Целомудрие миролюбия. Книга первая. Творец
- -
- 100%
- +
Десятилетиями творец усматривал многообразие судеб людских, средь них не было ни одной похожей, каждый человек мог бы спастись, каждого человека искушал дьявол, и сие противостояние не утихало. Одни привыкали не замечать распри внутри себя, другие явственно видели, где добро, а где зло.
Если бы однажды творец осмелился написать книгу судеб, то трудно представить, сколь объемиста была бы она, немыслимо сколь велика.
Познав людей и не найдя приюта для своей души в их среде, творец всецело начал жить с Богом, непрестанно размышляя о Нем. Молитва стала его мыслью и речью и он обрел благонравный покой души. Ибо вся радость жизни заключена в общении с Богом посредством молитв и добродетелей. Так творец часто задумывался о смысле жизни, он читал многие многоречивые труды всевозможных философов и писателей, однако все они склонялись к бессмысленности жизни, либо к удовольствиям жизни, кои, по их мнению, необходимо познавать со всею животною жадностью. Но вопреки всему, творец познал истину, ибо смысл жизни он обрел в заповедях Христовых, в исполнении оных, в стяжании тем самым Духа Святого в душе своей, в послушании Богу с надеждою спасения. Познав истину, он вступил на путь спасения, без сомнения наделенный смыслом жизни, влекущий в жизнь вечную.
Творец созерцал божественное свечение, преисполняясь радостью неизреченной. Подобно пророку он странствовал, видя прекраснейшие явления и ужаснейшие преступления. Он побывал в эпицентре ядерного взрыва, он созерцал тот смертный жар, ту всё разрушающую волну, поражаясь тому, сколь преуспело зло в изобретении орудий убийства. Люди с дьяволом создавали сей чудовищные орудия, которые несут лишь смерть и уничтожение не только всему живому, но и камням и земле, и оправдания тому злу нет и быть не может. Оных дьявольских изобретений не должно быть, но они есть, и они будут, покуда люди не образумятся, покуда дьяволу позволено изливать свою ненависть на человечество.
Но также он созерцал радость спасения, благодать молитвы, божественную милость. Видел сколь умиротворенно, радостно отходят праведники к Богу. День за днем он познавал доброту в людях, кои не обременены властью и господством над другими, кои просты жизнью, вера коих велика.
Только в вере творец усматривал наличие подлинной силы. Ибо Христос вочеловечился, дабы искупить грехи мира, значит, в том числе спасти и слабых простолюдинов. Для Господа тот силен, кто верен Ему, верен в малом и в большем. Однако понятие силы привыкли приписывать к властолюбию, к поддельному ложному мужеству, толкающему мужчин на совершение насилия, на порабощение женщин. И известно сколь умело рисуют и восхваляют философы богоборцы то дерзновенное, горделивое, надменное, тщеславное поведение своих псевдогероев. Творец рассматривал облики тех власть имущих, по мнению философов истинно обладающих властью и силой, видя их судьбы. К примеру, если господствующий человек склонен к воинственности, то он скорей всего умрет, будучи убийцей на поле битвы, и в том нет никакой силы, но лишь злое нежелание жить миролюбиво со всеми. Если такой властолюбивый человек возлюбит славу, деньги и почет, то обуреваемый страхами разорения или забвения, будет много мучиться тою страстью. Если он будет наделен властью, то станет недоверчивым, подозрительным, боязливым, отчего боясь заговорщиков и предательства, и сна лишиться и покоя. Такие люди выглядят слабыми, тем паче слабы те, кто обесчещивает женщин, ради услаждения своих страстей, такие мужчины лишаются истинной духовной любви и чистоты, они больше теряют, нежели приобретают. В итоге всякий разумный человек различает то, что грехи ведут к бесчестию, ибо греховность это слабость. Только в миролюбивых праведниках девственниках чувствуется истинная сила духа и сила девственной плоти, они величественны пред всем миром.
Оглядываясь назад в прошлое, творец взирал на свою былую юность, примечая то, насколько глуп он был тогда, сколь неразумен. Когда-то он возлюбил деву музу, готов был всю свою жизнь посвятить ей одной. Прельщенный, одурманенный, обманутый ею, он готов был жить одною любовью к женщине, забывая обо всём прочем. Тогда он практически позабыл о Боге, о своем предназначении. Однако не для суеты он был создан, не для праздности, не для лености, но для души спасенья. Безусловно, любовь к деве дарует особенные творческие плоды, но они тленны, если жить подобно сему, то в прах обратятся все труды творца, все его слова и мысли. В то время как женщина утратит свою красоту, состарится, перестанет быть музой. Так и всё земное есть суета сует, один лишь Господь достоин того, чтобы человек посвятил Ему всю свою жизнь, дабы возлюбить Бога более всего, более кого либо. Лишь вечность достойна разума мудреца. Любовь к женщине угасает, любовь к Богу бесконечно неугасима. Женщина однажды позабудет слова сердечные, она склонна не замечать, отвергать, проходить мимо. Но Господь принимает всех, кто чистосердечно искренно взывает к Нему молитвой, ибо у Спасителя все учтены, всё записано, ничто не забыто, никто не забыт. После сего разумения, далее творец даже не стал продолжать сравнивать любовь свою юношескую с нынешней истинной любовью. Ведь где Христос, там и Истина.
Свое вечное девство творец сохранил, впрочем, оберегает и ныне, ради Бога, дабы в невинности смиряя плоть и душу, посвятить себя всецело служению Господу. Однако в юности своей он хранил себя, свою девственность ради музы. Сколь же обманывался он тем заблуждением, ведь именно женщина способна отобрать, лишить его сей добродетели, которую она по-настоящему не ценит в мужчине, только Господь истинно ценит девство, ибо Христос есть Перводевственник. Сколь же радостно мужчине стремиться быть похожим на Него, сколь благостно быть девственником. Девство есть великая ответственность, сколь и честное супружество, они непреложны, нерушимы. Так творец решил для самого себя хранить девство своё, вручив себя не земным вещам, не земным печалям и горестям, но Богу. Ибо то девство истинно, которое освящено и благословлено Духом Святым. Ведь скверные помыслы, чувственные невольные прикосновения, славословия непристойные, всё сие нарушает, искажает девство. Девственность находит свой смысл и предназначение только в чистоте жизни. Оный непорочный выбор благороден, временами труден, порою подобен мученичеству, но часто изобилен помощью Божьей, без которой никакие искушения невозможно победить.
Творцу жизненно необходима была чистота разума души, для достижения мудрости, ведь многие известные мудрецы девственники возводили нравственность цивилизации, учили людей тому, как должно жить. Ибо лишь свободное разумение от мнимых мечтаний и желаний, может достигнуть высоты рассуждения о законах Божьих.
В том состояла суть жизненного пути творца, так протекало его ожидание встречи с Господом, к которой он неустанно готовился, духовно совершенствуясь.
Дабы последовать за Спасителем, необходимо отвернуться от всего соблазняющего, отказаться от всего суетного, от того потворства суете. Необходимо располагать, лишь нужными вещами, прочее вовсе не желать приобретать. От спиртного должно отвращаться, ибо из-за него только зло совершается и ничего доброго, как и всякое земное удовольствие, которое неумолчно склонно перерастать в страсти. Нужно позабыть всё сие, живя наслаждениями духовными, которые невидимы, но осознанны. Посему творец в который раз взирал на свою прошлую жизнь и не находил в ней глубокого смысла. Когда-то он любил музу, готов был назвать оное состояние сердца вечным и даже великим, единственно значимым в этом мире, однако всё это было сплошным самообманом.
Можно ли любить вечно то, что временно, что вскоре истлеет? Так цветок радует очи созерцателя, но затем он увядает. И вот прахом обратилась его былая красота, осталась лишь память о той красоте, но она не возвращает былое, лишь сохраняет смутный аромат прошлого. Однажды возродиться тот цветок, вновь засияет красками, но сколь долго ждать воскрешения из мертвых, сие неведомо созерцателю. Ведь и сам созерцатель смертен. Посему созерцание, возлюбившее Вечного Бога, не познает ни уныния, ни отчаяния, ведь и каждое мгновение своей жизни, можно обратить к Господу. Размышляя о том, творец призадумался, вопрошая – неужели именно любовь к Богу наделяет его бессмертием. Если так, то возлюбивший временное и смертное, сам обращается в прах, но возлюбивший вечное, не умрет вовек. Вот сколь значительно обращение сердца человека. Оные выводы поражали творца, и в то же время виделись и понимались, вполне естественными законами мироздания.
Благо жизни постигается в любви к Богу, благо жизни постигается в целомудренной любви к людям. Такова формула счастья. Именно в заповедях Божьих описан жизненный путь, ознаменованный вышним благом.
Возлюбив Бога всем сердцем своим, полюбишь и творения Его: людей, животных, птиц, насекомых, рыб и растений, стихийные перемены погоды, времена года, более не посмеешь вредить всему этому, тем паче не станешь оскорблять венец творения – человека. Подобно сему люди берегут картины художника, тем самым уважая и ценя творца сотворившего их, подобно и обращаясь с любовью и к его творениям. Но творений Божьих превеликое множество и всех их не узреть, не совершить добро для всех. Однако человеку велено совершать добродетели для всех тех, кои повстречаются ему на жизненном пути. Ведь в судьбе человека записаны определенные люди, о которых ему должно заботиться, помогать им, быть добродетельными с ними, их не так уж и много, они могут быть друзьями, родственниками, или же врагами, однако именно отношение к ним, раскроет какова душа человеческая, добродетельна она либо пустынна.
В жизни немалое значение имеет – разумность души, это когда телесные устремления и желания не доминируют над разумом человека. Сие высокоумие можно описать одним словом – целомудрие. Когда душа не омрачена страстью, а тело невинно бесстрастно, уста безмолвствуют, либо произносят только слова добрые, вот то поведение человека, которое привносит в жизнь спокойствие, миролюбие, благоденствие. Подобно сему творец странствовал по миру, постоянно мудрствуя, но не находя окончательного покоя, ибо столь надолго затянулся его поиск Бога, ожидание встречи с Ним томило его. Безусловно, творец молился Богу, и казалось нужно только протянуть руку, сделать шаг, и он окажется среди блаженных. Но, то время не наступало. Тот духовный мир он ощущал вокруг себя, видел, слышал, вот только слиться с тем горним миром он не мог. Видимо нечто мирское тяготило его душу к земле, и покуда он не раскрыл оную тайну своей души, не обрести ему покоя ни в нынешнем веке, ни в последующем.
Глава шестая. Размышления о вечности
Доказательство бессмертия человеческой души состоит в том, что она не подвержена старению, она может положительно развиваться, также в обратную сторону деградировать, может чувствовать и может прибывать в бесчувствии, однако самоопределение личности души, уникальной и неповторимой, всегда одинаково безвременно. Душа не может умереть подобно телу, душа только может прибывать в процессе умирания в страданиях от страстей и грехов, которые убивают душу, но задача зла не уничтожить человека, а бесконечно его истязать и мучить страстями. Поэтому совратив человека, зло на том не успокаивается, а стремится возобновить грехопадение, вовлекая человека в замкнутый круг. После чего на душе появляются раны от грехов, которые человек совершает, нарушая заповеди Божьи. И зло ставит перед собой задачу сделать так, чтобы эти раны постоянно раскрывались, не заживали, дабы обильно кровоточили. Те раны, которые излечиваются раскаянием, превращаются в шрамы, кои служат напоминанием, либо вовсе изглаживаются. Только Господь полностью исцеляет шрамы души, врачует души с любовью.
Когда душа любит, она, прежде всего, любит души людские, потому-то все люди видятся бессмертными. Тот, кого любишь, никогда не умирает. Сие чувство вечности доподлинно ощущается, знанием и чувством принимается оная истина. Спящий человек не говорит вслух, не выражает эмоции с помощью слов, но при всём этом мы не страшимся утерять душу человеческую, ведь знаем, человек скоро проснется, человек однажды воскреснет. Также и при исходе души из тела, не нужно оплакивать уход души, необходимо молиться о её спасении.
Сон это не временная утрата сознания, как видят люди, наблюдающие за спящим человеком. На самом же деле душа сновидца мыслит образами, посещает откровения и миры грез.
Душа не может умереть физически, но может постоянно умирать духовно. Над душою не властны физические законы, но властны законы духовные. Душа может прибывать в двух состояниях, в святости и бесстрастии, либо в греховности и страстности. Приобщение к Богу, стяжание Духа Святого, животворят душу, питая её словно от древа жизни, но грехи, супротив сему благу, истязают и калечат душу, вовлекают её в уныние. Ведь уныние это не только греховное чувствование, но и итог всякого злодейства. Всякая сладость оборачивается горечью, ибо греховный поступок подобен плоду, который снаружи румян и сладок, но внутри него червь и гниль. И человек откусывая, видит приметы гнилого плода, а они видны всегда, то крохотное отверстие, через которое лукавый проник в деяние, в слово, или в мысль, и употребил сие во зло ради погибели человека.
Свобода души может быть разной и малопонятной. Душа свободна от людей, ибо скрыта в теле, однако в то же время проявляет себя через телесные движения, речь голоса, посредством творчества, через поступки, поведение, выбор, одним словом житие раскрывает душу потаенную в плоти человеческой. Душа не свободна от Бога, даже если она отвергает Творца, воля Божья и Его любовь от этого не умаляется. Заповеди дарованы душе, которые могут восприниматься как лишение свободы, на самом же деле они даруют свободу от греха, ведь греховность это покорение злу, и заветы сковывают скорее не человека, а зло в лице падших духов. Там, где исполняется закон любви, не нарушается заповедь Божья, но лишается свободы зло, а душа человека приобретает свободу. Пресыщение грехами не означает отказ от былого, а скорее угасание былой страстности, она попросту перерастает в привычку, здесь наступает слияние с грехом, отчего становится мнимой необходимостью. В то время как добродетели целомудрия и миролюбия, всегда нужно беречь и защищать, таким образом, определяется понятие сокровища, ведь драгоценное всегда требует бдения, в то время как греховность проявляется без видимых преград. Впрочем, не всё столь просто, ибо Божий промысел доступен лишь прозорливцам. Даже прямой путь к греху может быть прерван, столь вездесуща любовь Творца. Не Бог наказывает, но человек, сотворив грех, сам себя наказывает, таков был вольный выбор человека, однако выбирая, он думает, что избирает удовольствие, но тем самым он ранит душу свою, тело своё истязает и ввергает в страдание. Грех породил болезни и смерть. Христос воскресил добродетель и жизнь. Отсюда следует: что греховно, то несвободно, что добродетельно, то свободно.
История человечества протекает в противостоянии греха со святостью, и святости с грехом. История человечества это история одной души. Мы приходим в этот мир, сражаемся с грехами и уходим с поля битвы победителями, либо побежденными. У человека не может быть иных врагов, окромя его собственной злой воли. Сей невидимая война добра со злом ежеминутна, ни в бодрствовании, ни во сне не скрыться человеку от козней дьявольских, и в одиночку его не одолеть. Только с Христом, только Его милостью враг будет повержен. Вот сколь важна каждая душа и все едино драгоценны. Спасение души есть единственный истинный смысл жизни человеческой.
Заповеди Божьи непреложны и абсолютны, идеальны и совершенны. Посему грех нельзя оправдать, потому, что оправдать его невозможно, ибо человеческой душе управляющей телом, дарована свободная воля, выбор между грехом и добродетелью, между милостью и убийством, между целомудрием и прелюбодейством, смирением и гневом, и так далее. Нельзя значит нельзя, запрещено значит запрещено. Так нужно понимать заповеди Христовы, и не внимать человеческим послабляющим интерпретациям. Ведь зло вполне знакомо с текстом Евангелия, и употребляет своё знание для искажения слов евангельских ради посрамления человека. Оправдание – это выдумка человека обольщенного дьяволом, который может оправдать и убийство и войну, может оправдать блудодейство, назвав оный грех “любовью”, дьявол оправдает что угодно, лишь бы грешник не покаялся пред Богом, лишь бы повторил содеянное. Грех всегда есть грех, вне зависимости от ситуации или события, грех не зависит от времен и эпох. У души праведной выбора нет, у души праведной есть свобода добра, ибо заповедь добра дана всем, и властителям и подчиненным, богатым и нищим, монахам и людям мирским, это не простые слова, но нравственные законы души, её жизненные законы, своды жизни, столпы добродетели. У всякой души один Творец, Он заключил в состав души благо жизни, устав благости, естественное нравоучение, которое невозможно утратить, либо расточить, потому каждый человек принужден к спасению самим естеством своим богоизбранным. Ибо, что творит Господь, то божественно, таково наше божественное происхождение, таково светлое происхождение души. Изначальность нельзя оспорить, она есть данность и законность утвержденная Творцом.
Безусловность добродетели есть стремление к абсолютной нравственности. Вечность это не недвижность, наоборот, это постоянное тяготение души к Богу, непрестанная любовь к Творцу. Любя, будучи на земле, душа, приняв исход из тела, продолжит любить уже на Небесах, и, воскреснув, продолжит любить вечно. Это единственное, что вечно в человеческой душе, иное всё остается на земле, прекращается, забывается. Любовь порождает верность и жертвенность, посему необходимо жить по законам любви, иначе говоря, по заповедям Христовым, быть верным тем заветам праведной жизни. В то время как своеволие безбожия порождает порок, а любви противен грех, который является отступлением от законов любви. Посему верность есть постоянство любви. Верность Богу в каждом своём произволении, в каждом помысле и чувстве, ознаменует приближение души к Творцу.
Такова человеческая жизнь, таков человек, сотворенный совершенной любовью Бога, потому и создан он для любви. Любовь всегда добродетельна. Там где зло, там нет любви, но ненависть ко всему доброму.
Глава седьмая. Богоявление
Странствуя, творец постоянно мудрствовал, рассуждая о законах мироздания и правилах жизни. Всё сие казалось ему общепринятым, столь знакомым, но стоило ему подумать о собственной жизни, о своей душе, как вдруг, он останавливался, чувствуя себя глубоко несчастным человеком. Однажды он решил, что святость не привносит в жизнь мирское счастье, а радости в жизни мимолетны, греховность ведет к погибели и смерти, а наслаждения подвержены законам Божьим и близки к порокам, потому могут с легкостью перерасти в страсти. Жизнь есть благо, в то же время жизнь это страдание, оказалось, что на земле нет жизни без страдания, и нет жизни без благодати. Так суесловно земное бытие творец силился осмыслить. Он всё мечтал узреть свет божественный, как знамение, но не видел сего, много горюя о том. Он желал ступать по пути праведному, соблюдая все заповеди Божьи, однако, словно застывши на одном месте, никуда не двигался, либо видел множественность путей вводящих в сомнение. Познавши многие мудрости мира, он прочел все земные книги и одну божественную, тем самым желая обрести в душе своей истину, которая всего одна, и вроде бы найдена она, но не приняло сердце его ту истинную веру, дабы окончилось его скитание. Он видел множество разнообразных жизней, ища свою собственную, но так и не нашел её, он впитывал в себя чужие повадки, знания, чужой выбор, падение, возвышение, но жизнь свою так и не снискал в череде образов прошлого и будущего. Он желал встретить образ праведный, совершенный. И не находя много печалился о том. Из-за гордыни не искал он, себе вышнего учителя, полагая, что сам справится со всем тем, что мучает его, отчего терпел поражения, без учителя совершал ошибки, нелепые, глупые поступки. Он страдал от своей строптивости и самомнения. Мучился из-за того, что не ощущал подле себя мудрого и святого Господа, отчего не ведал, что такое смирение.
Ещё в юности прочитав Евангельские слова Нагорной проповеди, творец отыскал себе учителя в Боге Иисусе Христе, но вскоре, то откровение истины для него стало простым знанием, ибо он не исполнял заповеданное, позабыл о молитве, должно не обращался к Господу, не благодарил Бога за всё. Очерствев душой, он метался из крайности в крайность, из гордости в кротость, и обратно, и всё начиналось сначала. Его сердце жаждало любви, но он не смог снискать себе деву по духу, которую он бы полюбил всем сердцем своим. Даже сдружиться ни с кем он не мог, отчего много горевал. Так текли годы, так люди, бывало, не замечают дни, не знают какой нынче день недели, а творец не знал какой нынче год, всё для него казалось малозначительным и пустым, всё земное было суетой сует, которая недостойна внимания.
Однажды странствуя по северным землям, творец разглядел вдали возвышающийся крест, следуя за своим любопытством или идя на зов души, он приблизился к сему символу победы над смертью. Подойдя к кресту, он испытал благоговение. Распятие было старым, с виду необыкновенным. На том кресте были выдолблены почерневшие, но не выветренные временем следующие слова:
Я – Свет, а вы не видите Меня.
Я – Путь, а вы не следуете за Мной.
Я – Истина, а вы не верите Мне.
Я – Жизнь, а вы не ищете Меня.
Я – Учитель, а вы не слушаете Меня.
Я – Господь, а вы не повинуетесь Мне.
Я – ваш Бог, а вы не молитесь Мне.
Я – ваш лучший друг, а вы не любите Меня.
И если вы несчастны, то не вините Меня.
Сей откровенные простые слова, раскрыли всю правду о его жизни, об его бесплодных трудах и поисках, ибо только во Христе есть всё то, о чем он когда-либо мечтал.
Осененный Истиной, он вернулся к вековому древу, где уже разрастался целый парк, напоминающий лес, дабы взмолиться там пред Господом: “Господь мой, я долго жил суетой мира сего, бродил по миру подобно неприкаянному, но Ты открыл мне Себя и я возлюбил Тебя. Все мои творения есть прах, все мои воздыхания и мечты это грезы и миражи. Ты Творец всего сущего сотворил бессмертную душу мою, и я как творец, обладатель творческой силы сделаю её совершенной, ведь Ты указал мне путь заповедей твоих непреложных. Я буду совершенствовать себя и других научу тому же. Господь мой, я буду с верностью служить Тебе верою и правдой!”
Тут творца осенила вспышка белого свечения, отчего он проснулся, словно ото сна…
Миролюбов отворил свои заспанные очи, огляделся, но не увидел древа, он оказался посреди парка. Вокруг него множество разных деревьев. Видимо он заснул сидя на скамье с книгой в руках. И узрел загадочное видение, словно ему привиделась вся его прошлая жизнь, с её метаниями, гордостью и борьбой со страстями, только это было больше похоже на аллегорию, нежели чем на явь. Однако он отчетливо всё видел, всё чувствовал, будто то было на самом деле, впрочем, так оно и было. Ведь он жил горделиво и надменно, хотел жить лишь любовью к музе, творил и страдал, любил и писал стихи. Но затем всё переменилось, он был поражен, он узрел свет Божий и узнал всю правду о мироздании, как нужно жить и к чему стремиться. Всё это было, но что будет дальше – он не мог себе ответить. Однозначно впереди его ожидает долгий путь борьбы со злом, ибо в нем самом пока ещё остались некоторые страсти, которые ему предстоит одолеть. Ему предстоит беречь и умножать свои добродетели, он будет проповедовать добродетели. О целомудрии и о девстве, о миролюбии и непротивлении, о нестяжательстве и безвластности он будет проповедовать своею жизнью. Его душа это отверстая книга, его душа это самое лучшее и единственное бессмертное его творение, которое на протяжении всей жизни ему поручено Творцом совершенствовать.
С оным благостным осознанием Миролюбов взглянул на открытую книгу, которую всё это время он держал в своих руках, и палец его лежа на странице, указывал на строфу из Откровения Иоанна Богослова. Он прочёл: “Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни…”
Целомудрие миролюбия. Книга первая. Творец.
Года написания и собственного редактирования 2014-2019. Повторная публикация произведена в 2021 году
Автор книги Козлов Евгений Александрович.
YouTube канал: Целомудрие миролюбия. https://www.youtube.com/channel/UCvx60B-iw9JCbCOpZUyXNfw
Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора.