Короткие романы

«Рядом с нами живет загадочный народ, о котором ходит много легенд. Откуда он пришел, где его исторические корни, до сих пор остается загадкой и наука, выдвигая различные гипотезы, не в состоянии обоснованно ответить на поставленный вопрос. Пока мы знаем о них только по литературным произведениям известных мировых писателей, деятелей искусств. Порой нам кажется, что эта самая загадочная и романтическая нация мира, однако встречаясь в реальной жизни с их рядовыми представителями, с удивлением для себя отмечаем, что эти люди живут в своем собственном замкнутом, изолированном мире, а наш мир воспринимают только как ресурсную базу для своего кормления.»

ГЛАВА 1

РАБОЧИЕ БУДНИ

С каждым годом Зара, все больше и больше убеждалась в том, что для цыганского люда зима, не самый лучший период их жизни. Особенно доставалось женщинам. Они выходили на улицы городов в любую погоду; в жару и в стужу, в дождь и снег, только с одной целью, найти доверчивого клиента, которому можно рассказать, конечно, не бесплатно, о его прошлом и настоящем, а если он еще и щедро позолотит ручку, то можно подарить ему весточку из будущего. Отказался от гадания, тогда надо убедить его купить у них, конечно только за хорошие деньги, товар, который ему может быть совсем не нужен, а если все-таки отмахнулся от навязанной покупки, остается одно – выпросить хоть копейку. Иначе ты не цыганка.

Некоторые брали с собой на работу малолетних детей, считая, что так можно больше заработать. Правда, в последнее время стало с этим сложно. Как только такой «дуэт» попадает в поле зрения представителей правоохранительных органов, то жди неприятностей. Вцепятся клещами, заберут к себе и будут разбираться, кто ты и откуда, проверять регистрацию, а с ребенком еще больше проблем; чей он, почему на улице, а не в детском саду или в школе. Не сумеешь доказать, тут же заберут его и отправят в приют временного содержания детей.

Все больше и больше цыган предпочитали вести оседлый образ жизни, в связи с чем, многие вековые традиции канули в лету, но вот таборное устройство в целом сохранилось практически без изменений. Управлял такой общиной, как правило, сам барон. Он, как и раньше, принимал решение кому и что делать, оценивал их деятельность, исходя из того кто и сколько денег принес в общую копилку. Если кто-то, не дай Бог, посмел отказаться или уклонится от выполнения поручений главы табора или, еще хуже, не донес в общую копилку часть денег или украл у ближнего, то кара была суровой, вплоть до отлучения из табора, что сравнивалось с высшей мерой наказания.

За пределами табора можно обманывать всех. Брать или красть у чужого все, что плохо лежит – это не грех, только не попадайся. Ну а если попался, то в дело включается сам барон. Он искал необходимые пути и связи, чтобы вытащить своего соплеменника из тюрьмы, а когда не получалось, то перекладывал заботу о его семье на плечи общины.

ГЛАВА 2

КОНЕЦ СКИТАНИЮ

Табор Зары находился почти рядом с Московской кольцевой автомобильной дорогой (МКАД), его основал в те далекие времена еще старый барон. Когда-то, на то месте, была запустелая, захудалая деревенька, с дышавшими на ладан перекошенными маленькими домами, многие из них были просто бесхозными, и от этого еще быстрее хирели и разрушались. В распутье, которое никогда не заканчивалось, добраться сюда можно было только на тракторе, и то при условии, что тракторист будет пьяным в стельку. На трезвую голову он бы не решился совершать такое глупое и опасное родео.

Тогда ее табор кочевал в тех местах, и одно из них приглянулось старому барону. Недолго думая, он вышел на председателя сельсовета и настойчиво упрашивал помочь людям его табора осесть на постоянной жительство в этой деревеньке.

Главе сельского поселения это было выгодно, так как снос захудалой, неперспективной деревни откладывался на неопределенный срок, следовательно, он оставался на руководящей должности и при зарплате. Теперь, как и прежде, он может продолжать посещение различных инстанций, гордо, с достоинством представляться руководителем государственной организации, хоть и местного, маленького масштаба, и требовать решение вопросов в интересах его подведомственного хозяйства.

Барон уловил заинтересованность местного руководства и готовность помочь цыганам осесть в этой заброшенной деревеньке для постоянного проживания. А для убедительности, чтобы все знали, что этот союз на долгие времена, по традиции, накрыл поляну, и устроил для уважаемых людей настоящий пир. После чего ударили по рукам и скрепили сделку.

Все необходимые регистрационные документы на землю, дома, если эти развалины еще можно так называть, оформили в рекордные сроки и выдали их барону. Теперь он официально стал владельцем двух домов с прилегающими к ним земельными участками, куда прописал всех членов своего табора, как своих родственников. Кочевье для табора закончилось, и теперь, как новым жителям деревни, им предстояло осваивать новые места своего кормления, обустраивать свои жилища.

Работали, точнее, добывали деньги, все; и мал, и стар. Мужчины, первое время, больше промышляли по железной части, выполняли различные ремонтные работы, а женщины, занимались своим, кто хозяйством, кто гаданием, кто спекуляцией, не гнушались мошенничеством и даже мелким воровством. Однако, чтобы не настраивать местное население против своих людей, старый барон не позволял своим соплеменникам опускаться, в своем районе, до криминального бизнеса. Более того, он следил за тем, чтобы на его условной территории не творили беззаконие представители других цыганских таборов и иных племен. Мирное существование с местным населением было главным его приоритетом.

Старый барон был большим дипломатом. Он быстро подружился со многими руководителями местной администрации разного уровня и решал с ними разные вопросы, в том числе о выдаче пособий многодетным матерям, пенсионном обеспечении стариков. Не без помощи своих новых друзей, барон получил в архитектурном управлении Московской области проект реконструкции, а точнее строительства на его участках нового жилого дома для цыган, и получить на эти цели в банке необходимую ссуду под самый смешной льготный процент.

Не прошло и двух лет, как жилой дом был построен и официально сдан в эксплуатацию, а спустя еще полгода были завершено строительство хозяйственных построек. Новоселье справили на широкую ногу. На праздник пригласили не только местное руководство, но и жителей почти всей деревеньки. Гуляли целую неделю. Старожилы еще долго обсуждали это событие.

Через полгода ушел из жизни старый барон. Умер тихо, в своей постели. Он долго водил своих соплеменников по горам и долинам, степям и лесам, и, наконец, нашел то место, где его племя будет постоянно жить, работать, рожать и растить своих детей. Хоронили его всем табором, приходили и местные жители, чтобы проводить его в последний путь. Они ему были благодарны за то, что с его приходом началось возрождение деревни. Барон умер, да здравствует новый барон. Место старого барона занял, по праву наследования, его сын, Макар, и он продолжил дело отца.

Москва расширялась и строила новые жилые дома, различные социальные объекты. Застроив один микрорайон, строители тут же переходили на другой. Вместе с ней и Московская область так же спешила осваивать свои территории еще свободные от застройки, в первую очередь те, что ближе к Московской кольцевой автодороге.

И их деревню настиг строительный бум. На месте полуразвалившихся домов появились современные коттеджи. Построили настоящую дорогу, по которой было уже не страшно доехать до деревни.

От деревни вдоль дороги до самой Москвы на больших и малых участках земли появились различные магазины, строительные рынки, автозаправочные станции, кафе, ресторанчики. А совсем недавно, недалеко от их деревни, возвели еще несколько, современных гипермаркетов, куда постоянно приезжали за покупками многие горожане и жители области.

Это был, как большой подарок для жителей табора, и они туже включили эти территории в сферу своего кормления и не хотели делить их ни с кем. Любой чужак, пытавшийся на свой страх и риск самостоятельно осесть там, и стать конкурентом, немедленно был атакован местными цыганами и изгонялся далеко за пределы торговых площадок центров.

ГЛАВА 3

УДАЧНОЕ НАЧАЛО И ОСЕЧКА

В эти февральские морозные дни Зара, который день, обходила свои владения, что у новых гипермаркетов, в поисках своего клиента, однако сегодня, как и вчера, не везло. Просто сплошная невезуха. То ли сгустившиеся холода, мерзкая снежная поземка, превращавшаяся вдруг неожиданную оттепель или что-то другое, делала из их клиентов сплошной комок нервов. Они не шли на контакт и агрессивно отмахивались от цыган, как от назойливых мух.

Весь день проторчала впустую, вглядывалась в осиротевшие припаркованные легковые автомобили, в надежде, что, может быть, у какой-то машины забыли закрыть двери, но покупатели сегодня не теряли бдительность.

Уже хотела на все махнуть рукой, дать команду своим товаркам возвращаться домой, как вдруг, очевидно сам Господь услышал ее молитвы, она увидела в ярко освещенном проеме дверей Гипермаркета женщину, которая, вся распаренная, раскрасневшаяся только что вышла из магазина и толкала перед собой тележку, доверху нагруженную различными покупками. Пока женщина шла по расчищенной дороге, тележка еще свободно катилась по асфальту, но как только приблизилась к парковочной стоянке автомобилей, ей понадобилось уже приложить дополнительные физические усилия, чтобы преодолеть наледь дорожного покрытия и снежные заносы.

Цыганка, как волчица, внимательно смотрела, что делает эта женщина, так как сразу почувствовала, что это ее долгожданная и поэтому заслуженная добыча, ее золотой бонус, который достанется ей в награду за все, и за долгое терпение, и за безрезультатное стояние на морозе.

Когда эта запыхавшаяся дама остановилась и стала глазами искать свой припаркованный автомобиль, Зара тут же воспользовалась этим и отточенным движением моментально перехватила взгляд своей жертвы. А дальше все было просто. Полностью подчинившись воле цыганки, она, молча, слушала и безропотно выполняла ее команды; достала кошелек и начала передавать ей монеты за монетой, потом в ход пошли и денежные купюры. Кошелек быстро худел, а затем полностью истощился, превратился в обычное кожаное изделие.

Обычно, после этого, цыганка должна была завершить свою работу, быстро удалиться и затеряться в толпе людей, оставив жертву в одиночестве, в отупленном состоянии. Однако жадность сыграла с ней подлую шутку. Руки дамы украшали богатые украшения, а в ушах сверкали бриллиантовые дорогие серьги, да и в тележке лежали интересные для нее товары, и Зара пожелала, чтобы они также достались ей.

Не повезло. Как только первый перстень с крупным камнем перешел в ее руки неожиданно появился, полицейский патруль и начал спрашивать, кто они и что делают. Дама, начав отходить от наваждения, с удивлением осматривала свой почему-то вдруг опустевший кошелек, потом руку, на которой отсутствовал ее дорогой, очевидно любимый перстень, затем смотрела то на полицейских, то на цыганку, пытаясь понять, а что же произошло. Но когда ее сознание прояснилось, и она догадалась, что ее просто обобрали, то закричала и призвала полицейских помочь ей арестовать воровку, вернуть ей деньги и перстень.

Зара поняла сразу, что она спалилась, как рядовая начинающая цыганка, ее, баронессу, фактически взяли с поличным. За деньги она мало волновалась. Доказать чьи они, будет трудно, а вот перстень – вот это настоящая улика, от которой просто так не отвертишься, поэтому его надо скинуть немедленно, любым способом.

Удалось. Незаметным движением вбросила перстень в раскрытую сумку пострадавшей и дама, через какое-то мгновение, удачно нашла его и с удивлением начала смотреть на всех.

Но Заре этого было достаточно. Она успокоилась и уже уверенно смотрела на полицейских. Затем голосом, не терпящим возражения, начала кричать и призывать в свидетели всех прохожих, что представители власти и эта странная женщина пытаются оговорить бедную цыганку, что на лицо явная дискриминация по расовому признаку, и она будет жаловаться во все международные организации, включая Европейский суд по правам человека и даже ООН.

На даму ее выступление произвело сильное впечатление, тем более кольцо на месте, а деньги, может быть, они действительно все были потрачены в Гипермаркете. Она признала свою ошибку и просила извинить ее за необоснованные подозрения. Только полицейские сохраняли спокойствие, ибо знали кто такая Зара и на что она способна. Поэтому, записав данные пострадавшей, они отпустили ее домой, а вот цыганку сопроводили в дежурную часть для дальнейшего разбирательства.

ГЛАВА 4

ПОЧТИ ДОМ РОДНОЙ

Дежурные полицейские встретили Зару, как давнюю знакомую. Она часто, и, конечно, не добровольно, а по принуждению посещала это заведение и успела со многими познакомиться. Как всегда, претензии к ней были так, мелочь, но они требовали документального оформления, а пока их готовили, она все это время проводила в обезьяннике, среди разного люда; алкоголиков, бомжей, проституток и прочих сидельцев. А если это был поздний вечер, как в этот раз, Зара, чтобы скоротать время, не стесняясь, пела свои цыганские песни; веселые и грустные, старинные и даже современные, ставшие для нее своей цыганской классикой. Она поступала так всегда, когда попадала в замкнутое чужое, враждебное пространство, ограничивающее насильно ее свободу.

ГЛАВА 5

КАМЕННЫЙ МЕШОК

Эта привычка появилось у нее с детства. Давным-давно, когда-то ее табор, раннею весною, перекочевал к самому синему морю, где-то недалеко от Одессы. Пока табор отдыхал и готовился к следующему дальнему переходу, малышня была предоставлена сама себе, и она, всей гурьбою, бежала к крутым, обрывистым берегам моря.

Стоя на краю обрыва, дети любовались морем, вслушивались в рокот волн, потом кидали камешки, стараясь как можно дальше закинуть их в воду. А когда все это надоедало, расходились вдоль берега, в попытке найти что-нибудь новенькое.

Зара, с группой ребят, также занялась обследованием своей части берега. Однако ничего интересного ей на глаза так и не попадалось. Хорошо бы спуститься к самой кромке воды, только там, возможно, можно найти сюрпризы, которые могут неожиданно выбросить на берег морские волны. Но как спуститься туда, по этой крутизне?

Пройдя несколько правее, девочка увидела нечто похожее на узкую тропинку, ведущую вниз, прямо к морю и решила этим воспользоваться. Спускаться надо было очень осторожно. Зара держалась вплотную к стенке обрыва, и призывала ребят делать также. Через несколько минут группа остановилась, надо было передохнуть и оценить дальнейший маршрут спуска.

Осматривая место, куда занесло ее любопытство, Зара вдруг почувствовала, как ее рука неожиданно куда-то начала проваливаться. Посыпались комья земли, и перед ней раскрылся лаз, который вел в таинственную глубину, куда-то дальше. Она тут же, не раздумывая, полезла туда, где с удивлением обнаружила, что там находится достаточно просторная, сухая пещера, из которой дальше, вглубь земли, уходили различные ходы. Стало понятно, что эта часть Одесских катакомб, о которых часто рассказывали взрослые. Было интересно увидеть все это своими глазами и начала думать, что делать дальше; удовлетвориться увиденным, или пойти дальше. А пока думала, следом за ней, в пещеру, начали влезать остальные ребята и с удивлением осматривать все вокруг.

По возрасту, самая старшая была она, Зара, и ребятишки, естественно, в этой новой, непонятной им обстановке, инстинктивно жались к ней, прислушиваясь ко всему, что она говорила. Постепенно все начали успокаиваться, их любопытство начало брать вверх, им уже хотелось узнать, а что там, дальше.

Света было достаточно, чтобы рассмотреть все вокруг себя и даже дальше. Выбрав один из проходов, ребята мелкими шашками пошли туда. Пройдя немного вперед, они обнаружили, что проход разделился на несколько рукавов, удобных для дальнейшего обследования. Не раздумывая, выбрали самый правый, и пошли дальше. Через несколько метров все повторилось, потом опять и опять.

Вскоре наступили сумерки и они поняли, что немного увлеклись и надо быстрее возвращаться назад. Так и сделали, но дорога обратно показалась им нескончаемой, Поворот следовал за поворотом, но не один из них не приводил к той пещере, откуда они начали свое путешествие. Другая беда, сумерки начали еще быстрее сгущаться, и вскоре их окружила непроглядная темнота, только слышался с разных сторон шум морского прибоя. Пробовали пойти на его шум, но он вдруг пропадал и четко звучал уже в другой стороне, потом опять раздавался то тут, то там, но когда захотели пойти на один из них, то тут же бились о глухую стену. У них создалось впечатление, что попали в каменный мешок, из которого нет выхода.

Детей постепенно начала охватывать паника. Послышались всхлипы то одного, то другого ребенка. Зара приказала ребятам сесть вокруг нее и прижаться друг к другу, а сама начала петь им цыганские песни, да других тогда она и не знала. Но как только песня заканчивалась, и устанавливалась зловещая тишина, то тут же кто-то из ребят опять начинал всхлипывать. Как могла, успокаивала их и вновь начинала петь.

Ее голос звучал, как в кафедральном соборе, улетал далеко ввысь и возвращался совершенно другим, обогащенный новым, осязаемым звучанием. Заре казалось, что это сам Всевышний управляет ее голосом. Он журчал как весенний ручеек и от этого песни звучали как-то по – новому. Те, кто потом слушал ее песнопения в первый раз, говорили, что это самое лучшее исполнение, которое, как им казалось, одновременно и очаровывало, и завораживало, и брало за самую душу.

Кто-то из детей, свернувшись калачиком, уже уснул, другие – еще продолжали бодрствовать и старались сидеть тихо. Если она просила кого-то что-то сделать, то ее поручение выполнялось безоговорочно. В этот момент она была их полноправной хозяйкой, и ее слово звучало для всех, как закон. Сколько прошло времени, Зара не знала, но она продолжала петь.

Через какое-то время в стороне появился свет шахтерской лампы, затем раздался знакомый голос, который звал детей к выходу. Зара быстро разбудила спящих и направила всех в сторону света, внимательно следила, чтобы никто не отстал, не потерялся. Вскоре появился выход из катакомб, за которым мелькал свет фонарей и факелов. Это пришли взрослые цыгане табора спасать своих заблудившихся чад.

Та группа ребят, которая осталась на поверхности, не видела, куда ушла другая группа. Они, долго бегали вдоль берега и звали своих пропавших сверстников, но в ответ им звучала тишина. Наконец догадались, что без помощи взрослых ничего не получится.

Когда цыгане пришли на берег, где предположительно гуляли их дети, то они сразу услышали голос, доносящийся откуда-то из глубины земли. Но откуда он доносится, долго не могли определить, пока кто-то случайно подошел к самому краю обрыва и сумел рассмотреть подобие тропинки, по которой он затем с большой осторожностью спустился немного вниз, и там увидел вход в пещеру.

Детей быстро освободили из плена катакомб, привели в табор, накормили и уложили спать. Разбор происшедшего отложили на завтра. Но на следующий день, когда собрались родители потерявшихся детей, решили их не наказывать. Все отметили, что благодаря именно Заре, ребята не разбежались в страхе по лабиринтам подземелья. Ее голос не только успокаивал малышей, но и как маяк, указывал место их нахождения.

С тех пор, когда Зара находилась в любом маломальском, замкнутом пространстве, то она часто пела или напевала свои песни. Все вокруг разом замолкало. Те, кто находился с ней рядом, как-то сразу попадал под ее влияние, и долго не желал выйти из этого гипнотического состояния.

ГЛАВА 6

НОЧЬ ЦЫГАНСКОЙ ПЕСНИ

Обезьянник дежурной части был ей как свой родной дом, и вела она себя там, как полноправная хозяйка. Было у нее свое законное место, которое, в ее присутствие, никто не смел занимать. Все постоянные посетители этого пристанища хорошо знали это и не спорили. Однако, иногда, появлялись новенькие постояльцы, которые не желали соглашаться с необоснованными привилегиями какой-то цыганки, и пытались отстоять свои права. А зря.

Это было бесплатное для всех представление. Цыганке было достаточно мельком взглянуть на бунтарку, как та моментально лишалась своей воли и превращалась в серый пластилин, из которого потом, под улюлюканье и смех присутствующих, можно было бы лепить все, на что хватало фантазии.

Когда экзекуция заканчивалась, она спокойно и с достоинством занимала свое законное место. Какое-то время сидела, молчала, не подавала никаких признаков, но все, кто знал ее, терпеливо ждали следующего действия под названием вечер, точнее ночь цыганской песни.

Полицейские, дежурившие в эту ночь, тоже ждали с нетерпением это представление, и даже приглашали своих друзей-сослуживцев из других подразделений. Не секрет, что иногда, некоторые полицейские, дежурство которых попадало на большие праздники, используя свое служебное положение, откровенно шли на небольшое должностное преступление, они просили экипажи постараться найти эту цыганку, задержать и под любым предлогом доставить ее в дежурную часть.

Так и в этот раз, Зара поняла, что угроза миновала, но за это надо заплатить своими песнями. Она сделала все как всегда, и одарила всех присутствующих своим чудесным голосом. Завершился концерт, где-то далеко за полночь, и цыганку позвали на выход. Документы были уже готовы, с ней формально провели очередную беседу, вынесли очередное постановление о предупреждении и отпустили с миром.

ГЛАВА 7

ТЕПЕРЬ ДОМОЙ

Выйдя на улицу, Зара полчаса простояла на свежем ночном морозном воздухе, чтобы выветрился из нее специфический, тюремный запах, выкурила подряд несколько сигарет и только потом, не спеша, пошла пешком к своему дому, благо он находился относительно не так далеко от места ее кратковременного заточения.

И только потом, войдя в свой дом, почувствовала, как она устала. Хотела дождаться, когда ее товарки проснутся, позавтракают, чем Бог послал, но отказалась от этой затеи. Тихо пошла в общую спальную комнату, мысленно жалея себя и одновременно проклиная всех, кто довел ее до такого состояния.

Зайдя в спальню, на ощупь нашла для себя свободное место, легла и тут же уснула. Но сон не давал ей успокоения, на оборот, она чувствовала, как на нее наваливается волной за волной очередная усталость. Ее бросало то жар, то в холод. Проснулась она от гнетущей тишины.

Комната была пуста, да и дом казался тоже пустым. Сквозь щель плотных штор пробивается яркий солнечный луч. Зара, молча, наблюдала, за его движением. Он постепенно, но уверенно двигался от дверей комнаты к ее цыганской постели. Это ложе состояло из сваленных прямо на пол ватных матрасов, на которых возвышались горки разнокалиберных перовых подушек и стеганных ватных атласных одеял. Хоть все это постоянно просушивалось и проветривалось, но, тем не менее, от них постоянно веяло чем-то своим, далеким, привычным. Классический запах был настоян на части сырости, слегка разбавленной запахом детской мочи, дешевой косметикой, терпким табаком, разгоряченными женскими телами, жаждущих тепла, ласки своих, давно забытых, мужчин, и еще чем-то своим, знакомым.

Ночью эта постель служила пристанищем для всех незамужних и безмужних женщин табора, их детей. К ним могла присоединиться любая, таборная даже замужняя цыганка со своими детьми, если в это время ее муж находился либо в далеких краях на заработках, или был определен в места не столь отдаленные, что не было большой редкостью. Малышня, как правило, устраивалась под боком у своих матерей, а если чья-то мать отсутствовала, то брала их под опеку любая другая цыганка и нянчилась с ним, как со своим.

Более взрослая детвора собиралась в свои стайки. Первые минуты, когда это лежбище устраивалась на ночь, слышались причитания взрослых, писки и всхлипы детей, но постепенно все затихало, сон овладевал всеми.

Несмотря на убогость этого пристанища, Зара любила ночевать именно здесь, вместе со своими сородичами. Все это напоминало о временах ее кочевой юности.

ГЛАВА 8