Ядро разума

Остатки старой группы держались более уверенно. Они уже привыкли к этим кислотам, однако явное истощение организма давало о себе знать. Несколько человек уже потеряло сознание. К ним подбежали смотрители в противогазах и куда-то утащили. На их место ставили новеньких. Тот, что постарше, начинал кричать и подталкивать прикладом винтовки двоих из нашей группы, попутно объясняя, как пользоваться распылителем. И люди начали работать, уже через несколько минут у них появился кашель с кровью. Их оттащили и вновь выставили новых. До Юнуса очередь еще не дошла.

Наконец-то стена здания из серого кирпича высотой в два этажа была обработана. Очередной крик «начальства» оповестил всех о прекращении распыления. Шум приборов постепенно заглох и наступила тишина. Со временем появился звук шипения, который начал нарастать, будто бы целое полчище змей ползли в направлении людей. Это начал растворяться цемент. Он шипел и пенился, превращаясь в хрупкое подобие яичной скорлупы. По стене резко начали появляться трещины. Распространялись они по швам, умело обходя и не трогая кирпичи. Шипение начало утихать, но на его место пришел треск, подобный треску льда на весенней реке. Это начала рушиться и складываться как карточный домик кирпичная кладка. Еще минуты две и стена не устояла под своим весом и осыпалась на землю. Пыль не успела осесть, как очередной крик приказал собирать кирпичи и грузить их на площадку. Юнус молча смотрел на происходящее, не двигаясь, однако удар приклада быстро вернул его в жестокую реальность. Хоть удар и был в половину силы, но он пришелся на уже отбитое в синяках место, что отозвалось болью во всем теле Юнуса.

И он принялся за работу, которая была до идиотизма проста. Несколько людей выбирали кирпичи из кучи, еще двое очищали их от окислов, еще двое складывали кирпичи на площадку, а остальные таскали. Юнус принялся перетаскивать кирпичи, складывая по пять штук. Сначала работа казалась ему не сложной, но очень быстро он начал выдыхаться. Слабость набросилась на него и каждую ходку таскать становилось все тяжелее. Очень болели фаланги пальцев, поясница и колени, дыхание сбивалось. И это спустя двадцать минут физической нагрузки. Однако он понимал, что длительное путешествие, скудное питание и отсутствие нормального сна негативно сказывалось на его организме.

Подул холодный ветер. В этот район скорее всего должна была прийти зима. Сквозняк неприятно начал лизать потное тело Юнуса, но площадка была практически заполнена.

«А что дальше?» – задумался над этим вопросом Юнус.

Машина сдала назад, опустились вилы, он подцепил площадку с кирпичом и аккуратно погрузил ее в кузов. Машина уехала, а надзиратели снова взяли в полукруг рабов и приказали им двигаться. На сегодня первый рабочий день был закончен. Обратно они шли другим путем, также затратив минут двадцать или тридцать, вернулись в свою тюрьму. Солнце еще светило, но время стремительно шло к закату. Их опять заперли в клетках, раздали еду, похожую на мыло животного происхождения, выключили свет и ушли. Так прошел первый рабочий день Юнуса, рабочий день в аду.

После того, как охранники ушли, Юнус смог немного расслабиться. Тусклый свет закатного неба слабо сочился сквозь узкие щели вентиляционных отверстий. Комната вдоль стен была окутана мраком темноты, создавая впечатление бесконечности пространства тюрьмы. Картина представлялась весьма удручающая. В большинстве своем люди в помещении лежали тихо, но иногда тишина происходящего разбавлялась слабым стоном или плачем. Будто бы их кинули в огромную бочку, закрыли крышку и бросили в океан. Все осознавали, что идут ко дну. Мольбы и плач уже не помогут, но эмоции все равно сочились сквозь каменную стену отчаяния. Так был устроен человек.

Юнус присел на пол, который был выстелен сухой грубой травой. Пульс ощущался в висках и пальцах ног, а усталость и отравление химикатами делали свое дело. Картинка перед глазами стала нечеткой и начинала раскачиваться из стороны в сторону.

«Нужно поесть, а также выпить как можно больше жидкости» – подумал он.

Или голод взял верх над разумом, или батончик был другим, но его можно было употреблять. Он был противным на вкус, однако организм его уже не отвергал. Горьковато-соленый брусок уже не казался похожим на перемолотые внутренности животных, а вперемешку с водой он спокойно проходил по пищеводу.

Закончив трапезу, он лег на пол. Самочувствие стало получше, а сердцебиение пришло в норму. Можно было обдумать все, перетереть информацию шестернями своего мышления и разработать план действий.

«Итак, что мы имеем. Я нахожусь в неизвестном месте, в котором мне долго не протянуть. Нужно выработать конкретный план действий, но так много переменных. Каково количество людей, нас удерживающих? Куда бежать? Сколько у меня времени?» – эти мысли словно рой насекомых витали в сознании Юнуса. – «Завтрашний день я точно еще протяну, а значит нужно собрать больше информации.»

Человека с целью сломать уже намного сложнее, а цель у Юнуса имелась – сбежать и выжить любой ценой.

«Интересно, куда делся «ящик материи»? Действительно ли это так интересно и важно в моем положении, когда на кону моя жизнь?»

Однако внутренний голос то и дело натыкался на мысль об этой злополучной коробке, которая стала причиной всех его бед.

Несмотря на усталость, спать Юнусу не хотелось. Мысли продолжали рождаться в голове и их нужно было обдумать. Он уже начал планировать, что будет откладывать четверть батончика каждый день про запас, на что обратить внимание, как запомнить план кварталов, как максимально долго выжить в этих условиях. Его опыт путешествий позволял максимально правильно составить алгоритм действий. Теперь у Юнуса появились хладнокровное спокойствие и ощущение того, что он контролирует ситуацию вокруг, контролирует свою жизнь. Мысли постепенно начали угасать, Юнус начал проваливаться в сон. На завтра у него уже был план действий.

Глава 8

На следующее утро Юнус проснулся за десять минут до прихода надзирателей. Ощущения силы и решительности переполняли его.

«У меня есть цель, а за целью появится план» – звучало у него в голове.

Однако выдавать непоколебимость своего духа было опасно, поэтому пришлось прикидываться сломленным и опустошенным, что оказалось очень трудно. Хитростью или актерским мастерством он не обладал.

Тем временем день начинался так же, как и вчера. Крики надзирателей, ужасная еда и питье уже не сильно волновали его. Отломив кусочек от батончика, незаметно для других он положил его под подстилку из слежавшейся за ночь сухой травы. Юнус перешел в режим «выживания любой ценой», а это означало, что его вкусы, чувства, мысли стали вторичными. Первично было лишь собственное выживание как биологического организма. Для этого он начал анализировать и запоминать все вокруг. Задачей на этот день было максимально зарисовать в голове кварталы города. И опять их вывели во двор из подземелья и соединили с еще более поредевшей группой. Проходя по улицам и закоулкам, он подметил, что у одних домов стены темнее и выбиты все окна, а у других окна целые, но крыши и вторые этажи явно были разобраны. Постройки образовывали закрытые прямоугольники с четырьмя входами. Внутри таких кварталов находились большие дворы. Сегодня их вели явно другим маршрутом, но никому это не было интересно. Ни озверевшим от безнаказанности надзирателям, ни запуганным и сломленным в рабстве людям. Однако сам Юнус понимал бесценность этой информации. Сама работа была такой же: снова яды, снова кирпичи. Многим людям из группы стало плохо, но он держался подальше от распылителей и усерднее таскал кирпичи, не снимая маску черной скорби с лица.

«Выживание и только выживание. Травить организм химикатами мне ни к чему.» – холодный голос разума глубоко посеял эту мысль в его мозгах.

      Каждый день собирая информацию и анализируя ее перед сном, он постепенно выработал план побега и откладывал кусочки тошнотворных батончиков под подстилку. Иногда его режим выживания улетучивался. Обычно это происходило утром, когда кто-то из рабов в клетках просто не просыпался. Тогда разум уходил на задний план, а на поверхность всплывали чувства. Он понимал, что мог стать следующим. В такие моменты накатывала тоска вселенского масштаба. Температура на улице опускалась. Он понимал, что наступает зима, причем стремительно, что тоже не играло ему на руку. Иногда в голове всплывал тот самый «ящик материи», из-за которого он здесь оказался, что его очень сильно злило. Раз в неделю привозили новеньких. Юнус понимал, что даже в сравнении с этими оборванцами он уже проигрывает в физическом состоянии. Еще две-три недели и он превратится в такой же живой труп, каких он видел по прибытию. Нужно было лучше есть, тут и пригодились накопленные запасы.

      План его был простой и наглый. Он заметил, что охранникам не очень-то и нравится заниматься рабами. Мучить – да, но сопровождать день за днем полуживых людей не самая занимательная работа. Сначала Юнус думал, что их водят разными путями, что бы у пленных не было представления о планировке улиц, но все оказалось куда проще. Надзирателям было скучно ходить одним и тем же маршрутом. Такую информацию он получил, подслушав разговор. Однако все же была система, так как каждый третий день они проходили участок улицы, представляющий собой узкий коридор. Он был настолько узкий, что группа вытягивалась в длинную цепочку, которая, впрочем, с каждым днем становилась все короче. Охрана шла спереди и позади колонны, так и проходили этот участок. Внутри этого прохода было ответвление в виде небольшого коридора с дверью в конце. Даже если дверь заперта, можно было укрыться в темном углу. Расчет был на то, что ленивые охранники не заметят потерю одного, и чем дольше они ее не заметят, тем больше у него будет времени.

Отработав очередной день, Юнус приготовился совершить побег завтра утром. Вечером, после очередного дня рабства, в своей уже родной камере он сел, достал остатки запасов из-под подстилки и начал их поглощать – завтра ему была нужна энергия. Запив все это литром воды, он принял две суточные нормы калорий. Завтра был решающий день.

Глава 9

Утром все было как обычно. Тяжелая дверь с тугим засовом и не менее тяжелые шаги армейской обуви в очередной раз разбудили Юнуса. Нужно было отдать должное этим батончикам – он чувствовал прилив сил. За время пребывания в этой рабской тюрьме его желудок привык к ним. Наутро он даже ощущал небольшое чувство голода, но в любом случае он не стал бы пропускать утреннюю трапезу, чтобы избежать подозрения.

Сегодня был тот самый третий день, когда он осуществит свой план. Тихо постанывая и опустив глаза в пол, по приказу он закончил питаться и начал изображать ходячего мертвеца. Юнус не знал, насколько это у него хорошо получалось, но реакции не возникало никакой и это было хорошим признаком.

«Боже, какие же они тупые!» – подумал он про охранников и уголки его рта невольно начали подниматься в улыбке.

Охранник заметил это и незамедлительно вывел его строя.

– Ты чего лыбишься? – не дождавшись ответа, он замахнулся Юнусу в лицо. Удар был настолько сильный, что повалил его на землю. Второй удар пришелся ногой по животу и сильные боли в области селезенки сковали его. На секунду Юнус потерял сознание, но третий удар ногой по груди и последующая боль вернули его в реальность.

Дело было плохо. Он понимал, что не боль и ушибы сейчас главное, а то, что он со своей улыбкой и этим моментом избиения выделился из толпы, что было сейчас для него крайне невыгодно. И он заплакал.

– Простите меня. – отрешенно сквозь слезы произнес Юнус, который понимал, что ему не за что извиняться. Этот акт великой актерской игры произошел лишь с одной целью – чтобы надзиратель опять записал его в серую, безвольную массу и перестал избивать.

И это подействовало. Солдат рывком поднял Юнуса с земли. Кажется, у этого парня было прозвище «теплый». Юнус не хотел выяснять почему свои его так называют, на самом деле у него внутри пылал пожар из ненависти, гнева и боли. Оставил бы кто-нибудь Юнуса вместе с «теплым», и он показал бы ему. Но внешне на Юнусе была все та же маска скорби и если бы искусство не умерло вместе с катастрофами, то он стал бы великим актером.

Тем временем весь отряд уже поднялся на поверхность. Живот у Юнуса болел, а на лице присутствовали гематомы, но его это мало волновало, к тому же везение еще не полностью покинуло его. Тот надзиратель, что нанес ему три сокрушающих удара, судя по всему, должен был замыкать строй, но вместо этого он ушел вперед к остальным то ли похвастаться тем, что избил полумертвого, то ли ему просто было скучно и противно идти сзади. Юнус надеялся, что в решающий момент, когда весь отряд вытянется в цепочку, замыкать ее никто из охранников не будет.

Отряд начал движение. Идти до точки было около пятнадцати минут, а охранники то и дело оглядывались назад, контролируя ситуацию.

«Делаю шаг в сторону, бесшумно дохожу до двери, если дверь закрыта, то прячусь в темном углу» – Юнус прокручивал в голове свой план, параллельно оглядываясь по сторонам. Серые полуразрушенные дома с покатыми крышами создавали впечатление бетонного забора.

«Тут и до разрушения было жить весьма уныло.» – подумал Юнус.

Однако солнце создавало теплый спектр освещения и немного скрашивало грустную картину реальности. Сложно было судить по городу о его руинах, да к тому же когда ты оказался в нем при таких обстоятельствах.

Все шло по плану. Группа продвигалась строго по маршруту, в котором Юнус уже изучил каждый шаг. До заветной цели оставалось пройти две улицы и пересечь несколько дворовых арок…

Кварталы представляли собой ровные прямоугольники из двух длинных домов и двух домов поменьше, но большей этажности. Внутри таких «прямоугольников» находился двор, в котором когда-то играли дети, старики сидели на лавочках и лениво шептались на разные темы, а сквозь зеленую листву деревьев пробивались солнечные лучи и ласково щекотали щеки малышей в колясках. Создавалось впечатление, что каждая группа домов образовывала неприступную крепость, в которой можно было жить и развиваться, не боясь за будущее… Сейчас же дома были разрушены, дворы пусты, и лишь утреннее солнце играло пожаром на разбитых, как судьбы людей, осколках окон.

Но времени горевать не было, это была прошлая жизнь, она осталась там без возможности вернуться в настоящее. Тем временем конвой уже был на подходе к нужному месту. Еще минут пять и совершится дерзкий и наглый акт побега.

С каждым шагом биение сердца становилось все сильнее, к мышцам начала приливать кровь, а мозг работал на сто процентов. Анализу поддавалось все происходящее вокруг. Вот уже осталось примерно сто шагов до заветной цели, охрана приказала выстроиться в цепочку. Пятьдесят шагов и все надзиратели остались впереди, что несомненно играло Юнусу на руку. Двадцать пять шагов и Юнус смог перестроиться и оказался предпоследним звеном в цепи. Ноль – Юнус делает шаг в сторону, разрывая цепь из людей и снимая оковы рабства. Безумной поступью он пробирается к двери, она оказывается закрытой. Затем он резко бросается в темный угол. Ждет. Его поступок остался незамеченным.

Глава 10

Сердце мощными ударами выбивало четкий ритм по грудной клетке, а соленый пот заливал глаза Юнуса. Он сидел настолько тихо, что казалось, что его может выдать любой шорох. Однако в пролете было тихо.

– Ушли? – дрожащим шепотом произнес Юнус.

Было понятно, что медлить нельзя. В любую минуту его могли спохватиться, а это было равносильно смерти. Украдкой, подобно хитрому лесному зверю, он выглянул в пустынный коридор.

– Никого нет. – Это была хорошая новость, но нужно было продвигаться дальше.

      Юнус уже наметил маршрут, но алгоритм действий ограничивался его кругозором. Не так уж и много он видел за время каторжной работы: четыре квартала и несколько площадей, еще фонтан в момент прибытия да несколько пустырей. Такое часто случалось в его путешествиях, когда план нужно было придумывать на ходу.

      Юнус начал пробираться через квартал, минуя открытые участки местности. Его целью был дом с крышей, который проглядывался в промежутке между руинами. Это здание чудом уцелело и возвышалось над стоящими рядом руинами. С последнего этажа можно было рассмотреть территорию и выработать план дальнейших действий. Ему потребовалось около десяти минут, чтобы добраться до нужной постройки. Перебегая от одного укрытия к другому, он, подобно змее, зигзагами вплотную подошел к постройке. Здание оказалось практически целым. Его не тронули ни распылители, ни термальный взрыв, однако все стекла конечно были разбиты.

      Аккуратно войдя в помещение первого этажа, он быстро нашел лестничный проем. Ступени были серого унылого цвета, но что было удивительно, так это отлично сохранившиеся деревянные перила. Не один раз они были покрашены темно-оранжевой краской. Судя по всему это и продлило им жизнь.

Поднявшись на восьмой этаж, Юнус выломал гнилые дверные доски чердака и сквозь груду щепок пробрался внутрь. Теплый, почти летний, но такой душный и зловонный поток воздуха ударил Юнусу в лицо.

– Здесь можно заночевать. – сказал он самому себе.

      Чердак когда-то был жилым. Об этом свидетельствовали битая посуда, пакеты и кучи ветоши, разбросанные на полу. Все было покрыто пылью. Юнус пробрался ближе к окну. С него действительно открывалась панорама на остатки города, которая оказалась больше, чем предполагалось. Город образовывал дугу и повторял по расположению возведенную металлическую стену. Большинство домов было типовыми и полуразрушенными, но ближе к самой стене виднелось несколько явно обитаемых построек. Также рядом расположилось два высоких здания, соединенных по земле длинным коридором. Издалека это напоминало огромную перевернутую букву П. Скорее всего там и расположились эти нелюди.

– А что же в других жилых домах? Семьи? Женщины и дети? – ужаснулся Юнус. – Как можно творить зверства, а потом приходить домой и играть с ребенком?

Впрочем, все это были его догадки. Он продолжал всматриваться в даль в поисках информации. Хоть стена и выглядела весьма массивно, но она явно была не достроена. Слева от центрального входа виднелись строительные леса. К этому коридору наверняка можно было пройти руинами, минуя жилые постройки, а пробираться и скрываться Юнус умел. Осмотрев ближайшие окрестности, он наметил маршрут до заветного отверстия в стене и с высоты восьмого этажа начал запоминать его в деталях: каждый закоулок и прогал, каждый тупик и баррикаду. Все имело значение. Так он провел около пяти часов. Когда солнце уже давно перевалило за полдень, он увидел грузовики с кирпичами, ломом металла и наемниками. Рабочий день подходил к концу.

«Неужто меня так и не обнаружили?» – подумал Юнус и на его лице опять появилась улыбка, та самая, которая чуть не поломала все его планы. Идти днем и даже вечером было нельзя. Лучшим временем для его дерзкого побега являлась ночь, в темноте которой он смог бы пробраться по памяти. Юнус начал ощущать усталость, было неизвестно сколько ему сил понадобиться там, за стеной, и идти сейчас еще было нельзя. Он решил немного поспать, прикрывшись старыми, грязными тряпками. И только он прилег, как сразу провалился в сон.

Глава 11

Юнус очнулся на старом лакированном деревянном полу. Темнота углов пространства давила на его глаза, а разум никак не мог принять происходящее. В глубине души он понимал, что это очередной сон, но проснуться не получалось и оставалось снова стать наблюдателем своих видений. Юнус попытался подняться, но ноги дали слабину и он, пошатнувшись, смог только сменить позу, усесться на пол и осмотреться по сторонам.

Это явно было помещение, освещение которого шло от центра комнаты. Свет быстро рассеивался в пространстве и угасал, превращаясь в тьму. В комнате стоял огромный круглый стол, покрытый зеленой тканью. В комнату начали заходить люди и усаживаться за свои места. Юнуса они или не видели, или не замечали, но тот, в свою очередь, был ошарашен происходящем. Это странное чувство, когда ты настолько увлекаешься действием, что граница грез и реальности стирается, а мозг начинает принимать все за чистую монету.

Когда люди уселись за стол и все места были заняты, воцарилась тишина. Все персонажи этого действа просто замерли. Казалось, что их сковало само время. Юнус кое-как все же поднялся. С высоты своего роста он начал вглядываться в людей за столом. Они явно были влиятельные, а по одежде можно было вычислить их примерную принадлежность. Тут были политики и военные, ученые и представители религиозных конфессий, журналисты и актеры. Все были вморожены в само пространство.

Раздался хлопок, на столе появился ящик и время медленно начало свой ход. Постепенно люди начали говорить, но слов Юнус не понимал. Со временем беседа затронула всех и начал повышаться градус страстей. Политики спорили с военными, ученые с проповедниками. Некоторые начали переходить на крик, вставать и размахивать кулаками. Со стороны это выглядело одновременно тревожно и смешно. Гул начал давить на уши Юнуса, однако началось странное: самые ярые крикуны вставали и замирали в разных позах, а остальные продолжали спорить. Вскоре это месиво эмоций переросло в драку и снова самые буйные просто вставали и замирали, а остальные продолжали наносить друг другу увечья. Когда же поле боя превратилось в сад каменных статуй, Юнус обратил внимание на их лица. Они были спокойные, но глаза горели огнем злости и ненависти. Все развивалось настолько стремительно, что он не мог ни оценить, ни переварить происходящее. Оставалось только с ужасом наблюдать за этим безумием.

Раздался второй хлопок и ящик открылся. Черные щупальца, будто состоящие из тени и дыма, витиеватыми лианами потянулись из коробки в сторону человеческих «манекенов». Это не было дымом, оно являлось чем-то живым, эфирным и обладало если не разумом, то хотя бы набором инстинктов. Эти отростки, казалось, не замечали Юнуса. Они продолжали ползти мимо его ног, попутно пульсируя и извиваясь. Несколько людей, стоявших ближе всех к столу, уже были полностью обвиты этой субстанцией. Щупальца будто были сотканы из тончайшего шелка, но когда они полностью обволакивали своих жертв, эфирная плоть начинала увеличиваться и становится более плотной. Существо обретало бесконечное тело змеи без головы и хвоста. Из дымки вокруг людей формировались кольца бетонного цвета, которые явно были живыми. Юнус попытался прикоснуться к существу. На ощупь оно было твердым, абразивным и одновременно пульсирующим. Кольца на телах несчастных начали сжиматься и двигаться, перетирая человеческую плоть подобно жерновам. Когда начиналось движение, появлялся конец туловища существа и начиналось движение обратно в коробку. Кровавое, в ошметках мяса на поверхности щупальцев, оно уползало обратно.

Вскоре все остальные люди были обвиты этим существом. Ярость и ненависть в глазах сменились агонией и страхом, а плоть-напильник продолжала разматывать людей на составляющие и уносить ошметки тел в коробку.

Раздался третий хлопок и все действие замерло. Отростки ослабили хватку и перетертые не до конца тела падали на землю. Щупальца выпрямились и начали свое движение в сторону Юнуса, который не мог пошевельнуться. Казалось, чудовище почувствовало, что кто-то посторонний и лишний находится в этой комнате и оно обратило на это внимание. Все мышцы Юнуса сковало напряжением, и они стали не менее жесткие, чем само чудовище.

И вот уже щупальца взялись за дело. Они начали подниматься по голени, подбираясь к колену. Больно не было, но тяжесть существа сказывалась на скелете Юнуса. Кольца начали терять свои вес и плотность и превращаться в дымку. Когда существо стало бесплотным и превратилось в эфир, оно устремилось в нос, уши и рот Юнуса, заполняя его легкие, пищевод и желудок. Его тело поглотило «демона», и оно снова начало свою адскую «карусель». Юнус никогда не испытывал такой боли, пытка полностью заняла его тело и сознание, которые пропускались через эту мясорубку. Боль стала невыносимой и вдруг превратилась в писк. Этот звук перемалывал мозг в кашицу. Юнус уже не принадлежал себе. Его тело и душа полностью состояли из боли. И сквозь эту агонию он услышал лишь одно слово:

– Яир.

Глава 12

Юнус открыл глаза и тут же вскочил на ноги, но острая боль в желудке заставила прилечь обратно на кучу тряпок. Казалось, что существо из сна продолжает перетирать его органы и наяву. Он закрыл глаза и принялся сканировать свое тело. Снова сильное сердцебиение, удушье, ощущение нереальности происходящего и вдобавок острая боль в пищеводе и левой руке, переходящая в удары током.

«Отличное сочетание, еще несколько таких коктейлей и можно сойти с ума» – подумал Юнус.