного голоса словоохотливого кубинца.

– Нисколько, – ответил Альберто.

– А чего тогда надулся, как мышь на крупу?

– Провожу критическую оценку своим действиям, – пробурчал Альберто.

– Самокритика – полезная штука, – заметил Павел. – Только её надо проводить регулярно, и тогда все проколы сведутся к минимуму.

– Резонно, – подвёл итог диалогу кубинец своим любимым словечком.

– Всё, отбой. Утро вечера мудренее, – чисто по-русски выразился Павел, и никто из них больше не проронил ни слова, отдавая организму команду на сон.

Бой начался в строго обозначенное время. Как и полагали Павел с Альберто, Ту Ла-а выбрал именно их кандидатуры в противоборстве с шестью зомбированными бойцами. Их личности не стали для Павла неожиданностью. Накануне боя он очень внимательно следил за всеми тренировочными поединками и визуально определил самых слабых. Более того, с четырьмя из них ему удалось провести по две схватки, ориентируясь на их способности. Этих бойцов нельзя было назвать слабаками и балластом команды – все четверо представляли определённую опасность. Работая в связке, они действовали грамотно и результативно. Просто на фоне сильнейших соперников их недостатки были более очевидными. Павел и Альберто, естественно, работали с использованием лишь тех приёмов, которым их обучили Туул и Мэйр.

После подачи звукового сигнала вся команда, как всегда, выстроилась полукругом. С одного края замер истуканом Туул, другой край цепочки замыкал Мэйр. В центре предполагаемого круга неподвижно застыл Ту Ла-а. Огромные чёрные глаза не обладали способностью двигаться, как глазное яблоко человека. Они представляли собой некий экран с подвижным зрачком, регулирующим угол обзора и фокусирование рассматриваемого объекта. В связи с такой конструктивной особенностью стороннему наблюдателю невозможно было определить: пробегается ли Ту Ла-а взглядом по стоящим в строю бойцам или же уставился в одну невидимую точку, собираясь с мыслями.