Плевать мне на игру. Топ три

– Как пожелаете, – пожала плечами женщина и унесла живого кролика, а через двадцать минут вернулась с его обжаренной тушкой.

Эльдман плотно отобедал и вновь отправился исследовать проклятые земли и сражаться с чудовищами. Победа над «Страдающей тенью», принесла ему девятый уровень, а с ним и осколок души. Считая, что они могут понадобиться в облике вампира, Эльдман не спешил их расходовать. Он так же, как и Бродяга Ник, сражался с монстрами, полагаясь исключительно на свои умения и реакцию.

Обнаружив холм сразу с тремя захоронениями, Эльдман поспешил коснуться душ и обменять здоровье на опыт. Не успел он восстановиться, как со стороны порушенной стены в него полетели стрелы. Одна угодила в лопатку, а другую он успел отразить. Двое пустых, что долгие годы пребывали в забвении и почти вросли в стену, струсили с костей пыль и принялись атаковать нарушителя их спокойствия. Эльдман достал из инвентаря круглый щит и, прикрываясь им, побежал к стене. Надолго запаса прочности не хватило – уже после третьего попадания щит рассыпался гнилыми щепками.

Младший на бегу подхватил небольшой камень и метнул его в скелета. Удар по челюсти заставил одного пустого откинуться на второго, от чего стрела прошла мимо цели. Этой заминки хватило, чтобы Эльдман добежал и нырнул за груду камней. Не дожидаясь, пока враг покажется им на пустые глазницы, скелеты спрыгнули со стены и сменили луки на топоры. Однако, подойдя к камням вплотную, юного мертвеца они не обнаружили. Эльдман резво оббежал вокруг стены и зашёл с тыла. Нанёс несколько ударов одному из пустых в затылок и тут же парировал взмах топора.

Теперь, когда бой шёл с использованием холодного оружия, перевес оказался на его стороне. Атаки пустых были быстры и свирепы, но из-за их безрассудства очень прямолинейны. Чтобы одержать над ними победу, всего-то и нужно было, что парировать и контратаковать. Ржавый меч Эльдмана разбил колено, а следом за ним и шейный позвонок одного из скелетов. Однако через мгновение после этого юный мертвец ощутил недомогание. Перед глазами всё поплыло, мышцы скрутило в судороге, от чего его повело в сторону. Пустой, которому было безразлично состояние оппонента, обрушил топор ему на спину.

Тело Эльдмана выдержало удар, однако здоровье оказалось в опасной близости от нуля. Будучи монстрами, осквернители не имели порога в 5 %, а потому любой урон мог быть для них смертельным. Собравшись с духом, Эльдман воинственно закричал, обхватил скелета руками и с силой впечатал его в стену. После чего большим камнем раздробил предплечье и приготовился расколоть череп. Недомогание вновь вмешалось в схватку, но на этот раз оно было гораздо сильнее. Ноги Эльдмана подкосились, а в глазах резко потемнело.

Очнулся Эльдман Младший далеко от того места, где он потерял сознание. Пробуждение оказалось шокирующим и ужасающим. Перед его глазами застыло лицо женщины, цвет кожи которой говорил о том, что ещё минуту назад она была живой. Её одежда была разорвана в клочья, по шее на грудь стекала бордовая кровь. Эльдман не сразу понял, что происходит. Но как только он обратил внимание на её разорванную глотку, а во рту ощутил вкус свежего горячего мяса, всё стало на свои места. Младший в ужасе отскочил от женщины и вжался в стог сена.

Его последний обед, а точнее, то, как он был приготовлен, сыграл с ним злую шутку, ведь старик говорил чистую правду. Чтобы сохранить память и душу, осквернители должны питаться живыми. Именно поэтому в той и других деревнях мёртвые выращивали кур и свиней. Живые люди тоже являлись неким подобием скота, деликатесом этих земель. Их специально разводили и выращивали для богатых господ, из-за чего их цена была непомерно высока. К примеру, эта женщина, которая могла ещё не раз дать потомство, стоила без малого сто тысяч крон. Убить её означало украсть у кровавого лорда этих земель, но Эльдман этого не знал, да и сейчас в его голове мелькали совсем другие мысли.

Всё дело было в глазах убитой им женщины. Эльдману казалось, что она не сводит с него осуждающего взгляда. Инстрис так искусно потрудился над графикой игры, что непосвящённый человек просто бы не смог отличить её от реальности. Психика Эльдмана трещала по швам. Всё его нутро изводилось, кричало и просилось убраться из этой шкуры, из этого мира, как можно дальше от этих кошмаров. Он с силой впился ногтями в руку, чтобы хоть как-то привести себя в чувства, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Спустя некоторое время, когда Эльдман напомнил себе о нереальности происходящего, он смог открыть глаза и осмотреться. Каким образом он оказался в этом ангаре среди стогов сена и кто эта женщина, было для него огромной загадкой. Всё, что ему удалось вспомнить – это момент сражения со скелетом у стены.

– Кажется, он побежал туда! – донеслись с улицы хриплые мужские крики. – Скорее в амбар!

Не успел Эльдман оправиться от шока, как в амбар с разных входов ворвались облачённые в длинные чёрные плащи скелеты. Их было трое, над головой каждого парила надпись:

«Пастух для живых 15 ур. ОЗ – 1100.»

Из-за больших боевых кос в костлявых кистях и черепов, что выглядывал из-под капюшонов, Эльдман принял их за жнецов, но по факту это были обычные осквернители, работой которых было защищать живых людей от пустых. В данном случае они рассматривали Эльдмана как лису, которая проникла в курятник и придушила одну из куриц.

– Вот он, держи его! – крикнул один из пастухов замахнувшись косой для удара.

Действуя инстинктивно, Эльдман опередил его и ударил ржавым мечом по корпусу. Тут же уклонился от удара в затылок и в прогибе вдарил нападавшему ногой по голому черепу, после чего завалился на спину и вогнал меч ему в колено. Даже будучи не в себе, Эльдман не прекращал бороться за свою жизнь. Перекатившись в сторону, он подскочил на ноги и парировал очередной удар. Нападавшие были очень настойчивы, атаковали со всех сторон, поэтому Эльдману постоянно приходилось прыгать и падать на землю, изворачиваться, как мангуст. Однако запас энергии был ограничен, из-за чего некоторые удары приходилось парировать. В очередной раз подставляя ржавый меч под взмах косы, Эльдман уже знал, что тот расколется, а потому бросил рукоять и ухватился за торчащие из сена вилы.

– Какой проворный попался! – зло крикнул один из пастухов. – Бейте его по ногам!

Ловко орудуя вилами, Эльдман повалил пастуха в стог сена, после чего резко подпрыгнул. Подобно большому бумерангу боевая коса промчалась под ним, а через секунду, когда Эльдман шлёпнулся плашмя на землю, над головой. Чтобы избежать урона Эльдману пришлось замереть, чем и воспользовался близстоящий к нему пастух. Чёрная коса пробила лопатку и остриём вышла через грудь – подобно гвоздю приковала его к земле.

– Наконец поймали! – с облегчением вздохнул пастух. – Откуда он такой ловкий вылез?!

– Без разницы, кончай тварину!

– Постойте! – выкрикнул Эльдман. – Не убивайте меня! Я сдаюсь.

– Вы поглядите, он разговаривает, – пастух замешкался наносить удар.

– Вот диковина, говорящий пустой, – пристально рассматривал бледного юношу один из них.

– Пустая твоя башка, он сожрал нашу девку, вот и очухался! Дважды вернулся с того света. Что же нам с ним делать?

– Это всё большое недоразумение, – вновь обратился к ним Эльдман. – Я не знаю, как сюда попал и что произошло. Но уверен, мы сможем договориться как цивилизованные осквернители.

За эти слова один из пастухов ударил Эльдмана ногой по челюсти, за которую он так переживал.

– Закройся! С живыми будешь договариваться, они куда сговорчивее.

– Если зарубим его, кроны нам это не вернёт, – пастух бросил взгляд в сторону мёртвой женщины. – Эта баба ещё лет пять могла рожать, ей цена сто пятьдесят тысяч, не меньше. А за такие деньги с нас мясо до костей снимут и повесят болтаться у въезда в город.

– А если через суд? Раз к нему вернулся рассудок, то виноват он, а не мы. Это ж чистой воды воровство. Верно?

– Верно. Если получим обвинительную грамоту, все камни полетят в него.

– Тогда решено. Я уберу тело, а вы потащите мерзавца к судье.

С Эльдмана сняли ржавые доспехи и вместо них нарядили его в тяжелые деревянные колодки. Считая, что ему ещё повезло, Младший покорно плёлся за двумя пастухами, что покинули ферму и отправились в город к судье. Эльдман впервые оказался в городе мёртвых, а потому даже колодки не мешали ему смотреть по сторонам. На выложенных брусчаткой улицах разъезжали кареты, запряжённые мёртвыми лошадьми, неспешной походкой прогуливались одетые в наряды восемнадцатого века осквернители. Все в красивых платьях и париках, что скрывали лысые черепа и гнилую плоть. Чтобы мрачный вид жителей не выделялся на фоне ухоженного города, здесь не было фонарей и факелов, а все здания были выполнены в готическом стиле. Крыши домов имели пирамидную форму и острые шпили, а на их парапетах восседали разнообразные горгульи.

Облачённые в чёрные плащи осквернители привели Эльдмана к большому зданию, которое высокими витражными окнами напоминало католическую церковь. Внутри неё царила столь густая тьма, что даже покрытые зелёной пеленой глаза не могли рассмотреть, что она скрывала. На первый взгляд церковь была совершенно пуста, но отовсюду доносились странные шорохи и пощёлкивания. Преодолев длинный зал с деревянными скамейками, двое пастухов бросили Эльдмана к покрытой таинственными рунами каменной плите. Руны замерцали зелёным свечением, и Эльдман ощутил, как неведомая сила заставила его воспарить над полом. Массивный камень оказался столом судьи, из-за которого на бледного юношу уставились два десятка чёрных глаз. Местным судьёй оказался жуткий арахнид в чёрном костюме и парике на голове. Он был чем-то средним между человеком и насекомым. Над его головой парила надпись:

«Древний судья Архинист 37 ур. ОЗ – 11 т.»

– В чём обвиняется эта нежить? – медленно, словно пережёвывая каждое слово, спросил судья и протянул пастухам неестественно длинную конечность.

Те покорно поклонились ему и преподнесли в дар несколько живых кроликов. Судья Архинист с большой радостью принял дар и тут же закинул одного кролика в омерзительную пасть, а другого бросил во мрак за своей спиной. Из темноты донеслось громкое копошение и чавканье.

– Этот прохвост, – указал на Эльдмана один из пастухов, – проник на ферму кровавого лорда Зирота и убил одну из его женщин. Имеется в виду живую.

– Она больших денег стоила, двести тысяч, – добавил второй.

Эльдман с осуждением посмотрел на обвиняющую сторону, ведь он прекрасно слышал, во сколько они оценивали женщину в амбаре. Однако сказать ничего не решился, он прекрасно знал, как работает судейская система. Да и кроликов при себе не было.

«Ну вот, – подумал он. – Не успел выйти сухим из истории с чёрным драконом, как вновь оказался по шею в дерьме. Подумать только, двести тысяч! Да я за неделю всего пятьсот монет насобирал».

– Как это произошло? – поинтересовался судья, двигая мерзким членистообразным ртом, из которого выпадали остатки кролика.

– Ну, это, – замешкался пастух. – Мы обходили территорию, как из амбара донёсся крик. Прибежали на него, а там вот этот вцепился женщине в глотку и жуёт её. Мы попытались его схватить, а он как давай мечом махать, еле повалили на землю. Понимая, что за человечину придётся платить, хитрец пытался сойти за пустого. Но мы сразу его раскусили и приволокли к вам на честный суд. Можете выдать нам на него обвинительную грамоту?

– Грамоту написать я всегда успею. – Архинист был хоть и уродлив, но рассуждал здраво. – Лучше скажите, а разве ваша работа не заключается в том, чтобы пустые и посторонние не бродили по ферме и не ели живых?

– Да, конечно. Так и есть, – нехотя согласился пастух. – Но ведь он не пустой. Обычный мертвец, как и все, а все мертвецы знают, что люди на фермах принадлежат знатным семьям и кровавому лорду.

– Да и вообще, он представился новым плотником, – добавил второй. – Их часто присылают хлопотать на ферме. Сами же видите, какая у него хитрющая морда. Он как никто другой заслуживает обвинительной грамоты!

Эльдман хотел возразить, но неведомая сила не дала раскрыть рта.

– Хм. – Судья перевёл взгляд чёрных глаз на бледного юношу. – Что скажет в своё оправдание подсудимый?

Руны на каменной плите потускнели, и Эльдман смог заговорить.

– Ваша честь, они сговорились и лгут, не представлялся я работником! – выпалил Младший. – Не знаю, что именно произошло. Но я очнулся в амбаре. Женщина к тому моменту была мертва, но я и пальцем её не тронул. Потом прибежали эти и давай пытаться снести мне голову косами.

– Прямо-таки не знаешь, что произошло? – с недоверием отнёсся к его словам судья. – Вот просто очутился в ненужном месте в ненужное время. Ещё и случайно испачкал одежду в человеческой крови? Я ведь слышу этот запах.

– Я не отрицаю своей вины. Возможно, я и убил её, но в состоянии аффекта или под действием каких-то чар. Последнее, что я помню – это как освобождал души в проклятой долине. Наткнулся на двух скелетов и, сражаясь с ними, потерял сознание.

– Вот, значит, как, – протянул Архинист. – Отсюда до проклятой долины три дня ходу. Полагаю, ты потерял душу, забрёл на ферму и убил женщину. Её кровь и плоть помогли тебе пробудиться. Редкое явление.

– Я очень сожалею, если причинил кому-то неудобства, но денег у меня нет. Был ржавый меч, да низкоуровневая броня, но и ту отобрали. Максимум, что я могу сделать – это выполнить какое-то поручение. Убить терроризирующего вас монстра. Ой, простите, если обидел, не хотел. Могу принести что-то не менее ценное. Скажем, какой-то артефакт.

– В этом деле вина твоя неоспорима, – медленно произнёс судья. – Ты убил живую женщину, чем причинил вред имуществу кровавого лорда, но и вина пастухов в этом деле не меньше. Они плохо выполняли свою работу, из-за чего посторонний проник на ферму. Я выдам вам обвинительную грамоту. Целых две. Сим судом и своей властью постановляю…

– Постойте! – прервал его Эльдман. – Не знаю, имеет ли это какой-то вес, но я нахожусь в подчинении у чернокнижника.

– А имя у него есть? На материке осквернителей каждый пятый человек чернокнижник. Лезут к нам со всех щелей, – раздраженно произнёс судья.

– Думаю, таких, как он, не так много. У него целая армия мертвецов и различных чудовищ. А ещё недавно он убил чёрного дракона.

– Чёрного дракона? – Архинисту стало не по себе. – Твой хозяин белый чернокнижник Диартемис? Один из кровавых лордов?

– Возможно, он не назвал своего имени. Но он действительно был одет во всё белое.

– Если это так, то тебе не составит труда выплатить кровавому графу Зирату сто тысяч крон до следующего полнолуния. Остальную сумму выплатят пастухи, сто тысяч к тому же сроку.

– Постойте, – одумался пастух, который завысил цену. – Может, женщина была и не столь дорогой. Обычный кусок мяса, каких много.

– К слову, хромая была и слегка перекошенная, – добавил второй. – Ей от силы цена в сто тысяч. Может части юноши хватит, чтобы покрыть ущерб?

– Не торгуйся со мной, гнилое мясо! – судья поднялся над пастухами на своих огромных длинных лапах. Существо во фраке было всего лишь его головой. – Сто тысяч с него и столько же с вас до полнолуния, в противном случае вас ждёт испепеление.

Руны на каменной плите засияли ярче, и колодки, что сковывали руки и шею Эльдмана, отворились. Из темноты к осквернённым выползло несколько пауков размером чуть больше собаки. Один вручил обвинительную грамоту с суммой долга и условием выплаты Эльдману, а другой пастухам. Пастухи нехотя поблагодарили судью за вынесенный вердикт и вместе с Эльдманом вышли наружу.