Плевать мне на игру

– Что ты устроил?! – обратился к Нику Папаша. – Неужели из-за игр совсем с мозгами разругался? Я не понимаю! Если хотел умереть, так шёл бы прыгать под поезд, не мешал бы людям работать.

– И почему все думают, что игры сводят с ума?! – возмутился Ник. – Говорят, они учат жестокости, но, на секунду, их придумали сами люди. Играть в них – это то же самое, что соперничать и общаться с человеком, который их создал.

– Чего ты там бормочешь? Ты по делу говори. Зачем напал на моих людей, избил Игоря?! Ты хоть понимаешь, что мне теперь придётся с тобой сделать?

– Прости, я отвлёкся. Ты весь в делах, воруешь у Знати, заключаешь сделки с другими преступными группировками, вот я и решил помочь тебе. Так сказать, избавится от крыс на складе. Видишь ли, я уже два раза купил у тебя партию котлет, по два с половиной миллиона за каждую, и все они оказались соевой подделкой. Зелёным порошком с приправами, если быть точнее. Сам понимаешь моё разочарование.

– Хочешь сказать, я тебя обманул? Так получается?!

– Расскажи ему! – Ник приставил пистолет к виску Игоря.

– Папаша, я знать не знаю, о чём говорит этот чокнутый, – нагло врал Игорь. Папашу он боялся куда больше, чем пистолета у своей головы. – Он нас развести пытается. Говорит, что товар был фуфлом, и требует возврата денег.

– Я просил сказать правду, а не трепаться, – Ник ударил Игоря пистолетом по шее, от чего тот завалился на колени. – Видишь ли, в чём дело. Игорь обманул не только меня, но и тебя. Ведь если он не продал мясо мне, значит, он продал его кому-то другому. А вырученные деньги, как настоящая крыса, положил себе в карман.

– Это грёбанная ложь! – через боль проговорил Игорь.

– Довольно, я услышал достаточно! – терпение Папаши уже было на исходе, о чём свидетельствовала рука на рукояти кинжала. – Кладовщика мне сюда, живо.

Через несколько минут Папаше привели мужчину в замызганной фуражке и комбинезоне. Кладовщик был так напуган, что боялся смотреть ему в глаза.

– Ты отвечаешь за приём и отгрузку товара и мяса в частности? – спросил его грузин.

Мужик кивнул головой.

– Получаешь за это достойную плату? На жизнь хватает?

Мужик снова кивнул.

– Так поведай мне, что продали Бродяге Нику? Мясо или сою?

Кладовщик оглянулся на Игоря.

– Ты на него не смотри, ты на меня смотри. Его судьба уже определена, а твоя решается в эту секунду. Так что? Что вы отгрузили Бродяге последние два раза?

По лицу кладовщика потёк пот, его ноги задрожали от страха. Он хорошо осознавал, что происходит с теми, кто не оправдывает надежд Папаши.

– Я… я просто делал то, что мне велели. Вы ведь сами назначили Игоря главным, – оправдывался мужик.

– Хочешь сказать, я виноват в том, что вы подсунули клиенту фуфло и опорочили моё честное имя?!

– Да эта сука с ним заодно! – выкрикнул Игорь. – Папаша, разве ты не видишь? Они сговорились и пытаются развести тебя на бабки. Бродяга хочет халявных котлет для своих спиногрызов, а вот этот – занять моё место. Я на тебя уже пятнадцать лет пашу. Неужели ты поверишь им, а не мне?

– Принесите банку и открывалку, – приказал Папаша, и уже через минуту стеклянная банка тушёнки была у него в руках. – Итак, подведём итоги. Работа на складе остановлена, сделка с якудза прервана, мои люди искалечены, и тому виной Бродяга Ник. – Папаша одним движением открыл банку. – Но что важнее, у меня завелась голодная крыса. Сколько ни дай, ей всегда будет мало. Надеюсь, теперь ты нажрёшься сполна.

Папаша протянул банку Игорю. Тот в ужасе посмотрел на плотно уложенную в неё человечину и, отрицательно мотая головой, попятился назад. Двое крепких боевиков не дали Игорю уползти далеко и бросили его обратно к ногам Папаши.

– Жри! Жри всё до последней крохи! – ткнул ему банку в руки грузин и стал пристально наблюдать, как выполняется его приказ.

– Я не буду этого делать, – со слезами на глазах проронил Игорь. – Не могу…

– Жри, я сказал! – Папаша достал из-за пояса кинжал и приставил его к глотке предателя.

Игорь понимал, что произойдет, когда банка опустеет, а потому тянул время, как только мог. Он плакал, не желая умирать, и медленно жевал мясо. Папаша старательно готовил тушёнку, на вкус она была просто изумительной, сладковатой, от чего становилось ещё паршивее на душе. Как только мяса осталось на пару ложек, Папаша схватил Игоря за волосы и грубыми движениями принялся отрезать ему голову. Кровь брызгала во все стороны и, падая на землю, смешивалась с дорожной пылью. Все, кроме Ника, с ужасом наблюдали, как дёргаются ноги Игоря. После такой демонстрации ещё лет двадцать никто не посмеет украсть у Папаши.

– Что касается тебя, – кровожадно посмотрел на Бродягу Папаша. – Я закрою глаза на твою выходку, так как ты мой лучший клиент. Но в следующий раз, когда ты решишь устроить пальбу на моей территории, без банки тушёнки тебе не уйти. Что касается денег, назад ты их не получишь. Сам понимаешь, ты искалечил моих людей, а за их лечение чем-то нужно платить.

– И это всё, что ты можешь мне предложить? – без тени страха поинтересовался Ник.

– А на что ты рассчитывал? Что я скажу тебе спасибо и дам всё даром? – Папаша стряхнул кровь с кинжала и спрятал его в ножны. – Максимум, что могу предложить, это скидку на фрукты. Сейчас закончу сделку с якудза, и мне отгрузят пару тонн отборных апельсинов.

– Идет, я возьму всё. Однако впредь попрошу проверять товар. Чтобы, так сказать, мне не приходилось устраивать пальбу на твоей территории.

– Ха, – усмехнулся Папаша. Ему нравился Бродяга и его смелый настрой. – Договорились. Слушай, я всё никак не пойму, зачем ты подался в эти игры? У тебя ведь хорошо получалось находить и убивать людей. Дело прибыльное, да и заказы на Знать иногда попадаются.

– Тебе не понять, старик, игры подарили мне свободу, сделали меня тем, кто я есть. А чтобы выслеживать и убивать Знать, мне не нужны вознаграждение и заказчик, и в скором времени ты поймешь почему. Прошу меня простить, хочу успеть к детям до обеда.

– Конечно. Сейчас мои ребята загрузят товар в фуру, и помчишься, как ветер по заснеженным горам Грузии.

Папаша вместе с головорезами вернулся к своим делам, а грузчики принялись до отказа забивать фуру ящиками с апельсинами и холодильными камерами с котлетами. Весь товар обошёлся Нику в шесть миллионов, что составило большую часть гонорара за победу в самом важном турнире столетия. Ник мечтал вырастить поколение детей, которые изменят порядки этого мира и свергнут монархов. Ради этой цели он был готов отдать не то что деньги, свою жизнь. Ник сел за руль КамАЗа и с помощью наручных часов настроил BMW следовать за ним. Севший рядом Маркус выглядел взволнованно.

– У тебя трясутся руки? – заметил Ник.

– А ты как думаешь?! Только что на моих глазах типу отрезали голову. Чёрт! Это тебе не игра, а реальная жизнь. Нас же могли прирезать и закатать по банкам.

– Но не закатали. Спасибо, что поехал со мной. Если бы пришлось вступить в бой, без тебя бы я не прорвался.

– Засунь в задницу свою благодарность и жми на газ. Я хочу как можно скорее убраться из этого места и напиться. А ещё лучше – завалиться в постель с Дианой. После такого стресса мне нужно выпустить пар.

– Съешь апельсинку. Это поможет отвлечься, – Ник протянул Маркусу оранжевый фрукт.

КамАЗ выпустил из выхлопной трубы чёрный дым и тронулся с места. Преодолел набережную с бедными районами и въехал в город. Коснувшись наручных часов, Ник включил забытую нынешними поколениями музыку. Это был Алексей Пономарёв с песней «А мы не ангелы, парень». Слова этой песни нравились Нику больше остальных. В ней он видел своё состояние, ведь для того, чтобы построить Рай, нужно пролить много крови. Не важно, насколько благие у вас намерения, ангелом вам уже не стать.

Перед тем как заехать на территорию фабрики, Ник сделал звонок управляющему, а тот распорядился, чтобы охрана отключила камеры у заднего въезда и пустила КамАЗ внутрь. Управляющий фабрикой был человеком осторожным, но очень жадным, а потому за энную сумму денег позволял Бродяге проведывать и кормить детей. Новость о приезде Бродяги быстро разлетелась среди них. Отбросив работу, они прильнули к окнам, за что получили оплеухи от надзирателей.

По своей структуре фабрика походила на детскую колонию. Всюду камеры, стальные решётки и высокий забор с колючей проволокой. Вся жизнь изо дня в день была расписана по монотонному графику. В семь утра подъём, в полвосьмого пробежка вокруг жилого комплекса, где детям приходилось спать, подобно товару, рассортированному по полкам. Ни единого сантиметра лишнего пространства. В восемь завтрак из безвкусного зелёного порошка, разбавленного водой. С девятяи и до самого вечера работа в цеху. Часы напролёт, без права на отдых, дети делали те или иные изделия. Выполнил работу плохо или отлынивал от неё, получи резиновой дубинкой по спине. Нарушал порядок, попытался сбежать, получил резиновой дубинкой по спине. В общем, дети, которых отдали за погашение долгов, были собственностью компании и до определённой выработки в размере долга не могли покинуть фабрику. И таких организаций по городу были сотни, от чего ещё сильнее росла безработица, и ещё сильнее люди утопали в долгах.

За свои победы в турнирах, участие в бета-тестах и съёмке в рекламе Бродяга Ник получал бешеные деньги, но даже их не хватало, чтобы выкупить детям свободу. Так он и ездил по всему городу, кормил детей, давал им надежду и, что самое главное, образование. Кроме натуральных продуктов, Ник привозил на фабрики учебники и за немалую сумму выкупал время, в которое дети могли по ним учиться.

– В этом мире нет справедливости, – обратился к детям Бродяга, пока те с аппетитом ели гречку с котлетами. – Но это не значит, что вы должны смириться со своей участью и быть рабами в чужой системе. Это значит, что всё может измениться. Богатый может стать бедным, а бедный – богатым. Но как вырваться из оков, которыми сковала вас Знать? Нужно учиться, ведь знание – это сила, способная менять мир. Когда-нибудь вы выйдете из этой фабрики свободными людьми, и что вы станете делать потом? Работать на полях, мыть унитазы в торговом центре, или попытаетесь взять судьбу в свои руки и измените этот мир? Всё зависит от того, как вы проведёте подаренное мною время. Вы можете проваляться на полке, посчитать ворон или облака, но я советую вам учиться. Учиться и ещё раз учиться, как завещал когда-то Ленин.

– Это кто такой? – спросил один из детей.

Пока Ник рассказывал детям историю, Маркус листал новости на своих часах и наткнулся на статью, от которой у него подскочило давление и закружилась голова. Он обновил страницу, порылся на других сайтах, но и там было написано то же самое.

– Ник! Ник! – судорожно позвал Маркус, не отрываясь от голографического изображения над часами.

– Чего тебе? – нехотя отвлёкся Ник и подошёл к другу. – Нашёл эпический предмет или игру новую выпустили?

– Ну ты и паскуда! – зло посмотрел на него Маркус. – И когда ты собирался мне об этом сказать?

– О чём?

– Об этом! – Маркус ткнул Нику в нос голограмму с наручных часов. – С каких пор Бродяга считается наследником королевского рода и претендентом в борьбе за мировую власть? Так ты всё это время мне лапшу на уши вешал?! Давай сделаем мир лучше, свергнем старые порядки. То-то я думаю, ты какой-то странный. Словно не с этой планеты.

– Так. Для начала давай ты успокоишься, – Ник влез в новостную ленту через свои часы. – Здесь явно какая-то ошибка. Обычный фейк, да и только.

– Ты мне про фейки тут не втирай! Я уже все сайты облазил. Везде одно и то же. Даже на официальном сайте Знати твоё имя среди участников турнира. Вот! Ты только полюбуйся. Бродяга Ник оказался потомком древнего рода и внёс вклад в размере ста миллиардов рублей за участие в битве за мировое господство.

– Да приди ты в себя, – тряхнул его Ник. – Мы знаем друг друга больше десяти лет. Я вырос на этой фабрике, о каком потомке знатного рода может идти речь? Я такой же простой человек, как и ты. Играю немного лучше, но короны на голове не ношу.

– Тогда как ты объяснишь эту новость?

– Никак. Не знаю, кто внёс за меня такую сумму, но он меня конкретно подставил.

– Хочешь сказать, что для тебя это такая же неожиданность, как и для мира?

– Я хочу сказать, что у Знати и раньше было полно поводов избавиться от меня, но теперь они будут действовать намного решительнее. Знать не позволит простолюдину соревноваться с ними, а уж тем более – получить власть над миром.

– Верно, – осознал всю серьёзность происходящего Маркус. – Они пойдут на всё, чтобы не дать тебе добраться до Железного острова.

– Новость появилась в сети час назад, скорее всего меня уже ищут. Сделаем так: я отправлюсь на Железный остров, а ты возьмёшь Диану и уедешь в противоположном направлении. Уверен, они попытаются добраться до каждого, кто связан со мной. На их месте я бы поступил именно так.

– Ты рехнулся?! Зачем тебе на остров? Они ведь будут тебя там поджидать.

– Железный остров – независимая территория, он не принадлежит никому из Знати. Главное – пересечь границу. Кто-то подделал документы и оплатил моё участие в турнире, нельзя упускать такой шанс. Я читал, что в игре, которую создал ИИ, игроки смогут убивать друг друга по-настоящему.

– Я говорил тебе это сотни раз и скажу снова. Брось ты эту затею. Убив кого-то из королей, ты ничего не решишь. Люди сами довели наше общество до такого состояния, а монархи лишь воспользовались этим. Я тоже ненавижу этих напыщенных лордов и королей, но это не они напиваются до беспамятства и избивают жён, это не они бросают мусор посреди улицы и ссут в подъездах.

– Вот именно, у Знати есть всё, чтобы это изменить, но вместо этого они лишь подливают бензина в огонь. Я для себя уже всё решил.

– Раз мой навык красноречивости тебя не убедил, значит, остаётся лишь пожелать тебе удачи, дружище.

– Спасибо, Маркус. Ты лучший напарник и саппорт, с которым мне приходилось играть. Нужно как можно скорее покинуть фабрику, чтобы полиция не нагрянула сюда.

Используя пожарную лестницу, Ник и Маркус спустились к гаражам. Так как BMW было зарегистрировано на Бродягу, и Знать его уже отслеживала, Ник поставил машину на автопилот и назначил конечной точкой маршрута свой дом, куда, естественно, не собирался. Через пятнадцать минут следом за BMW из гаража фабрики выехал КамАЗ. Маркус сидел за рулём, а Ник затаился в кузове, чтобы поисковые системы и камеры его не обнаружили. Раздался вой сирен, два полицейских джипа быстро перекрыли наружные ворота фабрики. В двадцать втором веке полиция подчинялась непосредственно Королю, которому принадлежал город.

Выскочив из машин, полицейские открыли огонь из тяжёлых винтовок по движущемуся на них КамАЗу. Маркусу пришлось маневрировать. Тяжёлая пуля пробила двигатель и, залетев в салон, впилась ему в живот. Маркус резко вывернул руль и дал по тормозам. Массивный кузов, словно хвост ящера, разбил ворота и снёс джипы. Распахнув двери, Ник наградил полицейских свинцовыми пулями. На этот раз он стрелял на убой. Выскочив из дула под давлением полыхающего пороха и порвав воздух на лоскуты, пуля вошла полицейскому в лицо. Ещё несколько таких выстрелов, и количество живых противников упало до нуля.

Звук сирен заполонил улицы и стал приближаться к фабрике с разных сторон. Ник поспешил вытащить раненного Маркуса из кабины и оттащить его обратно к фабрике. Её высокие стены с колючей проволокой должны были временно сдержать противника.

– Кажется, я получил критический урон, – разглядывая кровь на руке, произнёс Маркус. – Нужна аптечка, быстро теряю здоровье.

– Сейчас, дружище, я принесу, – поддерживал разговор и осматривал рану Ник. – Ты, главное, держи под прицелом ту крышу и ни в коем случае не закрывай глаза. Снайперы могут появиться с минуты на минуту, а я что-нибудь придумаю.

Рванув обратно к КамАЗу за аптечкой, Бродяга встретил группу спецназа. Вооружённые скорострельными автоматами боевики были экипированы современными жилетами и шлемами, но пулям Бродяги это не помешало их умертвить. Мелькнув между помятых джипов, словно призрак, Ник сделал несколько выстрелов. Свинцовые пули нашли лазейку меж пластин и поставили цель на колени, а следом залетели под подмышку. Двое упали замертво. Полетела граната. Не разбрасываясь патронами, Ник сбил её камнем, и та взорвалась в двух метрах от полиции.

Вооружившись тяжёлой винтовкой, Бродяга заставил группу спецназа растянуться на асфальте в собственной крови. Ник идеально подбирал момент, чтобы выглянуть из укрытия и произвести выстрел, однако до аптечки добраться ему не удалось. С каждой минутой машин прибывало всё больше. С трудом держа глаза открытыми, Маркус выстрелил и убил снайпера, который высунулся из кабины вертолета. Шум винта заглушил громкий гул. Он быстро нарастал, а через секунду оказался истребителем, который вместе с тенью накрыл фабрику боеголовкой. Прозвучал оглушительный взрыв, всё содрогнулось. Оранжевое пламя пронеслось по этажам, разбило стёкла, а следом за ними обрушило кирпичные стены. Кто-то из Знати не пожалел средств, чтобы избавиться от простолюдина. Здание с двумя тысячами детей в мгновение обратилось пепелищем.

Ника переполнили эмоции, голос разума исчез из его сознания, остался лишь жаждущий крови игрок. Он выскочил из укрытия и на бегу опустошил обойму. Поймал автомат убитого им бойца и, прикрываясь мёртвым телом, принялся расстреливать спецназ, в основном выбирая целью тех, у кого есть гранаты. Пуля Ника скользнула по воздуху и ударила снайпера по шлему. Впервые за свою жизнь он был доведён до отчаяния, от чего и промахнулся. Дети, которым он хотел дать светлое будущее, погибли, а его лучшего друга накрыло обломками. Его способность быстро реагировать и принимать решения притупилась. В одиночку сдерживать наплыв такого количества врагов он уже не мог. Несколько пуль пробили спину Бродяги близко к позвоночнику, от чего он потерял способность двигаться и упал. Из последних сил Ник пытался взять тело под контроль и сделать хотя бы ещё один выстрел, но оно уже не слушалось. Ник ударился лицом об асфальт и услышал среди выстрелов и треска пылающего здания музыку. Она доносилась из покрытого дырами от пуль КамАЗа. Грустный голос под неспешную музыку напевал песню «Серебро» группы Би-2.