Блог не преуспевшего, или Дневник прогрессиста

Кабинет. Сокольский с широко открытыми глазами держит за руку Долгорукова. Долгорукий отводит взгляд к стене на картину Бориса Кустодиева «Красавица» и вдруг изображение превратилось в фоторепродукции Синди Шерман «Без слов. 250». Долгорукий оцепенел в ужасе. Пот выступил на его лице.

СОКОЛЬСКИЙ

(грустно)

У тебя очень несчастная молодость.

Долгорукий теряет сознание. Сокольский бросается его приводить в чувства.

Узкий коридор офиса. Долгорукий зажал старика к стене.

ДОЛГОРУКИЙ

(выпалил залпом и раздражительно до грубости)

Я Вас прошу выдать мне сейчас же должные мне вами Деньги за этот месяц.

СОКОЛЬСКИЙ

Простите за что… Ой, да забыл.

(лезет в карман судорожно считает купюры)

ДОЛГОРУКИЙ

(кричит)

Я не могу принять эти деньги, я хорошо понимаю, что мне не за что получать их! Потому как ничего не сделал толкового!!!

СОКОЛЬСКИЙ

Да Бог мой, ну что Вы,

(испуганно лепечет)

Вы так много для меня сделали, и еще сделаете, и я обязательно вам еще добавлю. Я просто забыл, простите старика.

ДОЛГОРУКИЙ

Нет, это низко получать зарплату только за рассказы о каких-то там скабрезностях, я не шут для развлечения!

СОКОЛЬСКИЙ

Ах ты ж!

(со слезами на глазах, лезет целовать Долгорукова)

Ты как я, горжусь тобой, ты мне теперь как часть моего сердца, очень мне нравиться как ты мне возражаешь! Ты литературен, ты читал, ты умеешь восхищаться…

ДОЛГОРУКИЙ

(прячет купюры в карман)

Я ничего не читал и совсем не литературен. Я читал, что попадется, а последние два года вообще ничего не читал и не буду читать.

СОКОЛЬСКИЙ

Почему не будешь?

ДОЛГОРУКИЙ

У меня другие цели.

Долгорукий долго бежит по лестнице вниз. Сокольский печально следит за ним.

Долгорукий выскакивает в дверь подъезда и сталкивается с двумя женщинами, впустившие клубы морозного воздуха в помещение.

ЖЕНЩИНЫ

Что за культура?!

(вскрикивают они)

ДОЛГОРУКИЙ

(резко кричит)

Ай!

Долгорукий и замирает как вкопанный.

В клубах морозного воздуха, обволакивающего девушек, возникла надпись:

«Тут все у меня заволоклось.»

ГОЛОС ЗА КАДРОМ

«Я уже знал ее лицо по удивительному портрету, висевшему в кабинете Сокольского; я изучал этот портрет весь этот месяц. При ней же я провел в кабинете минуты три и ни на одну секунду не отрывал глаз от ее лица. Но если б я не знал портрета и после этих трех минут спросили меня: „Какая она?“ – я бы ничего не ответил.»

Сокольский выскочил в коридор офиса. Целует одну из вошедших женщин, прижимает к себе, что-то говорит ей, показывая на Долгорукова. Женщина повернулась к нему, дернулась лицом, скверно посмотрела в глаза и нахально улыбнулась.

ДОЛГОРУКИЙ

(Стуча зубами, бледнея лицом)

С тех пор я… мне теперь свои дела… Я пойду…

Долгорукий на согнутых еле шевеля ногами, выходит в полной тишине. Никто ничего не говорит, только смотрят в след.

Дверь закрылась беззвучно. Ноги ступили на тротуар.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ

«Да и ладно.»

Долгорукий на ходу вынимает мобильный из кармана, запускает видеокамеру и говорит ей, словно вещает на весь мир.

ДОЛГОРУКИЙ

Да и ладно, у меня есть высшее соображение и более могущественное чувство.

Стоял прекрасный солнечный день, прохожие, шум, движение. Лицо Долгорукова осветилось каким-то восхищением.

Уличный гитарист. Песня о несчастной любви.

Стихи С. Диев «Ориентир теряется у птиц…» Муз. Е. Дога.

Дверь за Долгоруким еще какое время вибрировала окнами. Ахматова понаблюдав это, поворачивается к Сокольскому. Широко улыбнувшись, жестом предлагает идти.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ

«Она и ехала с тем, чтоб меня поскорей оскорбить, еще никогда не видев: в глазах ее я был „протеже от Версилова“, а она была убеждена и тогда, что Версилов держит в руках всю судьбу ее и имеет средства тотчас же уничтожить ее, если захочет, посредством одного документа. Тут была дуэль на смерть. И вот – оскорблен я не был! Оскорбление было, но я его не почувствовал! Да! я даже был рад; приехав ее ненавидеть, я даже чувствовал, что начинаю любить ее.»

Ахмакова, в сопровождении Сокольского, поднимается по лестнице вверх, они идут по коридорам, входят в кабинеты.

На зеркале домашнего костюмного шкафа отражение от рекламного шита через улицу:

Версилов (маэстро) в халате перед зеркалом, видно, что он после бурной ночи.

ВЕРСИЛОВ

Да, ну бросьте, вы что это серьезно?! Этого не может быть!!! Вы… вы пошутили, ведь признайтесь – вы шутки ради… ведь я порой… не так конечно… ведь мы все в сущности дети…

Зеркало запотевает.

В доме Сокольского все присутствующие с удовольствием рассаживаются у камина, беседуют, улыбаются, угощают чаем.

ГОЛОС ЗА КАДРОМ

«Я не знаю, может ли паук ненавидеть ту муху, которую наметил и ловит? Миленькая мушка! Мне кажется, жертву любят; по крайней мере, можно любить. Я же вот люблю моего врага: мне, например, ужасно нравится, что она так прекрасна. Мне ужасно нравится, сударыня, что вы так надменны и величественны: были бы вы посмирнее, не было бы такого удовольствия. Вы плюнули на меня, а я торжествую; Как обаятельна эта мысль! Нет, тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства. Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.»

ГОЛОС ЗА КАДРОМ

«Может, я очень плохо сделал, что сел писать: внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит в словах. Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, – всегда глубже, а на словах – смешнее и бесчестнее. Версилов мне сказал, что совсем обратное тому бывает только у скверных людей. Те только лгут, им легко; а я стараюсь писать всю правду: это ужасно трудно!»

Через дорогу от парка афиша с надписью:

Кладбище. Похороны. Все персонажи окружают могилу, покрытую цветами. Девочка Лена торжественно произносит речь, собака рядом.

– В необходимых условиях нашего бытия, смерть близкого нам человека не может не отразиться в наших сердцах приступом скорби и радости, ибо ушедший от нас был исключительно немолодым и часто меня бил. Если бы так продолжалось я бы не выдержала.

На последних словах с ней происходит истерика. Все сочувственно машут головами, но с постамента она не сходит. Все ждут конца ее припадка.

Встряхнув головой, он продолжает:

– Но чтоб такого больше не было (переходит на крик) Не было (фальцет) Слышите!!

Девочку Лену поддерживают несколько человек, ее ведут к лимузину, она бьется в истерике:

– Хватит! Слышите – хватит! Хватит-ит-ит…. (переходит на икоту).

ДИРЕКТОР 1.

– Какая утрата!

ДИРЕКТОР 2.

– Какая утрата!

ДИРЕКТОР 3.

– Какая утрата!

ДЕВУШКА СВЕТЛАЯ

– Посмотрите, что у меня сзади?

ДЕВУШКА РЫЖАЯ

– Все то же.

ДЕВУШКА ЧЕРНАЯ

– Держи

(что-то сует ей)

Девушка Светлая приподнимает юбку.

Купец 127 смотрит на это процесс, делает вывод:

– Как продуктивно.

Купец 006 бросается помогать. Купец 127 гильдии хватает его за пол фрака, фалда отрывается, обиженный Купец 006 наносит удар по лицу Купца 127 Гильдии.

– Какой удар! – произносит Мадам Говорловна, и быстро одной рукой прикуривая папиросу, другой пишет в записную книжку, придерживая ее коленкой.

Купец Аляпкин вынимает револьвер и обрушивает серию пуль в двоих компаньонов.

– Зря! – оценивает Марина Кнур и дает пощечину Купцу 006, который очухавшись, одной рукой гладит ее ногу, второй, расстегнув свой пиджак, ковыряется в дырках бронежилета.

Неподалеку Фирс Эдмандыч вступил с ними в диалог:

– Я бы на вашем месте, молодой человек, прочел бы рукопись Петра Афанасьевича Жуковского. Когда мы стояли в водах Среднего Океана, мне это здорово помогло, я даже заикаться перестал.

Купец Аляпкин посерьезнев, взмахивает руками и оказывается на ближайшей ветке дуба.