Алая Завеса. Первый лик смерти
- -
- 100%
- +
– Одно… Я думала, что осилишь два. Не удивляйся – кто-то заколдовал их. Я вообще удивлена, что ты увидел их содержимое. Я думала, что письма прочитать могут только отправитель и получатель. Значит, ошиблась. Но ничего страшного – просто переоценила это колдовство.
Да уж. Переоценила. Юлиан после одного письма чуть не упал в обморок. Чего она ожидала? Что он совсем упадёт в кому?
После ужина и обоюдного молчания Юлиан отправился в свою комнату готовиться ко сну. Только вот сон всё никак не приходил, потому что его перебивали мысли о сегодняшнем неприятном случае.
Он должен узнать что-то про Ривальду. То, что сможет обезопасить его. Отправиться в полицию и рассказать о том, что он сегодня видел, Юлиан не мог, потому что Скуэйн всё равно перехитрит его. И демона там больше нет – он сбежал, а значит, доказательств и нет.
Дракон вполне может оказаться зарегистрирован, тогда Юлиан будет выглядеть совсем глупо, к тому же положение его усугубится ещё глубже.
Он должен узнать ещё больше. Найти на Ривальду столько компромата, что ей уже не останется ничего, кроме как позволить Юлиану освободиться. Он очень сильно сомневался, что весь день она работает в полицейском департаменте и помогает бороться за справедливость. Что-то Ривальда скрывает и там.
Надо проследить за ней.
И внезапно Юлиана осенило. Ведь он располагал несколькими листами красного призрака, который позволял становиться невидимым. Это ли не выход? Если грамотно распорядиться тем, что он имеет и не попасться на какой-нибудь глупости, он сможет следовать за миссис Скуэйн весь день и узнать все её тайны!
В глубине души Юлиану не доставало смелости, и он втайне надеялся, что не придётся идти на такие отважные и безумные поступки. Что есть шанс, что он будет смиренно ждать и в конечном итоге всё как-то уладится само.
Но даже недолгий жизненный опыт подсказывал, что всё нужно брать в свои руки. Даже то, что, казалось бы, является абсолютно безнадёжным.
Как и полагается перед такими важными миссиями, Юлиан спал этой ночью донельзя плохо. И просыпался ранним утром с невиданной доселе неохотой. Он так хотел спрятаться под это одеяло, чтобы никто никогда не нашёл, но… К хорошему это бы не привело.
Глазунья, кофе, испепеляющий взгляд Ривальды. Интересно, она уже о чём-то догадалась? Уж слишком подозрительный у неё был взгляд.
– Опять забыла вызвать такси перед завтраком, – проворчала она, допивая кофе. – Снова опоздаю.
– Я могу вызвать, – откликнулся Юлиан.
– Нет, это в твои обязанности не входит. Иди лучше в библиотеку.
– Хорошо, – с блеском в глазах сказал Юлиан и мгновенно исчез с её глаз.
Для того, чтобы за ближайшим углом съесть противный на вкус лист красного призрака. Не самый приятный завтрак, но между тем очень полезный.
В этот момент мимо прошёлся уже полностью одетый в наряд дворецкого Джо, однако абсолютно никакого внимания на Юлиана он не обратил.
Сработало? Можно к делу.
Ривальда несколько минут молча стояла у ворот своего дома, прежде чем подъехал таксист. Машина очень напоминала ту, на которой Юлиан в первый раз приехал сюда. Может быть, это она и была? Или в Свайзлаутерне они все одинаковые, словно на подбор?
В Грунндебайтене Юлиан никогда не пользовался услугами такси, потому что это было не очень выгодно, а к тому же не имело и большого смысла. Гораздо уместнее до школы было добираться на школьном троллейбусе. А то и вовсе пешком. Не такой уж его родной город и большой.
Самым сложным для Юлиана было забраться на заднее сиденье такси так, чтобы ни Ривальда, ни таксист этого не заметили. Но каким-то образом Юлиану это удалось. То ли красный призрак сделал его таким незаметным, то ли сыграло свою роль элементарная невнимательность Ривальды. Всё-таки спала она не более четырёх часов, и так последние несколько суток. У любого человека голова набекрень пойдёт. Даже у Скуэйн, которую человеком было назвать с большой натяжкой.
– Можно побыстрее, я опаздываю! – проворчала Скуэйн, посмотрев время на своих наручных часах.
– Я не нарушаю правил, – равнодушно ответил таксист.
Ривальда недовольно вздохнула, но ничего не ответила.
Минут через пятнадцать они добрались до Департамента, где Юлиана ждала небольшая неприятность.
Ривальда выскочила из машины мгновенно, да ещё при этом и демонстративно хлопнув дверью. Юлиан остался внутри такси, которое вот-вот должно было тронуться дальше. В этот момент он сильно сожалел, что не смог найти ещё какого-нибудь зелья или травы для того, чтобы проходить и сквозь стены.
Скуэйн уходила всё дальше и дальше, а таксист уже начал заводиться, когда вдруг вспомнил о чём-то важном.
– Простите, миссис! – выскочил он. – Вы не взяли сдачи!
Однако Скуэйн его проигнорировала. Юлиан выскочил из машины в мгновение ока, как только заметил, что таксист обернулся в другую сторону. Наверняка бедняга остался в недоумении, почудился ли ему хлопок задней двери или случился действительно.
Только Юлиана уже и след простыл. Он всё же успел не потерять из виду Скуэйн и галопом кинулся за ней.
Она действительно шла в сторону Департамента – большого, похожего на бывший замок каменного здания, на входе которого так и было написано "Департамент Расследования Особо Важных Преступлений".
Никакого пропускного режима тут и в помине не было, что удивляло не мало, ибо места такого типа должны быть в меру засекречены. По крайней мере, это предотвратило бы угрозу терроризма в этом здании.
Или же тут есть какой-то невидимый щит, который пускает только своих. И он, само собой не заметил Юлиана, который под действием заклятия незаметности.
Департамент был очень многолюдным местом, и с Ривальдой здесь здоровался абсолютно каждый. Откуда такая честь? Надо сказать, что отвечала тем же самым миссис Скуэйн в лучшем случае каждому второму, а то и ещё реже.
Она спустилась по лестнице на два этажа ниже, наверняка в подземные уровни, где уже никого не было. Щёлкнула два раза пальцами по каменной стене, после чего на ней появилась ярко сияющая дверь. Скуэйн пару раз оглянулась, вероятно для того, чтобы убедиться, что на неё никто не смотрит, и открыла дверь.
За дверью находилось что-то вроде учебного класса, только совсем без учеников. Что это за место? Здесь она проводит свои тайные опыты?
Скуэйн решительно шагнула туда, после чего исчезла. Юлиану нужно было торопиться, пока не исчезла дверь, поэтому он повторил то же самое.
Однако твёрдой почвы под ногами он не обнаружил и с криком, который никто не слышал, полетел вниз. Он пролетал через десятки таких же учебных классов, после чего уже начались облака. Какие-то ненастоящие, будто бы нарисованные. Но полёт нарисованным не казался.
Однако приземление было безболезненным, после чего Юлиан услышал откуда-то знакомый голос:
– Опаздываете, миссис Скуэйн.
5. Присяжный
"Как же сложно описать чувство, когда уже готовишься к смерти, но выходит всё таким образом, что начинаешь радоваться жизни всё больше и больше. И всё больше осознавать, насколько же она прекрасна."
Юлиан Мерлин, сентябрь 2010
– Опаздываете, миссис Скуэйн, – сказал Люций Карнигган таким тоном, словно только что его отвлекли от очень важного дела.
Последний, двенадцатый член Совета Присяжных наконец-то появился, однако начать они успели и без Ривальды Скуэйн.
– Нерадивый таксист, – проворчала она и уселась за своё законное место.
Судя по ощущениям, это место находилось на самом верхнем этаже Департамента, ибо прямо из сплошного, на всю стену окна, был виден пейзаж Свайзлаутерна, словно с высоты птичьего полёта. Можно было спокойно лицезреть Парламент, а чуть к северу располагалась Академия Принца Болеслава, откуда выделялась высоченная башня Харрайд. На западе были видны очертания другого учебного заведения, конкурирующего с вышеназванным и носящим звание государственного – Высшего Университета Свайзлаутерна.
– А мы собирались начать без вас, – съязвила Ровена Спаркс, женщина небольшого роста, уже входящая стадию в пожилого возраста, и носящая всегда один и тот же неприметный серый костюм.
– Надеюсь, ничего интересного я не пропустила, – ответила Ривальда, поправляя причёску.
– Тогда я начну с формальностей, – привстал со своего места Люций Карниган. – Сегодня состоится второе заседание закрытого суда над Агнусом Иллицием, подозреваемым в измене государству и совершении нескольких убийств. Присяжные, вы готовы?
– Готовы, – синхронно ответили все и возложили руки на сердца.
Этот ритуал был необходим, так как он исполнял роль своеобразной клятвы о честном и беспристрастном судействе.
– Напоминаю, что второе заседание по традиции происходит с опроса подозреваемого, – сказал Карниган и взмахнул правой рукой.
После этого плиты посреди зала начали расходиться, образовав восьмиугольный люк, откуда медленно начала подниматься узкая стальная клетка с преступником внутри.
– Как же он мерзок, – проворчал Грао Дюкс, едва увидев очертания тела Агнуса Иллиция.
Несмотря на то, что в тюрьме Иллицию выдали чистую форму заключенного и насильно помыли, выглядел он всё так же грязно, как и в момент своего первого появления в Свайзлаутерне.
– Подсудимый Агнус Иллиций, клянётесь ли вы говорить правду и только правду на этом суде? – спросила Ровена Спаркс.
– Мне плевать, – холодно ответил тот. – В этом мире нет правды.
– Есть правда, – перебил его Грао Дюкс. – Она заключается в том, что ты, грязный выродок, предал Алую Завесу и едва не подставил под удар весь наш город!
– Герр Дюкс, – остерег его Карниган. – Не стоит выводить его из себя. Агнус Иллиций, как вы можете прокомментировать подозрения в измене государству?
– Измена измене рознь, – с улыбкой произнёс преступник. – Расскажите поподробнее, что я сделал.
– А то ты не знаешь, грязный подлец! – снова вспылил Грао Дюкс, но Карниган опять его поостерёг:
– По правилам мы должны зачитать все обвинения. Агнус Иллиций, будучи тайным агентом Алой Завесы, в 1996 году совершил предательство, убив своего боевого напарника и выдав тайны Департамента и Сената террористам и лично Молтемберу. Отрицаете ли вы это?
– Отрицаю, – с той же улыбкой ответил Иллиций. – Я был верен Алой Завесе и государству.
– Тогда как вы прокомментируете гибель Уильяма Монроука?
– Несчастный случай. Мы попали в засаду повстанцев, в результате чего Уильям погиб, а я чудом выжил, но потерял секретные сведения.
– Нет, – сказала Ровена Спаркс. – Я не верю, что Молтембер кого-то отпустил бы живым.
– Я сбежал. Никто меня не отпускал.
Ривальда Скуэйн всё ещё молчала. Это могло вызывать подозрения, но те, кто хорошо её знал, понимали, что она усердно думает и анализирует происходящее, чтобы в один момент поймать Иллиция на слове и раскусить его.
– На этот счёт у нас есть другие сведения, – сказал Стюарт Тёрнер, самый молодой из числа присяжных, приятно одетый и выглядевший, однако уже в своём возрасте носивший очки. – Они касаются способа вашего общения с Молтембером. Невидимые письма. Уильям Монроук научился их читать и узнал всю историю вашего служения Молтемберу.
– Ты сливал ему всю информацию Департамента, из-за чего мы чуть было не проиграли войну, – выпалил Грао Дюкс. – Монроук был героем, ведь если бы он не раскусил вашего предательства, мы могли бы проиграть и кануть во тьму. Ты же знаешь, чёртово отродье, что могло бы случиться?
– Откуда мне знать планы Молтембера?
– Монроук научился читать невидимые письма, – продолжил Тёрнер. – Узнал о вашем предательстве. После чего собирался донести эти сведения до Департамента, но не успел. Каким-то образом ты узнал об этом, и, заманив в ловушку, убил Уильяма.
– Да, Уильям был героем, – сказал Грао Дюкс. – И отдал свою жизнь для нашей победы. Его имя останется в наших сердцах, а не твоё.
– Мне плевать. Я не собираюсь сознаваться ни в каких обвинениях.
Однако в глазах Иллиция читалось, что ему всё равно, на что его приговорят, будто бы ощущал свою безопасность и неприкосновенность. Или замышлял какой-то план.
– Ты не понял нас, Иллиций, – отрезал Карниган. – Нам никакие признания не нужны. Как уже сказал мой достопочтимый коллега мистер Стюарт Тёрнер – вся вина доказана. Нам же остаётся только выбрать – эшафот или пожизненное заключение. Что бы выбрал ты сам?
– Плюнуть тебе в морду. Может быть, даже каждому сидящему здесь. Я не верю в правосудие.
– Неубедительный ответ, – сказала Ровена Спаркс. – Или ты предоставляешь доверять свою судьбу нам?
– А у меня есть выбор?
– Нет.
– Подожди, Ровена, – перебил её Люций Карниган. – По правилам приговор выносится на третьем заседании, а это только второе. К тому же, оно только началось. Нам ещё рано заикаться о приговоре.
– Рано? Все же здесь понимают, что эти три заседания – пустая формальность! Каждое заседание отдельно тоже формальность. Вина Иллиция доказана очень давно, никому и не придёт в голову оспорить её. Не права ли я, что все сидящие здесь готовы отправить подлеца на эшафот?
В зале мгновенно поднялась тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием зубов Агнуса Иллиция. Однако уже через полминуты послышался робкий голос Грао Дюкса:
– Ну, в целом… Конечно эшафот.
– Да, я думаю так же, – уже более уверенным тоном подтвердил Тёрнер.
– Более чем, – дополнила Елена Аткинсон, после чего в зале уже начал подниматься шорох, постепенно переходящий в шум.
И все эти голоса твердили в унисон, что подлеца нужно казнить.
– Не нужно, – неожиданно выпалила Ривальда Скуэйн, доселе уныло молчавшая.
– Не нужно? – переспросила Ровена Спаркс, всё ещё надеясь, что Скуэйн оговорилась. – Ты в своём уме, Ривальда?
– В своём. И думаю прагматично, а не со стороны эмоций, как вы. Все мы пострадали на той войне, и не в последнюю очередь благодаря ему, но друзья… Внемлите разуму. Этот человек просто ценный клондайк с сокровищами в виде важной информации.
– Информации? – спросил Карниган. – Какой ещё информации, Ривальда?
– Мы так мало знаем. Так мало знали. Из Иллиция можно выбить кучу информации касательно планов повстанцев.
– Повстанцев? – недовольно проговорил Карниган. – Их восстание было повержено четырнадцать лет назад. Тогда же погиб и Молтембер. Какое нам дело до них?
– Значит, Иллиций вернулся просто так? Люций, такие, как он просто так не возвращаются. Он что-то знает и что-то замышляет.
– Плевать, – выпалила Спаркс. – Если придётся, узнаем как-нибудь и без него. Появится новый Уильям Монроук. Они появляются всегда.
– Не забывай, что решение должно быть единогласным, – сказала Скуэйн. – А я не отдам свой голос в пользу эшафота, пока мы не выбьем из него всё.
– Прошу, оставьте свои соображения до следующей недели, – перебил всех Люций Карниган. – Даже при великом желании мы не сможем вынести приговор сегодня. Ривальда, в твоих словах есть правда, и, я уверен, что каждый обдумает твоё предложение. Благо, на это у каждого есть ещё целая неделя. Пока я и сам за эшафот, но всё может… Подождите. Это ещё кто?
Одиннадцать остальных присяжных мгновенно повернули головы в ту сторону, куда смотрели глаза Люция Карнигана и пришли в смятение.
Как ни в чем не бывало в сторонке от стола присяжных стоял совсем ещё юный паренёк лет семнадцати в потертых кедах и джинсах, с висящим неуклюжим пиджачком на теле. Он, похоже, ещё не понял, что на него смотрят, поэтому с нетерпением ждал продолжения увлекательнейшего суда.
– Этот тот мальчишка из тюрьмы! – выпалил Агнус Иллиций, словно это известие его обрадовало больше всего на свете.
– Какой ещё мальчишка? – недовольно выпалила Ровена Спаркс, готовая уже сейчас выкинуть нерадивого искателя приключений прямо из окна.
– Ривальда, ты не постараешься объяснить, как он тут оказался? – спросил Карниган.
– Клянусь, Люций, я понятия не имею.
Он недовольно вскочил из-за стола, глядя бегающими глазами попеременно то на мальчишку, то на Ривальду.
– Мальчик, ты чей-то шпион? – спросила Ровена. – Скажи лучше сейчас, иначе окажешься на месте Агнуса Иллиция.
– Постой, – перебила её Ривальда. – Никакой это не шпион, а любопытный дурень, которого я устроила к себе на работу слугой.
– Что? Он работает на тебя? – удивилась Ровена.
– Что здесь постыдного? Мне стало жаль мальчишку, который загремел по глупости, и я временно взяла его под опеку. Свою глупость он демонстрирует и сейчас. Так ведь, Юлиан?
Но Юлиан стоял и молчал. Он был ошарашен не меньше остальных.
– Насчёт глупости согласен, Ривальда, – тихим голосом сказал Карниган. – Но ты же понимаешь, что он услышал слишком много. Молтембер, Алая Завеса, Монроук. Понимаешь, что никто, кроме нас, этого не должен знать.
– Просите, – выпалил ставший невероятно бледным Юлиан. – Я обещаю, что никому ничего не расскажу.
– Этого мало, мальчик, – сказал Тёрнер. – На честное слово здесь полагаться нельзя.
– Не трогайте его! – перебила одновременно всех Ривальда. – Я несу за него ответственность и буду нести дальше. В конце концов, это моя вина, что я не смогла уследить за ним.
– Решение должно быть единогласным, – словно в отместку сказала Спаркс. – Сама же так говорила, Ривальда. Никто не согласится положиться на никому неизвестного мальчишку. Даже если ты готова отвечать.
– Вы предлагаете убить его? Семнадцатилетнего парня!
– Вот оно, правосудие! – закричал из своей клетки Агнус Иллиций. – А я ведь говорил, что никакого правосудия в этом месте нет!
– Уберите уже его, – приказал Карниган и щелкнул пальцами, после чего клетка под вопли Иллиция стала опускаться вниз. – Нам остаётся только одно. Придётся ему тоже стереть память.
– Я знаю этого мальчика, – сказал Грао Дюкс. – И он мне как-то говорил, что он внук сеньора Джампаоло Раньери. Мы не должны вредить внуку столь уважаемого и хорошего человека!
– Герр Дюкс, на кону сейчас не уважение, а государственная тайна, – с неохотой сказал Карниган. – Чем ему навредит единичное удаление памяти?
– Ты же знаешь, Люций, – попыталась отговорить Карнигана Ривальда. – Ты же знаешь, как негативно это может повлиять на юношу. Многие сходят с ума после такой операции.
– Прости. Другого выхода нет. И голосование тут неуместно. Я думаю, что никто не будет против, если заседание объявится закрытым.
– Уже всё равно, – сказала Ривальда. – Делайте всё, что посчитаете нужным.
Она обратила грустный взгляд в сторону Юлиана, в котором читалась незамысловатая фраза "Прости, я сделала всё, что могла". Но Юлиан был уверен, что не всё.
– Стюарт, доставь его в Комнату Забвенья, – сказал Карниган. – Ривальда, я думаю, что тебе лучше отправиться с нами. Кто-то должен привести мальчика в чувство.
– Что? – начал негодовать Юлиан. – Я не хочу, чтобы мне стирали память!
– Тебе сотрут только сегодняшний день, – не глядя на юношу, ответила Ривальда.
– Ага, после чего я тронусь умом.
– Не факт. И ты сам во всём виноват. Сегодня же отправлю тебя обратно в Грунндебайтен.
В стене открылся проход с ведущей вниз лестницей, а уже через несколько минут Юлиан, Ривальда, Карниган и Тёрнер оказались в маленьком и душном помещении. Посередине комнатки стоял огромный сосуд с какой-то жидкостью, а на стенах висело с десяток ослепительных белых фонарей, каждый из которых горел яркостью света солнца в зените, не меньше.
Юлиан невольно поморщился.
– Окунись всей головой в сосуд, – приказал Карниган.
– Чего? Я не хочу туда!
– Тогда придётся сделать это силой!
Переглянувшись с Тёрнером, они одновременно схватили Юлиана за голову и опустили в чан с водой.
Не сказать, что ощущение было самым приятным, ибо уже через минуту Юлиан начал задыхаться и биться в яростных конвульсиях.
Поняв, что нужен перерыв, Карниган вытащил обратно. Юлиан жадно вдохнул воздуха, но Люцию показалось, что этого мало, и он снова запихал голову Юлиана в этот чан.
На этот раз Юлиан находился там по меньшей мере в полтора раза дольше, и, когда ему уже начало казаться, что он умер, Карниган и Тёрнер его вытащили.
У Юлиана не было сил даже жадно вздохнуть, и он просто смиренно ждал продолжения. Например, следующего погружения.
– Лошадиная доза, – прокомментировала происходящее Ривальда.
– Согласен. Думаю, с тебя хватит. Ты меня слышишь? Как тебя зовут?
– Юлиан. Юлиан Мерлин.
– А я кто?
– Люций Карниган. Вы тут главный.
– Тут? – мгновенно подбежала миссис Скуэйн. – Где тут?
– В Комнате Забвения. Он тут главный присяжный.
– Не может быть, – резко отпустил Юлиана Карниган. – Ты знаешь, кого мы судили?
– Агнуса Иллиция. Похоже. За измену государству.
– Герр Карниган, – вступил в разговор Тёрнер. – Давайте опустим его ещё раз. Похоже, что не подействовало.
– Не могло не подействовать, – размеренным тоном проговорил Карниган. – Такое я видел только раз. И не ожидал увидеть снова. Внук Раньери, говоришь?
– Да, – ответил Юлиан.
С волос буквально водопадом лилась бесконечная вода.
– Ещё предстоит разобраться, – недовольно пробурчал Карниган.
– А сейчас что предстоит делать? – спросил Тёрнер.
– Выхода у нас есть только два. Первый – это убить его. Простой способ. Второй сложнее. И, похоже, что мы должны использовать именно его.
– И какой это способ? – с нетерпением спросила Ривальда.
– Сделать его тринадцатым присяжным.
Он это сказал, словно выносил вердикт лучшему другу. Карниган опустил глаза вниз, словно провожал что-то важное в последний путь.
– А остальные одобрят? – подозрительно спросил Тёрнер.
– Уже неважно. По делу Иллиция первым председателем назначили меня. Мне и решать технические детали. Мы все представляем какие-то важные отрасли деятельности нашего города. Полиция, образование, здравоохранение, наука, экология, пресса… Отчего бы не принять в наши ряды представителя столь недооценённой ячейки, как молодёжи?
Присяжные не нашли что ответить на это. Даже Ривальды молчала. Никому никогда и в голову не приходило, что молодёжь созрела для того, чтобы иметь право голоса.
– Какой ещё присяжный? – вмешался Юлиан. – Депортируйте меня обратно в Грунндебайтен, и я больше никогда не выйду из дома!
– Нет, мой мальчик, – ответила ему Ривальда. – Ни в какой Грунндебайтен ты не поедешь.
Её слова звучали как вызов.
Всю дорогу обратно Юлиан не давал покоя Ривальде, расспрашивая её обо всём, чём только мог. Но та прямо-таки нагло его игнорировала. Неизвестно, что подумал о таком методе общения таксист, но Юлиану было на это абсолютно наплевать. Всё, чего он хотел – ответов на то, что произошло сегодня.
Ривальда снизошла до ответов, только когда они вылезли из такси и пересекли ворота её особняка.
– Что ты такое устроил, Юлиан Мерлин? – спросила она. – Какого чёрта ты орал во всеуслышание про присяжных и суд? Ты в своём уме?
– Я хочу ответов! – гордо прокричал Юлиан, уже не боясь ничего.
– Я не хочу тебе их давать. Знал бы ты, как я хотела, чтобы ты тронулся умом от полоскания в Куполе Забвения, но, к сожалению этого не случилось.
– Чего-то вы недоговариваете, – стоял на своём Юлиан. – Я видел, как вы меня защищали при остальных присяжных.
– Я не хотела терять своё лицо. Тем более из-за такого болвана, как ты. Ты хотя бы знаешь, куда ты влез? Ты знаешь, что выбраться тебе оттуда скоро не удастся?
– А вам не всё равно? – спросил Юлиан, когда они оказались в гостиной.
– Мне всё равно на тебя. Но смей допустить хоть на секунду, что из-за тебя я готова рисковать своей работой и своим положением. Мне в радость отвечать за тебя? Как думаешь?
В этот момент в гостиную заглянул Джо со своим привычным и доброжелательным:
– Что желаете, госпожа?
– Джо, ты должен уйти! – неоправданно жестоко рявкнула на дворецкого Ривальда и тот поспешно скрылся.
– Не в радость, – ответил ей Юлиан. – И мне не в радость быть этим присяжным. Но что сделано, то сделано. Теперь на правах присяжного я хочу услышать ответы!
Ривальда демонстративно отвернулась от него и полезла в шкаф за вином. К удивлению Юлиана она вытащила оттуда два бокала вместо одного, которые поспешно и неаккуратно наполнила вином до краёв.
– Значит, желаешь поболтать со мной за столом? В духе "Дорогая миссис Скуэйн, как проходит расследование по Агнусу Иллицию?".
На этот раз пришла череда демонстративных действий со стороны Юлиана. Он осушил стакан залпом, после чего уже сел за стол.
– Я имею право услышать ответы.
– Тогда спрашивай.
– Информация о Агнусе Иллиции, Алой Завесе по-моему и этому М… Не помню дальше. Почему она засекречена?
– Людям не положено знать того, что происходит за ширмой. Что они видели? Что видел ты, Юлиан, во время серии террористических атаках пятнадцать лет назад?