Обретенная

– А… – Ната вдруг вздрогнула, а я повернулся и подхватил катящуюся с поджатыми манипуляторами на манер мяча по полу Тайну, одновременно просматривая скинутый мне файл лога. Отлично. – Вот теперь взлетаем. – Я шагнул к дверям рубки и покачал головой, увидев, куда смотрит супруга. – Любимая, ну хватит уже. Ты дома даже мышей и тараканов не боялась, а Тай – просто дроид.

– Не просто. – Девушку передёрнуло, и она быстро уселась в кресло пилота, активируя предстартовую подготовку. – Я вообще не понимаю, как ты можешь так спокойно держать в руках… это.

– Во-первых, эту. – Я сел на соседнее место, выгрузив круглую помощницу на немедленно ожившую консоль. – А во-вторых, я тебе говорил: Тайна мне спасла жизнь. Без дураков. Несколько раз. Я уверен в ней.

– Я привыкну… может быть, – не слишком уверенно посулила Ната и тут же поспешно сменила тему: – Всё готово, можем взлетать.

– Взлетаем, – согласился я, откладывая разговор.

Итак, первая часть наспех разработанного плана действий прошла на удивление успешно: пока жена убалтывала главного геолога, а я возился с погрузкой-разгрузкой, Тай успела добраться до станции геолокации, временно отключила сейсмограф и заполнила лог-файл на несколько часов вперёд, сделав так, что он будет выдаваться как показания аппаратуры слежения в реальном времени. Теперь необходимо было в темпе сбросить утащенные из лагеря контейнеры у нужного входа в карстовые пещеры под плоскогорьем и создать видимость начала спасательных работ – накатывающая темнота в этом будет весьма кстати. По данным, которые слила начальнику экспедиции Ната, получалось, что Лика, не найдя ничего в месте зарегистрированных сейсмостанцией колебаний, решила обследовать ближайший пролом в карст, причём в свойственной ей манере нырнула туда без всякой подготовки чуть ли не рыбкой, после чего произошёл обвал. Обвал действительно случился, окончательно испортив информационные накопители в спецкостюме «геолога». Мы собственноручно закинули тело в чернеющий наклонный колодец, а потом Ната пошвыряла псионикой камушки, пока не добилась нужного эффекта. Далее на записи капитан внутряков поспорил с красноголовой, но та отговорила его давать сигнал бедствия: тут нужно спецснаряжение, спецтехника и спецподготовка, которых точно нет у орбитальщиков. Решено было так: забрав горный обвес у геологов, сам ВВешник постарается отыскать возможно выжившую невесту через сеть карстовых полостей, а Ната в прямом смысле слетает за подмогой: выйдет на орбиту и передаст сообщение влиятельной мамочке. Ну а дальше уже не важно, как та будет пробивать бесполётную зону, искать спелеологов и всё такое. Разумеется, разлетавшийся катер заметят орбитальщики, но переданный в ведение СДШ атмосферно-космический транспорт они даже поцарапать не посмеют. Правда, и сесть назад не дадут, но это уже проблема не красноголовой, чьё предписание официально закрыто.

Уф… Куча натяжек, и всё шито белыми нитками, с другой стороны – случись такая ситуация в реальности, и рун, и рен Вил действительно могли поступить так: рационально и не отвлекая орбитальщиков от подавления восстания. Собственно, главным козырем шла компиляция видеозаписей как бы из памяти брони Наты: этот фокус был не под силу мне, но вполне по круглому боку Тайны. Единственное, чего я не учёл, это реакции любимой на мехну. Надеюсь, что единственное…

Как только Ната оторвала катер от земли, лагерь геологов почти сразу пропал за кормой. Правда, машина даже не пыталась по-настоящему подняться в небо, вроде такое движение называется «в режиме огибания поверхности». Скорость, если не смотреть на несущуюся на нижних обзорных экранах каменистую равнину, совершенно не чувствовалась – рывки и манёвры полностью поглощались системой поддержки искусственной гравитации корабля. Да и чего интересного в каменных пустошах под килем? Вот за оператором у пульта наблюдать было гораздо интереснее! Управляла Ната пусть небольшим, но всё-таки промежуточного, а не малого класса судном просто мастерски, по лицу было отлично видно, что она не слишком задумывается, что именно надо делать в следующий момент. В кресле жена сидела совершенно свободно и вольготно, а короткие волосы, едва закрывающие мочки ушей, отлично позволяли мне видеть нежные и одновременно сильные линии шеи, правильные черты лица… Если бы ещё вместо затягивающей всё тело штурмовой брони было лёгкое платье…

– …То мы куда-нибудь врезались бы, – закончила за меня вслух любимая, разгадав мои мысли по эмоциям и заметно покраснев.

– Не врезались бы, автопилот не даст, – хмыкнул я.

Со стороны могло показаться, что катер идёт под прямым управлением, но на самом деле моя супруга просто в приличном темпе задавала условия для следующего манёвра управляющему кластеру атмосферно-космического корабля, а тот уже самостоятельно менял режимы двигателей, высоту и скорость движения. Тоже довольно сложный навык, но так рулить всё же на порядок проще, чем полноценно проводить низковысотный барраж в режиме прямого пилотирования. Тот же трюк прокрутила Тайна, заставив аварийно-спасательные транспортёры таранить спускающиеся шаттлы орбитальщиков. От меня всего-то и потребовалось, что заранее исключить из программы автопилотирования запрет на опасные манёвры, фактически повторив приснопамятный «подвиг» Юна на Каллиге[3]. И кстати, сейчас мы могли бы тупо лететь по прямой, поднявшись чуть выше…

Так, стоп. Ната что, для меня сейчас… э-э-э… выделывается?!

– Это… мм… сигнал для тех, кто сейчас смотрит за нами сверху, – логично объяснила любимая, но почему-то её щёчки налились краской ещё больше. Гм, «почему-то»?

– Я очень впечатлён! – честно признался я, отрываясь от созерцания объекта своего обожания. – Даже близко так не смогу.

– Это всё псионика! – как-то внезапно странно отреагировала любимая на мои слова. И этот тон – словно оправдывается… – Я просто чувствую, какие мне следующие параметры задать.

Так-так. Я прокрутил в голове последнюю фразу, показавшуюся мне знакомой, и покачал головой.

– Милая! – Я постарался полностью раскрыться чувству, которое сейчас испытывал. – Меня ничуть не ущемляет то, что ты сильнее, и не может ущемить. Я люблю тебя, понимаешь? Порадоваться за тебя могу, но почувствовать себя ущемлённым? Не-а. Мы не соперники… нигде не соперники. Я всегда за тебя.

Когда-то давно я уже сказал ей эти слова. Правда, мне было восемнадцать, и я просто не верил в то, что в любви могут быть условности. Любить – значит верить, значит принимать сторону своей второй половинки до конца. За шестнадцать следующих лет я повзрослел и успел узнать, что любовь бывает всякая, но… лично мне повезло. Мы всегда были друг за друга, я и Ната, без всяких условностей, и постарались научить детей тому же. Что ж, как в некоторых сказках, наша любовь в буквальном смысле оказалась сильнее смерти и забвения…

Додумать свою мысль у меня не получилось: супруга бросила консоль и одним движением оказалась у меня на коленях. В этот раз чёртова алая броня оказалась очень к месту. Боюсь, если бы многослойную защитную одежду можно было легко снять, мы разрушили бы собственный план просто в порыве чувств.

Юнит 11045687РХС-3 «Тайна»: системное уведомление:

Внимание! Осуществлён перехват управления. Порядок движения сохранён.

Внимание! Достигнута конечная точка маршрута.

Внимание! Выполняется посадочный ордер на неподготовленную площадку………Выполнено.

Внимание! Обнаружен атмосферно-космический многоцелевой малый военный корабль (аэрокосмический истребитель), идущий курсом на перехват. Предполагаемая принадлежность: космические мобильные войска постоянного орбитального базирования империи.

– Чуть… позже… – посулила мне Ната, опять сращивая неткань одежды по «шву». Боже мой, да мы летели от старта до посадки минут пять всего и такое устроили! – Проклятье! Пилот!

– Что не так? – Мне пришлось аж головой помотать, заставляя голову работать после выброса такого количества гормонов в кровь. Помогло, но не до конца.

– Одарённый! Пройдёт над нами через две минуты, а тут… такой фон!

– Прокол, – спокойно констатировал я. – Не подумали, но ничего страшного. Проверь, как теперь?

Сосредоточиться на пси-технике «трансляции» чувств было сложнее, чем обычно, но всё равно вышло достаточно просто. Практика – большое дело, а замотивированная практика – ещё эффективнее. Ощущение одновременно решимости и волнения даже выдавливать из себя не пришлось – их, в отличие от обычно необходимого «доброжелательного спокойствия», я действительно сейчас испытывал. В том числе.

– Эмосфера? – Ната широко распахнула глаза.

– Пришлось научиться, я тебе потом расскажу. – Я внимательно следил с помощью тактической схемы за приближающимся многоцелевиком. – Пошли на выгрузку, пусть увидит то, что нужно.

Пилот, однако, меня разочаровал – похоже, разглядел ещё с большой высоты раскраску корпуса катера и эмблему и даже не стал нарезать круги над головой, просто прошёл в вышине, самым краем задев нас своей зоной восприятия. Ну и всё, значит. Пользуясь тем, что на земле уже вовсю властвовала ночь, а выше всё ещё прошивали атмосферу над планетой последние солнечные лучи из-за горизонта, мы, мешая ИК-камерам сателлитов, по-быстрому вскрыли оба контейнера, раскатали в глубь провала кое-как закреплённый трос и выкинули псионикой туда же часть вещей из раскрытых контейнеров, а часть, не особо разглядывая, закинули назад, в трюм: типа, капитан спустил в спешке что попало, что-то бросил, а что-то унёс. Теперь совсем всё. Завтра пусть ищут хоть до посинения – несмотря на продвинутое снаряжение, без специальной экипировки и обучения даже псионик мог раствориться в многокилометровых природных катакомбах с концами. Перепрограммированный Тайной сенсор сейсмической активности в автономном наблюдательном столбе у лагеря геологов за ночь выдаст пару «зарегистрированных» толчков как от обвалов, расширяя зону поисков на все свежие подземные оползни… Короче, сделано всё, что можно.

Нос катера теперь смотрел в зенит, горизонт побежал в стороны от катера, а я… вздохнул и сдержался, не став лезть к любимой с поцелуями.

– Ну что, мне пора… – я покачал инъектором и не сдержал кривой ухмылки, – на боковую. И… девочки, не передеритесь без меня, ладно?

Ната смерила шар дроида коротким взглядом, но кивнула. Тай качнулась-катнулась по полу вперёд-назад, не прерывая управление судном. Ладно, сойдёт.

– Ната…

Обзорный экран в рубке уже почернел, и одна за другой появляющиеся звёзды перестали мерцать.

– Закрываю предписание на станции орбитальщиков, сообщаю о ЧП на планете, улетаю, – послушно повторила ранее согласованный порядок действий жена.

– Если не получится, через четыре часа коли следующую дозу. – Я поколебался, но всё-таки предупредил: – По плану корабля здесь в медотсеке есть камера гибернации, если и за восемь часов свалить не удастся, меня – туда. Гадость в растворе угнетает деятельность коры головного мозга, и управляемая псевдокома может стать… не совсем управляемой, так что лучше я пробуду в анабиозе, причём как минимум пять дней. А Тайна поможет с тем, чтобы наш кораблик не проболтался о загруженном медотсеке посторонним.

Ага, вот и истребители идут в гости – теперь уже аж двумя звеньями: пора. Чёрт, всё равно неспокойно мне как-то…

В этот раз пробуждение было куда более комфортным: диван в одной из кают катера гораздо лучше разнокалиберного щебня каменной осыпи на дне каньона, а когда ещё и ничего не болит, вообще всё та-ак чудесно! Стоило открыть глаза, и моё настроение ещё улучшилось: рядом обнаружилась Ната. Вот только выражение лица…

– Начни с плохой, – посоветовал я, устраиваясь поудобнее.

Ната вздрогнула.

– Когда хорошо знаешь человека, чтобы понимать его без слов, одарённым быть не обязательно, – ответил я на следующий незаданный вопрос.

– А почему не с хорошей? – чуть помедлив, спросила жена.

– Ты. Я. Мы в катере. Я пришёл в себя. Вон и Тай у тебя за спиной крутится. – Я проиллюстрировал жестом наблюдение. – Значит, нас не задержали, не остановили, не отобрали корабль, и это действительно хорошо. Или я что-то пропустил?

– Мы идём на Корн. Уже в прыжке, – улыбнулась наконец Ната.

– Так, а плохая? – Кажется, я уже догадался, но решил переспросить.

– Мне не удалось закрыть предписание у военной администрации, пришлось срочно уходить в гипер, – сообщила супруга.

Чёрт. Неприятно как. Теперь вместо легитимного отпуска после учебно-боевого задания офицер Натана рем Вил оказалась фактически в самоволке. Если бы Ната была офицером в составе войск орбитального базирования или, тем паче, внутряком, то крест стоило поставить не только на дальнейшей карьере в армии, но и на свободе на несколько лет: трибунал – это не шутки. Другое дело, что красноголовые были «равнее» других видов войск – элита штурмовиков частенько откалывала такие фокусы, что другим с рук точно не сошли бы, и демонстративное игнорирование орбитальщиков вместе со всем их штабом на заштатной планете протектората пусть на самой грани фола, но могло проскочить. Или не могло, как повезёт.

– Перед прыжком передала группе сопровождения, что получено задание высокой срочности, – помолчав, сообщила любимая. – Проверить посторонним это никак не получится, даже если пошлют межведомственный запрос, командование СДШ на него не ответит.

Вот и я о том. Хорошо быть элитой. Хорошо до тех пор, пока тебя, разумеется, не пошлют собственным лбом пробивать глубоко эшелонированную оборону противника – в этом красноволосым отморозкам, как я слышал, равных не было. И вообще о СДШ я за время работы на заводе рим Райнов наслушался много баек, гораздо больше даже, чем о ВКФ. Как обычно, рассказчики повторяли услышанное через десятые руки, да ещё и от себя добавляли в стиле «а мы теперь империя, а у империи знаешь, какая армия? У-ух!», но рациональное зерно выделить можно было.

На гражданке и в армии штурмовиков не любили за выкрутасы, понты и вот это «равнее других», зато, когда наступала полная задница, именно они шли как «кавалерия из-за холмов», псионики, которым «даже оружие не нужно», способные самостоятельно десантироваться на планету вообще в одном скафандре и обученные сражаться как группами произвольной численности, так и в одиночку. Империя не воевала в крупных войнах уже пару столетий, но мелкие конфликты то и дело вспыхивали в независимых мирах, особенно там, где сходились интересы двух из трёх многозвёздных государств. Иногда бахало и в протекторате, но не в последнее время. В любом случае красноголовые были одним из зримых символов государства аристократов, теми, кто «придут и спасут». И они спасали. Может, и я подумал бы, что их слава подраздута… если бы не кадры из лаборатории. Ната – та Ната – в одиночку уничтожила укреплённую базу, где, между прочим, свои псионики были. Одна. Без брони. Под действием угнетающих психику препаратов. Именно уничтожила – пусть стены и ряд помещений уцелели, но без центрального узла и площадки приёма и отправки триагнумов. Уцелевшему персоналу оставалось только сворачивать все дела и уходить. Причём ситуация оказалась серьёзной настолько, что лаборатория эвакуировалась в тот же день, выжившие бежали, теряя тапки и уничтожив только самое ценное из того, что не получалось быстро унести с собой.

Последняя мысль дополнительно подпортила мне настроение. Тот факт, что Ната и в одиночку по личным возможностям, если перевести на реалии Земли, представляла собой что-то вроде танка, прикрываемого взводом пехоты, причём с мобильностью, как у вертолёта, меня мало утешал. На каждую силу найдётся своя сила, одиночки не имеют шансов, особенно против системы. Из-за меня любимой пришлось нарушить установленные государством правила, и моя попытка переиграть ситуацию, увы, провалилась. Если бы удалось получить закрывающую отметку в предписании, то несчастный случай на Сандре, экспроприация корабля, неудачная попытка организации спасения и небольшое нарушение правил проведения документооборота так и не смогли бы создать нужный кумулятивный эффект, чтобы достать офицера красноголовых. СДШ своих не сдаёт, а портить отношения с группой сплошь родовитых отморозков не захочет никто. Следовательно, дело завязло бы на мелких чиновниках, тех самых шестерёнках, что обеспечивают прокручивание госаппарата многозвёздного государства. Но одна неполученная электронная отметка всё меняла.

Теперь, после снятия сетевой блокады, уведомление о закрытии контракта с ВС империи уйдёт на штабные кластеры, пройдёт процессинг и через несколько дней (учитывая низкую срочность, низкий приоритет и скорость работы межсистемной связи) упадёт в виде уведомления непосредственному командиру Наты. Полковник рем Сонг, не увидев отметку военной администрации Сандры, возжелает узнать, какого, собственно, хрена творит её подопечная и какого про… пинала столько времени, и неминуемо узнает о цепочке событий на планете. После чего… После чего что-то будет. Служебное расследование, например. Или красноголовая решит разобраться, не привлекая, так сказать, внешние ресурсы – ещё неизвестно, что хуже. Учитывая прямолинейный характер моей любимой, выкрутиться у неё, скорее всего, не выйдет. А я просто не смогу принять удар на себя. И для штурмовиков, и для имперских военных, и для самой империи я – чужой, даже не гражданин. И это всё резко сужает пространство для манёвра… Сужает, да, но варианты остаются. Надо только узнать, почему, пока я изображал отсутствие себя, моей жене пришлось «переходить к плану „Б”».

– Ввод императорского эдикта над системой Сандрой. – Теперь уже Ната ответила раньше, чем я произнёс первое слово. Правда, слово «эдикт» мне ровным счётом ничего не сказало, и супруге пришлось разъяснить: – Император оповещает граждан и находящихся под протекторатом, что временно берёт выполнение тех обязанностей, с которыми не справились его аристократы, под личный особый контроль и ответственность. Сообщение рассылается сразу всем. – Это… старый закон и старая традиция. На одном из диалектов, от которых пошёл современный имперский, «рем» означает бремя, а «рим» – долг, ответственность. Часть бремени, или ответственности единоличного правителя, – часть власти, которой император наградил достойных. И если аристократ своё достоинство позволил уронить, то, получается, и честь императора в глазах подданных пострадала. Потому особый контроль: не только исправить допущенное, но и понять, в чём дело, не допустить повторения. В первые годы становления империи эдикты вводились часто, но сейчас каждое такое событие – редкое ЧП. За последние сто лет эдикт вводился всего дважды, и каждый раз зону особого контроля запрещали покидать до конца его действия…

– То есть ты поступила единственно верным способом: ушла в гиперпрыжок раньше, чем объявили блокаду, – констатировал я. – Повезло, что администрация орбитальщиков обретается не на сателлитной станции, а на корабле-носителе, болтающемся вне области гравитационной тени планеты.

Что ж, можно считать – всё-таки повезло. Возможно, мне и стоило бы полежать в «заморозке» ради сохранения статуса любимой, но ситуация была слишком непредсказуемой. Например, катер пришлось бы вернуть геологам, и как бы Ната объяснила наличие «пассажира» в анабиозе, причём ещё и непонятно кого? Сначала непонятно: то, что я работал в ППЦ, быстро бы выяснили… В общем, нормальных вариантов действительно не было. И потом, почему у меня такое чувство, что я что-то упустил? Как там любимая сказала? Эдикт над системой Сандрой… Чёрт! Над системой – не над планетой! То есть под раздачу попали не только рим Райны, но и сам Корен рим Фог! Проклятие…

– Любимый! – Ната вслед за мной смертельно побледнела. – Что, что случилось?!

– Дети! Фог обещал неприятности, если что-то случится с ним. Надеюсь, мы успеваем…

Прямой прыжок из системы Сандры в систему Корн занимает шесть дней. Много это или мало? Как посмотреть. К примеру, с одного края основных территорий империи до другого можно попасть за двенадцать часов – звёзды, вокруг которых обращаются развитые планеты государства аристократов, тоже не все имеют общие границы в топологическом плане. А прямой прыжок из империи до Каллиги занял бы девятнадцать (!) дней, а ведь сейчас Сандра – самая удалённая планета в протекторате. Правда, если отвлечься от государства аристократов и посмотреть проекцию всего пространства, освоенного людьми, то окажется, что прыжок с одного края ФСС до другого займёт тридцать один день. Так что с точки зрения астронавигации шесть суток, скорее, всё-таки немного.

Ещё одно соображение, которое пришло мне в голову после пары эмоциональных минут и помогло-таки перевести мысли на конструктивный лад: представителям императорской администрации тоже придётся затратить шесть суток на полёт. Наверняка за это время рим Фоги и рим Райны постараются сделать всё возможное и невозможное, чтобы отмыться в глазах сюзерена… Если им, конечно, дадут это сделать, а не прикажут сидеть на попе ровно и ждать «компетентных лиц». Но меня устраивает любой исход: и в лихорадочной движухе, и в томительном ожидании аристо будет сильно не до нас – раз, и два – стул под задницей Корена рим Фога хоть и замер в неустойчивом равновесии, но ещё не упал. То есть дети не должны пострадать, по крайней мере, так по логике происходящего выходит. Вот после нашего выхода близ орбиты Корна счёт может пойти и на часы, но не ранее: перед тем как карать и лезть в мозги проштрафившимся дворянам, на Сандру должна прибыть им замена. Физически прилететь. Фу-ух, можно выдохнуть… ненадолго. Потому что соображать, что делать, по прилёте будет поздно, нужно сейчас проработать детальные планы действий на планете и хотя бы приблизительные – что и в каком случае делать после.

Проблем было несколько, и я даже не рискнул бы расставить их в приоритете важности. Первая – я не могу спуститься на планету. По-хорошему, я и в космическом пространстве Корна пребывать не имею права, как негражданин, но тут есть послабления: транзит, например, или нахождение в состоянии претерпевания бедствия (авария на судне). Вторая проблема – принадлежность Гора и Лиссы к роду рим Фог, а вовсе не рем Вил, то есть забрать их из школы-пансионата просто так Ната не могла. Правда, кое-кто вовсю намекал мне в последнем полученном мной ещё до событий в Промышленно-производственном центре сообщении, что школьные системы контроля за перемещением несовершеннолетних обучающихся рассчитаны на технически неграмотных изнеженных детишек, а вовсе не на матёрых космических диверсантов, но была ли это скорее бравада, или действительно нашлась дыра в системе безопасности, я не знал.

Конечно, мои… наши с Натой дети не были склонны хвастаться попусту, но полгода в стенах мирной школы и общение со сверстниками тоже могли сказаться. В любом случае подробности можно выяснить, только выйдя в обычное пространство недалеко от технических сооружений людей (по этому курсу – читай «имперских») и воспользоваться дальней связью (если она была доступна). К сожалению, физика гиперпространственных переходов не отличалась линейностью зависимости расстояния от времени, и два коротких прыжка проигрывали одному длинному на то же расстояние. Грубо говоря, на нашем маршруте, выйдя «на минутку за почтой», корабль потратил бы лишние сутки, совершая второй прыжок. Те самые сутки, за которые в худшем случае могло всё решиться.

Самым, пожалуй, трудным было вывезти с Корна юных пассажиров. Если систему охраны территории школы ещё можно было рассчитывать пройти только за счёт технической подготовки, то планетарный контроль работал очень чётко, и очевидных дыр в реализации его технической части быть просто не могло. Поэтому к списку уже нарушенных законов неминуемо добавлялись всё новые пункты. Не то чтобы меня это сильно напрягало – к законопослушным обывателям я уже года полтора как не относился, и сожалеть было точно поздно, но и радоваться было совершенно нечему. Что больше всего расстраивало – за мной в то же болото соскальзывала супруга.

Понятное дело, что территории империи нам так и так стоило покинуть как можно скорее. Сомневаюсь, что Иоганн рем Пау обрадуется, узнав, что племянница внезапно вспомнила что-то ненужное о своём прошлом (а он наверняка узнает), и уж совсем сомневаюсь, что он просто махнёт рукой: для чего-то же ему понадобилась живая Ната с отредактированной памятью. Однако сбежать из соображений безопасности и сбежать избегая правосудия – очень разные вещи. Впрочем, выбора ведь всё равно нет, правда?

…Жену я отыскал в единственной каюте премиум-класса на корабле и застал за извечным женским занятием: любимая крутилась перед ростовым зеркалом, за каким-то хреном втиснутым в интерьер этого помещения. Правда, мысль о зеркале мелькнула у меня фоном и пропала, а я во все глаза уставился на моё чудо! Машина для формирования причёски, по сути, небольшая, локального действия медкапсула со специализированными программами, за несколько часов отрастила Нате волосы до середины спины: примерно так они выглядели, когда мы жили на Земле. Одно маленькое отличие всё же было: сбоку гриву тёмных волос рассекала одинокая красная прядка – знак офицера запаса элитного подразделения. Понты в чистом виде – обязательным к ношению символ не был. Принадлежностью к «серьёзным силам» любила хвастаться в основном молодёжь, у долгоживущих аристо были немного другие интересы.