- -
- 100%
- +
План прост. Анна подписывает "Кондиции", якобы предъявленные обществом, а потом обществу предъявляют "Кондиции", добровольно подписанные Анной.
По существу, Долгоруковы и Голицыны задумала олигархический переворот, в результате которого вся власть должна была сосредоточиться в их руках.
28 января 1730 года Анна подписала "Кондиции".
Что же было в них?
А вот что.
Без одобрения Совета Анна не могла:
1. Объявлять войну или заключать мир.
2. Вводить новые подати и налоги.
3. Расходовать казну по своему усмотрению.
4. Производить в чины выше полковника.
5. Жаловать вотчины.
6. Без суда лишать дворянина жизни и имущества.
7. Вступать в брак.
8. Назначать наследника престола.
Внимательный читатель, а других у нас нет, спросит, где же вездесущий Остерман?
Хороший вопрос!
Остерман уклонился и от участия в создании "Кондиций" и от прямого противоборства с Советом. Он сказался больным, как делал во всех острых моментах истории.
Анна Иоанновна под присмотром, читай, под арестом, Василия Лукича катилась по зимним российским дорогам в обозе на Москву. Общаться в пути ей не позволяли.
А в это время в Москве было неспокойно.
Скрыть деяния Совета оказалось химерой. В Москве начались волнения среди высоких дворянских кругов.
Развязка наступила в период с 25 февраля по 01 марта 1730 года. При поддержке дворянских кругов и гвардии (императрица сама себя назначила полковником Преображенского полка) "Кондиции" были разорваны, а самодержавная власть восстановлена в полном объёме. Возвращению единоличной власти Анне способствовал "серый кардинал" вице-канцлер Остерман, который появился в нужный момент.
Таким образом, после непродолжительной борьбы за власть, как водится, между «нашими» и «немцами» победила группировка немцев во главе с Остерманом.
Правление Анны Иоанновны, если обратиться к манере имажинистов, можно представить так:
– левая рука императрицы чешет плешивую голову под париком, решая, что делать с положением крестьянства (извечный вопрос, который временно решил Советский Союз, создав колхозные артели, а точку поставил Ельцин – нет крестьянства, нет проблемы), как восстановить умирающий петровский флот, как казну пополнить;
– правая рука при этом подмахивает расширение репрессий, при Анне активно заработала Тайная канцелярия розыскных дел (потомок Преображенского приказа, упраздненного Петром II); Андрей Ушаков, нацепив очки и читая Акафист, убеждал в пыточной "пациентов" говорить "слово и дело государево"; в этот период получило распространение правило направлять в ссылку под именем "я – Иван, родства не помнящий" тысячи людей, не имевших права называть свое имя даже на Камчатке; они исчезли на огромных зауральских просторах бесследно, о них мы ничего не знаем до сих пор и вряд ли когда узнаем;
– а по широко расставленным жирным ляжкам увивались не самые умные фавориты, как сперматозоиды, стараясь первыми доставить наслаждение "курляндской бабище", попутно пользуясь этим обстоятельство в своих целях.
Восемнадцатый век – век безудержного распутства! А ведь в этом веке пишутся труды эпохи Просвещения, это время Моцарта, на секундочку. Но повсеместно императоры и императрицы, короли и королевы, графы и графини, бароны и баронессы, их двор, их подданные, в России и в Европе увязали в любовных интригах и беспорядочных связях.
Кончится это, или, по крайней мере, приобретёт приличные очертания в веке девятнадцатом.
Важно сказать, что власть, верховная власть того времени, была намного ближе к простому народу, чем мы можем себе представить из дня сегодняшнего.
К примеру, когда мы читаем об императрице Анне Иоанновне, то знаем, что она любила проводить время, сидя у окошка Зимнего Дворца и глядеть на улицу. И могла запросто кого-нибудь прохожего подозвать к себе и спросить что-нибудь.
Понятно, что стоят солдаты, есть посты, охрана. Но, тем не менее, давайте представим. Вот площадь перед дворцом. По ней ходят люди, причем самого разного состояния, как в ту пору говорили. Может пройти крестьянин, может пройти горожанин, может пройти офицер.
Вот, к примеру, увидела скучающая Анна – несет что-то человек. Может остановить, спросить:
– Чего несешь, мил человек?
Может, конечно, и другая ситуация произойти.
Дело в том, что Анна была любительницей пострелять из ружья или лука. И тем и другим владела превосходно. Обычно стреляла в птиц. По этой причине окна во Дворце были открыты постоянно, в любое время года и погоду. Анна, как женщина, во всех отношениях крупная (поговаривают, могла корону на грудь положить, и та лежала, не сваливаясь!) холода и сквозняков не боялась. В опочивальне у нее всегда лежало заряженное ружье и лук со стрелами. Вот она из окна и стреляла. Била метко, это известный факт. В те времена дичи летало много, даже в районе современной дворцовой площади (это представить несложно, если знать, что Анну Иоанновну, когда она после коронации возвращалась из Москвы, губернатор Петербурга встречал … у реки Фонтанки, там граница города проходила, а дальше все: леса да болота). Тем более, что императрица одним из первых указов повелела не бить дичь в округе Петербурга на сто верст.
Бывало, за день набивала по несколько десятков животины.
К чему «speech»?!
К тому, что иногда и по людям императрица тоже стреляла.
Прям, как мы в диком советском детстве восьмидесятых, бросали из окон всякую летающую ерунду на головы прохожим.
Увлекся.
Возвращаемся.
Стреляла, значит, по прохожим. Калечила, иногда убивала. Такое вот развлечение. Чтобы было понимание, сразу стоит оговориться. Подобные эксцессы к недовольству и, тем более, бунту привести не могли. Императрикс (по Пикулю) – богоизбранная правительница. Народ – ее подданные, сиречь рабы. Делай, что хошь, матушка-царица. В Петербурге в то время на рынках людьми торговали, правило «первой ночи» было, как говорят у нас в Берлине, «selbstverständlich», женщины вообще бесправные пока что (до Владимира-свет Ильича и Александры Коллонтай еще ой как далеко, это ведь благодаря ей женщины получили права – к примеру, разводиться по своему желанию!), рекрутов до смерти секли за невыполнение артикулов. Те еще времена…
В общем, застрелить десяток-другой подданных не казалось из ряда вон выходящим.
В этом смысле соприкосновения с народом было гораздо больше. Сейчас без иронии.
Потом, вот эти солдаты, которые стоят на карауле во дворце.
Давайте пофантазируем вместе.
Вот гвардеец сменился. Пошел в кабак, что тогда (как и сейчас) было делом обычным. С ним за столом гуляют какие-то случайные люди. Причем, этот самый солдат в своей повседневной жизни постоянно общается с самыми разными людьми в городе. Помимо того, что он в кабак ходит, он где-то квартиру снимает в каком-то доме, там соседи есть. Далее, солдаты, зачастую, это люди семейные. Так разносятся слухи, истории про императорский дом.
Кроме этого, обслуга двора. Подают к столу, одевают, раздевают, обслуживают гигиенические нужды (ногти стригут на ногах). И это тоже большое количество людей, которые выносят, можно так сказать, сор из избы.
Так, люди знают какой жизнью живут монархи, формируют свое мнение о том, правильно это или неправильно, исходя из своих каких-то представлений.
И эти представления, что важно, влияют на общее мнение простых людей в столице!
Вернемся к нашему солдату в кабаке. Вот он сидит в своем засаленном, расползающемся зеленом камзоле, а перед ним кирасир лейб-гвардии рассказывает, под хмельком, что государыня сегодня делала то, государыня сегодня делала это. Они выпивают еще.
И солдат, наслушавшись, идет в Канцелярию тайных и розыскных дел к «товарищу» Ушакову и говорит сакраментальную фразу:
– Слово и дело государево!
А Андрей Ушаков, главный инквизитор Тайной канцелярии, уже потирает руки.
– Ну, будем сегодня дело!
Солдат совершает донос с целью обезопасить себя. Так появлялись письменные свидетельства о жизни императрицы – в показаниях.
Ну, есть и другие люди, которые тоже слышат, которые по-своему интерпретируют и передают.
В этом смысле мы можем говорить об общественном мнении.
Другой вопрос – насколько далеко он распространялся за пределы столицы.
Возможно, читатель спросит, а к чему этот рассказ о солдате в кабаке и общественном мнении.
Это становится понятно, когда мы начинаем говорить про обстановку, сложившуюся к 40-му году.
Год с небольшим, предшествовавший 25 ноябрю 1741 года, наполнен многими событиями, которые вообще вносили некую сумятицу в головы современников, потому что они как-то вот не укладывались в традиционную схему восприятия власти.
Власть и некоторые приближенные к ней были озабочены тем, какие слухи ходят по городу. Дело в том, что после смерти Анны Иоанновны началось довольно известное следственное дело в Тайной канцелярии. Тогда был арестован целый ряд лиц, которые вроде бы составляли заговор против Бирона. Среди них был чиновник по фамилии Яковлев, который, среди прочего, переодевшись в простое платье, ходил по городу и слушал, что люди говорят. Человек непростой, надо сказать, и загадочный. Считается, что он составлял важные документы, связанные с приходом Бирона к власти.
Портрет: Яковлев Андрей Яковлевич (годы жизни неизвестны). Родился под Астраханью. Служил в астраханском духовном приказе приставом. В 1723 году попал в рекруты, но вскоре успел добиться доверия самого Меншикова, служил при нем.
В царствование Анны Иоанновны стал секретарем военной коллегии. Приблизился к графу Остерману. Известна неприязнь Артемия Волынского (кабинет-министр при Анне) к нему, в ходе которой вельможа пытался, иногда успешно, ущемлять Андрея по службе. Последнему удавалось восстанавливаться, в августе 1740 года он был произведён в статские советники. По приказу Бирона был арестован и только благодаря прекращению регентства спасся.
Анна Леопольдовна пожаловала Яковлева чином действительного статского советника. А в 1741 г. Яковлев, получив увольнение, был награждён деревнями. Однако, позже был лишён чинов и деревень и разжалован в писари астраханского гарнизона. Его дальнейшая судьба неизвестна.
Итак, императрица Анна Иоанновна в октябре 1740 года умирает. В Тайной канцелярии расследуется дело, а воцаряется младенец-император Иоанн Антонович (1740-1764).
С ним что-то непонятно. Растут недовольства.
Почему?
Во-первых, папа у него не православный. А это при остермановщине, бироновщине уже режет русский глаз. Мама – вроде православная, но сомнительно православная. Кроме того, про нее мало чего известно.
Портрет: мама Анна Леопольдовна (1718 – 1746) – дочь Карла Леопольда, герцога Мекленбурга и царевны Екатерины Иоанновны (сестры Анны Иоанновны).
В 1733 году Анна Леопольдовна приняла православие. С 1739 года стала супругой Антона-Ульриха, герцога Брауншвейг-Люнебургского.
В августе 1740 года родила сына Иоанна, наследника престола.
Анна Леопольдовна осталась в истории серенькой мышкой такой. При том, что она была вообще-то довольно симпатичная женщина. Но историки мало очень про нее знают. Одно можно говорить с определенностью – яркой личностью она не была.
Во-вторых, недовольны «семеновцы». То есть семеновский полк, один из лейб-гвардейский полков Петра I. Они еще сыграют важную роль в нашем повествовании времен Александра I.
Почему недовольны?
Потому что, с одной стороны, шефом полка является принц Антон-Ульрих. К нему привыкли. Вообще, наличие в рядах полка царственной особы всегда поднимало статус. Гвардейцы во все времена гордились этим. С другой стороны, среди «семеновцев» начинают ходить слухи, что Бирон собирается набрать немцев вместо русских офицеров. И вообще, хочет гвардию распустить, стягивает армейские полки, а гвардейцев из Санкт-Петербурга намеревается отослать на войну.
Столичные полки тогда, как и сейчас, на войну не особо стремятся. После петровских походов ребята обжились, обросли бытом. Рисковать жизнью где-то за пределами империи (а на Россию тогда никто не нападал) в угоду Остерману или Бирону не хотелось.
В-третьих, в ходе вышеупомянутого дела допрашивали арестованных офицеров. И те рассказывали «что видели», «что слышали». Для нас с вами там есть масса интересных и важных мелочей. Многие офицеры, как выясняется, негодуют по поводу того, что обошли Антона-Ульриха и Анну Леопольдовну, родителей императора. Регент вместо них – Бирон.
– Не тем отдали государство.
– Природных родителей обошли, а какой-то немец захватил власть.
– Незаконное правление.
– Бирон получил власть незаконно.
В-четвертых, постоянно ходят слухи о том, что завещание Анны Иоанновны, подписанное задним числом (6 октября, а на самом деле оно было подписано в 15-16 числах, то есть накануне смерти Анны), подложное. Возникает упорное мнение, что это Бирон его составил, что на самом деле Анна Иоанновна не хотела назначать его регентом, что регентом планировалось назначить либо Анну Леопольдовну, либо Антона-Ульриха. А Бирон просто узурпировал всю власть.
В-пятых, элиту раздражали планы Бирона женить своих сыновей на царствующей фамилии. Он, то хотел женить сына на Елизавете, то на Анне Леопольдовне (из-за чего она поспешила выйти замуж за Антона-Ульриха в 1739 году, до этого будущего мужа на дух не переносила), то собирался выдать Елизавету за Людвига Брауншвейгского. Такой Березовский 18 века!
В общем-то, идея таким образом закрепиться во власти на поверхности.
Кто такой Бирон для русской аристократии?
Никто!
Пока велика привязанность Анны Иоанновны к нему, он в фаворе. Но это так зыбко. Хотелось опору понадежнее. За счет матримониальных связей Бирон рассчитывал выдвинуться из рядов придворной элиты, поставить себя выше их. Поскольку действия Бирона были достаточны активными, это создавало тревожный диссонанс в обществе. Муссировались постоянные негативные слухи. Обстановка кипела.
Забродившее общественное мнение оказалось настолько взрывоопасным, что Бирон, скажем заранее, останется регентом при Иоанне Антоновиче только в течение 3 недель.
Подавленная со времен Петра Великого, недовольная своим заниженными положением во времена Екатерины I, Петра II и Анны Иоанновны русская, скажем так, «партия», начинает поднимать голову. Начинает открыто противостоять партии немецкой и вообще иностранной.
После ареста Яковлева (который собирал слухи для Антона-Ульриха) на допрос вызвали самого принца. И отец малолетнего императора вынужден был отвечать на вопросы в рамках того следственного дела. Мы можем по этому факту оценить силу власти Бирона.
Подействовало! Антон-Ульрих испугался и отказался от всяких притязаний на престол, даже предложил снять его с должности шефа семеновского полка.
А в это время циркулируют слухи о том, что Бирон очень нехорошо ведет себя по отношению к Анне Леопольдовне и Антону-Ульриху, что он о них нелестно отзывается, что он указывает им, что делать. Все это будоражит народ и в пользу Бирона совершенно не играет.
Наконец, в-шестых, обиженный Миних, который не стал генералиссимусом. Он вернулся с полей сражения, успешно окончив южные походы. Ожидал высокой награды (не чуждался карьерных притязаний). Миних остался очень недоволен.
В этих условиях зреет заговор для дворцового переворота.
Наконец, группа людей во главе с Минихом приходит и арестовывает Бирона.
Как мы можем убедиться, достаточно сильное влияние оказывает общественное мнение. Ведь продолжает ощущаться нестабильность при дворе. Только умерла Анна Иоанновна, только ходили слухи о подложном завещании, три недели регентом был Бирон, а теперь его нет.
Чего дальше ждать?
Общество любого периода любой страны всегда заинтересовано в стабильности. Причем, стабильность может быть перманентно плохой, но это все-таки определенность, предсказуемость.
После ареста Бирона же можно с уверенностью говорить о неком поражении голов современников. На лицо продолжающаяся нестабильность. Власть меняется каждые две недели. Вроде бы Миних сверг Бирона, но, вдруг, сам Миних уходит в отставку. Значит, при императоре регентом остается Анна Леопольдовна. Она правительница, но она вроде бы и не правит. Возможно, страной управляет вечный Остерман. Опять же, растёт император. Во сколько лет он попытается взять власть в свои руки? В 10? В 12? Или дорастет до 14?
Еще одна мысль зародилась в тот период. Со времен Петра на территории, называемой Российская империя, в политическом устройстве, которое называется монархия, на престол восходили люди, не созданные для того, чтобы править. И которые, в общем-то, стали жертвами.
Почему?
Да вот хотя бы Анна Леопольдовна, герцогиня мекленбургская. Если бы ее тетка Анна Иоанновна в Россию не позвала, она бы выросла благополучно на своей земле, она бы вышла за такого же уровня немецкого князька, благополучно бы прожила свою тихую жизнь.
Или Антон-Ульрих. Все, что о нем знают историки, по сути, вызывает только уважение к нему. Особенно, как он будет себя вести после переворота. Но это был явно человек, не приспособленный править не то, что Россией, но и каким-нибудь, Брауншвейгом. Прожил бы свою жизнь тихо, постреливая уток на болотах.
Вдумчивый читатель спросит, а насколько серьезно было влияние иностранных послов на перевороты? Ведь мы понимаем, что смена вектора Петербурга меняла вектор политики в Европе. Это же было очень серьёзно.
Вопрос услышан, давайте ответим на него вместе.
1740-ой год – это в чем-то знаковый год для Европы.
Во-первых, в этом году Пруссию после смерти отца возглавляет Фридрих II.
Во-вторых, умирает Карл VI – не больше не меньше, император Священной Римской империи. В декабре Фридрих вводит войска в Силезию и начинаются, так называемые, «силезские войны» за австрийское наследство, которые, по сути своей, перекроили карту Европы.
Силезия, как мы помним, еще не раз будет под прицелом смертоносного оружия. И в девятнадцатом и в двадцатом веке.
Естественно, в такой ситуации европейские дворы заинтересованы в том, чтобы выяснить какой позиции придерживается Россия. Поэтому в Петербурге иноземные агенты и послы, растопырив уши, скрупулезно фиксируют малейший слух.
Международная ситуация ложится на общую ситуацию, которая существует в стране. Слабость Анны Леопольдовны, неспособность её руководить придворцовыми группировками, обнажили проблему отсутствия единой политики в международном плане.
В чём это выразилось?
Остерман выступает, например, за союз с Пруссией, но кабинет министров во главе с Головкиным ратует за союз с Австрией. Отношения между двумя вельможами оставляли желать много лучшего.
В близкий круг Анны Леопольдовны входит господин Линар, саксонско-польский посланник, поддерживающих тоже австрийцев.
Портрет: Линар Мориц Карл (1702-1768) – посланником в Санкт-Петербурге завоевал расположение юной принцессы Елизаветы Екатерины Христины Мекленбург-Шверинской (Анна Леопольдовна). Принцесса предпочитала Линара герцогу Брауншвейг-Беверн-Люнебургскому Антону-Ульриху. В 1736 Линара из Петербурга выслали под влиянием Бирона.
В конце 1740 года Линар вновь назначен посланником в Россию, после отставки Бирона и провозглашения Анны Леопольдовны правительницей Российского государства стал её фаворитом. Поселился в доме по соседству с Летним садом, где в Летнем дворце жила Анна Леопольдовна. Назначен обер-камергером и пожалован орденами Андрея Первозванного и Святого Александра Невского.
Правительница постоянно пользовалась его советами относительно ведения государственных дел, что вызывало недовольство высших сановников.
Таким образом, Россия оказывается вовлечена в общую международную ситуацию и, естественно, что эта ситуация оказывает влияние и на двор.
При этом, и англичане и россияне просмотрели договор между французским королевством и Пруссией, одним из условий которого была обязанность Франции вовлечь в войну Россию. В августе 1740 года начинается русско-шведская война.
Эта война России была не очень нужна, но очень нужна была шведам, которые не первый год решали задачу пересмотра ништадтского мирного договора (напомним, 1721 года). Война России и Швеции 1741-1743 гг. стала попыткой шведов вернуть после неудачной Северной войны утраченные территории.
Забегая вперед: результатом войны стал мир, полностью подтвердивший договорённости Ништадтского мира.
Если взглянуть на внешнеполитическую, дипломатическую Европу восемнадцатого века, то мы увидим, что на протяжении всего столетия существуют несколько коалиций, члены которых постоянно тасуются между собой. То Франция на стороне Пруссии, то Франция с Австрией, то Англия с Пруссией, то Англия в другом месте. Постоянная перетасовка.
И упоминавшиеся выше Остерман с Головкиным занимали противоположные стороны не из-за национальных интересов России (каковые тогда никто толком сформулировать даже не пытался), а исключительно из личных соображений (по принципу: лишь бы против).
Дорогой читатель, мы так часто упомянули предтечу Остапа Бендера, великого комбинатора 18 века Остермана, что, считаю, пора познакомиться с ним поближе.
Портрет: Граф Ге́нрих Иога́нн Фри́дрих Остерма́н, в России – Андре́й Ива́нович (1686-1747) – один из сподвижников Петра I, выходец из Вестфалии, фактически руководивший внешней политикой Российской империи в 1720-е и 1730-е годы. Придерживался политики союза со Священной Римской империей и стал одним из авторов союзного договора 1726 года. Занимал пост вице-канцлера и первого кабинет-министра. В 1740 году был произведён в чин генерал-адмирала, но после переворота 1741 года попал в опалу и был лишён чинов и титулов.
Личностно окрашенные национальные интересы – бич восемнадцатого века и свойственен он, отнюдь, не только России.
Во все процессы восемнадцатого века основательно вмешивались династические отношения. Давайте посмотрим.
Анна Леопольдовна – принцесса Мекленбургская, её муж Антон – Брауншвейгский. Брауншвейгский дом состоит в родстве с австрийский домом и прусским домом. Фридрих II женат на двоюродной сестре принца Антона-Ульриха. И так далее. Все путано-перепутано.
Не намекаю ни одним словом на наши современные династические браки элиты.
Историческая справка: вообще, это была тонкая политика Петра Великого, выдать своих дочерей и дочерей брата Иоанна за владетелей прибалтийских княжеств, входящих в то, что потом назовут германской империей, и, таким образом, потихоньку в нее внедрится. Вот Анну Иоанновну выдал за Курляндского герцога, Екатерину Иоанновну за Мекленбургского герцога, а Анну Петровну за Голштинского герцога.
Если мы, дорогой читатель, посмотрим на карту, то увидим, что такими династическими браками Петр Великий объял весь южный прибалтийский берег.
Не самая глупая затея, не правда ли?
Вернемся к вопросу о легитимности власти и восприятия этой легитимности в обществе.
С одной стороны, Иоанн VI стал российским императором в полном соответствии с русским законом. Ничего противозаконного нет.
Но…
Мы же русские. А для русского человека нет ничего важнее, чем справедливость. Вернее то, что русский человек понимает как справедливость. Закон для русского – это понятие второстепенное.
Так вот малолетний Иоанн попал в жернова "чисто" русских понятий. Его власть была законна, но несправедлива.
Мы ещё с тобой, читатель, не приступили к основной теме разговора, а уже подошли к одной из самых мрачных историй российской ИСТОРИИ.
На престоле формально Иоанн VI Антонович. Шестым, правда, он стал в современной науке. При жизни Иоанн звался Третьим, начиная с Иоанна Грозного. Теперь счёт ведётся от Ивана Калиты.
Но что же происходит в это время в обществе?
Сороковые годы характеризуется изменением роли Петра Великого в истории России. Формируется образ Петра – как место памяти. Появляется некая идеальная фигура, идеальная модель воспоминаний. Растёт количество книг о Петре I, появляются сказки, в которых герой – Петр I близок к солдатам, он ворует вместе с ними, дружит с разбойниками и т. д. Все это говорит о том, что фигуру Петра народ начинает воспринимать как своего императора, за панибрата.
В упоминавшихся нами кабаках гвардейцы слушают рассказы о петровской эпохе старших товарищей-ветеранов. Причем, во времена правления Петра о нем тоже ходили разные легенды, от восхитительных тонов до прямо негативных. И то, что живодер был, и вспыльчив, и несправедлив. Но постепенно, год за годом, все это отваливалось, забывалось. Жестокость петровских времен сменилась относительным безразличием верховной власти к своим подданным. И вот откристаллизовался позитивный образ Царя. Особенно в среде солдат.