Конституционно-правовые гарантии обеспечения достоверности волеизъявления народа при голосовании

Названное выделение видов гарантий основано также на теоретических воззрениях на виды избирательных правоотношений и нормы избирательного права, а именно материальные, процедурные и процессуальные18, гарантированием которых выступают соответственно гарантии-условия, гарантии-процедуры, гарантии-средства. Эти виды гарантий можно назвать другими совпадающими по смыслу терминами: правовые или юридические гарантии; организационные гарантии; процессуальные гарантии19, что, в свою очередь, аналогично гарантиям-условиям, гарантиям-процедурам и гарантиям-средствам. Деление гарантий на названные виды имеет целью как отвлечение от их собственно правовой природы (как в случае с: гарантиями-процедурами или организационными гарантиями; гарантиями средствами или процессуальными гарантиями) или наоборот концентрирование на ней (как в случае с гарантиями-условиями или правовыми гарантиями), так и сосредоточение на рассмотрении особенностей этих гарантий, на которые в наиболее общей форме призвано указать их наименование.

Отсюда можно выделить виды исследуемых гарантий в зависимости от наличия или отсутствия события, которым определено их применение: 1) гарантии применяемые до искажения волеизъявления народа при голосовании, к ним относятся гарантии-условия (до искажения волеизъявления народа имеют предупреждающее воздействие на субъектов прав для недопущения ими искажения волеизъявления народа, создание обстановки невозможности такого искажения – превентивная (правообеспечительная) функция) и гарантии-процедуры (направленные на организацию нормальной реализации модели выборной демократии – правореализующая функция); 2) гарантии применяемые после искажения волеизъявления народа при голосовании, к ним относятся гарантии-средства (направленные на защиту волеизъявления народа от искажения – правозащитная функция). Используя классификацию Н.В. Витрука, который выделяет две группы гарантий: гарантии реализации норм и гарантии их защиты20, можно выделить гарантии применительно к обеспечению достоверности волеизъявления народа при голосовании, ими будут те, которые направленны на нормальную реализацию модели выборной демократии в нашей стране и те, которые направленны на защиту такого волеизъявления.

Говоря о правовых (юридических) гарантиях в избирательном праве, исследователи, давая им определения, включая в него условия и средства реализации какого-либо права гражданина, как правило, не конкретизируют и не детализируют их. Отдельные авторы в содержание гарантий в избирательном праве включают определенные условия, но без конкретизации того при помощи чего эти условия достижимы.

Так, А.А. Аскеров называл условия, способные обеспечить правильное голосование, однако правовых средств, при которых оно достижимо, не привел. К правовым гарантиям выборов А.А. Аскеров относил гарантии «беспристрастного и точного учета каждого поданного избирателем голоса»21. Но при этом, им не были названы конкретные правовые средства, которыми можно было бы обеспечить эти гарантии. М.В. Масловская рассматривая гарантии законности избирательного процесса, также называет условие такой законности, а именно – организация и проведение выборов в соответствии с законодательством, при которых исключается возможность фальсификации голосования22. Здесь М.В. Масловской не учитывается, во-первых, что само по себе соблюдение закона еще не означает исключения возможности для фальсификаций, поскольку искажение волеизъявления народа может происходить из-за ошибки, в том числе технической, совершенной избирательной комиссией, а во-вторых, сам закон не предусматривает возможности проверки избирателем, того, была ли фальсификация при голосовании или ее не было, поэтому установить соблюдалась ли законность при голосовании, таким образом, что исключала бы фальсификацию, не представляется возможным в виду отсутствия у избирателя средства проверки правильности учета его голоса избирательной комиссией.

По словам А.Н. Нифанова, правовые гарантии обеспечивают свободу волеизъявления избирателей на всех этапах проведения выборов, к их числу можно отнести запрещение предвыборной агитации в помещении для выборов во время подачи голосов, признание недействительными выборов, проведенных с нарушением избирательного закона23. В этом определении правильно обращено внимание на необходимость гарантирования как самой процедуры голосования, так и ее результатов. Здесь А.Н. Нифанов назвал важные правовые средства, при помощи которых обеспечивается голосование. Однако, такое правовое средство, названное им как «признание недействительными выборов, проведенных с нарушением избирательного закона» лишено конкретики и не детализировано, поскольку не всякое нарушение избирательного закона влечет признание выборов недействительными. Так, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 15 января 2002 года № 1-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статьи 64 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» и статьи 92 Федерального закона «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» в связи с жалобой гражданина А.М. Траспова» указано, что отмена итогов голосования, результатов выборов связана с обнаружением таких существенных нарушений избирательного процесса, вследствие которых не были обеспечены надлежащие условия для подлинно свободного волеизъявления избирателей и которые тем самым привели к неадекватному отражению действительной воли избирателей в итогах голосования. Этот же подход воспринят современной судебной практикой судов общей юрисдикции (например, решение № 2А-1063/2016 2А-1063/2016~М-983/2016 М-983/2016 от 21 декабря 2016 года по делу № 2А-1063/2016, решение № 2А-293/2016 2А-293/2016~М-267/2016 М-267/2016 от 20 декабря 2016 года по делу № 2А-293/2016, решение № 2А-1735/2016 2А-1735/2016~М-1726/2016 М-1726/2016 от 16 декабря 2016 года по делу № 2А-1735/2016, решение № 2А-366/2016 2А-366/2016~М-364/2016 М-364/2016 от 12 декабря 2016 года по делу № 2А-366/2016)24.

В свою очередь, какие именно нарушения избирательного закона следует считать существенными остается на субъективное усмотрение правоприменителя, что вряд ли может влечь эффективность гарантии выделенной А.Н. Нифановым. По своей сути такого рода подход не явно, но допускает нарушение избирательных прав граждан, причем вне четких правовых процедур, чего не должно быть, поскольку лишает избирателя правовой определенности и ставит реализацию его избирательных прав в зависимость не от закона, а от субъективного усмотрения правоприменителя. Представляется, что в демократическом государстве реализация любых прав гражданина, в том числе и избирательных, должна зависеть только от его собственного усмотрения и его же правомерной активности.

В свою очередь, гарантированность этих прав должна также зависеть только от гражданина и быть максимально эффективной предупреждая нарушение прав и полностью их восстанавливая в случае нарушения. Для чего, следует выделить еще один признак: правовые средства, условия и процедуры обеспечивающие достоверность волеизъявления народа должны быть конкретными и максимально детализированными. Имеющиеся в избирательном законодательстве гарантии избирательных прав граждан обозначены неполно и максимально сжато, что создает неопределенность еще на стадии выявления самой возможности их существования. Представляется, что гарантированность должна предполагать юридическую возможность, предусмотренного избирательным законодательством, определенного поведения субъекта права поддерживаемую конкретными способами. В свою очередь, как отмечает А.Б. Зеленцов: «Отсутствие юридической гарантированности делает такую возможность эфемерной и превращает субъективное право в «ложное право», под которым в зарубежной доктрине понимаются индивидуальные или коллективные интересы, определенные как право путем широковещательных деклараций и не имеющие никакой конкретной юридической гарантии или опоры»25.

В большинстве случаев законодатель ограничился лишь закреплением основной идеи, руководящего начала (принципа), основной гарантии или права, не позаботившись об их обеспечении конкретными правовыми средствами. Такое положение оставляет механизм гарантирования на уровне постулатов, вряд ли играющих важную обеспечительную роль в правоприменении и поэтому нуждающихся в правовом развитии. Иными словами, гарантии должны иметь правовую определенность, выраженную в максимально конкретных правовых средствах, условиях и процедурах, сформулированных наиболее точно без общих положений. Развитие гарантий путем конкретизации способствует их реальности и широкой реализации, делает более полным конституционное избирательное право, насыщает его содержание26.

Следует согласиться с мнением Н.В. Витрука, который отмечал, что все гарантии «действуют не изолированно, а в тесном, неразрывном единстве, в системе»27. Отсюда, выявление правовых гарантий обеспечения достоверности волеизъявления народа требует создание их системы, где они были бы связаны между собой единой целью, направленной на обеспечение правильного определения волеизъявления народа при голосовании, а в случае искажения волеизъявления народа – способствовали восстановлению нарушенных избирательных прав граждан28. При этом, гарантии, реализуясь в жизни, взаимодействуют между собой и влияют друг на друга. Сходный вывод сделан Н.А. Бобровой: «Поскольку нормативно закрепленные гарантии достигают своей цели в случае создания стабильного организационного режима гарантирования, постольку гарантии рассматриваются не только в статике, но и в динамике, во взаимодействии, в результате чего организационные и правовые гарантии сливаются в единый механизм гарантирования»29.

В связи с чем можно выделить еще такой признак правовых гарантий обеспечения достоверности волеизъявления народа как их взаимосвязанность и взаимозависимость, они не являются отвлеченными друг от друга, а наоборот являются соотносимыми между собой и создают единый механизм обеспечения достоверного волеизъявления народа. Действуя совместно, они своей совокупностью, вместе или отдельно, создают необходимые условия для достижения заданного результата. Другим признаком является их направленность на достижение одних целей. Представляется, что гарантии достоверности волеизъявления народа должны быть такими, которые бы, в практике реализации избирательного законодательства, обеспечивали истинное волеизъявление народа, подавляя не только желание кого бы то ни было исказить волеизъявление народа, но и значительно затрудняя такую возможность. В том же случае, когда произошло искажение волеизъявления народа целью названных гарантий должно быть максимально эффективное и полное восстановление достоверного волеизъявления народа при голосовании. Иными словами, названные гарантии направлены на создание оптимальных условий для реализации нормативно установленной концепции выборной демократии, по крайней мере, ее точки отсчета – формирование легитимных органов государственной власти путем выборов, проведенных в условиях не вызывающих сомнений в их адекватности результатам волеизъявления народа.

Гарантии такого рода направлены на юридическое преодоление возможных негативных явлений при неправильной реализации избирательного законодательства, а также они являются способами достижения правильного поведения субъектов избирательных отношений в реальной действительности. Здесь же выделим еще один признак гарантий – их общая направленность на все без исключения избирательные правоотношения на стадиях голосования и подведения его итогов, с одной стороны – вне зависимости от каких-либо условий, например, уровня выборов, времени и места их реализации, выборов представителей в конкретный орган власти, допущенных или не допущенных искажений волеизъявления народа, а с другой стороны – их однотипность для всех без исключения выборов. Единственным условием этого признака является его существенность, то есть направленность на результат выборов, который без достоверного волеизъявления народа таковым не будет.

П.В. Туманов из правовых гарантий избирательных прав граждан выделил такой его вид как гарантии истинности волеизъявления избирателей30. При этом, П.В. Туманов, выделяя данный вид правовых гарантий избирательных прав, использует категорию «истинность». Автором же будет использоваться слово «достоверный», поскольку категория «достоверность», используется в избирательном законодательстве. Слово «достоверный» означает «не вызывающий сомнений, надежный»31. Термин «достоверный» толкуется также как соответствующий действительности, точный, подлинный32. В толковом словаре живого великорусского языка В. Даля читаем: «Достоверный, стоящий вероятия, вполне верный, истинный, несомненный. Достоверность свойство, качество, принадлежность достоверного»33. Иными словами достоверность имеет отношение только к субъекту, к его мнению и (или) убеждению. Слово «истина» означает то, что существует в действительности34, то есть независимо от мнения или убеждения субъекта. Достоверность и истина – взаимосвязаны и могут быть синонимами, но не всегда убеждение в истинности знания является достоверностью. Следование от вероятностного знания к достоверному знанию – это закономерность любого процесса познания. При этом убежденность в истинности (достоверность) является характеристикой субъекта (избирателя, группы избирателей, народа).

В связи с различиями в толковании термина «достоверность» важно учитывать, что этот термин применяется не только в праве, но и в других отраслях знания, например, в теории вероятностей, логике, философии, гносеологии, что объективно предполагает наличие различных толкований данного термина.

По словам В.П. Филатова под достоверностью следует понимать понятие, характеризующее знание как твердо установленное, исключающее сомнение; форма осознания истины человеком. Существуют два основных понимания достоверности – как несомненность тех или иных содержаний сознания и как свойство логически обоснованной истины. Для современной философии характерно осознание пределов обоснованности, «фундированности» любой достоверности и понимание того, что границы между мнением, верой, предложением и знанием относительны и подвижны35.

Отсюда, для осознания достоверного определения волеизъявления народа при голосовании необходимы пределы его обоснованности. Положение, при котором пределы обоснованности такой достоверности определяют только избирательные комиссии, является недостаточным, наравне с ними требуются другие механизмы, позволяющие при соблюдении тайны голосования, повысить обоснованность достоверности определения волеизъявления народа при голосовании. Рассмотрим, что означает достоверность применительно к результатам выборов.

Авторы краткой философской энциклопедии, не связывая достоверность с истинностью, указывают: достоверность – убеждение, основанное на знании и исключающее всякое сомнение, причем достоверность может быть субъективной (в вере), объективной (в науке), непосредственной (основанной на созерцании, собственном восприятии, собственном переживании – интуитивная достоверность) или опосредованной, исторической или логической (полученной посредством сообщения или посредством мышления)36. В настоящее время деятельность как участковых избирательных комиссий, так и вышестоящих по отношению к ним, не исключает сомнения в том, что ими достоверно определяется волеизъявление народа при голосовании, поскольку эта деятельность не проверяема в эффективной форме и такой проверке в соответствии с избирательным законодательством не подлежит.

Авторы философского энциклопедического словаря подчеркивают, что достоверность – это характеристика знания как обоснованного, доказательного, бесспорного, истинного37. Здесь авторы правильно уделяют внимание тому, что достоверность может быть доказана, а значит, она может подтверждаться доказательствами.

Как правило, доказывание достоверности происходит в судебном процессе. Так, применительно к уголовно-судебной достоверности Л.Е. Владимировым отмечалось, что: «уголовно-судебная достоверность есть такое стечение вероятностей, вытекающих из представленных на суде доказательств, которое способно привести судью к внутреннему убеждению в том, что прошлое событие, составляющее предмет исследования, имело место в действительности»38. По словам Н.А. Терновского, под именем безусловной достоверности разумеется высшая степень убеждения, когда оно достигает высшей несомненности, когда нет шансов для противоположного заключения39, он также отмечает: «Уголовно-судебная достоверность в громадном большинстве случаев основывается не на непреложных законах природы, даже не на эмпирических правилах, или исторической достоверности, которая в большинстве случаев основывается на приблизительных обобщениях физической или моральной жизни, верных для данного времени и при данных обстоятельствах, но не исключающих в то же время возможности ошибки при самом добросовестном и внимательном отношении судьи к делу, почему мы по необходимости должны ограничиваться достижением в правосудии этой исторической достоверности, почему общие положения о человеческих действиях могут считаться только приблизительными и не могут иметь характера математической несомненности, математической аксиомы, подобно тому, как не может быть математической истины во всякой иной эмпирической области знания; а потому и выводы в этой сфере могут иметь только значение более или менее высокой степени вероятности, ибо только редкое доказательство бывает настолько безупречно, чтобы против него нельзя было представить никакого возражения, при котором невозможно было бы абсолютно предположение противоположного результата с тем, к которому пришел судья»40.

Здесь Н.А. Терновским правильно указывается на то, что при доказывании достоверности всегда имеются конкурирующие доказательства. Поэтому, если брать наше избирательное законодательство для анализа в целях выявления правовых гарантий достоверности волеизъявления избирателей, то можно выявить, что оно построено таким образом, при котором при подведении итогов голосования и определении результатов выборов используются не первичные (бюллетени), а вторичные (протоколы избирательных комиссий) по своей сути избирательные документы, являющиеся единственным доказательством волеизъявления народа и недопускающие конкуренции с какими-либо другими доказательствами. В условиях отсутствия у участников избирательного процесса документов, конкурирующих с документами избирательных комиссий, нельзя исключать недостоверность определения избирательными комиссиями волеизъявления народа при голосовании, в силу монопольного положения последних в отношении доказательств этого волеизъявления. При определении достоверности волеизъявления народа при голосовании, познание ограничено лишь протоколами соответствующих избирательных комиссий. Нет никакой гарантии того, что избирательная комиссия при подсчете избирательных бюллетеней, то есть первичных избирательных документов не допустит, хотя бы в результате технической ошибки, искажения волеизъявления народа при составлении вторичного, по свой сути (по отношению у первичному документу – бюллетеню), избирательного документа – протокола избирательной комиссии. Так, имеющиеся расхождения данных содержащихся в протоколе и его копиях трактуются судами общей юрисдикции как технические ошибки41.

У избирательных комиссий не должно быть монополии на доказательство достоверного волеизъявления народа при голосовании, такого рода доказательства: должны быть у максимального числа участников избирательного процесса; обладать равной доказательственной силой, в том числе и по отношению к документам избирательных комиссий. Только при исследовании всех имеющихся доказательств, можно выявить то волеизъявление народа при голосовании, которое будет наиболее вероятностным, а значит достоверным. Представляется, что нельзя простым указанием закона возлагать на избирательные комиссии монопольное право по определению достоверности волеизъявления народа при голосовании на основании созданного ими же вторичного избирательного документа. Это противоречит правилам познания и логики, а также установления достоверности, порождает необоснованность и споры, вызывает недоверие участников избирательного процесса к результатам выборов.

В связи с этим прав В.Д. Арсеньев, который считал, что достоверным является знание, истинность которого подтверждена доказательствами, вероятным – знание, истинность которого не доказана42.

Таким образом, достоверность, в том числе и достоверность определения результатов выборов, а также волеизъявления народа, требует ее доказывания. Представляется, что доказывание достоверности возможно не только в уголовном или гражданском, арбитражном, административном процессах, но и в избирательном процессе, а именно, на таких его стадиях как организация голосования и подведение его итогов. И, здесь на первый план выходит достоверность определения результатов народного волеизъявления. Такая достоверность может и должна подтверждаться доказательствами. Целью голосования являются его итоги, результаты. Достоверность подведения итогов голосования и определения результатов выборов устанавливается при помощи первичной избирательной документации, то есть своего рода доказательствами. Доказательствами достоверности волеизъявления народа при соблюдении тайны голосования, должны располагать не только лица, которые по закону определяют итоги голосования и результаты выборов, то есть избирательные комиссии, но и другие участники избирательного процесса, его стороны: избиратели, политические партии, наблюдатели, кандидаты в представительные органы власти.

В настоящее время, исследуя бюллетени для голосования, то есть первичные избирательные документы, учтенные избирательными комиссиями при определении их результатов и являющиеся по закону доказательствами народного волеизъявления, даже сами избиратели не могут установить, что именно данным, конкретным, бюллетенем они воспользовались, что в нем отмечено именно то волеизъявление, которое ими было выбрано. В связи с чем, отсутствуют доказательства достоверности, то есть истинности и верности самих избирательных бюллетеней, а ведь именно на их основе определяются результаты выборов и подводятся итоги голосования.

Как отмечают исследователи, признаком юридического результата выборов, является то, что он является всегда конкретным, то есть оформляется конкретным правовым актом избирательной комиссии соответствующего уровня43. Соответственно и основания принятия данного акта должны быть также конкретными, позволяющими проверить правильность отраженных в нем результатов выборов, а значит, необходимы доступные для всех избирателей доказательства правильности учета их голосов при соблюдении тайны голосования.

Отсюда, выявим гарантии обеспечения волеизъявления народа при голосовании, направленные на обеспечение избирателей доказательствами, предполагающими возможность проверки правильности учета их голосов при соблюдении тайны голосования, а также восстановления их избирательных прав, в случае нарушения. Гарантии иного рода, даже если они и будут называться таковыми, на деле, не обеспечивая избирателей возможностями приобретения ими соответствующих доказательств их волеизъявления, – нивелируют саму идею гарантированности, которая должна быть как эффективной, так и влечь восстановление нарушенных прав избирателей. В свою очередь, этих целей, вряд ли возможно достичь при монополизации доказательств волеизъявления избирателей у тех лиц, которые к ним не относятся. Полагаю, что обеспечение достоверности волеизъявления избирателей не выйдет за рамки декларации такого обеспечения, в случае отсутствия конкретных и детальных гарантий, на которые оно сможет опираться.

В связи с тем, что гарантирование – это, прежде всего, обеспечение чего-либо, то применительно к настоящему исследованию, имея в виду, что требуется гарантиями обеспечить достоверное волеизъявление народа при голосовании, дадим понятие правовых гарантий такого обеспечения исходя из условий, которые обеспечивают правильность учета голосов избирателей при голосовании на выборах, не допускающие искажения волеизъявления избирателей и устанавливающие возможность проверки избирателем поданного им голоса при соблюдении тайны голосования (гарантии-условия, собственно правовые гарантии обеспечения достоверности волеизъявления народа при голосовании), а затем приведем правовые средства при помощи, которых, можно защитить достоверное волеизъявление народа при голосовании и (или) устранить искажение волеизъявления народа при голосовании (гарантии-средства, то есть процессуальные гарантии обеспечения волеизъявления народа при голосовании).

Таким образом, учитывая, что исследуемые гарантии выводятся из конституционных положений закрепляющих идею выборной демократии в нашей стране, можно назвать их конституционно-правовыми и выделить следующие виды конституционно-правовых гарантий обеспечения достоверности волеизъявления народа при голосовании: гарантии-условия, собственно правовые гарантии обеспечения волеизъявления народа при голосовании; гарантии-процедуры, то есть организационные гарантии обеспечения достоверности волеизъявления народа, обеспечивающие надлежащую процедуру голосования, правильный учет голосов избирателей, не допускающие или значительно затрудняющие возможность искажения волеизъявления народа, а также устанавливающие возможность проверки правильности учета поданного избирателем голоса при соблюдении тайны голосования; гарантии-средства, то есть процессуальные гарантии обеспечения достоверности волеизъявления народа при голосовании, обеспечивающие возможность восстановления нарушенного избирательного права в случае выявления неправильного учета поданных избирателями голосов и устранение искаженного при голосовании волеизъявления народа.