Полное собрание сочинений. Том 1

– Разрешите мне…

– Что?

– Разрешите мне быть вашим учеником.

– Учеником?

– Да. Я хочу жить, понимаете? Жить.

– Но…

– Хотя бы месяц…

Василий задумался.

– Пожалуйста. Я теперь уже не смогу жить той же жизнью, какой жил раньше.

– Я…

– Эти же ничего не понимающие люди, дурацкая работа…

Василий, наконец, улыбнулся.

– Ну что ж, вы всё-таки спасли мне жизнь, должен же я хоть чем-то вас отблагодарить. Хоть ты уже и не молод, и я почему-то не могу понять твоей сущности, но так и быть, я разрешаю тебе пойти со мной.

– О, Василий, спасибо! – он ещё сильнее обнял ноги Василия. – Вы не разочаруетесь в своём решении.

– Вижу, что ты веришь в меня, а значит, веришь и в то, что за мной.

– Да, да!

– Я думаю, на тебя можно положиться. А теперь встань с колен, нам пора идти.

Сергей отпустил ноги Василия.

Иван и Василий отвернулись и пошли из города.

Сергей с загадочной улыбкой посмотрел на них и, бросив условленную сумму денег под дерево, зашагал следом.

Николай Александрович очнулся и медленно приоткрыл глаза. Около него стояла капельница, и рука была перевязана бинтами. Он вздохнул и попытался вспомнить, что с ним произошло. Сначала в сознании всплыл дождь, потом ванная, потом бритва… дальше ничего. Но Николай Александрович знал, что было и что-то ещё, а вот что – вспомнить никак не мог.

Он попытался открыть глаза.

– О Господи, ну наконец-то ты очнулся, – обрадовалась Татьяна и сжала здоровую руку Николая Александровича.

Николай Александрович медленно повернул голову и увидел улыбающееся, заплаканное лицо Татьяны.

– Как я рад тебя видеть, – тоже улыбнулся Николай Александрович. – Кажется, я сделал большую глупость.

– Главное, что ты жив. Я так за тебя боялась.

– Всё позади, всё хорошо.

Татьяна стала гладить его руку.

– Когда я увидела тебя в ванной, я чуть было сама не умерла, а когда у тебя начался бред, я даже подумала, что ты сошёл с ума, – Татьяна нервно засмеялась. – Ну да ничего, врачи говорят, что всё будет хорошо.

– О каком бреде ты говоришь? – удивился Николай Александрович.

– Ты всё время, пока был без сознания, твердил, что должен отомстить, должен убить какого-то Василия, и что это тебе сказал сам апостол Пётр, – Татьяна опять засмеялась.

– Да-а, – усмехнулся Николай Александрович.

– А знаешь, как…

Николай Александрович напряг свою память, и тут его как током ударило. Он вспомнил своё видение с апостолом Петром, который сказал, кто убийца его сына и что ему теперь надо делать; теперь он вспомнил всё. Появилась непоколебимая уверенность. Затем он вспомнил вспышку света, какой-то тоннель, из которого его почему-то кто-то тащил, затем заплаканное лицо Татьяны… А потом снова провал, вплоть до этого момента.

Николай Александрович отвернулся и сделал серьёзное лицо.

– Это не бред.

– Что? – не расслышала Татьяна.

– Я действительно видел апостола Петра, и он сказал, что мне надо делать и как отомстить.

– Коля, ты меня пугаешь, – прошептала Татьяна. – Это же всего лишь сон, бред, ты же всё-таки был при смерти.

– Это был не сон, я в этом уверен.

– Коля…

– Я должен найти этого проклятого Василия, я должен отомстить за смерть нашего сына, – Николай Александрович вздохнул. – Можешь мне не верить, но я сделаю это.

– Но Юру всё равно уже не вернуть, – в голосе Татьяны появилась дрожь. – Да и кто такой этот Василий? Это же сон, и ничего более.

– Я его найду.

– Даже если он действительно существует, ещё одной смертью ты всё равно ничего не исправишь.

– Зато я успокоюсь. Месть священна, и она свершится.

– Убийство – это грех. Коля, умоляю тебя, выкинь эту мысль из головы, не надо…– она начала плакать.

– Иногда убийство это высочайшая обязанность любого нормального человека, – Николай Александрович был непреклонен.

В палату вошли врачи, и Татьяна, вытирая глаза помятым платком, собралась уходить, но Николай Александрович постарался крепче сжать её руку и с неумолимой решительностью в голосе прошептал:

– Таня, я клянусь Богом, я убью его, душа Юры должна успокоиться.

Татьяна ничего не ответила. Николай Александрович отпустил её руку, и она вышла из палаты.

– Я клянусь, – ещё раз прошептал он и тяжело вздохнул.

Снова город. Такой же, как и все предыдущие, как и те, что были до него, в котором живут такие же люди, и у которых у всех одинаковые проблемы.

Было почти уже совсем темно.

Василий, Иван и Сергей постучали в первый попавшийся дом. Им открыла старушка, которая что-то медленно и старательно пережёвывала. Она посмотрела на незваных гостей удивлённым взглядом.

– Ну, чего вам надо? – бабулька оказалась не очень-то приветливой.

Василий хотел, как обычно, сказать, что они просто путники, и им негде переночевать, но Сергей перебил его, едва Василий открыл рот.

Сергей сделал гордое лицо.

– Это сам Василий, – Сергей указал на него взглядом. – А мы его ученики.

Остальные молчали.

– Ой, батюшки!– сразу же обрадовалась бабулька. – Неужели это и есть тот самый Василий?! А такой молоденький, – старушка вновь улыбнулась и покачала головой. – Проходите, проходите.

Она пошире открыла дверь, и впустила их.

– Чувствуйте себя, как дома, сейчас будет ужин.

Старушка начала доставать еду.

– Не торопитесь, поесть мы всегда успеем.

– Небось, голодные с дороги-то? – любезно поинтересовалась старушка.

Василий хотел что-то сказать, но Сергей вновь перебил его.

– Да уж, поесть не мешало бы.

– А как вас звать-то? – не унимался Сергей.

– Прасковья Ивановна.

– Ну, Прасковья Ивановна, вам очень повезло!

Василий косо посмотрел на Сергея и прошептал ему на ухо:

– Ты мой ученик всего двое суток, а ведёшь себя…

«Н-да, кажется, я переборщил, надо держать себя в руках…»

Сергей изменился в лице и принял виноватый вид.

– Простите меня, Василий, просто я в первый раз разговариваю с человеком, являясь вашим учеником. Я горжусь вами и хочу, чтобы и она гордилась, чтобы знала, кто находится сейчас рядом с ней.

– Не надо, чтобы мной гордились, а тем более восхищались, это убивает душу. Восхищение толпы убило ни одного великого человека. Гордость возносит, и не успеешь опомниться, как ты уже слишком далеко от людей, оставшихся где-то там внизу.

Прасковья Ивановна поставила на стол тарелки.

– Кстати, говорят, вы и вправду можете исцелять, а у меня страшный хандроз, не поможете, а?

Василий замялся, как-то неожиданно это было, и посмотрел на сгорбленную старушку.

– Но я вижу, вы не верующая, на вас нет креста.

– Ну и что? – искренне удивилась Прасковья Ивановна. – Я же не грехи прошу вас замолить, а вылечить меня.

– Но как же…

– Целители ж сейчас всякого лечат, хоть веришь ты, хоть не веришь.

– Почему же тогда вы к ним не идёте?

– Ходила, – грустно вздохнула Прасковья Ивановна. – Денег в три шкуры сдерут, а толку никакого. Может, хоть вы поможете?

– Но если вы не ходите в церковь, не веруете и вообще не думаете о душе, то зачем вам тогда тело?

– Ой, какие-то странные вы вещи говорите, честное слово. Как же так, ради души помирать, что ли?

– А ради чего тогда жить?

– Эта жизнь нам дана для тела, а душа после смерти сама разберётся, что ей делать. Я душу никогда не видела, так что же о ней тогда думать? – Прасковья Ивановна почесала нос. – Здесь мы живём телом и для тела, помяните мои слова.

– Откуда же вы это знаете?

– Вижу, как вокруг люди живут, так и я живу.

– Да какая разница, как живут люди?

– Люди – мерило жизни.

Прасковья Ивановна была по-своему умна.

– Ну, так вы мне поможете, или… нет?

Василий ещё раз взглянул на неё.

«И зачем я им нужен? Какой во мне смысл?..»

– Живите с миром.

Василий отвёл взгляд.

Прасковья Ивановна выпучила глаза и заохала.

– Ох, ох, ох, что делается-то! Всю боль прям как рукой сняло. Ой, хорошо-то как! – Прасковья Ивановна хлопнула в ладоши. – Вот спасибо-то вам! Век не забуду.

– Пустяки.

– Сейчас, подождите.

Она буквально выбежала из кухни и заскочила в свою комнату.

Послышалось, как открылась дверь шкафа, затем шебуршание вещей, и через минуту Прасковья Ивановна вновь вернулась на кухню.

– Вот! Это всё, что у меня осталось от пенсии, больше нет, уж не обессудьте.

– Ну, что вы.

– Возьмите, пожалуйста.

Она протянула деньги Василию, но он лишь покачал головой.

– Не надо.

– Нет, вы мне так помогли, вы не представляете.

– Нет.

– Нате, берите, – она отвернулась от Василия и вложила деньги в руку Сергею.

– Спасибо вам, – скромно улыбнулся Сергей и взял деньги.

– Сергей, что ты делаешь? – чуть не закричал Василий. – Отдай их немедленно. Нельзя брать деньги за работу, которая бесценна, а уж тем более, если ты её не делал.

– Но есть то мы что-то должны…

– Молчи! – вспылил Василий. – Ты ещё ничего не понимаешь, и только поэтому я тебя прощаю, но чтоб больше такого не повторялось!

– Я… я не знал, – Сергей снова сделал виноватый вид и с улыбкой отдал деньги обратно. – Я не знал, что нельзя брать деньги, даже если их нам предлагают.

– Теперь знай.

– Обещаю, больше этого не повторится.

«Всё оказалось гораздо сложнее, чем я думал. Но деньги около него крутятся хорошие, можно и помучиться. Главное, терпение».

– Никогда, слышишь? Никогда и ничего не решай за меня, – Василий посмотрел на Сергея ледяным взглядом и отвернулся.

Только Иван весь вечер сегодня молчал, он первый раз видел Василия разозлённым.

Пётр зашёл в кабинет, расправил бороду, поправил шляпу и сел за свой стол.

– Ну, как там наш убийца?

– Свято верит, даже ни капли сомнения.

– Это радует.

– Молодец, хорошо постарался.

– Спасибо.

– Я думаю, с ним проблем не будет.

– В график вложится?

– Должен.

– Ну, вот и хорошо.

Павел дочитал какие-то бумаги и отложил их в сторону.

– А ты видел, как вчера вёл себя наш Василий?

– Н-да, как-то не очень хорошо. Чувствовалась в нём какая-то злость.

Павел кивнул.

– Злость – это тёмное чувство, а на альбиносе не должно быть чёрных пятен. Этот Сергей обладает очень сильной отрицательной энергией, как бы он не подпортил нам Василия.

– Да уж.

– Ты кстати видел этого Сергея?

– Конечно.

– Ну и как?

– На редкость мерзкий тип. Как только Василий не видит этого?

– Есть такие люди. Уж что-что, а талант у Сергея есть. Вопрос лишь в том, может ли он серьёзно повлиять на Василия.

– Василий обладает огромной положительной энергией, Сергей отрицательной, борьба стихий.

– Но я думаю, Василий достаточно силён, чтобы противостоять ему.

– Да. Иуда был посильнее этого Сергея, а Иисусу хоть бы что.

– Времена другие, неоткуда брать подпитку, сейчас мир может только высасывать силы.

– Луч света можно найти даже в кромешной тьме, главное верить в него.

– Это точно, главное верить.

– Я думаю, Василий на продастся, а вчерашний инцидент – это всего лишь мимолётная вспышка гнева, которая ничего не значит.

– Да, с каждым бывает.

– Вот именно. Пока ничего страшного не произошло, посмотрим, что будет дальше.

– Посмотрим.

Глава 5

Две недели пролетели незаметно.

Василий шёл по обледеневшей дороге, грустно опустив голову, и что-то иногда бурчал себе под нос. Позади него шли Сергей и Иван, которые активно о чём-то спорили. Наконец Василию надоел этот давящий на уши гул.

– О чём спор? Если вы оба ученики одного человека, значит, вы единое целое и у вас не должно быть никаких разногласий.

– Сейчас мы спорим по поводу того, что уже практически наступила зима, – наблюдательно заметил Сергей.

– Ну и что?

– А мы всё ходим пешком и постоянно мёрзнем.

– И что же ты предлагаешь?

– И вот я подумал, почему бы нам не купить машину?

Василий недоуменно посмотрел на Сергея.

– Машину?

– А я говорю, что обычная ходьба из города в город занимает много времени, поэтому мы можем много думать, и нас ничто не отвлекает от всестороннего и адекватного восприятия мира, – высказал свою точку зрения Иван.

– Да, ты прав. Плюс ещё у меня появляется время на восстановление затраченных сил.

– Но если бы у нас была машина, – парировал Сергей. – Мы бы меньше уставали физически, и у нас бы было больше сил на духовное развитие. К тому же, если бы у нас была машина, мы смогли бы гораздо быстрее перемещаться из города в город, тем самым неся нашу веру большему количеству людей.

Василий задумался.

– И ты тоже в принципе прав.

– Вот видите.

– Но что касается физической усталости, то её можно легко побороть обычной силой воли, а что касается большего количества людей, так дело не в количестве, а в качестве. Если бросить десять семян на поверхность земли, то ни одно из них не прорастет, а если закопать хотя бы одно, то оно в своё время даст плоды.

– Но ведь даже Иисус иногда ездил на ослах и не считал это зазорным, так почему же мы всё время пешком, да пешком? Почему мы отказываемся, даже когда нас хотят подбросить?

– Сколько людей не останавливалось, они все знали, кто мы такие, поэтому под предлогом подвезти, они хотели что-то получить для себя, то есть если бы я согласился, я тем самым взял бы плату за чудо, а это может ещё и не конец, но уже очень близко к нему. Сейчас ничего не делается безвозмездно.

– Неужели люди действительно такие плохие, как вы говорите? – даже удивился Иван. – Хоть что-то же может быть сделано не ради себя, а только ради других.

– К сожалению, не может. Все хотят получить плату, хотя бы уважение.

– А разве это так уж много, хотеть, что бы тебя просто уважали и оценили твой поступок?

– Один раз немного, два раза немного, а потом гордыня, как и любое зло, засасывает без остатка и через некоторое время ты хочешь уже не просто признания своих заслуг, а лести, преклонения, восхищения, а в этом нет ничего хорошего, поэтому лучше и не начинать, от греха подальше.

– Но вы…

– Вот почему я и не хочу никакой машины.

– Не понимаю.

– «Имеющий уши слышать – да услышит».

– Но морозы-то уже начались, – не хотел сдаваться Сергей.

– Потерпим.

– Этак мы вообще замёрзнем насмерть, тут уж терпи, не терпи.

– Нет, – голос Василия дрогнул, но остался таким же непреклонным.

Василий поёжился от холода и ускорил шаг, остальные тоже.

Николай Александрович уже неделю как выписался из больницы. Всё это время он думал, что ему делать, как найти Василия и как его убить. После долгих размышлений он наконец пришёл к оптимальному, на его взгляд, решению, коим он и решил поделиться с Татьяной.

– Я понял, что буду делать, – начал Николай Александрович.

– И что же? – как-то обречёно спросила Татьяна.

– Я найму частного детектива, чтобы он нашёл мне этого Василия, а вот убью я его лично.

Татьяна только вздохнула.

– Но частный детектив стоит очень дорого, а твоя фирма и так вот-вот обанкротится. Ты бы лучше потратил эти деньги на развитие своего дела, а не на какого-то там мифического Василия.

– Деньги, фирма! – вспылил Николай Александрович. – Что дороже, хлеб или честь?

– Не кричи.

– Да, если я не вложу эти деньги в свою компанию, то спасти её может только чудо, но справедливость дороже всего на этом свете, а уж тем более какой-то полуразвалившейся фирмы.

– Мне нет ещё и сорока, мы можем завести ребёнка и начать жизнь сначала.

– А это забыть?

– Прошлого всё равно уже не вернуть, а для жизни нужны деньги.

– Знаешь, что я понял? – Николай Александрович сделал паузу. – Деньги – это всего лишь средство для существования. Жить нужно не для средства, а для цели. Если жить ради средства, а средства тратить снова на жизнь, то получается замкнутый круг и жизнь теряет всякий смысл, а я обрёл смысл жизни.

– Убить человека – это не смысл жизни, – покачала головой Татьяна. – Это очень плохая и неблагодарная цель.

– Уж в любом случае лучше денег.

– Когда ты достигнешь этой цели, вот тогда жизнь действительно потеряет смысл. Смысл жизни не должен быть достижимым, – заключила Татьяна.

Николай Александрович несколько секунд молча смотрел в потолок.

– Только сейчас я понял, что нельзя ни в коем случае слушать людей. Нужно жить независимо ни от кого. Самому себе поставить цель и идти к ней, несмотря ни на что.

– Человек не может жить сам по себе и ни от кого не зависеть. Хочешь – не хочешь, а будешь слушать чужие мнения и в зависимости от них менять и мысли, и планы, и цели.

– Тань, тебя не переубедишь, ты упёртая, как баран, – снова вспылил Николай Александрович. – Короче, я уже всё решил, и ничто и никто не собьёт меня с намеченного пути, помяни моё слово.

Татьяна за эту неделю поняла, что спорить с Николаем бесполезно и поэтому замолчала.

– Завтра же я найму детектива, сколько бы мне это ни стоило. Деньги теряют смысл, когда речь идёт о справедливости.

– Делай, что хочешь, – вздохнула Татьяна. – Мне уже всё равно.

– А ты, кстати, не знаешь, когда у Василия день рождения? – как бы между делом спросил Сергей.

– По-моему где-то через пару недель, а зачем тебе?

– Как-то не очень хорошо он ко мне относится, нужно бы ему подарок какой-нибудь сделать.

– Ну не знаю. Он, помнится, говорил, что всякие там подарки хоть к чему-то да обязывают, поэтому дарить – значит подчинять.

Сергей улыбнулся и покачал головой.

– Ну, это ты, Вань, конечно, загнул. Подарок – это знак уважения и преданности человеку, а если ты предан, то желание подчинить отпадает само собой.

– Ну, я бы не сказал.

– Зато я сказал бы.

– Нет, ты не понял. Допустим, ты даришь какой-то подарок, может быть, ты кроме уважения больше ничего и не хочешь показать, но принимающий этот подарок, особенно если он ему понравился, в любом случае будет чувствовать себя обязанным, а значит зависимым.

– Но я не хочу никакой благодарности, просто из приличия. Он же поймёт, что я это сделал без всякой задней мысли, и все обязательства отпадут сами собой.

Иван пожал плечами.

– Не знаю.

– Почему?

– По-моему, всё равно Василий подарок не примет.

– Это смотря какой подарок.

– Да хоть какой. Василий принципиальный человек, не примет и всё тут, если, конечно, его принципы не изменились, а они не изменились. Дело не в подарке, а во внимании, если ты прочитаешь ему какой-нибудь тобой сочинённый стих, он будет рад гораздо больше, чем если бы ты подарил ему виллу.

– Не то ты всё говоришь, ценность подарка прямо пропорциональна его стоимости.

– Ну, с этим я, конечно, не согласен.

– Стих можно написать за несколько минут, причём совершенно бесплатно и цена такого подарка, соответственно, тоже равна нулю, а вот если подарок дорогой… Всё в этом мире исчисляется деньгами, даже чувства.

– То есть, по-твоему, такое чувство, как счастье, можно купить?

– Да ну тебя, дурацкая у тебя привычка всё переиначивать и переводить в высшие материи. Проще надо быть, проще.

– Как ты? Быть таким же приземлённым?

– Ну, невозможно с тобой по– нормальному разговаривать.

Сергей обиделся и пошёл к Василию.

Когда Василий в очередной раз читал проповедь, Сергей, сославшись на то, что ему нехорошо, решил прогуляться по городу.

Дошёл он до ближайшего телефона в одном небольшом кафе.

Он набрал номер любимого Седым бара.

– Алло,– послышался приветливый женский голос.

– Приветик.

– О-о, Серж! Привет. Как жизнь?

– Нормально.

– Чего звонишь?

– Позови-ка там Седого.

– А на кой он тебе нужен, вы же теперь вроде как раздельно?

– Очень, очень надо.

– Ладно, сейчас посмотрю.

Через минуту послышался голос уже слегка подвыпившего Седого.

– Алло.

– Здорово, Седой!

– О, Серж, какими судьбами?

– Деньги мне нужны, срочно.

– Деньги?

– Хотя бы пару штук баксов.

– Ну, ни хрена себе! О тебе больше месяца ни слуху, ни духу, и тут на тебе, дай две штуки.

– Верну в два раза больше.

– Где ж ты столько заработаешь-то? Или тебе сам Бог одолжит? – засмеялся Седой.

– Седой, заткнись, я не шучу.

– Чё, проблемы какие?

– Ну, можно и так сказать. Этот целитель хренов и правда таковым оказался. Он действительно может одним движением руки поставить на ноги последнего калеку.

– Неужели?

– Честно говоря, мне первую неделю с ним даже как-то не по себе было, думал с ума сойду, но сейчас всё в порядке, переборол себя.

– Круто.

– Одна вот только проблема, слишком уж он духовен и нереалистичен. Обычную жизнь не любит, верит в то, что можно исправить людей, дурак, одним словом.

– Ясно.

– Денег вообще не признаёт, а ты знаешь, какие вокруг него деньги крутятся?

– Какие?

– За неделю можно заработать столько же, сколько мы с тобой заработали за все те два месяца. Он каждый день исцеляет десятками, и каждый хоть по паре сотен да норовит сунуть.

– А он?

– А он, сволочь, не берёт и всё тут.

– Ты прям как умирающий от жажды посреди океана.

– Ага.

– Как ты только живёшь там.

– Я за всё это время и пяти штук рубликов не заработал, мало с кем наедине удаётся остаться, а если Васька заметит, сразу прогонит.

– Но всё же, на хрена тебе нужны эти две штуки?

– Растлить я его хочу, нормального человека хочу из него сделать. Такие деньги упускать!.. Подарю ему немного радости земной жизнедеятельности, хватит в облаках летать.

– Ну, если он такой святой, то он твой подарок в жизнь не возьмёт.

– Нет такого святого, который не хотел бы стать Христом, и Васька не исключение.

– Это ты к чему?

– Короче, вера верою, а отмороженная задница к Богу не приблизит. Он может и святой, но холодовые рецепторы у него никто не удалял, да и желудок тоже, понимаешь?

– Понял.

– Ну, так что?

Седой задумался.

– Ладно, надыбаю я тебе деньжат, говори куда переслать.

Сергей назвал город.

– Всё будет, не боись.

– Смотри мне теперь, не подведи.

– Будут тебе деньги, будут, но отдашь пять штук.

– Ладно, ладно, отдам.

– Ну, всё, пошёл я, а то пиво стынет.

– Угу, бывай

– До скорого. Не пропадай надолго.

– До скорого.

Сергей положил трубку и, расплатившись с официантом, поспешил к Василию.

Николай Александрович, как обычно в это время, сидел на работе и читал различного рода бумаги, иногда делая какие-то заметки в ежедневнике. От работы его отвлёк телефонный звонок.

Николай Александрович снял трубку.

– Да.

– Николай Александрович? – раздался грубый мужской голос

– Да.

– Здравствуйте. Узнаёте?

– Да.

– Хорошо.

– Как продвигается дело?

– Я собрал информацию по интересующему вас вопросу. Можете прийти в любое удобное для вас время, и я вам подробно всё расскажу.

– Уже еду.

Николай Александрович положил трубку и быстренько оделся.

Через полчаса он уже зашёл в кабинет нанятого им детектива и, поздоровавшись, сел напротив него.

– Ну что же, Григорий Алексеевич, говорите, что нашли.

Григорий Алексеевич, а именно так звали детектива, достал небольшую папку с бумагами и медленно открыл её.

– Нашёл я его.

– Ну и как он из себя?

– Вы говорили, что этот самый Василий мошенник, и что он только и делает, что обманывает доверчивых людей, затаскивая их в свою секту.

– Именно.

– Так вот, я поездил по городам, поспрашивал людей и выяснил, что действительно существует такой Василий, которого все именуют не иначе, как мессией и который, мол, исцеляет буквально одним словом.

– Вы его видели?

– Да.

Григорий Алексеевич достал его фотографию и протянул её Николаю Александровичу.

Николай Александрович с интересом посмотрел в лицо Василия.

– А вы уверены, что это именно он?

– Да, уверен, – чётко ответил Григорий Алексеевич.

Лицо Николая Александровича сразу приняло злой и сосредоточенный вид.

– Расскажите мне о нём поподробнее.

Григорий Алексеевич кивнул.

– Итак, Василий Иванович Кузнецов, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения. Юридически проживает с матерью, но дома не появлялся уже больше полугода… Кстати, люди говорят, что он действительно может исцелять и предсказывать судьбу.

– Обычный шарлатан, – усмехнулся Николай Александрович.

– Я тоже так думаю.

– Продолжайте.

– Ну, так вот, люди не жалуются, а некоторые так и вовсе превозносят его.