Месть на возмездной основе
- -
- 100%
- +
Восторженно прорычав, майор потряс шлангом, извивающимся, как червяк, брошенный в лужу. Кажется, день закончится еще хуже, чем начался. А если бывший коллега переусердствует – еще и раньше, чем планировалось.
И в этот момент зазвонил телефон.
– Это кто там не дает мне с врагами народа бороться… – недовольно проворчал милиционер. – Да? – небрежно бросил он в трубку.
Внезапно Ковалев вскочил и выпрямился, лихорадочно застегивая левой рукой верхнюю пуговицу. Лицо приобрело неестественное испуганное выражение, посиневшие губы задрожали…
– Есть, товарищ полковник! Так точно! – отрапортовал он. – Будет исполнено, товарищ полковник!
Бросив трубку на аппарат, милиционер упал на стул и раздраженно сплюнул в мусорную корзину. Смерив меня печальным взглядом, майор достал папиросу из картонки "Гвардейских" и чиркнул спичкой. Руки взволнованно тряслись. Сломав две спички, он прикурил только от третьей.
– Не повезло мне, Котов, – вздохнул Ковалев. – Не я тебе зеленкой лоб намажу… велено передать тебя товарищам из МГБ.
Мои брови удивленно взметнулись вверх. МГБ? На кой черт я им сдался? Можно сказать, до этого момента день складывался относительно удачно. Да, попытали бы, расстреляли бы. С кем не бывает? У меня такое постоянно случается. А вот товарищи из МГБ – это уже серьезно. И ничего хорошего оно не сулило.
Кончик носа зачесался еще сильнее, но удовлетворить потребность я не смог. Руки оставались закованными за спиной.
– Давай перо, – предложил я. – Напишу тебе чистуху…
– Не-не, – замотал головой Ковалев, поперхнувшись дымом. – На кой черт мне теперь эта твоя чистуха сдалась? С тобой вообще не велено разговоры разговаривать!
– Сигарету, хотя бы, дай…
– Не положено!
Ждали мы недолго. Дверь распахнулась без стука и в кабинет вошли двое. Оба – выбриты до синевы, в одинаковые темно-серых костюмах, идеально отутюженных. Стрелки на брюках – что бритвы. Порезаться можно. Накрахмаленные воротники рубашек прямо слепили своей белизной, выдавая гостей из Москвы. Местные так не выделываются, чтобы не выделяться. А такого чекиста за километр видно.
Один, что постарше – худощавый. Высокий, с резкими, неприятными чертами лица, глубоко посаженными пронзительными глазами. Смотрел он ими, словно ощупывал. Я этот взгляд прямо кожей ощутил. И печенкой. Именно печень, обильно сдабриваемая алкоголем, подсказала, что ей сегодня достанется. И точно – не выпивки.
Второй, что помоложе – пониже. Но недостаток роста с лихвой компенсировался шириной плеч, пиджак на которых надулся, будто внутрь напихали воздушных шаров, бессовестно отнятых у детей в парке. Морда – круглая, угрюмая. Не отягощенная интеллектом. И короткая стрижка ежиком.
– Здравия желаю, товарищи… – вскочил майор.
– Тамбовский волк тебе товарищ, – оборвал чекист. – Этот?
– Этот, – поспешно закивал Ковалев. – Этот самый. Ух, вражина… я б его рожей к стенке и пулю в лоб длиннющей такой очередью, чтобы неповадно было!
– Ключи? – потребовал старший.
Трясущимися руками милиционер вынул из кармана ключ от наручников и вложил его в протянутую ладонь.
– Э! – возмутился я. – Товарищи! Вы, вообще, кто такие? Ковалев, ты чего? Даже документы не посмотришь?
– Климов, покажи человеку документы, – спокойным, ровным, каким-то усталым тоном, произнес высокий.
В ту же секунду я ойкнул от удара по печени. Удар хороший, поставленный. Чувствовался опыт. Я мысленно выругал свою интуицию за то, что в очередной раз не подвела меня. Могла бы соврать, подарить мгновение надежды…
– Достаточно? – поинтересовался старший.
– Печать не разглядел… – процедил я сквозь зубы.
– Климов…
Второй удар, оказавшийся сильнее, заставил меня свалиться вместе с табуреткой. Голова звонко ударилась об истерзанный временем металл кирасы.
– Свои показать? – спросил первый, пожелавший остаться безымянным.
– Не стоит, – прошипел я. – Верю!
Здоровяк бесцеремонно схватил меня за шиворот, поставил на ноги и толкнул в спину, направляя к выходу. Нет, у ментов сервис лучше был. Те сами дотащили… на чай Климову точно не дам.
Глава 5
Меня, как мешок картошки, запихнули на заднее сиденье ЗИМа. Рядом устроился Климов. Он же, вероятно, решив, что отпечатки подошв будут хорошо смотреться на моих брюках, пару раз саданул ботинком. Да я зла на москвича не держу – работа у него такая, нервная. Неназванный МГБшник разместился на переднем месте, рядом с водителем, и развернул зеркало, через отражение сверля своими холодными глазами безмятежную синеву моих очей.
– Слава, пойди, покури пока, – приказал старший.
Шофер молча кивнул и с готовностью покинул салон. Подняв воротник пиджака, нахохлившись под мелким, противным дождем, словно воробей, парень встал на тротуаре чуть поодаль. Похоже, курить-то ему как раз и не хотелось…
– Котов, сюда смотри, – щелкнул пальцами безымянный, привлекая мое внимание. – Вчера у тебя была гражданка Кашнир…
Я не особо понял, вопрос это, или утверждение. Звучало, как утверждение, но с товарищами из МГБ ни в чем нельзя быть уверенным. Я лишь пожал плечами, предусмотрительно отодвинувшись подальше от здоровяка. Отпираться было бесполезно, да кто его знает, какого ответа от меня ждут и что взбредет в голову Климову. Ударно трудясь, я за одно только утро уже выполнил план по синякам и ссадинам на весь день, а ставить стахановские рекорды в столь шкурном деле я не намеревался.
– О чем вы разговаривали?
– О многом, – ответил я. – В основном – осуждали империалистическую политику капиталистических стран, но это я помню смутно. А, да! Что я помню хорошо – она воскликнула "какой большой". Дальше было много "ах" и "еще". И, наконец "и это – все?"
– Не складывается у нас с тобой разговор, – покачал головой чекист.
Погремев коробкой "Москвы", как детской погремушкой, москвич достал сигару и медленно, с наслаждением, втянул носом запах табака. Климов, так и не дождавшись распоряжений начальства, решил проявить инициативу и резко ткнул меня кулаком в живот.
– Сука! – прошипел я.
Можно же как-то по-человечески! Налили бы стопочку, дали закусить, сигарету – и дело бы пошло! Зачем так-то?
– Повторить вопрос?
– Не надо… – процедил я сквозь зубы. – Девчонка была убеждена, что ее отца убили. И считала, что кто-то пытается убить ее.
– Что еще?
– Вероятнее всего, убить ее пытается тот же, кто убил и генерала.
– Умозаключение, достойное Шерлока Холмса, – криво усмехнулся худощавый. – Еще?
Я не вполне разобрался, кому было адресовано это "еще" – мне или Климову. Касательно тех многих "еще", что звучали ночью, сомнений не было. А здесь – были. И, похоже, не у меня одного. Крепыш решил перестраховаться и кулак прилетел снова, в то же место.
– Больше – ничего! А… хотела нанять меня для охраны.
– А про заговоры, шпионов – говорила что-то?
– Нет, – протянул я. – Такого точно не было. Слышь, подполковник, что вообще, происходит?
На лице неназванного сотрудника МГБ на секунду появилось удивление. Впрочем, всего на секунду. После вернулось все то же непроницаемое выражение. Я, порой, гадаю. Это их физиономии на ксивы фотографируют, или – наоборот, подбирают морды под те, ГОСТовские карточки, что уже вклеены в корочки? Настолько они безлики, невзрачны, лишенные индивидуальности, похожи друг на друга, как капли воды в стакане.
– Как звание мое угадал?
– Дурак бы не догадался…
– Ладно, Котов. Забудь все, что ты здесь слышал. Это тебе не секретные архивы царской охранки – дело гораздо серьезнее. Ты про наш разговор не то, чтобы вслух кому рассказывать – даже думать забудь. А если захочешь подумать – подумай десять раз, стоит ли тебе про это думать. А теперь – все, приехали. Конечная.
– Так мы же никуда и не ехали, – возразил я.
– Видишь, как тебе повезло! – усмехнулся подполковник. – Никуда не ехали, а ты уже приехал! Вали давай, пока ударник тебе не помог.
– Ударник? Ха! Смешно! – оценил я шутку. – Постой! А Вальтер? Мой Вальтер мне вернут?
– Я б на это не слишком надеялся…
Климов распахнул дверь и вытолкнул меня на влажный, пропитавшийся сыростью асфальт, продолжающий мокнуть под почти невидимым дождем. Рядом звякнул ключ от наручников и тут же булькнул, отскочив в лужу.
Водитель. догадавшись, что беседа закончена, заторопился обратно, под теплую крышу казенного автомобиля и я не мог винить его в этом. Сам бы не вылезал, будь моя воля.
– Славик!– окликнул я парня. – Угостишь сигаретой?
– Э… нет, не курю, – растерялся шофер.
Так я и думал. Смачно харкнув смрадным дымом, ЗИМ покатил прочь, плавно покачиваясь на мостовой. Я, выудив ключ со дна лужи, отворил наручники и прибрал трофей в карман. Сдам в скупке, или, на крайняк, в металлолом. Пусть и копейки, но все равно – деньги!
Промозглый влажный воздух забрался под пиджак, холодя ушибы. Я похлопал себя руками, немного согреваясь, и втянул голову. Конечно, захватить из конторы шляпу никто и не подумал! Так-то органы проявляют заботу о простом советском человеке!
Чекисты тоже сволочи! Могли бы до конторы подбросить. Теперь переться через весь Чикагинск! Нащупав в кармане несколько монет, я пересчитал мелочь и направился на трамвайную остановку.
Через четверть часа ожидания, когда я успел насквозь продрогнуть, из-за поворота вынырнула желто-красная одноглазая гусеница. Могло показаться, что она не едет по рельсам, а пожирает их, запихивая пути в бездонную глотку.
В это время дня в вагоне было практически пусто. Опустив три копейки в прорезь автомата, я дернул ручку, заставляя прибор высунуть бумажный язык. Спрятав билетик в рукав, я сел на жесткую деревянную скамью и циклопическое чудовище, звякнув звонком, тронулось с места, унося меня в своей утробе на окраину Чикагинска.
Тусклая лампа мерцала над головой. И непонятно – или это лампа мигает в такт раскачивающемуся вагону, или сам вагон раскачивается в такт лампе. Сырой воздух продирал до самых печенок, когда трамвай замирал на очередной безымянной остановке, отворяя двери и впуская сквозняк.
Люди не входили и не выходили. Складывалось ощущение, что это сам механизм останавливался, сделать затяжку вонючим смогом большого города. Или, он надеялся, что вагоновожатый забудется и выйдет, даровав трамваю свободу, чтобы тот свалил в сухое и теплое депо, греть жестяные бока вместе другими трамваями и трамваихами? Интересно, а у них получатся после этого маленькие трамвайчики?
Вот оно! Внезапно на меня снизошло озарение. Конечно – получатся! А не то откуда берутся игрушечные трамваи в "Детском мире"?
Я сошел за остановку до конторы и сразу нырнул в пьяное тепло "Магнолии". Лишь здесь, в родном баре, меня понимали. Лишь здесь радовались моего появлению.
Маша – миловидная кудрявая шатенка в кружевном фартуке, отвлеклась от протирания пивной кружки и, привычным, столь знакомым движением сдув кудри со лба, уперла кулаки в бока.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.