Слав 7. Нашествие

–Сейчас я его найду, Ласочка. И ты уж мне поверь, что если с ним я увижу какого-нибудь эльфа, то ему очень сильно не поздоровится.

Хоть это заявление мужа и заставило Ласу с гордостью улыбнуться, сказала она всё с теми же металлическими нотками в рассерженном голосе:

–Ну-ну! Смотри, как бы тебе плохо не пришлось! Эльфа он, видите ли, накажет!

Слав не стал говорить, что ему однажды уже удалось выйти победителем из схватки как раз с эльфом. Хотя, он уже собрался было об этом напомнить, но как раз в этот момент из-за сарая ему навстречу со смехом выбежал Радомир.

Слав быстро подхватил сына на руки. И это спасло мальчишку от гнева стаи рассерженных гусей. Недовольно гогоча, те остановились и, вытянув длинные шеи, стали рассерженно смотреть на того, кто им, видимо, чем-то докучал. При этом их сердитое гоготанье заполнило весь двор.

Сам же виновник этого переполоха в птичьем сообществе, сидя на руках отца, продолжал весело и заливисто хохотать. И, не в силах противостоять этому заразительному смеху, Слав тоже начал смеяться.

Не прерывая смеха, Слав спросил:

–Ты чего это к гусям-то полез? Я же тебя предупреждал, чтобы ты их не трогал.

На что Радомир, беспечно махнув по-детски пухлой ручкой, заявил:

–А я как раз вспомнил, что давно с гусями не играл. Кстати, папа, благо дарю тебе за то, что ты мне про них напомнил.

Ласа, которая, конечно же, слышала весь их разговор, торопливо приблизилась к Славу и, отобрав у него сына, сердито посмотрела мужу в глаза:

–Ты, Слав, совсем из ума выжил? Сам решил ему сказать, где можно на задницу приключений найти? Я вот думаю порой, что ты совсем своего сына не знаешь. Да он же только и думает о том, куда бы ещё сбегать, да кого бы ещё подоставать. А тут ещё и ты ему подсказываешь! Ты Слав, знаешь что…

Но Слав так и не узнал, что ещё он должен знать. Отец Ласы на этот раз пришёл к нему на помощь. Выглянув из-за угла дома, он сказал хоть и не грубо, но так, что Ласа мгновенно осеклась:

–А ну, хватит на мужа кричать! Ты, Ласа, я смотрю, совсем от рук отбилась. Пользуешься тем, что он тебя любит больше жизни. Прекратила немедленно. И чтобы я этого никогда больше не слышал. Ясно?

Виновато потупив взор, Ласа попыталась оправдаться:

–Папа, но ведь он же сам подсказал Радомиру, где тот может приключений себе найти. Вот я и…

И снова Тапос не позволил дочери закончить. Криво усмехнувшись, он посмотрел на внука с изрядной долей одобрения и гордости:

–И что? Что страшного в том, что гуси его слегка пощипали бы? Зато он на всю жизнь запомнил бы, что к ним лезть не стоит. Или ты хочешь, чтобы твой сын вырос под твоей постоянной опекой? Так, Ласа, он всё равно рано или поздно вырастет. И, чем скорее Радомир начнёт привыкать к самостоятельности, тем лучше. Слав всё правильно делает. Вот только тебя он что-то слишком распустил. Но это и понятно. Ведь он же от тебя до сих пор без ума. На твоём месте любая другая сделала бы всё возможное, чтобы это сохранить. А ты, доча, сама стараешься своё счастье разрушить. Подумай над тем, что я тебе сказал. А мужики ох как не любят, когда на них постоянно ворчат.

Сказав это, Тапос вновь исчез за углом. А Ласа и Слав так и стояли, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Наконец, Радомир, которому, видимо, надоело сидеть на руках у отца, требовательно заявил:

–Пап, поставь меня на землю. Я хочу сбегать к дедушке. Он обещал для меня из доски меч вырубить.

Едва заметно улыбнувшись, Слав поставил сына перед собой. Тот тут же попытался убежать прочь. Но Слав удержал его за плечи. Дождался, пока сын вопросительно посмотрит ему в глаза и сказал:

–Ты должен пообещать маме, что хотя бы сегодня больше не станешь никого задевать. Ясно? Обещаешь?

С силой потерев крохотной ладошкой пухлый, задорно вздёрнутый нос, Радомир неохотно пообещал:

–Ладно, не буду. Мам, я обещаю.

Как только Слав увидел, что губы Ласы тронула робкая улыбка, он тут же выпустил хрупкие плечи сына. Тот не стал колебаться, и вихрем убежал за угол дома. Посмотрев ему вслед, Ласа, произнося слова чуть виновато, с улыбкой сказала:

–Всё равно ведь обманет. Уверена, что уже через пять минут снова к кому-нибудь полезет.

Слав, подойдя к любимой, нежно обнял её за плечи:

–Естественно. – Он повернул Ласу лицом к себе. С улыбкой посмотрел в её блестящие от сдерживаемых слёз глаза. – Милая, ты не думай. Я на тебя не обижаюсь. И никогда, ничто не заставит меня тебя разлюбить.

Поджав губы, Ласа прижалась лицом к груди мужа, чтобы он не видел, как из её глаз побежали слёзы.

––

В Гнездо Слав с семьёй вернулись примерно через месяц. За всё это время они успели побывать не только в Соте. Ещё Слав с Ласой решили наведаться в кочевья орков. Заглянули и в степи. А уже после этого, зайдя только в два города бывшего герцогства, вернулись в Тобу.

Поездка через туннели прошла с комфортом, о котором ещё десять лет назад никто не посмел бы и мечтать. Достаточно сказать, что путешественники смогли выспаться на удобных кроватях в отдельных купе. А ещё в их распоряжении оказалась кухня и удобства, о которых не принято говорить открыто. В общем, поезду не пришлось делать лишних остановок, чтобы пассажиры смогли посетить туалет. Единственное, что требовало остановок, так это необходимость забирать и высаживать других путешественников.

Среди этих путешественников оказались далеко не только гномы. В поезд садились люди, орки, тролли и даже сойны. Последние, конечно же, тут же оказывались центром внимания детей. И те с готовностью пищали, свистели и издавали громкие щелчки на своём птичьем языке. Что заставляло Слава болезненно морщиться. Зато все остальные пассажиры откровенно радовались такому приятному соседству.

Попутно поезд подобрал и пару огров, которых сопровождали воспитатели-гномы. Во время их погрузки на открытые платформы, которые тут же подогнали и прицепили в конец поезда, все путешественники забыли даже о сойнах. Всё их внимание переключилось на великанов-строителей. Люди, орки, тролли и даже гномы с интересом наблюдали за тем, как эти гиганты, передвигаясь с присущей им медлительностью, зашли на перрон, а уже оттуда шагнули на открытые площадки на колёсах. Но, как только огры уселись с той основательностью, с которой эти великаны делают практически всё без исключения, внимание всех пассажиров тут же вновь переключилось на сойнов. И снова вагон наполнил их громкий писк.

Особенно Славу запомнился последний участок их пути через подгорные лабиринты. Потому что Радомир смог заполучить в собственное распоряжение сойна. И тот, усевшись Ласе на колени, без устали пищал до тех пор, пока семье Слава не пришло время выходить. Что сам Слав с радостью и сделал.

Поднявшись в лифте и зайдя в отведённую для их семьи квартиру с видом на покрытые снегом горные пики, Слав устало выдохнул:

–Ну, наконец-то, мы дома!

На что Сваяра, поморщившись, недовольно хмыкнула:

–Хм! Вот-вот! Теперь снова из-за парты не вылезешь!

На что Слав, пожав плечами, с улыбкой заметил:

–Ну, так это твоя обязанность, милая. Как моя – заседать в Совете Тобу. Или как твоей мамы – заботиться о нас с вами. Каждый обязан делать то, что… обязан делать. – Не слишком умело закончил он свою мысль.

Сваяра не стала спорить. Она только неопределённо фыркнула и, демонстративно воздев глаза к потолку, по которому, перевиваясь, ползли к окнам выбитые в камне цветы и травы, покачала головой. После чего, подхватив с мягкого кресла брошенный её же рюкзак, ушла в свою комнату.

Слав растерянно посмотрел на Ласу. Та лишь пожала плечами, неопределённо улыбнувшись. И, оставив мужа размышлять над загадками женской психологии и логики, начала снимать с сына походную одежду.

Радомир же, казалось, не обратил на этот странный разговор вообще никакого внимания. Мальчишку, похоже, обрадовало возвращение домой. Пока мать его переодевала, он смотрел в окно, не отводя от него сверкающих глаз.

Поняв, что тут вполне могут обойтись и без него, Слав, не переодеваясь, отправился на площадку совета. Он справедливо рассудил, что, раз время ещё не позднее, то старейшины, скорее всего, до сих пор заседают, решая какие-нибудь неотложные (или же не слишком-то важные) дела.

Слав не ошибся. Он застал на площадке работу Совета в полном составе. Ну, за исключением его самого, конечно же.

После того, как человек, пожелав всем здоровья, занял свой трон, Вертостатл обратился к нему с вопросом:

–Ну, Слав, как прошёл твой отпуск? Семья довольна? Ты сам отдохнул? Может, как это часто бывает, ты хочешь предложить нам какие-нибудь изменения? Или что-то изобрёл? Мы с радостью тебя выслушаем.

Слав с улыбкой ответил:

–Благо дарю тебе, Вертостатл, за твою заботу. И вам всем – тоже. – Он обвёл взглядом обрамлённые сединой старческие лица. – Отпуск прошёл очень даже хорошо. Мы побывали в Соте, в стойбищах северных кочевников, в кочевьях орков, в городах бывшего Виструма. Семья, кажется, довольна. Сам я и не уставал, чтобы отдыхать. Ну, на счёт изменений, – я на местах кое-что усовершенствовал. Так, по мелочи. Если хотите, потом расскажу обо всём подробно. Изобретения я, конечно же, могу предложить. Но у нас пока нет подходящих технологий, чтобы начать их массовую разработку. А на единичные экземпляры, думаю, не стоит тратить наши драгоценные ресурсы. Но, если вам интересно, то позже могу и про это рассказать. А пока мне хотелось бы узнать, что произошло в мире за то время, пока я отсутствовал. Не расскажете?

Вертостатл, выслушав этот подробный ответ, удовлетворённо кивнул:

–Хорошо, мы потом выпытаем из тебя всё, что ты сочтёшь важным. Ну, а в мире ничего такого важного не случилось. Ну, вот только Тогет решил оказать военную помощь Тенории. На неё какой-то неведомый враг напал.

Слав тут же ухватился за эти слова гнома. Да и что ему ещё оставалось? Ведь на всё время путешествия он оказался отстранён от решения важных для народа проблем. И, как выяснилось за время его отсутствия в Совете Тобу, это стало настолько важной частью его жизни, что Слав очень быстро начал скучать. Нет, он, конечно же, благодарен Совету за то, что никто не ставил его в известность о тех проблемах, которые за это время свалились на Народ. Ведь такое отношение старейшин позволило Славу всё время без остатка посвятить семье. Но… Но, как выяснилось, как раз подобная работа и позволяет ему, Славу, думать о себе, как о ком-то нужном. Можно сказать, что работа в Совете Тобу, по сути – подобии Малого Совета Народа, наполнила жизнь Слава смыслом.

Весь превратившись в слух, Слав спросил:

–А что это за враг такой неведомый? Откуда он вообще взялся? Тенория, – это, кажется, на побережье моря?

Вертостатл медленно кивнул:

–Да, Тенория – это королевство на самом берегу моря. Там, западнее, кажется, есть ещё и какие-то острова. Но они уже давно были захвачены Тенорией и превращены в её колонии. И, насколько нам стало известно, население этих островов даже и не думало о том, чтобы выйти из-под власти этого королевства. Так что, как ты понимаешь, ни о какой революции там и речи быть не могло. Да и зачем она, если люди на островах даже и не думали о свержении королевской власти? Как нам известно, это именно короли Тенории избавили жителей островов от постоянных набегов морских разбойников. Чьи базы находились ещё дальше на запад, на каких-то и вовсе уж неизвестных нам, диких островах. В общем, всё говорит о том, что на западе появился какой-то агрессор. И самое плохое заключается в том, что мы пока и понятия не имеем, кто же это такой. – Вертостатл слегка поморщился. – Мы тут даже пришли к решению, что это может быть какая-то сила, про которую нам пока не было слышно.

Слава несколько удивило последнее заявление главы Совета Старейшин Тобу. Что ни говори, но именно гномы являются самой древней расой этого мира. Или хотя бы расой, чьи познания прошлого уходят глубже, чем у кого бы то ни было.

Как-то Слав поинтересовался, сколько лет самым древним письменным источникам жителей Тобу. Хранители архивов, потратив на исследования несколько месяцев, доложили, что самой древней книге, хранящейся в Тобу, восемьсот лет. Если честно, Слава это расстроило. Он-то полагал, что у гномов есть и более древние письменные источники. Слав так об этом и сказал.

Гномы тогда даже рассмеялись. А один из хранителей, не прекращая смеяться, сказал, что это только возраст книг. А вот записи в этих книгах затрагивают времена куда более древние, чем это можно представить.

На вопрос Слава о том, насколько же глубоко уходит письменная история гномов, архивариусы ответили, что им снова придётся провести исследования. Потому что даже они, уже несколько столетий занимающиеся хранением и изучением древних книг, не могут дать точного ответа.

После того, как гномы провели новые изыскания, продолжавшиеся почти год, они сообщили Славу, что самое древнее событие, которое им удалось отыскать в архивах, относится к ста двадцати тысячам четырёхсотому году от того времени, когда низкорослый народ переселился в Тобу. Правда, сами же хранители сказали о том, что даже они не совсем верят в то, что записано об этом времени. Поскольку… ну, просто не верят, и всё тут!

Слав не стал напоминать гномам о том, что и о великанах они когда-то думали, как о неких мифических существах. До тех самых пор, пока однажды Народу не пришлось с этими самыми великанами столкнуться лицом к лицу. Слав просто отметил для себя, что гномы всё же обладают самой древней письменной историей этого мира. И уж кто-кто, но он-то точно не собирался пренебрегать настолько сильным козырем, как знание прошлого этого мира.

Вот поэтому-то Слава и удивило заявление Вертостатла о том, что люди этого мира, возможно, столкнулись с чем-то, о чём даже гномы не имеют никакого понятия. А уж слова старейшины о том, что это может быть какая-то новая сила (или новая угроза) и вовсе слегка выбило Слава из колеи.

Однако Слав смог ничем не выдать своей растерянности. Наоборот, он всем видом постарался дать понять старейшинам Тобу, что последнее заявление Вертостатла его даже позабавило.

Криво усмехнувшись, Слав спросил:

–И почему же это вы так решили?

Но Вертостатл, кажется, не собирался относиться к этому разговору настолько же легкомысленно, как человек. Гном посмотрел на Слава так, словно разочаровался в самом любимом из своих учеников:

–А ты подумай сам, Слав. Ведь Тенория обладала самым мощным флотом этого мира. Ну, во всяком случае, нам не известно ни об одном другом королевстве, у которого было бы более тысячи только военных кораблей. При этом, как нам сообщали наши посланники, множество кораблей флот Тенории успел переоборудовать для использования на них катапульт и прочего метательного оружия. Даже странно, насколько же быстро могут люди придумать что-то, что годится только для убийства. Стоило только исчезнуть влиянию эльфов, как люди словно с цепи сорвались. Нам только и сообщают о том, что где-то кто-то что-то изобрёл. Это ещё хорошо, что ты, Слав, никому, кроме нас, не рассказываешь о том, что напридумывали в породившем тебя мире. Иначе в нашем мире началась бы бешеная гонка вооружений.

Слав не стал спорить. Он и сам, присутствуя при докладах послов и чтении различных данных, поступающих от купцов, путешественников и просто шпионов, не переставал удивляться, как же быстро люди навёрстывают своё отставание в технологическом плане. И единственным, чем он мог объяснить столь долгий застой в промышленности и науке этого мира, так это как раз тем, про что сказал Вертостатл. То есть – влиянием эльфов, которые не протяжении многих веков держали полёт человеческой мысли в жёстких рамках.

Но Слав так и не понял, к чему же Вертостатл начал говорить на эту тему. Ведь разговор-то шёл о Тенории. И о её флоте.

–Я что-то не въехал, Вертостатл, к чему ты ведёшь-то. При чём тут все эти изобретения?

И снова глава Совета Старейшин посмотрел на Слава так, как будто этот человек его разочаровал.

Укоризненно покачав головой, гном спросил:

–А ты как думаешь? Кто смог разбить флот, которому во всём нашем мире не было равных?

Слав слегка пожал плечами:

–Ну, наверное, тот, у кого флот оказался ещё сильнее. Разве нет?

––

Вертостатл невесело усмехнулся:

–Если бы такая сила была, то мы про неё знали бы.

Слав тут же напомнил о том, что и о великанах гномы, даже зная о них, «вспомнили» только после того, как он сам обратился в архив. На что Вертостатл, хмуро кивнув, сказал:

–Да, ты прав. Но великаны – дело давнее. Мы же сейчас говорим о нашем времени. А уж за тем, кто какие армии имеет, мы следим очень внимательно. Или у тебя есть сомнения на тот счёт, насколько хорошо мы осведомлены?

Слав, конечно же, нисколько не сомневался в том, что разведданные, собираемые их агентами по всему миру, достаточно правдивы. Ведь он и сам постоянно выслушивал отчёты и читал доклады шпионов, которые стекались в Тобу со всего света. По крайней мере, с той его части, которая хотя бы мало-мальски освоена.

Как Славу не хотелось признавать правоту Вертостатла, ему всё же пришлось это сделать:

–Получается, что твоя версия верна. Значит, в нашем мире до сих пор была какая-то сила, о существовании которой мы и понятия не имели. Интересно, кто же это?

Вертостатл с грустной усмешкой кивнул:

–Именно – кто это? Пока тебя не было, Слав, мы решили отправить на запад нескольких грифонов. На разведку. Они должны вплотную приблизиться к портам Тенории на побережье западного моря. Думаю, что скоро они уже вернутся. – Глава Совета перевёл взгляд на Бартовогла. – Как думаешь, Бартовогл?

Старейшина, выдвинувшийся из среды наездников грифонов, неопределённо пожал плечами:

–Не уверен, но думаю, что ждать их осталось совсем немного. Я не знаю, каковы условия полёта вблизи моря. Но, думаю, они не слишком отличаются от наших. Так что, думаю, через два-три дня наши разведчики должны вернуться.

Вертостатл, поджав губы, несколько раз кивнул:

–Да, я тоже так думаю. – Он снова посмотрел в глаза Слава. – Так что, как видишь, ждать нам осталось совсем чуть-чуть. Очень скоро мы сможем понять, с кем же на этот раз нам придётся столкнуться.

Многозначительно посмотрев на заснеженные пики, за которыми полчаса назад скрылось раскалённое солнце, Слав сказал:

–Ну, раз нам пока ещё ничего толком не известно, а сколько придётся ждать, мы и сами не знаем, то и волноваться раньше времени не будем. Завтра я наведаюсь в архив и попрошу хранителей поискать какие-нибудь сведения о жителях морей древности. Может, им и удастся что-нибудь отыскать.

Вертостатл с улыбкой покачал головой:

–Не стоит, Слав. Мы уже обо всём позаботились. Хранителям мы сообщили всё, о чём нам стало известно. Они уже двадцать дней просматривают самые древние наши книги. Если им удастся что-нибудь найти, они нам тут же об этом сообщат.

Слав, довольно улыбнувшись, слегка прихлопнул ладонями по подлокотникам трона и, встав, заявил:

–Ну, тогда я спать пошёл. Да и вам тоже, думаю, выспаться не помешает. А то, может, уже завтра вернутся наши разведчики. Или хранители найдут что-нибудь в архиве. И тогда всем нам понадобятся свежие головы.

Спорить с ним никто не стал. Наоборот, гномы встретили предложение Слава одобрительными улыбками. А прислуга, получив приказание Вертостатла, тут же начала торопливо, но крайне аккуратно вывозить троны с сидящими на них старейшинами, с площадки совета. Хотя большая часть старых гномов всё же предпочла передвигаться самостоятельно.

На следующий день, как Слав ни надеялся, разведчики не вернулись. И из архивов тоже никаких сведений не поступило. Оставалось только ждать дальше.

Слава поначалу удивило казавшееся безразличие старейшин. Он даже подумал, что гномам вообще не интересно, какая именно угроза на этот раз нависла над этим миром.

Правда, ближе к вечеру даже старейшины нет-нет, но начинали проявлять признаки беспокойства. А Бартовогл один раз даже сорвался. Старейшина накричал на собственного внучатого племянника, пришедшего для того, чтобы доложить о ходе подготовки перелёта подчинённого ему стада грифонов на летние «квартиры».

Из этого небольшого происшествия Слав сделал вывод, что всё показное безразличие старейшин, – не более чем бравада. Что на самом-то деле все они уже находятся на грани. Что, если в ближайшие день-два разведчики не вернутся, дело может принять самый плохой оборот. Ведь чрезмерное нервное напряжение может быть слишком опасным при преклонном возрасте старейшин.

К счастью, на следующий день разведчики всё же вернулись. Точнее, Совету Старейшин доложили, что грифоны благополучно приземлились в Тобу. Правда, от западного склона, где это произошло, им ещё предстоит совершить долгий перелёт в Гнездо. Но это уже не имело большого значения. Поскольку грифоны и их всадники уже находятся в безопасности.

Этим вечером старейшины отправились спать в приподнятом настроении. Даже не смотря на то, что данные, добытые разведчиками, остались пока никому не известны. И всё могло обстоять далеко не так радужно, как того хотелось бы гномам.

Но подобное поведение нисколько не озадачило Слава. Скорее, как раз такое поведение гномам и свойственно. Ведь не важно, что именно узнали разведчики. Как-либо повлиять на это не в силах старейшин. А вот то обстоятельство, что все грифоны благополучно вернулись в Тобу, очень трудно переоценить с точки зрения спокойствия гномов. Ведь самый страшный сон подгорных жителей – это возможность того, что хоть один из грифонов окажется в чужих руках. Они даже придумали специальную команду, к выполнению которой приучали всех без исключения грифонов в обязательном порядке. И, погибая, любой всадник грифонов мог, отдав эту команду, заставить животное вернуться в Тобу. Даже если при этом тому пришлось бы бросить гнома умирать.

Поэтому-то поведение старейшин нисколько не удивило Слава. Да он и сам заметно успокоился, узнав, что грифонам больше ничего не грозит. Тем более что он и сам знает ту самую команду, состоящую из одного единственного короткого слова.

Ложась в постель, в которой уже тихо спала Ласа, Слав поймал себя на том, что и он сегодня вернулся домой в приподнятом настроении.

Дисциплина у гномов такова, что ей позавидовал бы любой полководец. Во всяком случае, в мире Слава ни о чём подобном и мечтать не могут.

И именно таким уровнем дисциплины можно объяснить то, что разведчики прибыли в Гнездо сразу же после полудня. Видимо, они отправились в путь ещё до того, как солнце успело подняться над горами. Иначе никак нельзя объяснить столь раннее их появление.

Но, если это кого-то и удивило, то только Слава. Гномы же восприняли эту новость настолько спокойно, что подобное поведение даже слегка удивило человека. А ведь он уже прожил в Тобу несколько лет!

Тем более такое поведение удивило Слава потому, что они только вчера находились на грани нервного срыва. Ну, в пределах поведения гномов, конечно же.

С разрешения Вертостатла под купол, на котором оседали крохотные капли тумана, после чего, скопившись, стекали вниз тонкими весёлыми струйками, вошёл наездник грифонов.

Должно быть, этот гном во время проделанного всадниками грифонов разведывательного рейда находился во главе отряда. Правда, Слав думал, что отряд возглавил кто-то из предводителей дрессировщиков грифонов. Поэтому и ожидал увидеть знакомое лицо. Ведь здесь, на этой самой площадке не единожды перебывали все без исключения начальники каждого отряда наездников.

Но гном оказался совершенно незнаком Славу. Может, он его и видел раньше. Но то, что этот гном не является старшиной среди наездников грифонов, Слав мог бы поклясться.

Правда, в каждом движении гнома легко угадывается некоторая заносчивость. Впрочем, в той или иной степени это присуще всем наездникам. При всём этом даже заносчивость не мешает им соблюдать дисциплину точно так же, как и все остальные гномы.

Окинув лица старейшин, гном задержал взгляд на Славе. Склонил голову с должным (но не излишним) уважением:

–Желаю всем старейшинам Тобу многовекового здоровья. Мой отряд выполнил полученный приказ. Мы облетели несколько прибрежных городов Тенории. Мы смогли снизиться настолько, чтобы нас не смогли поразить с земли. Правда, нас всё же попытались сбить. Но мы смогли уклониться от стрел. Никто не получил ни одного ранения. Все грифоны живы-здоровы. Среди наездников тоже потерь нет.

Вертостатл, выслушав предварительный доклад наездника с таким видом, словно ему рассказали о банальном сборе урожая, хмуро кивнул:

–Хорошо. Теперь нам хотелось бы узнать детали. Расскажи всё. И не забудь даже о самых мельчайших деталях. Нам необходимо узнать всё, что вы увидели. – Он взмахом руки подозвал одного из слуг. – Подай ему кресло!

Как только наездник уселся в кресло и пригубил поданный ему прислугой сок гебогла, он начал рассказ.