- -
- 100%
- +
Моя голова сама опустилась на грудь, я тяжело выдохнул. Всё-таки не успел… поэтому его и нет так поздно ночью. Теперь мне оставалось лишь ждать.
И ждал совсем недолго. Разбитого окна он не заметил. Просто поднялся в квартиру и открыл дверь ключом. Включил свет, на долю секунды увидел меня.
– Ты кто т…
Но договорить он не успел, потому что я быстро вырубил его рукояткой пистолета.
Когда же Максим очнулся, он сидел на полу спиной к батарее, а руки были связаны сзади. Во рту одна из старых тряпок. Я же сидел на стуле напротив него с пистолетом в руке, лица я не скрывал. Да и зачем? Всё равно он обо мне не вспомнит.
Непонятное бурчание сквозь тряпку. Я приблизился и ударил его кулаком по лицу, отчего тот всхлипнул и жалобно заскулил. Во взгляде читалось непонимание, но он не пытался кричать. Лишь сопливо мычал.
Я отошёл на кухню, порылся в холодильнике и принёс к нему детскую босоножку. Забавно наблюдать за тем, как быстро меняется человеческий взгляд, лишь стоит им понять безысходность ситуации. До сего момента наивная беспомощность и искреннее непонимание сменилось глубоким осознание происходящего. Пару секунд Максим молча смотрел то на босоножку, то на меня, но затем всё понял. Глаза наполнились слезами, из носа потекли сопли. Ублюдок заёрзал на полу, всё громче и громче мыча, он пытался сделать хоть что-нибудь, но что он мог? Я присел ближе к нему, указал пистолетом на детскую обувь и задал вопрос:
– Где?
Он продолжал мычать и извиваться. Я быстро ударил его уже рукояткой пистолета два раза по лицу. Скула рассечена, а из носа уже вместо соплей текла кровь. Слёз стало ещё больше.
Снова показал на босоножку и задал тот же вопрос. На этот раз Максим кивнул головой. Я поставил обувь на пол и достал изо рта тряпку. Он откашлялся, сплюнул кровь и тяжело задышал. Взгляда он на меня не поднимал.
– Е… Е…. Елагин остров. Под мостом
– Жива? – второй вопрос.
Максим лишь пару раз дёрнул головой в стороны. И снова моя голова рухнула на грудь, я тяжело выдохнул. Рукоятка пистолета как будто заскрипела в моей руке от сжатия, вторая рука сама по себе сжималась и разжималась. Посмотрел на потолок, затем перевёл взгляд на эту мразь. Последний вопрос.
– Изнасилована?
В ответ тишина. Никакого звука, никакого движения. Просто многослойная, тягучая тишина, которая сейчас громче любых слов. И после этого я сорвался.
На часах было 5 утра. До офиса я шёл пешком, что заняло у меня несколько часов. Походка была медленной, руки держал в карманах. Всю дорогу смотрел себе под ноги. Когда подошёл к Дворцовому мосту, то спустился к Неве и окунул руки в воду. Она приятно омывала опухшие костяшки пальцев и смывала чужую кровь. Руки перестали дрожать. А пить мне больше не хотелось.
К 10 утра Гоша с нарядом выехал к Невскому проспекту на вызов. Анонимный источник сообщил о стрельбе и разбивающихся окнах. Конечно, ничего из этого, кроме битого стекла не было, но этого хватило, чтобы наряд полиции ворвался в ту самую квартиру, где они обнаружили Максима Рьянова. Его лицо было разбито, челюсть и нос сломаны, руки и ноги тоже. Тогда он ещё хрипло дышал, и его туша при каждом болезненном вдохе и выдохе то поднимала, то опускала красную босоножку, лежащую на груди. Под обувью – окровавленная записка со словами «Елагин Остров, под мостом».
Чуть позже в новостях сообщили о том, что пропавшую Машу, к сожалению, нашли мёртвой, а надругавшегося над ней человека уже поймали и доставили в больницу. Подробностей толком не сообщили, но мне они и не требовались.
Спустя какое-то время мы снова встретились с Гошей в том самом баре. Разговор не заладился, мы просто молчали и каждый пил что-то своё: он пиво, а я кофе. Гоша напоследок лишь сказал спасибо, и мы разошлись. С тех пор виделись только в тех случаях, если нас сталкивала работа. Когда-то ему помогал я, когда-то он помогал мне. Но о том случае мы больше никогда не вспоминали.
4
Ничего подобного я сестре, конечно же, не рассказывал. И никогда не расскажу.
– Да, почти всё в порядке.
– Опять с Олей поругались? Или ты вдруг взялся за то дело с пропавшими детьми?
– Нет, точно не дело. Там я ничего не смогу сделать. А с Олей, да… Ох, Жень, этот раз определённо точно последний. Думаю, мы скоро подадим документы на развод. Даже нет, не мы, а я.
– Господи, что случилось?
И я рассказал ей. Нет, без подробностей. Ничего о пистолете и о том, что разбил нос тому ушлёпку. Просто вкратце посвятил в то, что жена мне изменила, на этом всё.
– Чёрт, звучит отстойно.
– И не говори, но что поделать?
– Артур.
– Нет, не начинай снова только, я уже столько лет в завязке, ни капли в рот, ни сантиметра никуда, только кофе. Крепкий, натуральный, чёрный кофе. Даже без молока
– Не врёшь?
– Не вру. Я же обещал тебе. Кстати, пора бы за кофе и сходить, нужно немного размять кости.
– Ну ладно, не буду тебя отвлекать. Рада была услышать и, пожалуйста, молюсь всем богам, но заряжай телефон вовремя!
– Если пообещаю, то придётся выполнять. Я побежал, сестрёнка.
– Пока-пока, будь аккуратнее.
– Жень, стой!
– Да?
– Ох… – мне всегда было тяжело задавать этот вопрос, но его нужно было задать. – Как там родители?
– Хорошо, хорошо. Спрашивают о тебе, скучают.
– И я по вам всем скучаю, но пока никак не могу вырваться. Работа, сама понимаешь, а тут ещё и развод скоро прибавится.
– Я всё понимаю. И они тоже. Но не забывай нас, мы тебя ждём и любим.
– И я вас люблю.
Звонок оборвался, в ухо стучали гудки. Немного помешкав и послушав этот ритм, совпадающий с ударами сердца, я положил трубку. Пора прогуляться до любимой питерской кофейни.
5
Как и любой другой большой город, Санк-Петербург тебя либо принимает, либо выпроваживает за порог. Но вот что отличает его от остальных – перед тем, как выгнать за черту, он поселится в твоей голове. Постепенно, совсем понемногу, будет окучивать тебя, предлагая возможности, предлагая такую тягучую атмосферу, такие виды! Разум будет одурманен, тебе захочется раствориться в нём и почувствовать город каждой частичкой своего тела. Гулять, смотреть, чувствовать и глубоко дышать, находя всё больше и больше ниточек к той самой неведомой тайне города, которой он обещает поделиться, нужно лишь подождать ещё совсем немного. В какой-то момент может даже показаться, что ты приближаешься к самому его сердцу. Не кто-то, а именно ты, да-да, ты! Вот только сердце города ты не найдёшь. Это город найдёт твоё сердце, которое больше не захочет отпускать.
Питер начнёт биться с тобой в унисон. Запахи пышек и свежий, морской ветер. Невский проспект, аортой растягивающийся по всему городу. Этот темп, этот ритм, которому ты поддаёшься. Движешься вперёд, назад, влево и вправо, город позволяет тебе находить всё больше уникальных мест, о которых ты даже не догадывался.
Дворы-колодцы, кажущиеся свободной клеткой, где на захудалой, но той самой особенной скамейке, ты закуришь сигаретку, поцелуешь девушку, либо выпьешь кофе, после чего задумчиво отправишься бродить под фонарями вдоль набережной, мимо каналов. И ты будешь трепетно ждать, когда же город решит показать тебе что-то ещё. Пройдёт сколько-то времени, ты влюбишься, и вот уже во время Белых ночей грань времени стирается, вы с той самой половинкой истаптываете дырявые кеды, проходя километр за километром, находя новые улочки, местечковые бары, где после пары кружек пенного, продолжаете свой долгий путь в бесконечность. И вновь уловив запах свежей выпечки, смешанной с сигаретным дымом, Питер обволакивает твои лёгкие. Всё это только для тебя, всё это – для вас.
Дыхание учащается, без этих запахов ты уже не представляешь жизни. Тебе хочется больше и больше, найти какое-то вдохновение, почувствовать причастность, ты растворяешься в городе и… гуляя очередной, но уже тёмной ночью по знакомым каналам, замечаешь, что какие-то вещи изменились. Ветер больше не гладит по голове, ты не слышишь ритма сердца. Может, подумаешь ты, просто наступает осень? Но у неё свои планы, она просто наступает, а Питер есть всегда. Он приоткрывает другую свою часть, ранее тебе неведомую.
Что-то явно подкрадывается к тебе, ты этого не видишь, но отчётливо слышишь. Оборачиваешься, в надежде увидеть хотя бы краешком глаза, но нет. Бежишь, желая спрятаться в своей коммуналке, но с каждым днём оно всё ближе. Близится и близится, близится и близится.
Так проходит год, два, может больше. Сезоны меняются, тебя уже не удивляет отсутствие солнца (хотя это всё байки, солнца тут достаточно), резкая смена погоды, настроения и атмосферы. Вот ты в нуарном детективе идёшь под проливным дождём, который пытается омыть этот город, но его черноту невозможно согнать дождевой водой. Спустя несколько часов под палящим солнцем снимаешь верхнюю одежду, забывая о недавнем наводнении. А сейчас, укутываясь всё в ту же невысохшую куртку от резкого ветра, попадаешь в историю северных народов.
Но в какой-то момент ты начнёшь сходить с ума, и тогда город покажет истинное лицо, которое увидишь только ты. Ведь каждому человеку Питер показывает уникальное лицо, которое поймёт только этот человек. Город не ослабит хватку твоего сердца, сожмёт его лишь сильнее, но именно в этот момент ты либо примешь его полностью, либо сбежишь. И если же решишь сбежать, то сердце оставишь здесь навсегда.
Будучи студентом, я переехал в Питер получать высшее образование. Мне хотелось стать журналистом, но потом кое-что случилось, и моя жизнь свернула в совершенно иное русло. Это сравнимо с тем, как тебя сбивает автомобиль: вот ты шёл по своим делам, по дорожке, по которой ходишь уже много лет. И в секунду что-то происходит, после чего ты не сразу осознаёшь, как всё именно сейчас поменялось и стало совсем другим.
6
Открыв дверь подъезда, я поморщился. Яркие лучи солнца пытались ослепить меня, что у них вполне успешно получалось, а снегодождь норовил попасть за шиворот.
– Что ж, – пробурчал я, – типичный ноябрьский полдень.
Подняв воротник куртки и укутавшись в неё посильнее, я побрёл вдоль улицы Марата до места, где всегда варили чертовски вкусный кофе. Иногда там даже подавали вишнёвый пирог, но он был настолько хорош, что к полудню его уже не оставалось. Не понимаю, почему их не могут испечь сразу несколько, чтобы хватило всем?
Не то снег, не то дождь то падал не спеша, то норовил залезть в самые интимные места. Может, надо было надеть шапку? Хотя я её оставил дома, забыл вчера взять. Пойду уж так, куда деваться. Да и судя по тому, как одеты мимопроходящие, они тоже вряд ли ожидали такой погоды. Их лица хмурны, взгляды упёрты вниз. Каждый из них просто идёт своей дорогой.
Кофейня, а точнее сеть кофеен, пользовалась большим спросом. Не знаю, я мог, как каждый уважающий себя петербуржец, найти какую-нибудь таинственную, одиночную кофейню, где всегда варили авторский кофе по каким-нибудь старинным секретным рецептам, доставшимся хозяину или хозяйке от прапрабабушки. И да, этот кофе был бы божественен, но я не прихотлив. Спроси любого, а особенно Олю, она бы сказала то, что часто любила повторять:
– Тебе лишь бы было тепло, лишь бы был кофе, даже если это остатки гущи, и тебя всё устраивает! – передразнил я вслух её.
Ну да! Зачем усложнять? С моей то работой на изыски попросту не хватает времени. Хотя вот про гущу – это она врёт, я никогда её не пил. Она же горькая. А просто хороший кофе – это да, это я люблю.
Подойдя к кофейне, я придержал дверь нескольким улыбающимся дамам, выходящих на улицу и держащих стаканы с горячим напитком. И тоже любопытная мысль: когда становится холодно, то стоит вам зайти в тёплое место, либо выпить что-то горячее, то настроение, какое бы оно не было до этого, сразу становится лучше. Завидую им, ведь чтобы улучшить моё настроение, надобно что-то покрепче. Но нет, нет, ничего крепче кофе, я обещал.
Дамы прошли мимо, легко окинув меня взглядом. Скорее всего у них там какое-нибудь соевое молоко с сиропами. Брр.
За кассой стоял молодой бариста, который сразу же меня узнал.
– О, здравствуйте, Артур!
– Привет, Кость. Смотрю, сегодня у вас бодренько?
– Да, чем ближе Новый год, тем больше посетителей! – парнишка ловко варил кофе, отдавал заказы другим людям и попутно беседовал со мной. Удивляет эта молодая кровь и энергичность.
– Хорошо, хорошо. Выручка больше, зарплата больше, чай больше.
– Ох, если бы зарплата больше…
– Эй, мужик! – по моему плечу постучали. – Не задерживай очередь!
Я обернулся и увидел коренастого парня, чуть меньшего ростом, чем я. Ударить его? Или достать пистолет? Нет, нет, о чём я думаю! Просто парень, коих миллионы, думает, что бессмертный, бойкий и сильный. В чём его вина?
– Слушай, – обратился я к нему и смотрел прямо в глаза, – это называется вежливость и немного манер. Слышал такое выражение из фильма? Манеры – лицо мужчины. Вот и подожди немного, пока я не сделаю заказ.
Реакции я никакой не ждал. Парень громко засопел и топтался на месте, но ничего мне не ответил. Я же просто повернулся обратно к стойке и увидел перед собой готовый напиток.
– Чёрный кофе с двойным эспрессо.
– Без…
– Без сахара, как всегда. Мы уже все тут помним, что вы заказываете.
– Этот день стал чуточку лучше, спасибо. Сколько с меня?
– Не нужно. Сегодня угощаем.
– Уверен?
– Да, да, конечно, тут никто против не будет.
Я кивнул ему, забрал свой кофе, который тут же стал отпивать, подмигнул парню в очереди, из-за чего тот вскипел ещё сильнее, но ничего не сделал. Дальше я пошёл вглубь заведения. Мне хотелось забуриться куда-нибудь в уголок и немного выдохнуть.
И мне повезло: нашёлся идеальный столик у окна, который я и оккупировал. За то время, что я шёл от стойки к столу, уже выпил половину кофе, так что придётся повторить этот маршрут ещё несколько раз, но чуть позже.
Парень, стоявший за спиной, заказал кофе, наклонился через стойку и что-то громко пролаял. Адресовано это было явно не Косте. Но да чёрт с ним, его итак жизнь обидела.
Ситуация с Олей быстро меня не отпустит. Я потёр руками лицо, вдохнул и выдохнул. Пора собраться. Буду поступать так, как и всегда – разложу всё по полочкам, обдумаю каждый важный элемент и решу, что делать дальше. Никакой суеты, никаких поспешных выводов. Просто разложенные папки в мыслительном офисе на моей детективной доске.
Итак, что я имею на данный момент? Чашку кофе, изменившую жену и один висяк по делу. Кофе цепляем в самый угол доски, это облегчающее мою жизнь обстоятельство. Отягчающее – Оля. Не знаю, где она сейчас, наверное, у родителей, либо же у этой подружки Юли.
Но, увы, назад пути нет, мы точно разведёмся и наши дороги разойдутся. Как это сделать помягче, без её истерик, подумаю попозже. Мы всё равно увидимся, как ни крути, произойдёт какой-нибудь разговор. Пока что это второстепенное, нам в любом случае нужно не видеться некоторое время. Так что цепляю это чуть дальше, чтобы не потерять. Но что делать с зависшим делом?
Неделю назад ко мне обратился человек по имени Андрей Кощин и попросил найти своего бывшего коллегу по бизнесу Павла (они занимались ювелиркой), который хватанул долю денег и скрылся. Казалось бы, всё просто – хищение чужого имущества в особо крупном размере, обращайся в полицию, делов то. Но полиция ничего не нашла. Человек будто вовсе пропал, растворился, или его никогда не было. Но этот вариант отметается сразу, так как записи с камер и документы говорят об обратном.
Дал взятку полиции, чтобы они его не нашли? Нет, от его похищенных денег ничего бы тогда не осталось. Я был на самом предприятии, изучил подноготную того коллеги, поднял документы. Ничего странного. Учился, жил, познакомился с Андреем, они вместе вложились в дело, расшевелили его, подняли денег. А затем те деньги, которые шли на налоги, зарплаты и тому подобные штуки тайком шли в карман парня. С ними-то он сдёрнул.
Какие ещё варианты есть? Человек бесследно пропасть не может, это факт. Нужно слишком, слишком сильно постараться, чтобы это сделать, но особенно сейчас, когда на дворе 21 век, чаще всего это попросту невозможно. Поэтому просто согласиться с тем, что он какой-то Джейсон Борн, я не могу.
Может, здесь замешаны ещё люди, а не один коллега? И я ещё не копал под самого Андрея. Да, пробил его, но что, если тут всё проще, чем кажется? Андрей может отводить от себя подозрение. Допустим, он сам забирал себе деньги, а коллега узнал об этом. Андрей от него избавляется на самом предприятии, затем заявляет в полицию о краже, после обращается ко мне. Может быть рабочей версией, но нужно это проверить. Уже лучше, чем ничего, буду думать в этом направлении.
Вот и кофе кончился.
Я повторил заказ. Просто махнул рукой Косте, он сразу всё понял и попутно с другими заказами сделал мне новую порцию.
7
В кофейне просидел несколько часов. Уже стало смеркаться, но так было даже лучше. Пусть я и любил город, но именно родным и нужным он становился только ночью.
В это время стихал гул машин, людей становилось меньше, и все они менялись: утренняя и дневная вычурность испарялась, оголяя истинные лица. Кто-то прекращал показушно вести себя и просто хотел попасть домой после работы, другие, наоборот, раскрепощались и начинали вести себя так, как им давно хотелось – выть на Луну и превращаться в животных. С такими я сталкивался чаще всего, ведь все мы оказывались в совершенно другом мире – куда более опасном, чем тот, с которым знакомы многие.
По статистике ночью совершается куда меньше преступлений, чем днём. Но здесь главное себя не обманывать, ведь ночью совершаются более серьёзные и тяжкие происшествия, а днём, так, пустяки за редким исключением. Хоть в современном мире сложно остаться незамеченным, тем более в большом городе, это мало кого останавливает: камеры в подъездах, на столбах, в домофонах, регистраторы на машинах, камеры телефонов не могут делать абсолютно всё. Конечно, благодаря им в 8-9 случаях из 10 таких негодяев, посягнувших на чужое имущество, находят.
Особенно обожаю, когда подобные идиоты сами начинают кичиться своими преступными достижениями в интернете. Они потом ещё искренне удивляются, как же их таких гениальных, сумевших бы без проблем в будущем стать подельниками Оушена, сумели поймать.
Плюсом идёт и то, что сами добропорядочные жители города стали активнее принимать участие в раскрытии преступлений, а наша доблестная полиция, в которой я и сам отслужил больше 5 лет, ответственно выполняет свои обязанности. Но их действия скованы рамками закона, что сильно ограничивает. А вот уже когда этими рамками нужно пренебречь, то к делу подключаюсь я. Либо меня об этом просят, либо сам решаю, что нужно действовать.
К столу подошла милая невысокая девушка с чашкой в руках.
– Константин попросил принести вам ещё кофе, – она стояла как по струнке, волосы идеально убраны в хвост, а на бейджике красовались два слова: «Кристина, стажёр». Она поставила горячий кофе передо мной.
– Недавно тут работаешь? – спросил я её.
Она опешила, видимо, мой вопрос не входил в её планы, поэтому выученный пару дней назад, а, может, даже сегодня, шаблон дал сбой.
– Да, вчера устроилась…
– Нет, ты не пугайся, – я чуть поёрзал на стуле, – да я и не хотел тебя конфузить. Я сюда захожу почти каждый день, поэтому всех знаю, меня все знают. Да и работа у меня такая: знать всё обо всех. Будем знакомы, я Артур.
– Кристина, рада знакомству.
– Что ж, и я.
Зачем мне нужен был этот диалог? Можно сказать, что уже профессиональное. За эти несколько фраз я узнал куда больше, чем хотел. Кристине примерно 20-23 года. Это её первая работа в общепите, ведь держится она пусть и стойко, но по дрожащим рукам, неуверенности в словах видно, как ей страшно подходить к людям. На шее позолоченная цепочка, которая очень сильно хочет походить на настоящую. Фирменные, но уже из давней коллекции кроссовки. Девушка очень их любит и не хочет выбрасывать. В них или удобно, или нет возможности купить новые. Часто смотрит на часы, ждёт окончания смены. Нет, ей здесь нравится, она действительно старается и пытается быть милой, но раз это первая подобная работа, то каждый час здесь похож на муку, особенно в начале.
Но всё это мелочи, которые подмечаются почти сразу, на которые как будто даже не стоило бы обращать внимание, но что поделать, такая у меня работа. Куда печальнее были совсем другие детали.
Кристина носит длинную рубашку – это не фирменная одежда, фирменные футболки здешней кофейни красные и с коротким рукавом. У неё же – рубашка, застёгнутая на запястьях. Ручки худенькие, поэтому, когда она ставила передо мной кофе, левый рукав чуть задрался, и я увидел желтоватый синяк.
– Спасибо за кофе, Кристин. Очень тебе благодарен, – я улыбнулся ей.
Её губы, одна из которых треснута, растянулись в улыбке, из-за чего она поморщилась. Кристина собралась уже уходить, но я остановил её рукой.
– Секундочку, – я продолжал держать руку, второй взял кофе и поднёс ко рту, сделал глоток, затем умиротворённо выдохнул. – Это чертовски хороший кофе, так и передай Косте.
– Это же «Твин Пикс»! – радостно сказала девушка и засмеялась, легко прикрываю рот рукой. Она снова чуть поморщилась, но в этот раз радостные эмоции оказались сильнее боли.
Поставив чашку обратно на стол, похлопал в ладоши.
– Похвально, похвально. Даже удивительно, что ты смотрела такой старый сериал. Значит, ваше поколение ещё не потеряно.
– Он мой любимый!
– Это отлично. Спасибо ещё раз за кофе, я скоро подойду расплатиться.
И она ушла обратно к Косте. Улыбалась. Ещё одна маленькая победа за сегодня, в честь которой я в очередной раз отпил кофе.
8
– Так, всё по порядку, всё по порядку, только так, – сказал я себе.
В голове снова возник образ пробковой доски. Слева теперь была фотография Кристины, с другой стороны всё, что относилось к делу Андрея. Будем действовать поэтапно, но сейчас мне нужно было в офис. Я хотел немного убраться, взять кое-какие вещи и пойти делать свою работу, за которую мне всё-таки платят.
Накинул куртку, допил кофе парой глотков. Затем отнёс чашку к стойке и попросил Костю сделать один кофе с собой.
– Когда-нибудь этот напиток вас убьёт, Артур.
– Когда-нибудь что-нибудь или кто-нибудь меня точно убьёт, но только не кофе, нет. Такого ножа в спину я не переживу.
Кристина стояла позади Кости и старательно нарезала чизкейк. Кусочки получались кривоватые, но она старалась. Я слегка кивнул Косте в её сторону:
– Она старается, так что будь с ней помягче.
– Артур, вы же знаете, я всегда всем даю шанс.
– Знаю, знаю, да. Сколько, кстати, с меня?
– С учётом скидки будет 980 рублей.
– Но я напил куда больше! – карточка уже была в руке.
– Там скидка, бонусы, бесплатный шестой кофе, поэтому просто поверьте мне.
– Вот постоянно ты пытаешься меня обмануть!
Я убрал карточку, достал из кармана полторы тысячи и положил рядом с кассой. Костя закатил глаза, но благодарственно кивнул. Я пожелал ребятам хорошего закрытия смены, ещё раз окинул взглядом уставшую Кристину и пошёл на улицу, где меня встретил не то снег, не то дождь. Снегодождь? Но хоть ветра не было.
Укутавшись посильнее в куртку, я вышел на Невский проспект, свернул в метро. Хоть и вечер, а людей мало, особенно молодёжи. Может, напуганы последними происшествиями в городе? Будь у меня ребёнок, я бы тоже не пускал его одного, да ещё и вечером.
Уже по привычке меня остановили для досмотра, на что я лишь легко ухмыльнулся. Неужели моё лицо такое подозрительное? Хотя что уж говорить: укутавшийся, обросший здоровяк с кривым носом и в поношенной куртке, во взгляде которого явно не считываются благие намерения. Хотя благими намерениями я полон. Пусть и достигаются они не такими благими методами.
С Невского до Васильевского острова доехал быстро, но этого хватило, чтобы погода сменилась. Ноябрь такой ноябрь: всегда подкидывает какие-то погодные интересности, благодаря которым работа иногда превращается в сущий кошмар, но я привык жить в этом кошмаре ежесекундно, поэтому уже попросту не обращал на это никакого внимания. Обтекаю я потом, мёрзну от промокшей одежды и холода, либо же испытываю всё сразу – не важно. Меня устраивает.
Прокручивая в голове случившееся вчера с Олей, я даже хмыкнул сам себе: и как только она сумела со мной протянуть столько лет? Она привносила тот самый яркий свет фонарика, который хоть иногда мог разогнать сгущавшуюся темноту надо мной. И уже за это я должен быть ей благодарен. А что она получала в ответ? Погрязшего в дёгте воспоминаний и неутихающей злобы меня, который никогда не открывался ей полностью и никогда не рассказывал всей правды о прошлом, тяготеющим смирительной рубашкой, из который не выбрался бы даже сам Гудини. Но всё пришло к тому, к чему пришло. Я просто не хотел этого замечать, меня всё устраивало. А Оля… она поступила так, как поступила.