Николай Второй. Технологический рывок. Книга вторая
- -
- 100%
- +
Решив оставить все серьёзные мысли на завтра, я попытался уснуть, но буквально через час меня разбудили. Вошёл поручик Родионов и сообщил, что полчаса назад арестованный генерал пытался покончить собой, но его остановила жена, и он получил незначительное ранение.
Стало понятно, что мне необходимо заняться этим вопросом сейчас, иначе в следующий раз спасти генерала могут не успеть, а он сейчас единственная серьёзная зацепка для выхода на агентов французской разведки и на коррупционные схемы в Главном штабе.
Быстро одевшись в форму, я в сопровождении охраны отправился навестить генерала с супругой.
В доме, где содержался генерал, было суетно, пахло порохом и какими-то медицинскими препаратами. Генерал сидел в кресле с замотанной головой, рядом сидел врач и что-то записывал в свой журнал, а супруга генерала сидела рядом в соседнем кресле.
Войдя в комнату, я первым делом подошёл к врачу и прямо при нём вырвал из журнала, только что заполненный лист болезни и произнёс,
– У вас неточные данные доктор. На генерала было совершено покушение, но преступник промахнулся и успел скрыться.
После сказанного я посмотрел в глаза доктору и, видя его непонимание, добавил:
– Именно это должно быть указано в истории болезни, и, если вам дорога ваша жизнь и жизнь вашей семьи, именно это вы будете говорить всем до конца своих дней. Иначе можете случайно упасть на ровном месте и сломать себе шею. Это будет очень неправильно выглядеть.
Теперь в глазах доктора я увидел полное понимание, и он часто закивал головой и добавил:
– Конечно, конечно. Как я смог так ошибиться, совсем старый стал. Я сейчас всё запишу, как было на самом деле. Преступник произвёл выстрел в упор, но промахнулся, поэтому генерал оглох на правое ухо и получил незначительный ожог правой стороны головы, ближе к затылку.
– Вот и замечательно, а сейчас я попрошу оставить нас наедине. Напишите диагноз уже у себя, а мои люди потом проверят, – сказал я, посмотрев при этом на сопровождавшего меня прапорщика. Тот в ответ кивнул мне, приняв задание проверить доктора. Тот сразу же засобирался и очень быстро покинул дом.
Я подошёл к генералу и его жене. Он сидел осунувшийся, а его супруга выглядела бледной и заплаканной.
– Как это произошло? – спросил я.
– Часовой, внутри дома, заснул в прихожей, и генерал воспользовался его револьвером, но жена генерала вовремя вмешалась и смогла помешать самоубийству.
– О чём успел написать генерал? – спросил я у прапорщика.
– Он раскрыл агентурную сеть французской разведки и начал описывать случаи коррупционных сделок, – ответил поручик не задумываясь.
– Что же вы, генерал, так подло поступили по отношению к нам. Вам вначале нужно было застрелить свою жену, а потом уже стреляться самому. Ведь после вашей смерти нам пришлось бы её повесить, как и вашего сына. И виновным в этом были бы вы. Так как я предупреждал вас об этом. Поэтому, если вы действительно хотите свести счёты с жизнью, то давайте соблюдать последовательность, – произнёс я, после чего при генерале вынул один из своих револьверов и вытащил все патроны, кроме одного. Проверив, чтобы патрон находился напротив канала ствола, я взвёл курок и, схватив супругу генерала за руку, выдернул её из кресла, отчего она упала на колени прямо перед генералом, с ужасом глядя на револьвер в моей руке и чувствуя, что я задумал что-то ужасное. Вложив револьвер в руку ошарашенного генерала, я направил её прямо в голову его жены и приказал:
– Стреляйте, генерал, если вы решили уйти из жизни, то будьте так любезны, убейте её собственноручно и не перекладывайте эту обязанность на нас.
Генерал и его жена с ужасом смотрели друг на друга, огромный ствол револьвера смотрел прямо в лицо его жены, а рука генерала предательски дрожала, отчего ствол мотало из стороны в сторону.
– Ну же, генерал! Если вы промахнётесь и только раните её, вам придётся её добить. Вы же не хотите, чтобы она умерла в страшных муках с обезображенным лицом? – спросил я, добавив жёсткости в голос.
– Нет. Нет. Я не хочу её смерти, – с ужасом прокричал генерал и, выдернув свою руку из моей, отбросил револьвер в сторону.
– В таком случае, подобного больше не должно произойти. Жизнь ваших родственников в ваших руках. Вы, наверное, думаете, что это недостойно офицера и марает его честь? Но вы ошибаетесь. Предав свою страну, вы уже лишились своей чести, и я даю вам возможность восстановить её. Ваш долг как офицера – обличить всех изменников родины, замешанных в хищениях и лоббировании посторонних компаний, – сказал я и, видя непонимание в его глазах, добавил. – Хищение средств из военного бюджета страны – это самая настоящая измена родине. На похищенные деньги не было куплено оружие, построены оборонительные сооружения, корабли. Эти действия привели к снижению обороноспособности нашей страны и дали лишний бонус вероятному противнику в будущей войне. Чем это может являться, как не изменой родине? – спросил я, смотря на генерала.
– Поэтому соберитесь, генерал, и выполните свой долг, а потом можете и застрелиться, хотя, если честно, то вы ещё можете принести пользу своей родине. Ваши знания могут пригодиться, поэтому я бы рекомендовал вам заняться написанием книг по фортификации, у вас это хорошо получается, – сказал я и требовательно посмотрел на него.
Выдержав паузу, генерал произнёс:
– Я выполню свой долг, и пусть потомки рассудят меня. Подобное больше не повторится.
После этих слов я вышел на улицу, а следом за мной вышел и поручик Родионов.
– Как получилось, что охранник в комнате был один и почему он заснул? – спросил я.
– Казаки, охранявшие генерала, не спали двое суток, поэтому один прилёг снаружи, а второй должен был охранять, но не выдержал и присел, после этого он уже очнулся, когда произошёл выстрел. Сейчас он под стражей. Завтра с утра старший офицер решит, сколько ударов он должен получить, – отрапортовал он.
– Проведите расследование, возможно, нужно внести корректировку в строевой устав, чтобы подобных моментов больше ни происходило. Дежурство должно быть не более четырёх часов, а в зимнее время не более двух. Старший всегда должен быть уверен, что солдаты на дежурстве не заснут. Поэтому прошу вас сделать это в ближайшее время, и свои выводы представьте мне на рассмотрение. Провинившегося наказать усиленными занятиями на плацу и физической подготовкой. Телесные наказания не применять. Скоро выйдет приказ об их отмене в армии и на флоте, – отдал я приказ и отправился досыпать к себе в комнаты.
Утром я проснулся поздно и совершенно разбитым, поэтому на стрельбище я сегодня не отправился. Когда я сделал небольшую разминку и умылся, меня пригласили на завтрак.
В этот раз с нами присутствовала вся семья, включая моих младших брата и сестёр, не хватало только Георга, который находился на Кавказе на лечении.
Весь завтрак я думал о тех знаниях, которые могут помочь в лечении Георга и вообще выдвинуть нашу медицину в мировые лидеры. Я вспомнил про самые простые и часто используемые в быту медикаменты: перекись водорода, которая уже должна быть известна, но её применение в медицине ещё не освоено. Аспирин или ацетилсалициловая кислота, которая также уже известна, только вопрос в получении из коры ивы и, вроде, травы лобазника, нужно будет провести эксперименты, но я уверен, что это правильная комбинация. Активированный уголь, который можно отдать для разработки производства химикам, с ним тоже не должно возникнуть проблем. Все эти новые препараты можно добавить к ранее написанными мной рекомендациями. Пока я размышлял обо всём этом, то пропустил большую часть разговора, который вёлся о том, что мои брат и сёстры гостили у родственников, поэтому я и не видел их все эти дни. Неожиданно они начали закидывать меня вопросами о моём путешествии и о вчерашнем сражении под Гатчиной, слухи о котором обрастали невероятными подробностями, поэтому мне пришлось отвлечься от своих мыслей и прислушаться к разговору.
– Они говорят, что видели, как Никки вышел на мост и в воздухе раздался гром, и солдаты начали рядами падать на землю. Он убивал их одним взглядом, и даже пушки, которые выкатили, чтобы убить его, взорвались от его взора. Другие говорят, что ангелы спустились с небес и убили всех бунтовщиков. Даже выжившие говорят с ужасом и не понимают, как умирали их сослуживцы, так как солдат на их пути не было.
Все с интересом рассматривали меня, а я под их пристальным взглядом пил чай, не желая вносить комментарии.
Глава 6. Философский камень
Искание философского камня
или жизненного эликсира
– последовательный натурализм.
Бердяев Н. А
Закончив завтрак, мои родные брат и обе сестры не спешили нас покидать, наперебой задавая массу вопросов, а я отделывался общими фразами. Тут моя мать напомнила мне:
– Никки, ты обещал помочь Георгию и попробовать создать лекарство от его болезни.
Я понял, что секретов от детей у родителей нет, но мне хватило и своего поспешного признания о будущих событиях, которые я рассказал в Японии, поэтому я решил подстраховаться и озвучил пришедшую мне на ум шутку.
– Да мне нужна помощь наших учёных в создании философского камня, – произнёс я и, видя удивлённое лицо отца и матери, незаметно для окружающих подмигнул им. Отец понял сразу и хмыкнув кивнул в ответ, а Мария Фёдоровна с удивлением уставилась на меня, и я ещё раз, подмигнув ей, перевёл взгляд на сидящих за столом детей. В итоге императрица поняла, что от неё требуется, и подыграла мне.
– Да. Именно философского камня. С его помощью можно вылечить Георгия. На вечер к нам приглашены видные учёные, которые помогут тебе в твоей работе, пожалуйста, не задерживайся в твоей поездке в город, – сказала она достаточно громко, чтобы все, сидящие за столом, обратили на нас внимание.
На вопросы я не стал отвечать, а, сославшись на занятость, отправился готовиться к поездке по судостроительным заводам. В мои планы входило посетить Охтинские верфи и Ижорский завод. Так как они находились на удалении друг от друга, я решил не тянуть с поездкой и отправиться пораньше. Так как все распоряжения были выданы заранее, то всё было уже подготовлено, поэтому я сразу же отправился в дорогу. Первым планировалось посещение Охтинских верфей. Сейчас там больших кораблей не строилось, но вёлся ремонт и строительство миноносцев. В поездку со мной отправились Виктор Сергеевич и мои юнкера. Поручика я оставил на телефоне для координации наших действий в случае необходимости. Дорога была долгой, и на неё потратилось много времени.
На подъезде к верфям выстроились представители полиции и солдаты, стоящие через одинаковые промежутки. Мы сразу проехали в открытые ворота и направились к построенной для этого трибуны, но я приказал остановиться у ближайшего корпуса и в сопровождении охраны вышел из кареты. Ко мне сразу же направилась делегация встречающих, практически бегом. Перед трибуной стояли собранные рабочие и с удивлением обсуждали произошедшее. А остановился я у ангара, из которого выглядывали части незаконченного дирижабля внушительных размеров. Подняв память предшественника, я понял, что речь идёт о дирижабле Россия, финансирование которого давно прекратилось. Не дожидаясь, когда до нас дойдёт делегация представителей завода, я направился в сторону ангара. Рядом с ним я заметил человека в форме капитана, стоящего с чертежами в руках. Он очень нервничал и, увидев, кто направляется к нему, опешил.
– Добрый день. Это ваше детище? – произнёс я, подходя к нему.
– Ваше Высочество, я хотел… – он начал заикаться, забыв, что хотел сказать, поэтому я добавил.
– Не переживайте вы так. Я хочу ознакомиться со всей документацией, поэтому прошу посетить меня в ближайшее время. Меня заинтересовал ваш проект, но он очень сырой и требует серьёзной переделки. Я готов предоставить вам необходимые технические решения и найти финансирование, но вам придётся передать все права на нашу совместную разработку мне лично. Вы получите хорошую компенсацию за уже вложенные средства и продолжите работу над этим проектом, но вся работа будет засекречена. Вы как разработчик будете получать патентные отчисления и неплохое денежное содержание. Но свою работу без согласования с военным ведомством вы не сможете афишировать. Все работы с этого момента станут секретными, но вы сможете не только достроить этот дирижабль, но и построить несколько новых и более современных. Как вам моё предложение?
Не веря своим ушам, Костович, а это был именно он, переспросил,
– Вы хотите купить этот проект?
– Нет. Я хочу нанять вас на работу над новыми проектами не только дирижаблей, но и аэропланов. У меня есть готовые технические решения, которые ещё никто не применял, и вы получите возможность создать их первым. Но все работы будут строжайше засекречены, а их раскрытие, возможно, будет только через десяток лет, – сказал я, пристально глядя на него.
– Мне нужно подумать, но ваше предложение очень заманчиво. А как быть с моим двигателем, который я разработал. Права на него вы тоже хотите приобрести? – спросил капитан.
– Нет, но я знаю, как его существенно усовершенствовать, и после модернизации права на него будут принадлежать государству, а вы будете числиться в качестве разработчика, получив достойную награду за это, – сказал я, направляясь внутрь ангара и рассматривая необычность конструкции. Я себе иначе представлял дирижабль, но и с этим можно работать.
– Я готов обсудить условия нашего соглашения, – сказал он, поспешно двигаясь за мной.
– Виктор Сергеевич, организуйте для него пропуск и всё необходимое, чтобы я мог провести с ним сегодня вечером беседу, – сказал я, подробно рассматривая конструкцию дирижабля, покрытую слоем пыли и имеющую незавершённый вид. Работы по его достройке ещё много, но основной каркас и двигательная установка уже готовы. Необходимо заново изготовить оболочку и усовершенствовать систему управления. В принципе не так и долго его достраивать. Приняв решение, я обернулся к изобретателю и сказал:
– Огнеслав Степанович, если мы договоримся, то я хочу, чтобы к первому апреля следующего года дирижабль совершил свой первый пробный полёт. Тут не так много работы осталось, как я посмотрю. Только ваша оболочка не очень хорошего качества и уже подпорчена, я знаю, как сделать более лёгкую, прочную и надёжную. Поэтому обязательно жду вас у себя сегодня вечером.
Сказав это, я резко развернулся и вышел из ангара, где меня и перехватило руководство завода. Так как митинг откладывался, мы сразу прошлись по корпусам завода, где я осматривал цеха и разговаривал со многими рабочими, интересуясь у них условиями труда, оплаты и текущего быта. По дороге, посетив отхожее место, я выразил своё неудовольствие его виду и присутствовавшему там запаху.
– Но это же для рабочих, для руководства и посетителей у нас стоят отдельные отхожие места, там чисто и нет запаха, – произнёс, оправдываясь, директор завода.
– В таком случае их необходимо закрыть, до того момента как вы не приведёте туалеты для рабочих в надлежащий вид. А на это время вы будете пользоваться уборными своих работников. Я уверен, что это серьёзно простимулирует скорость постройки новых уборных и их качество, – произнёс я и, подумав, добавил. – А теперь покажите мне столовую, где питаются рабочие. Хочу снять пробу блюд.
Директор побледнел и нервной поступью направился к одному из длинных бараков, где согласно выцветшей надписи сверху и располагалась столовая.
То, что я увидел внутри, меня не порадовало. Не скажу, что там было грязно, но то, что ремонт там давно не делали, было заметно сразу. Пробовать блюда я не рискнул, а на вопрос, как это едят рабочие, мне один из поваров сказал, что многие приносят еду с собой. Обернувшись к бледному директору завода, я спросил:
– Как я понимаю, для руководства и гостей у вас другая столовая?
На мой вопрос он нервно сглотнул, после чего не в силах вымолвить и слово кивнул:
– С завтрашнего дня столовая должна быть общей для всех, а уровень еды должен быть не хуже, чем в вашей столовой для руководства. Я этот вопрос возьму на личный контроль.
Дальше смотреть смысла не было, поэтому я отправился к трибуне и собравшимся там рабочих.
Когда я взошёл на большую трибуну, сколоченную именно для этого случая, я дождался, когда рядом с ней соберутся рабочие, в спешном порядке стягивающиеся со всей территории верфи.
– Граждане Российской Империи, подданные нашей великой и необъятной страны. Я как будущий наследник, на которого в будущем ляжет груз по управлению нашей державой, неоднократно слышал о плохом отношении многих руководителей к простым рабочим. Поэтому я приехал к вам проверить, в каких условиях вы работаете и нашёл их неудовлетворительными. Директору завода вынесено предупреждение и дано задание исправить всё в течение недели. Сейчас я поеду на Ижорский завод и проведу инспекцию там, а в ближайшее время я посещу все крупные предприятия нашего города. По итогам этих проверок будет принято решение, как дальше с этим всем беспредельном бороться. Помимо условий работы мне остался непонятен порядок оплаты труда. На одних и тех же операциях у разных людей разная заработная плата. В ближайшие дни будет создана комиссия по защите прав работников, поэтому вам придётся выбрать двух представителей, которые смогут чётко выразить ваши пожелания и рассказать о проблемах, которые существуют у вас. Особо хочу отметить, что если эти люди состоят или ранее состояли в тайных обществах или запрещённых организациях, то предприятия, приславшие таких работников, не будут допущены до работы в этой комиссии. Ещё одно из условий эти работники должны проработать на заводе длительное время, не менее десяти лет, если предприятие не было создано недавно и иметь уважение среди остальных работников. Обещать, что сразу же ваша жизнь изменится к лучшему, я не буду, но я приложу все усилия, чтобы это осуществить. Те предприятия, которые не будут следовать новым разработанным нормам, будут штрафоваться, лишаться государственных заказов и кредитов. Добавлю, что при всех принимаемых мерах выражение протестов в виде митингов, стачек и демонстраций будет строго наказываться. Своё несогласие и пожелания, вы сможете выразить через своих представителей, и они все будут рассмотрены и по каждому из этих обращений будет дан ответ, а при необходимости приняты необходимые меры. Теперь у вас появится возможность отстаивать свои права, но ещё раз предупреждаю, что предприятия, нарушившие главное условие сотрудничества, будут лишены этой возможности. На этом я с вами прощаюсь и надеюсь, что в самое ближайшее время, руководство завода устранит выявленные нарушение прав подданных Российской Империи, или им придётся ответить лично перед военным трибуналом за подрыв обороноспособности нашей страны и ответить на неудобные вопросы, кто посоветовал им или профинансировал саботаж работы данной верфи. Хочу добавить то, что пока ещё не является достоянием общественности, но скоро будет обнародовано, тем более, что среди присутствующих есть представители прессы.
Финансирование большинства революционных кружков, тайных обществ и других запрещённых организаций проводится из-за рубежа нашими потенциальными противниками. Они финансируют протестные настроения, чтобы снизить обороноспособность нашей страны и внести разлад в наше общество. Достаточно посмотреть на Францию и итоги, которые принесли свержение монархии в стране. Ранее величайшая держава Европы стала её рядовым членом. Её финансирование велось геополитическими противниками Франции, и они добились своего, разрушив экономику страны и её военный потенциал. Поэтому с революционными настроениями в нашей стране я буду бороться любыми доступными мне способами, но при всём этом я буду отстаивать права любого гражданина и подданного нашей империи. Я буду работать над повышением уровня жизни, получения бесплатного образования и медицинской помощи, улучшения жизни беднейших слоёв населения нашей страны. Для этого я буду добиваться проведения необходимых реформ, но и от вас я буду требовать вносить посильный труд в сторону улучшения вашей жизни и условий труда.
После того, как я закончил говорить, неожиданно раздались аплодисменты, которые моментально подхватили все присутствующие. Под эти аплодисменты я и покинул территорию верфи.
Глава 7. Консилиум врачей
Будущее принадлежит медицине предохранительной.
Эта наука, идя рука об руку с лечебной,
принесёт несомненную пользу человечеству. Николай Иванович Пирогов
Дорога к Ижорскому заводу заняла больше часа, всё это время я занимался составлением нормативных актов, регулирующих быт и условия труда рабочих, особое внимание уделяя различным мелочам, выясненными мною в процессе общения с рабочими.
Подъезжая к заводу, я отвлёкся и, отодвинув занавеску, стал рассматривать прилегающие к заводу дома, в основном они ютились вдоль дороги из Санкт-Петербурга. На подъезде к заводу было несколько пропускных пунктов, что сразу выделяло его среди других заводов. Наружные стены были свежеокрашены, а прилегающая территория тщательно вычищена и было видно, что сделано это было не перед моим приездом, а такая чистота поддерживается постоянно. Сам завод выделялся множеством труб, из которых шёл густой дым. Завод работал на полную мощность, и это всё уже радовало, так как после посещения Охтинских верфей у меня было не самое лучшее впечатление о промышленности этого времени.
На въезде у нас тщательно проверили документы, после чего выделили сопровождающего, чтобы дальше нас не задерживали и не проверяли.
Директор завода нас встретил на проходной и сразу поинтересовался:
– Ваше Высочество, вы вначале хотите осмотреть завод или выступить перед рабочими?
– Давайте в начале осмотрим завод. Я хочу пообщаться с рабочими и посмотреть, как у вас здесь всё обустроено.
Мы начали осмотр с медных и якорных мастерских, проходя по цехам, в которых работали люди, я подходил ко многим и интересовался бытом, производственным процессом и уровнем оплаты, постепенно, перемещаясь из залы в зал, у меня складывалась общая картина, и она существенно отличалась от предыдущего завода. Здесь было видно, что директор завода заботится о рабочих и следит за их бытом. От рабочих я узнал, что все вопросы в посёлке рядом с заводом, в которым они проживают, решает директор завода. Столовая также произвела на меня должное впечатление, и хотя уже время было послеобеденное, я снял пробу с еды, которой кормили рабочих, и она оказалась вполне сносной для этого времени.
На заводе прокатывали броню, на стапелях стояли два недостроенных миноносца, вокруг которых суетились рабочие. Работа на заводе кипела. При этом был виден порядок и чистота, насколько это слово вообще применимо к таким производствам. После осмотра прямо в столовой я коротко поинтересовался нуждами завода и рабочих, которые озвучил мне директор. Я даже решил поддержать инициативу начальника и выделил триста рублей на библиотеку, которую он планировал открыть, когда найдёт спонсора или нужную сумму денег. После выделения денег он пообещал до конца года организовать библиотеку. В разговоре он также поддержал инициативу обязательного образования населения страны и рассказал, как им приходится бороться с общей безграмотностью. Оказывается, на заводе есть вечерняя школа для желающих за символическую плату.
После нашей беседы я выступил перед рабочими, поблагодарил их за вклад в обороноспособность страны, после чего озвучил те же тезисы, что и на предыдущем заводе, и также под аплодисменты отправился в Гатчину.
В дороге я готовился к встрече с представителями современной медицины, которых должен собрать для меня отец. Сформировать полноценное вступление у меня никак не получалось. Я не знал, кого пригласят на встречу со мной, и потому не предполагал, как повести разговор. Это могут быть простые врачи или профессора, как они воспримут мои попытки навязать им те методы лечения, которые я захочу им предложить. Поэтому я решил довериться случаю и сориентироваться по обстоятельствам.
К Гатчинскому дворцу мы приехали под вечер, как раз к ужину, на который меня с князем сразу же позвали.
Ужин теперь проходил в полном составе, если не считать моего брата Георгия, находящегося на лечении на Кавказе. Ужин проходил в каком-то тягостном молчании, и тут я вспомнил, что мне доставили посылку, в которой лежит подарок для младшей сестры, который я просил прислать. Поэтому попросив одного из слуг принести посылку, я вручил её Ольге и сказал:
– К сожалению, меня не было на твою круглую дату, и я решил поздравить тебя сейчас. Иди разверни подарок.
Ольга, посмотрев на мать, и дождавшись её кивка, прошла к столику, на котором лежал массивный пакет и начала с большим трудом разворачивать свёрток. Под несколькими слоями бумаги находились несколько видов красок, альбомы для рисования, карандаши, кисти и самое главное, книга с брошюрами, как правильно научиться рисовать.