Космическая сага. Героями не рождаются, Героями становятся. Книга 1
- -
- 100%
- +
Мой истребитель быстро вращался в разных плоскостях, и я уже прощался с жизнью.
Но никто не торопился меня добить, и тут я увидел рядом корпус линкора, поэтому собравшись, я представил, как вылетает ракета и куда она полетит при таком вращении, после чего, выждав удобный момент, нажал на пуск ракеты, как только ракета ушла, заработал радар и сообщил о наличие ещё одного корабля за линкором, я ввёл координаты и, дождавшись, как мне показалось нужного момента, нажал на пуск и сразу же на катапультирование. Взрывом меня откинуло в сторону корабля противника, и в тот же миг сработала вначале одна торпеда, а затем и вторая. Меня приложило осколками, но ранения были поверхностные. Мне повезло, что катапульта выстрелила в сторону линкора, поэтому мне хватило топлива в аварийном кресле, и я смог выровнять скорость и прицепиться к корпусу корабля. Затем я отправился в сторону лётной палубы, чтобы потратить последние патроны на противника, ну а дальше вы, наверное, видели. Я использовал открытый люк ремонтников, проник на корабль, ликвидировал сначала механика, затем пилота и, забравшись в истребитель, дождался удобного момента и выстрелил в склад торпед, в результате чего произошёл мощный электромагнитный импульс, обездвиживший весь оставшийся флот противника.
В результате взрыва я потерял сознание и очнулся уже в госпитале, где врачи спасли мне жизнь, буквально вытащив с того света. Вот собственно и всё, – сказал я.
– Теперь вы – национальный герой. Ваши действия дали возможность спасти сотни тысяч, а возможно, и миллионы жизней. И куда вы направляетесь после госпиталя, где вы будете отдыхать?
– К сожалению, на отдых нет времени, надо готовиться к отражению следующей атаки противника, а моя физическая форма не в лучшем виде. Поэтому я направляюсь на полигон, где пройду проверку на допуск меня к полётам на истребителе. А там, если мне и предоставят отпуск, то на два-три дня, – ответил я на вопрос репортёра. – К сожалению, мне действительно нужно идти, праздновать победу пока ещё рано, нужно готовиться к новому сражению.
– Вы хотите нас покинуть, а как же концерт в вашу честь? Ведь ради этого мы здесь и собрались, – спросила удивлённая репортёрша.
– Празднуйте, но я считаю, что, пока есть угроза нового вторжения, надо не праздновать, а заниматься делом, – сказал я и, встав из-за стола, направился на выход.
Мне действительно нужно было уйти. Я не мог находиться среди людей и видеть, как они воспринимают эту войну. Мы едва не проиграли не только сражение, а всю войну, а они этого так и не поняли. Сейчас не время для веселья. Наш флот фактически разбит, и если появится такой же по размеру флот противника, то нам нечем будет его встретить.
До причальных доков я добрался очень быстро, чтобы ускользнуть от толпы поклонников, я воспользоваться обычным такси. В доке я, пользуясь своим офицерским пропуском, прошёл через технический вход, так как перед пассажирским терминалом была толпа людей, и как я догадывался, они все ждали меня.
Регистрацию я прошёл без проблем, как оказалось, я летел бизнес-классом, поэтому я надеялся, что меня там беспокоить не будут, но я глубоко ошибался. Когда я вошёл в пассажирский отсек бизнес-класса, то увидел, что там все сорок девять мест,заняты представительницами прекрасного пола. Увидев меня, они все внезапно замолчали и посмотрели в мою сторону, как кошки на мышку. То, что они пришли сюда ради меня, я уже не сомневался, поэтому, не останавливаясь, я прошёл к пилотской кабине и, приложив удостоверение, отправил запрос на её посещение. Что удивительно, дверь открылась сразу, как я приложил удостоверение, не успев послать запрос. Я сразу же воспользовался этим и, когда дверь закрылась, с облегчением вздохнул. Но радовался я рано. В кабине шаттла весь экипаж состоял из девушек, одно было хорошо – экипаж состоял из четырёх человек.
– Я же говорила, что он сразу бросится сюда, а вы мне не верили. Так что вы проиграли, и я первая за ним ухаживаю. Мы очень рады видеть такую знаменитость на нашем корабле, проходи, присаживайся рядом с пилотом в соседнее кресло, мы готовы исполнить любое твоё желание, – сказала симпатичная девушка в форме старшего лейтенанта и с нашивками капитана корабля.
– Что вообще происходит, вы мне объясните, а то я ничего не понимаю? – сказал я, усаживаясь в кресло второго пилота.
– Ты бы знал, какая война происходила за право купить билет на рейс с тобой? Его можно было приобрести только по знакомству, деньги же никто не считал. Ты сейчас самый завидный жених в этой системе. Мне, к примеру, пришлось напрячь все связи дяди, чтобы перевестись на этот шаттл, и это только ради возможности взглянуть на тебя, а на что пошли другие члены экипажа, я даже боюсь подумать, – ответила капитан корабля.
– Но ведь у меня уже есть девушка, и я не собираюсь менять её на другую, тем более, что у нас всё серьёзно, – ответил я, чувствуя себя как дичь, на которую вышел охотиться крупный хищник.
– Ну это не помеха. В крайнем случае, любая из нас согласится стать твоей любовницей, – сказала она, при этом наклонившись так, что расстёгнутый комбинезон дал возможность оценить её четвёртый размер груди.
– Я сказал, что у меня уже есть девушка и менять её на любую другую, я не собираюсь, – ответил я, отводя взгляд в сторону.
– Ну хотя бы по одному поцелую, – не отступала она.
– Нет.
– Ну тогда оставь хоть автограф, – продолжала она свой напор.
– В конце полёта, если он пройдёт без эксцессов, – твёрдо сказал я.
В этот момент вмешалась вторая девушка, сидящая сейчас на месте пилота и выводящая шаттл из ангара станции:
– Я же говорила тебе, Мелиса. Он достоин звания Героя. Таких, как он, на сладкое не возьмёшь. Таких можно только заполучить, только став хорошим и надёжным другом, только тогда появится ма-а-аленький такой шансик. Да ты не бойся, никто тебя здесь не покусает, а то я смотрю, ты вцепился в рычаг катапультирования, он всё равно отключён. Но ты сам согласись, мы же должны были попробовать, ведь такой шанс выпадает один из ста миллионов.
– Да вы все маньячки какие-то. Вокруг что мужиков кроме меня больше нет? Как мне теперь назад при посадке идти? Они ведь меня разорвут на сувениры, – спросил я.
– Давай так, ты нам расскажешь, что-нибудь из твоей жизни, что не смогут выкопать репортёры, а мы проведём тебя через аварийный выход? – предложила первый пилот.
– И что вам рассказать, мою биографию я уверен уже исследовали под микроскопом.
– Тогда про своих родственников, ведь у тебя наверняка был кто-нибудь не менее достойный?
Я задумался на время, а потом решился:
– У меня был прадед, которого, как утверждают родственники, забрали инопланетяне, или он провалился во временную воронку. Здесь мнения расходятся. Ещё до освоения солнечной системы, мой прадед, его, кстати, звали Михаил Волков, прогуливался днём по пляжу. На небе не было ни одного облака, как внезапно в него ударила молния, а потом в место, где он стоял, молнии стали бить не прекращаясь. Они били очень долго, но, когда всё закончилось, на месте удара молний не обнаружили даже тела, но, что самое странное, и следа удара самих молний на берегу не обнаружили. Это происшествие попало на видеокамеру, и там было видно, как тело прадеда поднимается в воздух и исчезает. Потом понаехали учёные, и вроде как нашли временную аномалию, которая потом исчезла. Но толком так выяснить ничего не удалось. Официально его признали погибшим и даже устроили похороны. Прабабушка потом говорила, что он ей часто снился. Рассказывала об огромной империи и о войне, которая закончилась разгромом всего человечества. Говорит, что видела его жён и детей, а также инопланетных существ, напоминающих наших жуков и пауков. Это пересказывал мне мой отец за год до того момента, как они погибли на станции. Вот собственно, и всё.
– Очень интересная история, но её лучше не афишировать, а то у нас есть повёрнутые на этом люди, они могут посчитать что ты сам пришелец. Тем более, после твоих невероятных похождений.
Тут в разговор неожиданно вмешалась третья девушка.
– А скажи, там в подбитом истребителе и на вражеском корабле тебе было страшно?
– Если честно, то да. Когда меня подбили, я ждал ещё один выстрел, который должен будет добить меня, но противник отвлёкся на другие цели, и меня оставили в покое. Я сумел подавить свой страх, мне в этом помогла уверенность, что я уже умер и злость, что я не смог отомстить за смерть родителей. А потом у меня уже появилась цель – разменять свою жизнь подороже. И мне это удалось, только ещё я умудрился выжить. Теперь я хочу окончить курсы по рукопашному бою и по диверсионной работе в тылу противника. Ведь я на самом деле тогда растерялся, и мне повезло, что я не нарвался на профессиональных десантников, иначе они бы уделали меня в считаные секунды, – ответил я, рассматривая из кабины пилотов, окружающий нас космос, по которому я уже соскучился. Мне очень хотелось сесть в кабину истребителя и выдавить из него всё, на что он способен.
Видя, как я смотрю в лобовой иллюминатор с выведенными на него тактическими данными полёта, капитан сказала:
– Хочешь порулить?
И дождавшись моего кивка, приказала:
– Первый пилот переведите управление на второго пилота, – и добавила уже мне. – Ты только поаккуратней, здесь скорости другие и противоперегрузочного геля нет.
Я кивнул и, взявшись за штурвал, немного довернул его, выравнивая траекторию полёта. Блаженство от ощущения корабля, который повинуется твоему импульсу, было непередаваемое. Это может ощущать только пилот, и хоть скорость была черепашья по сравнению с истребителем, меня всё равно наполнила небывалая радость. Так я провёл за рулём почти полчаса, пока внезапно у меня не задрожали руки, я попробовал сконцентрироваться, но от попытки взять тело под контроль, у меня внезапно из носа пошла кровь. Это вовремя заметила первый пилот и вовремя перехватила управление, сообщив об этом. Я сразу же отпустил штурвал и откинулся назад, чувствуя невероятную усталость.
Капитан отстегнула страховку и, встав со своего кресла, подала мне вату с медицинским гелем. Поблагодарив её кивком, я засунул ватку на пять секунд в обе ноздри, после чего выкинул в утилизатор. Все с вопросом уставились на меня, а я, закрыв глаза, откинулся в кресле и, подождав, когда дрожь уйдёт, сказал:
– Это последствия взрыва и ранений, я думал, что всё прошло, но… – сказал я, оборвавшись на полуслове.
Так в тишине прошло минут пять, пока капитан не сказала,
– Ты не сдавайся. Я уверена, что это пройдёт. Мы все в тебя верим. Ты, главное, борись до конца, как там, когда уже думал, что уже всё. Не дай этому сломить тебя. У меня деда тоже контузило, и его отстранили от полётов, так он каждый год подавал на пересдачу допуска и через одиннадцать лет его получил. Ты, главное, не сдавайся.
– Не сдамся! – сказал я и, закрыв глаза, попробовал заснуть.
Глава 6. Переаттестация
Разум всегда сдаётся первым, не тело.
Секрет в том, чтобы заставить твой разум работать на тебя,
а не против тебя.
Арнольд Шварценеггер
Вылетели двойкой, я – ведущий, за мной ведомым инструктор. Задание – перехват звена истребителей противника. Сразу же ускоряюсь, набирая скорость, иду на максимуме, отслеживая таймер на экране. Двадцать шесть минут мои, что будет дальше, я не знаю и не хочу проверять, сегодня первый экзамен, и я не должен его завалить. Звено противника разворачивается нам на встречу, вдавливаю педаль газа в пол, расслабляю тело насколько возможно и пытаюсь слиться с истребителем, как тогда в бою, но получается плохо. Так как это муляж, тогда стараюсь слиться с капсулой тренажёра, прочувствовать каждый сенсор, каждый элемент конструкции, с трудом, но получается, корабли сближаются на невероятной скорости, от ведомого поступает запрос, что делать, я, не отвлекаясь, внимательно смотрю за приближающимися истребителями, параллельно отдаю приказ: «Делай как я». Ловлю момент и произвожу запуск всех четырёх ракет по сложной траектории. Сразу включаю боковые стабилизаторы правого борт на максимум, выкручиваю штурвал налево и даю форсаж. Меня вдавливает в кресло, перегрузка зашкаливает, я замечаю, как ведомый с запозданием выполняет мой манёвр. Не смотря на результат я на полном ускорении лечу на базу. Стыкуясь с заправщиком, я отмечаю, что на бой потрачено восемь минут, значит, запас ещё есть. Дисплей сообщает, что все четыре ракеты поразили цель. Не дожидаясь, когда ведомый произведёт заправку и пополнение боезапаса, я несусь к следующей точке встречи с противником. Следующая цель. Торпедоносец и четыре истребителя, задача – помешать отстреляться торпедоносцу или уничтожить его. На полной скорости несусь на встречу им. Напарник ещё на заправке, но он мне и не нужен, сейчас работа нужна тонкая, ракет всего четыре, а целей пять. Взгляд на табло, ещё шестнадцать минут, значит, должен успеть. Беру в прицел дальний истребитель, закладываю траекторию первой ракеты с заходом на три цели и поражение четвёртой. Начинаю пристрелку с дальней дистанции из плазменных орудий обоих бортов. С такой дистанции причинить вред практически не могут, но против меня курсанты, они отклоняются в сторону пытаясь избежать попаданий, делаю воронку из выстрелов, в виде улитки по сходящейся к центру, и даю пуск ракеты. Истребители противника попадают в неё, прижимаясь к торпедоносцу, с которого начинается в мою сторону непрерывная стрельба из плазменного орудия. Но я уже сделал, что хотел, даю форсаж с разворотом и ухожу в нижнюю плоскость. Сразу же открывая огонь по второму истребителю и закладывая сложную траекторию атаки на торпедоносец со сменой цели на подлёте. В это время первая цель поражена, выход на дистанцию огня, несколько раз резко меняю свою позицию, на предельной нагрузке и вынуждаю два истребителя развернуться мне на встречу, третий прикрывает торпедоносец, так как мой напарник, кроя меня, на чём свет стоит, несётся на перехват торпедоносца. Опять повторяю свою воронку из выстрелов обоих орудий, но торпеду нацеливаю выше воронки, где должен вынырнуть один из истребителей. Избегая ловушки, оба берут выше и выходят в верхнюю плоскость эклиптики, ближайший из них попадает под торпеду и взрывается, его напарник наугад выпускает две торпеды, но я, уже включив форсаж, выхожу из зоны поражения и разворачиваюсь к торпедоносцу, заходя с задней плоскости, при этом начал качать лесенку с постоянным сближением и сменой высоты. При этом дожидаюсь, когда сзади начнёт приближаться третий противник, затем включаю систему экстренного торможения с препятствием, в глазах темнеет, выкручиваю руль, и боковыми стабилизаторами в носу и на хвосте даю полную мощность, но в разном направлении, истребитель с огромной вибрацией разворачивается на месте и летит хвостом вперёд, я ловлю в прицел корабль противника и, стреляя из плазменной пушки, пускаю третью ракету, затем повторяю повторно ещё раз этот манёвр. Корабль разворачивает, но несколько стабилизаторов выходят из строя, и мигает критический перегрев двигателя, сбавляю мощность и смотрю где противник, оказывается, он выходит на линию прицеливания для пуска ракет по гражданскому кораблю. Последний истребитель связал боем моего напарника, не давая ему возможности приблизиться к нашей основной цели. Но я уже в хвосте и взял противника на прицел. В меня попадает несколько выстрелов, которые просаживают щит истребителя на шестьдесят процентов, но я не обращаю внимание, пытаясь загнать свою цель в клещи из выстрелов своих пушек. Несколько удачных попаданий заставляют его выйти в зону уверенного поражения, после чего я нажимаю на пуск и делаю крутой разворот на помощь моему напарнику. Тот крутится как юла, но у него уже практически снят щит, от ракет успевают увернуться оба. Я захожу с верхней полусферы и, прицелившись, делаю два выстрела и сразу ухожу, опять на форсаже. От перегрузок я не чувствую своего тела, а дышу на принудительной вентиляции лёгких, которая в буквальном смысле вдавливает в меня воздух. Такие перегрузки очень опасны, но моё время на исходе, осталось не больше минуты. Я опять стреляю несколько раз в места, куда должен сманеврировать истребитель, и он буквально насаживается на мой выстрел и переключается на меня, чем сразу же пользуется мой напарник, пуская сразу две ракеты, и одна из них уверенно проходит щит и взрывается в хвосте корабля. На этом бой завершается, и я оказываюсь в кабине симулятора. Сразу же начинает откачиваться гель, и открывается шлем. В воздухе пахнет горелой изоляцией, и мигает знак неисправности кабины. Взглянув на табло, вижу, что мне оставалось ещё двадцать секунд. После чего закрываю глаза и откидываюсь на пилотское кресло. Сразу же вспоминаю то, что произошло неделю назад.
Когда я прилетел на станцию и окольными путями смог проникнуть в сектор для военных, я отправился в училище по переподготовке пилотов после ранений. Полковник принял меня радушно и даже предложил отдельный кубрик, но я отказался, сказав, что буду, как и все, на общих условиях, чем похоже смог завоевать его расположение. Мысли о том, что я не пройду лётных программ обязательных для курсантов, заставила меня серьёзно обеспокоиться, поэтому разложив вещи в кубрике на шесть человек, я направился к полковнику и обратился к нему.
– Сэр, разрешите маленькую просьбу?
Он посмотрел на меня и, скрывая разочарование, спросил:
– Какую?
– Дело в том, что я долго лежал в госпитале и мои навыки сильно упали. У вас есть обезличенная карта допуска к тренажёру. Я не хочу опозориться на первом же тесте, поэтому мне нужно опробовать свои возможности, и я не хочу, чтобы об их результатах, кто-нибудь узнал? – ответил я.
Задумавшись на минуту, он отправился в свой кабинет и вынес обезличенный пропуск пилота.
– Ко мне иногда обращаются из ветеранов, но позориться не хотят, поэтому просят обезличенный пропуск. После занятий вернёшь. Надо будет, ещё обращайся. Там стоит трекер, который стирает все записи и логи после завершения занятий, – сказал он, после чего протянул мне пропуск.
Я сразу же отправился на тренажёр и задал обычный полёт с фигурами высшего пилотажа.
Всё шло нормально, но на двадцать шестой минуте начала кружиться голова и трястись руки. Я пытался сохранить контроль, но это только усилило эффект. В итоге я разбился, врезавшись в астероид. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы прийти в себя и запустить симулятор заново. Второй раз мне хватило двадцати трёх минут до того, как меня стало подводить моё тело. Чего я только не перепробовал, но в итоге, после десяти попыток, я не смог запустить тренажёр. В этот день я отправился спать, а проснувшись ночью, думал, как мне быть. Под утро я придумал, что делать. На прохождение задач везде даётся контрольное время в один час, значит, чтобы пройти тренажёры мне придётся уложиться в двадцать шесть минут. И до сдачи как минимум шесть часов не летать. Поэтому с утра я отправился проходить медицинскую комиссию, после чего мне выдали первое полётное задание. В день нужно будет проходить одно два задания, поэтому я должен справится. Все локации были давно известны, поэтому время на отработку тактики у меня было предостаточно. Сегодня я прошёл предпоследнее задание. И с трудом, но уложился в нужное время. Завтра предстояло самое трудное. Массовый бой, пятьдесят участников на пятьдесят, на это отводилось два часа и давалось неограниченная возможность заправки и пополнения боезапаса. Здесь для меня было два варианта, либо сбить как много больше кораблей противника и потом подставиться под выстрел, но это не очень хорошо для меня, так как меня уже прозвали Зверем. А соответствовать имиджу на флоте было очень ценно.
Все последние мои бои собирали толпы зрителей, не только курсантов, но и офицеров из учительского состава.
Но я зря переживал, случай выкрутиться из этой ситуации мне дал сам руководитель центра переподготовки, который и дал мне обезличенную карту допуска.
Когда я умылся и вышел из тренировочной зоны, ко мне подошёл полковник и попросил меня на беседу.
Мы вошли в его кабинет, и он предложил мне присесть, после чего долго смотрел на меня, не решаясь начать разговор.
Хотя я его прекрасно понимал. Я своим участием в сдаче экзаменов серьёзно подпортил показатели целому курсу. Со мной никто не хотел сражаться добровольно, так как я разделывал всех под орех.
– Я долго наблюдал за тобой и не могу понять, чего ты так опасался комиссии, можешь не отвечать – это твоё право, но ты должен понять, что завтра у курсантов выпускной экзамен. Исключить тебя я не могу, но ты завалишь как минимум треть курса, если продолжишь в том же духе. А ты, я не сомневаюсь, поддаваться не станешь. Вот скажи, как мне поступить? – спросил он.
– Давайте я вылечу за двадцать минут до окончания задания. Самые слабые уже выйдут из игры, самые сильные успеют набить балы. И когда я вступлю в бой, то основной состав уже отсеется, а кто не успеет, то не судьба, значит. И пусть все знают, что я даю им фору. И вообще я могу быть третьей стороной. То есть я буду сбивать всех подряд, а меня смогут сбивать обе конкурирующих стороны. Только я хочу иметь на подвесках не четыре ракеты, а восемь, чтобы не тратить время на перезарядку и дозаправку. Точку выхода моего корабля сделать в стороне от всех. Ещё можно отдельный приз тому, кто меня собьёт, – внёс я своё предложение.
Капитан долго думал, а потом произнёс:
– Согласен. Это будет самое лучшее решение, тогда, если ты согласен, давай составим официальное обращение от тебя, а то меня потом комиссии затаскают. Ты же всё-таки герой. Твои сражения транслируются по всему флоту. На тебя уже ставки ставят, за сколько минут ты пройдёшь тренажёр. Ты теперь гроза всех курсантов. Выйти против тебя – это завалить экзамен, так что не все довольны, что ты валишь курсантов пачками, а ведь среди них есть дети очень влиятельных людей, – сказал он.
После этого я подписал просьбу на отдельный зачёт, в составе третьей группы, и отправился отдыхать. Месяцы, что я провёл в тренировочном отряде, не прошли для меня даром. Моя реакция ускорилась, я стал лучше чувствовать симулятор и мог срастаться с кабиной, чувствуя каждый её модуль. Однажды я даже отказался лететь, заявив, что модуль неисправен, его проверили три раза, но не нашли неисправности. Я всё равно отказался проходить зачёт в нём, и меня пересадили на другой, в итоге мой напарник, который должен был лететь со мной, застрял в капсуле на три часа. Оказалось, что кто-то перепрограммировал её, и напарник получил отравление углекислым газом. Не опасно, но три дня он провалялся в больнице. По камерам вычислили, кто это сделал, оказалось, что курсант, которого я трижды завалил на сдаче экзамена, решил таким образом мне отомстить. Его сразу же забрала Служба безопасности, и что с ним стало дальше, я не знаю, но на меня после этого стали поглядывать с опаской, не зная, что я выкину в следующий раз. Помимо этого, время моего полёта увеличилось до тридцати одной минуты, и есть надежда, что в будущем я смогу серьёзно увеличить это время. Месяц я не общался с внешним миром, отсылая редкие сообщения Лизе, чтобы не терять контакт с ней. Внимание женской половины курсантов ко мне постепенно спало, хотя в первые дни мне практически каждая вторая хотела повеситься на шею.
Придя в свой кубрик, я улёгся и, закрыв глаза, попробовал уснуть, но я чувствовал, что мои соседи не спят, и чего-то ждут, а скорее всего хотят спросить.
Не открывая глаз и не меняя положения тела, я задал вопрос вслух:
– Вы хотели что-то спросить? Не стесняйтесь, если смогу, то отвечу.
Вопрос задал старший по кубрику,
– Завтра у нас выпускной экзамен, и ты по жеребьёвке будешь за синих, а мы все за красных. У нас будет хоть какой-нибудь шанс сдать завтра экзамен? Ты не подумай, мы ничего не просим от тебя, просто завалиться через пять лет обучения, ну сам понимаешь.
Я специально помолчал пять минут, и когда они уже готовы были повторить вопрос, я ответил:
– Вы все хорошие парни и выкладываетесь на тренировках по полной, поэтому я тоже считаю, что включить меня в состав одной из команд, это значит, обречь другую команду на незаслуженное поражение. Поэтому мы с полковником приняли решение, что у вас будет сто минут на то, чтобы выяснить отношения между командами, а потом в игру вступлю я. Но играть я буду против всех. Тут уж не обессудьте, кто не спрятался, я не виноват. Хотите выиграть, рвите противника с первых секунд, набирайте очки, а там посмотрим, чего стоят победители, – сказал я, не открывая глаз.
Ещё через пять минут он произнёс:
– Спасибо, если что обращайся, мы этого не забудем.
Глава 7. Квалификационные экзамены
Дайте человеку цель, ради которой стоит жить,
и он сможет выжить в любой ситуации.
Иоганн Вольфганг фон Гёте
Утром я встал полный решимости доказать всем, что я – лучший пилот. Скрывать долго своё ограничение в полётах, я не смогу, но и игнорировать мои успехи руководство не сможет. Поэтому мне необходимо показать лучшие результаты на последнем экзамене. Садясь в кабину тренажёра, я слушал о том, как объявляли изменения в сдаче экзамена, и размышлял, правильно ли я поступаю, скрывая свою болезнь, но решил, что с этим я разберусь позже.