Дрёма. Дхарма Ерёмы

© Дмитрий Александрович Куприянов, 2025

ISBN 978-5-0067-4227-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Возникла идея написать несколько смешных историй с намёком на что-то толковое про осознанность и прочие этакие практики. Не обманывайся намёками этими, это уловка, завлекающая тебя незнамо куда. Но для видимости и конспирации поставь где-нибудь лайк, оформи куда-нить подписку, отправь донат, позвони в колокольчик, уйди в ретрит.

Для понимания некоторых слов, имён и оборотов нужно быть в курсе некоторого дискурса или даже понимать контекст – что не всем дадено. Но да жужл тебе в помощь, а также ясень и прочие источники знания. Впрочем, забей – жмякай лайк и переходи в следующий канал или к следующей книжке.

Итак. Весь цикл называется…

Дхарма Ерёмы. Или сокращенно – Дрёма.

Йо-Ванько Дринкпоче

О, читающий вниматель! Предлагаю вниманию твоему несколько очерков о Ерёме Ясносвете, ищущем себя и истину. Истину в себе или себя в истине. Себистину. Иссебятину. В общем, ищущий. А искать истину, а уж и подавно себя, принято где угодно, но не там, где ты уже есть. Так только крутые, в смысле – спелые, мастера могут, а незрелые искатели идут, куда подальше к ногам великих гур и гурий, и там уже ищут. И находят – и гур, и себя (себя реже, однако, что неудивительно – себя-то меньше на свете штук, чем гур). Потому как на просторах необъятной земли нашей мастеров-то видимо невидимо. Видимо, да невидимо. Невидимо, видимо. Но находимо. Всё, как положено, стало быть.

В общем, собрался Ерёма в путь неблизкий, опасностей да сумасбродств полный. И хотя старый юродивый йогин дед Иван, которого местные коротко, но с почтением называли Йо-Ванько Дринкпоче, вечно сидящий на лавочке у двора, от всей необнаруженной души рекомендовал Ясику просто отсебаться и остаться дома на своём месте, Яснопень был настроен решительно и наставлениям местного нгагпы не внял. Оно и не мудрено – «отсебаться» на языке тайного учения означает «отстать от себя, остаться в окончательном тотальном не-поиске». Такое наставление неокрепший в садхане парень не то что исполнить, но и распознать как сущностную упадешу (то бишь наставление), умещенную в одном слове, не смог бы при всём желании. Чтоб понять такое, не от одного мастера да по всем правилам надо получить люлей знатных (это такие особые посвящения, необходимые тем, у кого способности попроще) и балабольствий (развернутые наставления по практике, как правило, не имеющей отношения к делу, но дающей разгон ума да событий в нужную сторону). В общем, не сложилось пока у Ерёмы, зато путь начался. И мы горевать не будем – герою сложнее, читателю интереснее.

Вот и подошел незаметно да быстро к концу сказ о первой встрече. И хоть найти ничего у Ерёмушки пока не вышло, но читатель, внявший наставленьицу Йо-Ванько Дринкпоче, может оное уже и применить. Или не может, а значит – за люлями да балабольствами вслед за Яснохреном отправляется. Тут жизнь-то никогошеньки не обидит.

Продолжение воспоследует. Коли не пересохнут чернила да нейромедиаторы.

#дрёма #дхармаерёмы #отсебаться

Я́ги Кхандро

Долго ль, коротко ли бродил в поисках знания наш молодец, да подсказали ему добры языки, что в двенадцатидевятом царстве есть мастеров несколько – реализованных по самое не балуйся.

Отправился Ерёмка туда. И первой в списке его оказалась старая затворница. Некоторые ее дакиней называли, некоторые (которые с нечистым видением) – некиней. Средь своих же известна она была как Яги Кхандро.

Пройдя через леса, морошкой вкусной да медведями мохнатыми полные, добрался Ясносон до опушки, с описанием да картами совпадающей. На опушке увидал он избушку странную, с ноги на ногу переминающуюся, подпрыгивающую и дном оземь постукивающую. «Трулкоры», – понял Ерёма, и сделал три простирания.

Из избы вышла крепкая молодая женщина, почти нагая – лишь украшения из золота, костей и камней на ней. Ерёма опешил слегка, но решил, что простирания лишними не бывают, и сделал еще пяток. Увидев смущение на лице пришедшего, леди Яга подошла к огромному деревянному стакану, рядом с которым стояла метла, и залезла в него. И уже оттуда вела весь дальнейший разговор.

– Здравствуй, уважаемая! Позволь просить тебя о практике! Дай балабольствий мне указующих, да люлей знатных!

– Скажешь тоже, люлей, – ответила Яги. Я старая женщина в районе сорока пяти, живу тихо в лесу в своей избе – избавляюсь от привязанностей, общения избегая. Ягоды вот ем да полынь вдыхаю. Какие еще люли? Это тебе к Кощею или лучше к Змею Гарудычу – они порой знатно раздают. Кощей, правда, и побалаболить не прочь – но не с кем ему – молодежь не понимает, а ровесники уже в чистые земли давно перебрались, на юга.

Ерёма начал догадываться, почему некиней кличут Ягу. И почему со злости старухой называют. Но не поддался на мысли недобрые, и взмолился пуще прежнего, простирания возобновив.

– Принимаю, – говорит, – защиту в тебе, Ягурушка, в Избе твоей без корней, в Стаканюге твоём, силой преисполненном.

– Не избечь, похоже, балабольств, – пробулькала Яги из стакана. Ладно, дам тебе расклад – что да как тут у меня, и практику расскажу, как делать.

Сделав на всякий случай еще три приседа с ку и, размяв тем самым тэбээсы свои, Ерёма уселся пред дакини на землю в полный лотос, положив, как положено, правую ногу поверх левой, а руки в жесте медитации сложил. Приготовился, стало быть, испить эликсир знаний и, если понадобится, грызть стакан науки Ягиной.

Яги забрала часть волос в хвост на макушке, остальные оставив распущенными (Ерёма знал, что каждый жест что-то значит, но спросить не решился), и начала своё балабольствие с общих понятий.

– Значит так, – сказала Яги. Как уже пояснила тебе, изба моя ногатая – символ непривязанности, в первую очередь к местам родным. Коли чувствую, что врастаю корнями где, иду, куда избуха несёт. В том свобода моя чудить да чодить.

– А в чем разница? – поинтересовался юный крестоногец.

– Неважно, избы у тебя такой всё равно нет, Яснолох. Да и балаболия это больно длинная. Короче, это моё личное, оставим. Слухай далее. Там, где изба моя, там и затвор у меня – ретрит по-научному. Но знаю, когда-то и от избы избавиться придётся – всему своё временно. А стакан этот – не стакан вовсе, а ступа. Во-первых, балаболить из неё удобно. Во-вторых, ступа – символ просветлённого ума. В данном случае символ устойчивости в безопорности (если в пространстве, кхе-кхе, в ней зависнуть) и перемалывания неведения. А кто пест – знаешь?

– Кто кто? – засмущался молодец.

– Пест. То, что молет эти самые неведения. Тот, кто в ступе, тот и пест. Так-то. Залезешь ко мне сюды – помолоть немного?

– Не, я это, послушал бы лучше еще. Не всё еще понятно настолько, чтоб прям пестом лезть, – замялся в лотосе Ерёма.

– Ладно-ладно, прошёл проверку ты мою, Пустопест, – вздохнула Яга. Дальше слушай. Метла моя – знак выметания омрачений. Выметания, понимаешь? А не вот эти твои отжимания.., всю землянику мне подавил. Внимаешь пока?

– Ну, так-то да – уклад я твой и смысл бытофории понял, но практика-то где? Воздай, Ягунья, более чётких балабольств!

– Более чётких? Ишь ты! Более чёткие – только упадёши однословные от летитбирующих юродивых, но ты, слухи ходят, их не ухватываешь. Ладно, может, сплетни это – про меня тоже за спиной всякое талдычут. Слушай же про практику мою тайную.

Есть два способа. В обоих тебе нужно меня вообразить живо и ясно. В одном случае – над собой, в другом – представить, что ты и есть я. Есть еще вариант, где я с Кощеем, но тебе рано. В общем, я в супе, то есть в ступе в пространстве чистого неба, в руках метла, коей выметающие движения вытворяю. Начать надо с того, что громко произнести «я» и мгновенно представить то, что сказала. А дальше заклинание нараспев, бубнением или шепотом повторяй многократно. Заклинание такое:

ом баба яги я ду дай сваха.

– Звучит грозно. А покороче нет? – спросил Ерёма.

– Покороче нет. Из мантры слог не выкинешь – каждый слог свой смысл имеет. Сейчас поведаю.

Ом – начало, открытие заклинанья. Положено так. Баба – сила, а заодно вежливое обращение к дакини. Яги – имя дакини, которой практику делаешь. Я – слог-источник, который в центре себя представляешь. Ду – мгновенное действие, активность. Дай – первослово (дети его первым часто произносят), призывающее желаемое. Сваха – завершение заклинания, а заодно почитание сущности, соединяющей противоположности. Понял? Запомнил?

– Ну, вроде.

– Хорошо. Если представляешь меня над собой, то, пока заклинание твердишь, видь, как из ступы радужный отвар через край переливается, по метле стекает и тебя через маковку заполняет. Сила ясности и пустоты в тебя, стало быть, вливается.

Коли себя мной представляешь, то представь, что буквы заклинания вращаются по кольцу вокруг «я» в твоем центре или по ободу ступы. Заклинание бормочи блаженно и вращение это созерцай, как живое. Вот такое моё тебе балабольствие. Это и есть настоящая тантра-шамантра, друг мой. Ну, еще уметь держать прану между.

– Между чем? – не понял Ерёма, аккуратно меняя правый лотос на левый, ибо мочи терпеть уже не было – не ожидал он столь развернутых балабольствий.

– Хоспадя, и таких безграмотных приходится в ягнята принимать, – вздохнула баба. Просто между, посреди. Кто-нибудь другой потом объяснит.

– А я вообще-то думал, тантра-шамантра это…

– Ой, знаю я, что вы, недоросли городские, про тантру думаете, – не дала договорить ему Яги. Мысли ваши все про то, что у меня украшениями символическими не прикрыто. Хотючки ваши так припудриваете да маскируете под истинный ведьминский путь. Тьфу! Гарудыча на вас нет.

– Понял тебя, Ягушка, не кипятись! А вот вопросец еще имею. Вот эту вот букву «я», ты сказала, в центре надо представлять да чувствовать. А где он, центр-то?

– Центр в точке, равноудалённой от краёв, конечно. Геометрию не учил что ли?

– Так краёв же тоже не видать, не найти! Где они, края-то, донья Ягина?

– Не найти, да…

– Так где тогда центр мой?

– Получается, что нигде. Или везде. Там же, где края.

– А где ж тогда это «я» представлять?

– Вот там и представляй. Главное, представляй его ясно и ярко, смещая туда всю свою живость. А не блёкло да со стороны, иначе б слог был не «я», а «ты» или «он», например.

– Сложна практика твоя, баба.

– Так сам балабольствий просил.

– Это да. А вот из двух способов – «Яги над» и «Яги – я» – какой лучше?

– Ну, ты даешь, Недопуст! Лучше? Никакой.

– А какой тогда делать-то?

– Вот его и делай, сынок, вот его и делай!

– А ну, пестуй! – выкрикнула вдруг Яги Кхандро свой последний наказ и, взмыв в ступе своей в небо, полетела куда-то на юг. За ней, ломая кусты и мелкие деревья, понеслась избёха-паркурица – возможно, последние слова касались и её.

Ерёма расплёл вконец онемевшие ноги, привалился спиной к дереву и крепко задумался.

– Да, тернист поиск. И балабольства тайные так сразу не переварить. Но попробую стяжать, как Ягини велела – а ну как получится чего. Еще прана эта между, чтоб её. И избёнки затворной у меня нет такой… Эх…

В ногах тепло покалывало, спина тоже расслабилась, и Ерёма начал задрёмывать. И снилось ему, что он пест. И что пестует он не через леса и горы, а себя. А потом и в глубокий сон провалился – об ни о чём. «Я» как раз там центрилось бескрайне. Но об этом уже ни слова не будем – и так разбалаболились, как бы особых посвящений непрошенных не получить.

Продолжение воспоследует. Как отвар радужный переварится.

Предстоят еще Ерёме встречи удивительные, но о том пока только автору известно. А пока лежит себе Ерёня, к дереву привалясь, услышанное обдрёмывает. И ты, читатель, понятое с непонятым обдремай крепко – оно и легче станет.

Ко всем упомянутым практикам, представленным героями, автор относится с глубочайшим – оттого и упоминает. Остальное – вопрос стиля. Не серчайте, если вдругчо. А если вдруг ничаво не поняли, не кручиньтесь – ведьму толковую найдите, она пояснит.

#анупестуй

Цеванг Кощей

То ли мало времени прошло, то ли немало с тех пор, как начал пестовать Ерёма по балабольствиям Ягиным. Но да пришла пора ему дальше в путь, иссебятине посвященный, двинуться. Те самые языки добрые с трепетом упоминали среди прочих свершившихся юного старца Кощея. Да и Яги Кхандро не раз про него молвила – это ли не знак?

Отправился Ерёма к нему, одному из величайших, в надежде выхватить уже люлей знатных. Да и от балабольствий проясняющих не отказался бы. Не всё дакини-ягодка, похоже, раскрыла до конца. И идти-то недалеко было – что тоже на руку пришлось.

Обойдя лес против часовой стрелки, дошёл Ясносвет до горы высокой. В горе той пещера со входом чёрным мерцающим, по форме на большое яйцо похожим. Рядом со входом на камне надпись высечена русским по крепкому:

«Шри Вд ЦК».

– Шри Видьядхара Цеванг Кощей, – прошептал Ерёма, ощутив бег мурашек и дрожь подколенную. Но, вспомнив наказ Ягий «а ну, пестуй», сел он в совершенную позу лотоса и стал ждать. Через несколько минут стало тянуть колено. Пересел он тогда в не менее совершенную «совершенную» позу, пятку на пятку возложив. Минут через пятнадцать отдавилась лодыжка нижняя. Расплёл тогда Ерёма ноги и сел в совершенную «удобную» позу – «сукхасану» по-тамошнему. И только через час, когда уже совершенно устала спина, привалился Ерёма к дереву – опыт, благо, имелся. И начал было задрёмывать. Вот тогда-то и вышел Кощей из тёмной затворницкой пещеры своей. На вид лет двадцати. В одной набедренной повязке, тонкая длинная талия, кожа и глаза светятся, через плечо пояс для медитации переброшен.

– Чего тебе, мужик? – обратился он к Ерёме.

– Да вот, пришел люлей получать да балабольствий, – ответил Ерёма.

– Ну, даёшь. От хозяйства людей отвлекаешь, просишь не пойми чего. Ступай отсюда.

– Не смею ступать, – сделав почему-то ударение на «у», заныл Ерёма, вставая. Яги Кхандро о тебе говорила. Да и вообще – надо мне. Кто, если не ты?

– Так ты от Яги. Зря ты эту бхусуку послушал, и через лес ко мне попёрся – я уж давно не балаболю с кем попало. Тем паче люлей не раздаю – хлопотно больно. Мне хлопотно, другим больно.

– Зачем ты так о Кхандро? Совсем она не эта… Добрая она ведьма! Мне вот многое пояснила, на путь пестования наставила.

– Ты про «бхусуку» что ли? Так это значит «практикующий без определённого места жительства». Ничего обидного. Наоборот, почётно.

– Не знал, – подивился Ерёма.

– Знал, не знал – иди уже. Дай спокойно на солнышке кости старые погреть, – с досадой проворчал Кощей.

– Грей, конечно! А я посижу тут с тобой немного, пока греешься, хорошо? Ну и так, может побалаболишь со мной чутка заодно, – с надеждой попросил юнца Ерёма. Меня, кстати, Ерёма Ясносвет звать.

– Не буду я тебя никуда звать, Угрёма. Посиди немного и восвояси угрёмывай.

– Да я б с радостью в восвоясю эту у… ушёл бы, – ответил Ясносвет. Но именно её (или его) и ищу – своясю, себя то есть. И истину заодно – говорят, кто одно найдёт, тот и другое тоже узнаёт.

– Да, Яснодел, неслабо тебя накрутило, – вздохнул Кощей. Ты после того, как своясю найдешь, еще сходи туды, не знаю куды, принеси то, не знаю что. Так, до кучи – вдруг пригодится. Развеешься, опять же.

– Схожу, чего не сходить? – улыбнулся Ерёма.

– Ага, только, когда своясю найдешь, проверь, не в том же ли месте она была, что и «не знаю куды», и не она же как раз – «не знаю что», – подмигнул Кощей.

– Проверю, – Ерёма по привычке пропустил мимо ушей скрытую в простых словах упадёшу. Слушай, Кощей, а как ты вообще в этом месте оказался, если не секрет? – в надежде получить всё-таки, зашёл издалека Ерёма.

– А, трындений хочешь о линии передачи? – сразу раскусил хитрость Ерёмину видьядхара. Ладно, парень ты неплохой, кажется. Расскажу о себе немного.

Кощей ненадолго задумался и затем продолжил.

– Сразу признаюсь, оченно мне повезло, ченно-ченно. Я родился в Стране Гаруды, в самый период её расцвета.

– А кто такая гаруда? – спросил Ерёма.

– Гаруда – это существо, некоторыми чертами похожее на птицу. Оно особенное. Рождается, точнее, проявляется оно, как птица, из яйца. Но не птенцом, а сразу во всём взрослом совершенстве – сразу может лететь на невиданные расстояния, сияя мощью своей. Вся нечисть его боится, а всех доблестных иссебятников под крыло Гаруда берёт.

– А Змей Гарудыч, которым Яги пугала, кто такой? – с опаской спросил Ерёма.

– Так это тварищ мой змееголовый. Он раньше нечистью был, но Гаруда его усмирил, люлей наизнатнейших дал и на путь служения иссебятникам поставил. Гарудыч сам теперь практикует понемногу, а в свободное от затворов время мне по хозяйству пособляет. Но я его особо не тревожу, угол ему в пещере выделил вот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.