Темный круг. Наследие Вассар

Деньша живо метнулся в кухню, наполнил кружки пивом, поставил их на поднос и осторожно пошел к гостям.

Пяст, привалившись грудью к столу, что-то вполголоса рассказывал спутникам. Заметив приближающегося Деньшу, он умолк и заулыбался, расправляя насупленные брови: юноша вызывал у него симпатию.

– Господин Харрас, позвольте предложить вина к мясу. У нас как раз есть Лисское, говорят, замечательное, – осмелевший Деньша обратился к градоправителю.

– Неси, – коротко ответил Харрас.

Деньша вынес три бокала с Лисским вином, Пяст и Рукон не выказали воодушевления: им больше нравилось пиво. Харрас, напротив, был явно доволен.

Вскоре в трактир в сопровождении Пирита вошел примий, облаченный, как обычно, в светлую стеганку в пол. Он был хмур и тяжело шагал по деревянному полу. Завидев примия, сотенные спешно допили пиво и попрощались с градоправителем, молча поклонившись вошедшему. Проходя мимо Деньши, Пяст похлопал его по плечу и протянул ему один серебряный.

Пирит, подтолкнув Деньшу в кухню и наказав ему не высовываться без надобности, плотно закрыл дверь в зал.

Эти встречи в трактире начались с прошлого лета и затягивались обычно за полночь. Деньше всегда было очень любопытно, о чем его дядя может разговаривать так долго со здебором и примием, но, давно усвоивший уроки Пирита, никогда его не спрашивал.

В этот раз Пирит вернулся довольно быстро.

– Вынеси им еще вина и мяса. И не задерживайся там, – забеспокоился трактирщик.

Юноша вынес гостям еду, с достоинством принял протянутые Харрасом два серебряных и удалился, оставив гостей одних.

– Три серебряных за ужин?! Ну, хорошо, вечер удался, завтра можешь отдохнуть. А будет ли еще у нас работа, посмотрим, – тяжело вздохнул Пирит.

Харрас и Легур тихо разговаривали, сидя в самом конце вытянутого помещения. Ночь уже опустилась на город, и в зале зажгли восковые свечи. Лица здебора и примия тускло освещались подрагивающим пламенем.

– Какие вести с заставы? – спросил Легур.

– Айрин проверил: там тишина. Но, думаю, надо ее опять заселить. У некрополя неспокойно, люди рассказывают всякое, – Харрас был явно озабочен.

– Плохой знак, – задумался тот. – Сколько лет затишья, а тут снова начинается.

– Опять некромант? Что думаешь, Легур?

– Некромантов уничтожили в Аларской войне, но пренебрегать такой догадкой не стоит.

Легур еще раз обвел взглядом трактир, затем спросил, кивнув на закрытую дверь в кухню:

– Не пора ли отправлять в Мидив?

Харрас пожал плечами и молча забарабанил пальцами по столу.

– Пока не ясно, – проговорил он. – Чутье Пирита никогда не подводило. Он следит – мы спокойны.

– Как госпожа Клари? – сменил тему Легур.

– Хорошо все с ней, читает много в последнее время, все больше хроники.

Легур внимательным долгим взглядом посмотрел на здебора и все-таки решился сказать:

– А ведь твой сын сегодня вполне мог быть чуть моложе Ариана. Да, Лодин… Сейчас, может, не ко времени разговор, но, приняв разумное решение, кто знает, не свернули ли вы с того пути, которым должны были пройти вместе с Клари? Мы ведь не можем ни с какой долей уверенности сказать, что ваш ребенок унаследовал бы: дар или проклятие.

– Если не можем, то и говорить об этом не для чего, – отрезал Харрас, явно не желая продолжения темы.

Легур умолк. Затем, наполнив бокалы вином, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Сейчас, всего на несколько минут, он, примий, хранитель северных пределов Кьянка, мог позволить себе расслабиться. Он в какой-то степени чувствовал себя в ответе за союз здебора с Клари Вассар: женившись на ней, Харрас пошел против воли Сулгрика и Высокого совета, и Легур поддержал друга. Сулгрик настаивал на необходимости передачи всех будущих детей Клари под покровительство Храна, Харрас отказался от самой возможности иметь детей. Но Легур сомневался в правильности этого решения.

– Как бы хотелось съездить на юг этой зимой! Что скажете, здебор Харрас? Отправиться в столицу, а затем в Лисскую долину. Там делают такое вино! – примий, всем своим видом показывая, что сказанное им перед этим не что иное, как мысли вслух, закатил глаза, погружаясь в приятные воспоминания. – Вокруг цветут пышные сады, большие виноградники раскиданы по восточной части холма. Можно весь день отдыхать на солнце и купаться в озере, пока тут бушует буран, заметая город снегом, – Легур зачарованно смотрел в окно.

– Скучаешь, друг? – улыбнулся Лодин.

– Конечно! Занесло меня на самый север… До сих пор не могу привыкнуть к холоду! – примий недовольно заерзал.

– Боюсь, что скоро нам всем нужно будет привыкать к холоду, – печально улыбнулся Харрас.

– Будем надеяться, что наши предположения верны, и мы не ошибаемся. Сулгрик уверен, что начнется все в Инистом лесу. Или уже началось, судя по вестям?

– Как знать… Надо успеть вывезти людей. Мне сообщили, что на местах все подготовлено к их приему. Еще неделя – другая, и в городе останутся только те, кто способен его защищать.

В это время раздался громкий стук в дверь, выскочивший из кухни Пирит ввел в трактир незнакомца. Вслед за ними вошел Рукон.

– Послание от Ставра из Низины, срочно, – сказал сотенный.

Гонец протянул здебору свернутую в трубку бумагу и отошел к выходу.

По мере того, как Харрас читал письмо, прямые брови его округлялись. Прочитав, передал его примию, сам в это время осторожно снял тонкие тканевые перчатки: это был знак глубочайшего неудовольствия, он редко снимал их даже в жаркую погоду.

Легур, дочитав до конца, уставился на гонца.

– Велено что-то передать на словах?

Тот отрицательно покачал головой.

– Тогда свободен, обратно пойдешь с нами, – распорядился Харрас. – Рукон, отряд должен быть готов, на рассвете отправляемся в Низину.

– Вот и началось, – проговорил здебор, когда они с примием вновь остались одни.

Известие, которое они получили, не могло не озадачить их. Староста Низины Ставр писал о том, что деревенские наткнулись на отряд северян, пробравшийся из долины через Парящие горы. Не было бы ничего удивительного в этом известии, если бы не то обстоятельство, что среди них были обнаружены красты – странный закрытый народец, о котором известно было немного, но то, что известно, очень настораживало. Слухи ходили, что они слуги Сул-Ура, во всяком случае, несыть их не чует. Единственный северный князь, которому они могли бы подчиниться, был некромант Бойдан. Если их послал Бойдан, то что нужно ему в Кьянке? С какой целью он тайно отправил сюда крастов?

Староста писал, что только часть отряда северян удалось уничтожить, остальные скрылись. Деревенским удалось взять в плен краста.

– Я отправлюсь с тобой. Кто знает, что на уме у этих крастов, – сказал примий.

Харрас несколько раз кивнул в знак согласия.

– До деревни полдня пути? Думаю, дня в два – три обернемся, – говоря это, Легур еще раз плеснул вина из бочонка.

– Чудное вино, между прочим! – Харрас поднял бокал вверх, любуясь густым рубиновым цветом Лисского.

– Отличное, я такое пил только в столице. Где Пириту удалось его достать?

– Этот старый лис ничего не скажет, как всегда, – заметил градоправитель. – Неважно, дело свое он знает, и то хорошо.

Они вышли из трактира ближе к полуночи. Выскочивший проводить их Пирит какое-то время смотрел им вслед, потом отдал короткие распоряжения слугам, крикнул Деньше не засиживаться допоздна и отправился спать.

После ухода гостей Деньша обнаружил на столе еще два серебряных: плата за ужин оказалась слишком щедрой. Он запер трактир и направился к себе.

Окно его комнаты выходило на площадь, иногда в вечерние часы он любил смотреть на нее.

Начался дождь. По каменной мостовой забарабанили крупные капли, на улице становилось холоднее. Деньша с грустью подумал о том, что скоро торговые караваны совсем перестанут ходить через Вартияр, а им с Пиритом, возможно, тоже придется покинуть город, и улегся в постель. Ему нравилась жизнь в трактире. Иногда он думал, что однажды займет место Пирита и будет так же, как дядя, работать, обучая юного помощника, а может, и собственного сына. Когда-нибудь… В далеком будущем. Засыпая, он, как обычно, мысленно помолился о душе умершей матери. Об отце он не знал ничего. Пирит всегда уходил от ответа, но как-то раз обмолвился, что отец еще до его рождения пропал в Инистом лесу.

Светило Сиана-Яра давно уступило город далеким мерцающим звездам, какая-то непонятная тоска опять овладевала юношей. Ему приснилось то, что снилось уже не раз. Видел он не себя. Кто-то не равный ему шел, прорезая тьму, посреди величественных, ввысь устремленных колонн. А утром уже он, Деньша, просыпался с чувством, что маленький Вартияр примостился у его ног, а черно-белая башня едва-едва достает ему до пояса…

Пяст встретил здебора у черно-белой башни. Ночь была ясная, но свет холодных звезд едва проникал в опустевший внутренний двор. С вороньей вышки донеслось недовольное гарканье птиц, что-то тревожило их, так же, как тревожило сотенного.

– Отряд готов. Я завтра с вами? – спросил Пяст еще до того, как здебор успел разглядеть его в темноте.

Здебор остановился:

– Нет, ты останешься в городе. Что делать, знаешь.

– Я прослежу за ним, – кивнул сотенный.

Они недолго постояли в тишине, после чего Харрас, вздрогнув от порыва ледяного ветра, резко укутался в плащ и пошел к себе.

Гарканье воронов осталось за тяжелыми створками ворот. Внутри было тепло, башня, как и все обитатели города, спала. Со второго этажа доносилось едва слышное пение. Пела его жена Клари. Он любил ее голос, но сейчас, услышав детскую песню, невольно скривился.

Он осторожно осмотрелся и, не обнаружив никого, кто ненароком мог выдать его присутствие, пересек залу, в два прыжка преодолел подъем на лестницу и остановился, прислушиваясь.

Слова песни были ему незнакомыми, хотя мелодию он явно знал. В ней пелось о маленьком спасенном неизвестным героем ребенке, о хрупком создании, ставшем спасителем для всех людей.

Здебор решил дослушать песню до конца. Клари не спешила.

Слушай песни темноты,

Но не верь – они обманут,

Пусть твоей защитой станут

Белой рантии цветы.

Ничего не бойся, детка,

Собираясь в дальний путь…

Когда Лодин заглянул в комнату: Клари сидела на кровати и вязала аккуратное платьице для маленькой куклы, лежащей рядом с ней.

Песня закончилась, Клари взяла куклу в руки и наткнулась взглядом на Лодина.

– Давно ты там стоишь? – спросила она, удивившись неожиданному появлению супруга.

– Только пришел, – с этими словами Лодин вошел в комнату.

– Как подготовка? – она встала с кровати и отложила пряжу и незаконченное платье на столик.

– Нужно еще несколько дней.

Харрас взял в руки куклу.

– На рассвете уеду из города, возможно, ненадолго.

– Что-то случилось? – спросила Клари, усаживаясь на кресло напротив зеркала. Она взяла гребешок и принялась расчесывать длинные рыжие волосы.

– Да, – Лодин стянул с себя походный плащ и, бросив его на край кровати, вытянулся на кресле рядом. – Неприятности в Низине. На рассвете выйдем, Легур с хранителями с нами.

– Легур не станет покидать Вартияр, если дела не касаются Храна, – Клари развернулась к нему, ожидая разъяснений.

– Давай оставим это, пока сам не знаю, что сказать. Что за кукла? – Лодин все еще держал куклу в руках, что-то в ней смущало его.

– Просто кукла. Скучаю, – ответила она.

– Детская кукла, детские песенки. Клари, ты же помнишь, что нам нельзя? – он привстал с кресла и уставился на нее.

– От этого не легче, – ответила она, опустив голову: слезы невольно выступили на глазах, она не хотела, чтобы муж это увидел.

– Знаешь, мне тоже сейчас не просто, – вскипел Лодин.

– Тебе не просто? А мне каково знать, что ты снова скоро уедешь? – в ответ, почти не повышая голос, произнесла Клари.

– Клари, – он знал, о чем она думает, ему эти мысли не нравились.

– А вдруг ты… – она не закончила и отвернулась.

– Вдруг я что?

– Неважно…

– Важно, раз начала – говори, – призвал ее Лодин.

– Откуда я могу знать, куда именно ты едешь и кто тебя там ждет? – вдруг выдохнула она, слова вырвались сами собой.

– Что? – от удивления он чуть не свалился с кресла.

– А что? Я же не могу подарить тебе ребенка, значит, это сделает другая! – выпалила Клари, выпрямляясь от неожиданности и резкости слов, которые она запрятывала где-то внутри, так глубоко, что, ожидалось, они никогда не найдут выхода. И вот все-таки нашли. Ей было стыдно за свой порыв, и от этого она еще больше разозлилась.

– Я еду туда не по своей воле, у меня и в городе дел по горло! Наступает Темный круг, нужно снарядить обозы и людей отправить в Карши-Гул, а не мотаться по деревням.

Клари громко хмыкнула, всем своим видом показывая, что он ее не убедил.

Лодин продолжил:

– Ты же знаешь, мы не можем рисковать. Лучше помоги мне и займись отправкой людей, – он бросил взгляд на куклу. – И отвлекись уже от этих мыслей.

Кукла полетела в приоткрытую дверь.

– Зачем ты это сделал? – Клари стремительно поднялась, но муж уже вышел из комнаты, не проронив больше ни слова.

– Вот и оставайся там! Вместе со своим советчиком Легуром! – Она нашла куклу в коридоре и, звучно хлопнув дверью, спряталась в комнате.

Оставшись одна, она расплакалась, судорожно прижимала к себе куклу. Разговор о ребенке за много лет, прожитых вместе, оставался закрытой темой. Они давно решили, что не будут иметь детей. Слишком опасно. Но она ведь – отпрыск этого проклятого рода – не унаследовала его кровь! Значит, и ее дитя может родиться иным. Эта мысль время от времени не давала ей покоя, она мучилась сама, мучила Харраса, понимая, что он – здебор – никогда не разрешит себе этот шаг, даже если шансов будет поровну.

Лодин спустился вниз в каминный зал и тут же рухнул в кресло. В камине совсем недавно потух огонь, угольки еще тлели под тонким слоем белесого пепла. Подкинув немного дров и поворошив угли, он вытянул ноги к камину и уставился в темный просмоленный потолок. Он решил переждать, пока Клари успокоится. Для себя он давно все решил, но она – женщина, ей больно.

В камине разгорелось пламя, тонкие его язычки потянулись к пропитанной смолой коре – древесина зашипела, затрещала и вот уже вся занялась огнем.

«Как сговорились сегодня», – подумал здебор, вспомнив разговор с Легуром.

Хран был против его союза с Клари, один Легур тогда поддержал его. Если бы Клари знала, что мнение Легура и сейчас идет вразрез с мнением всего Храна, она бы очень удивилась. Но Харрас запретил Легуру когда-либо заговаривать с женой об этом, потому что решение он принял давно, сразу после той истории с сыном бояра Лотара. Он думал, что жена смирилась.

«Что это? Сул-Ур? Он близко и уже испытывает нас на прочность? Сколько таких проверок было во время Аларской войны?»

Пламя добралось до очередного полена – вспыхнуло и осело на чернеющей древесине. Со свистом из камина вылетел схваченный огнем кусочек коры, упал у ног здебора. Он растоптал его, не дав огню оставить след на побуревшем полу, затем поднялся по лестнице и приник к двери. Она тут же распахнулась: Клари ждала, когда он вернется.

– Прости, – сказала она.

Он обнял ее и, запустив руку в густые волосы, тихо произнес:

– Ты меня прости. Я не должен был.