Легенды Лазурной Юдоли. Принц Аглианта

– Немало, но мы ограждены от них. У Академии практически идеальная защита. Сам ставил. Эти заклинания ни один Аламонт не снимет, что тут говорить о других, рядовых магах.

– Наш святой долг защитить это сокровище, – в несвойственной для себя манере ответил Солон.

– Вот именно. Чем нас больше, чем мы сплочённее, тем и безопаснее. А такие поступки, как сегодняшний твой, только рушат эту идиллию. Ты обязан понести наказание, но никак не идущее в сравнение с отчислением или чем-то подобным. Конечно, живи ты лет двадцать назад, я б наказал тебя интереснее, но телесные наказания у нас запрещены. Точнее, я сам же их и запретил.

– Что я должен сделать? – спросил Солон, теперь уже не ожидая самого худшего.

– В лес, который находится на границе с Новым Латьеном, мало кто осмеливается заходить просто так. Боятся латьенских лучников-полуэльфов. И тем более боятся там дежурить ночью. Хотя, если честно, там не опаснее, чем в этом саду. Но сердцами наших адептов движет страх. Поэтому и дежурят в этом лесу только наказанные.

– Я согласен, – сказал Солон.

– Я не сомневался в тебе, Солон. Наказание может и понравиться тебе, если попадётся хорошая компания, и вы сможете должным образом провести время. Главное – не накручивай себе лишнего, и не навязывай свои страхи компании. И по возможности, сам не слушай их.

В душе Солон почувствовал облегчение. И не важно, что эти несколько ночей он планировал мирно поспать, а не шастать по лесам. Но эта воля ректора оказалась самой милосердной из всех. Солону даже пришла в голову мысль, что он является любимчиком Сёгмунда. Но… В этом человеке трудно быть уверенным, так же как быть уверенным и в его мотивах.

Но то, как страстно он изображал любящего учителя, просто поражало. Он не желает никому зла, он преподнёс наказание только от безысходности, и вообще он идеальный. И не только идеальный профессор, но и идеальный друг.

Что ж, поскорее бы минули эти несколько ночей дежурства, и жизнь вернулась бы в привычное русло. Солона, конечно, ничего не исправит, но хотя бы даст ему пищу для размышлений. А это уже многого стоит.

III

Наступал вечер. Ночь сегодня не будет такой тёмной, как была ещё несколько дней назад, но звёзды уже появились на синем небосводе. Столь прозрачном и чистом, что можно было утонуть в этих мириадах звёзд, и в этой проницательной синеве, что сводила с ума своей загадочностью и беспечностью.

Пожалуй, сейчас было идеальное время для вечернего отдыха. И идеальная обстановка, лучше даже не придумать. Обсерватория Анистона возвышалась выше любого здания в городе, а потому лежать на самой её крыше, и изучать это загадочное место было настоящим удовольствием.

Для Гельфиды Анистон, дочери Георега сейчас не было большего счастья. Она лежала прямо на камнях. И лёгкий ветерок растрепывал её шикарные волосы по всему лицу. Но это приносило ей только большую радость, ведь после напряжённого дня её могло успокоить лишь только такое трепыханье весеннего ветерка.

Возле неё гордо восседал сокол-альбинос, и настороженно осматривался по сторонам, будто бы охраняя свою любимую хозяйку от посторонних опасностей.

– Лютик, ты тоже можешь отдохнуть, – сказала Гельфида своей птице, даже не поворачивая к ней своего взгляда.

Птица, будто бы поняв человеческую речь, повиновалась и опустила голову. Видно так она хотела дать понять своей хозяйке, что она итак ужеотдыхает. Но ту было трудно провести.

– На сегодня ты свободен, Лютик, – сказала она. – Можешь полетать по городу и окрестностям, главное слишком надолго меня не покидай. Найди обратную дорогу!

Но последние слова Гельфида говорила уже вдогонку, так как Лютик беспрепятственно улетел в просторы. Гельфида поднялась и подошла к перилам, что отделяли крышу от города.

Весь город был словно на ладони с такой гигантской высоты. Город был не таким большим, как Аглун Хед или Акра, потому его границы были видны прямо отсюда. Видно было буквально всё – от элитных высоких построек до низеньких избушек нищих районов.

С высоты птичьего полёта Гельфида любовалась городом и полётом Лютика словно в никуда. Сейчас Гельфида могла и сама почувствовать себя на месте Лютика, ведь она была так же высоко, как и он. И, смотря вниз на город, ей казалось, что она владеет всем этим, что она королева этого города и его неоспоримая и любимая владычица.

Лишь только с наступлением темноты она решила спуститься чуть пониже, на один ярус, где находилась сама обсерватория. На воздухе похолодало, и Гельфиде меньше всего хотелось, чтобы её сейчас продуло, и она заболела.

Её дед, герр Анистон, сидел на своем привычном месте, в своих смешных круглых очках, и что-то изучал. Гельфида с такого расстояния не могла бы распознать, что именно. Так как на его столе было разбросано сразу несколько карт (причём как карт звёздного неба, так и карт с изображением земной поверхности), много книг, и всяких вырванных листов бумаги, небрежно исписанных каким-то непонятным почеркам, и с кучей всевозможных клятв.

– Гельфида? – хрипловатым голосом поинтересовался герр Анистон, предпочитая спросить, а не лицезреть свою внучку вживую.

–Я, дедушка, – ответила она.

Гельфида наблюдала за тем, как дед нащупал на столе здоровенную лупу и стал изучать сквозь неё карту. Одновременно и сквозь неё, и сквозь очки. Будто бы почерк был настолько мелким, что герр Анистон при возможности использовал бы тысячи линз.

– Как день прошёл? – спросил дед, хотя заранее мог догадываться об ответе Гельфиды.

– Всё как обычно, – ответила Гельфида, выражая лицом долю недовольствия.

– Ну да, ну да… Знаю, знаю… Мечи, стрелы и верховая езда…

– Ну да, а ещё метание ножей, – сказала Гельфида, уже понимая, в какое русло продвигается дальнейший разговор.

– Когда же ты всё это ребячество оставишь? Ты очень красивая, за тобой очередь рыцарей должна уже выстроиться. А свадьба – это всегда хорошо.

–Но не в моём возрасте.

– Конечно, не в твоём. Раньше надо было. Уже двадцать второй год, а всё… Тьфу…

Гельфиду ничуть не задевали слова деда, так как слышала она их каждый день. Примерно в это самое время. И знала, что её жизнь и пристрастия уже никому не исправить. Даже герру Анистону, которому в свои преклонные годы только на звёзды и на карты бы любоваться.

Весь кабинет деда был завален всякими странными вещами, среди которых были и измерительные приборы, и какие-то приспособления, напоминающие орудия пыток. И вообще вся обсерватория напоминала не обсерваторию вовсе, а дом либо алхимика, либо инквизитора.

Больше всего Гельфиду всегда привлекало изделие, которое дед называл глобусом. Этот шар с изображёнными на нём континентами и морями он с десяток лет назад создал сам. И всегда держал в самом видном месте.

Больше всего Гельфиде нравилось его крутить, будто бы герр Анистон только для этого его и создавал. Сам дед очень не любил, когда Гельфида это делала, и говорил, что «ещё немного и земная ось сорвётся, а планета укатится под стол». Только вот за более чем десять лет нравоучений ничего не изменилось. Гельфида всё так же бесчисленное множество раз крутила глобус, а земная ось стояла на месте, будто приваренная наживо.

Среди синего моря гордо красовался Родевиль со всеми прилежащими ему островками, включая и «чёрные» Дархард и Блэкланд. Сверху, в такт реальности были нарисованы снега, огибающие границы Хайклума – страны грандиозных Альвенов. И пустые, словно выжженные земли кровавого Блуди-Хоствилля, и зелёные эльфийские земли, включая Новый Латьен, смотрелись очень живо и колоритно на этой карте. Как и горные Гельвенион и Коносогория, так и разноцветные Лармания и Карнария.

К востоку от Родевиля простирался примерно схожий по размерам континент Орентис, отличающийся главным образом тем, что вытягивался не с севера на юг, как Родевиль, а с запада на восток. Далёкие, не совсем понятные для родевильцев земли Республики Эамавиль, бывшей великой Империи Районар и чуть ли не сплошного берёзового леса Биркискогура, о котором из всего известного мира знали меньше всего.

Южнее же Родевиля находился целый архипелаг разныхпо размерам островов, по рассказам иноземцев заселённых странными чернокожими людьми. И уже ниже островов был изображён полумифический Татмос – южный материк, чуть меньший по размерам, нежели Родевиль. По словам деда, он смог лишь отобразить примерные северные границы континента, а вот южные, восточные и западные придумал сам.

– Многие современники пытались найти Татмос, – сказал герр Анистон, заметив сквозь свои толстые очки, как Гельфида внимательно изучает этот континент. – Да только половина из них высаживалась на межземельные острова, где многих поедали чернокожие каннибалы.. А те, кому удавалось вернуться оттуда посчитали найденные земли не островами вовсе, а севером Татмоса. Другие же миновали острова, но сгибали в тех водах, что разделяют Татмос и Межземельные острова. Ибо прокляты эти воды и соваться туда не стоит. Они наполнены жаром, вода всегда кипит и плавит кили кораблей. А воздух настолько невыносим, что за считанные минуты сжигает кожу с лиц.

– А было бы интересно попасть туда, – неожиданно проговорила Гельфида.

– Даже думать об этом не смей, – предостерёг её дед. – Я знаю, какая ты неисправимая авантюристка, но все эти моря точно не для тебя. Ты мне живой нужна. Живой, здоровой и красивой.

– А я такой и останусь. Не волнуйся, дедушка, без твоего ведома я тебя не покину.

– Без моего ведома. – проворчал себе под нос герр Анистон и продолжил. – Последними, кто посещал Татмос, были, наверное, Ульга Захеде и Нага Наваи. Только уже тысячу лет как они сгинули, и мы от них ничего узнать не сможем.

– Что за континент под названием Неизведанные Земли? – поинтересовалась  Гельфида, указывая на огромный материк, вдвое или втрое больше Родевиля, находящийся в противоположном полушарии.

Не знаю. Никто не знает. На то они и неизведанные, что там никто ещё не был. Возможно, их там вообще нет, но я решил нанести гипотетические очертания, так как вероятно, что там всё же что-то да есть.

А почему там не может быть сплошной океан к примеру?

Это будет суровая несправедливость к их полушарию. В нашем, по крайней мере Орентис, Родевиль и Татмос. А там не может быть ничего. Очертания Неизведанных Земель придуманы мной самим, а так же я проигнорировал все острова, которые должны располагаться возле него. Зато Татмос, если он существует, изображён тут верно. Но только с севера. Я его срисовывал с древних карт, когда мореплаватели ещё могли плавать туда.

Гельфида уже почти бросила слушать деда, так как окружающие гипотетические континенты её мало волновали. Спокойствие родного Родевиля стояло во главе всего, остальное всё уже – дело других. Она молча прошла в противоположный угол кабинета и уставилась на очередную штуку, предназначение которой ей было совсем не понятно. Но разобраться стоило.

Герр Анистон, поняв, что бесполезно дальше что-то рассказывать, вновь уставился в свои бесчисленные карты, разбросанные на столе. Минуту спустя он наконец прильнул к телескопу – главному аппарату во всей этой обсерватории.

Он был поистине огромным, этот телескоп. И увеличивал всё, если верить деду, в 66 раз. Настолько сильный телескоп был только в этой обсерватории. Нигде, даже отдалённо приближённого к нему по мощности, не существовало в Родевиле и Орентисе. И, наверняка, не будет существовать лет ещё так сто.

Телескоп выглядывал прямо в большое окно, специально предназначенное для этого телескопа. Именно с этого ракурса лучше всего было видно звёздное небо. Гельфиде приходилось заглядывать в этот телескоп несколько раз. Не с научной целью, а с целью излишней любопытности, которая была присуща Гельфиде в детстве (да и сейчас она мало чем изменилась).

Тогда она думала, что Луна, или Ардррим, видимая невооруженным взглядом лишь как небольшой круг, станет видна более отчётливо. И она увидит их леса, их города, и мифических обитателей – нараков. Но её надежды были убиты, когда она увидела ту же самую луну, что и раньше. Только увеличенную в 66 раз, но всё с той же непонятной красноватой поверхностью…

Ничто не может помочь добраться туда, поэтому выдумка про нараков – просто глупость. Неимоверная глупость. В которую Гельфида перестала верить ещё лет в 14. Хотя натура её до сих пор была донельзя мечтательной, романтичной и с излишней склонностью к фантазиям. Будто бы ей до сих пор 14, а не на 7 лет больше.

– Я так и думал, – пробормотал из-за угла что-то дед, но Гельфида по привычке проигнорировала его, продолжив рассматривать всевозможные вещи в обсерватории.

– Гельфида! – уже погромче сказал герр Анистон, и девушка на этот раз проигнорировать его не смогла.

– Что-то случилось? – спросила она, отложив обратно на место инструмент, похожий на то, чем пользуются зубные лекари.

– Подойди сюда, дорогая, – попросил он, и Гельфида не могла не заметить дрожь в его голосе.

Дрожь в голосе слегка насторожила Гельфиду, и ей не оставалось ничего другого, кроме как послушать деда и подойти к нему. Тот наконец-то отвёл свой глаз от телескопа, и, протерев его правой рукой, посмотрел на Гельфиду.

– Я не верил, что это возможно, но оказалось, что это так, – проговорил он.

– О чём ты?

– Всю неделю я смотрел в этот телескоп и собирал все имеющиеся доказательства… Девять Солнц выстроились в ряд!

– Чего? – сделала недоумённый взгляд Гельфида. – А что это значит?

– Только посмотри сюда, – и он предложил ей свой телескоп.

Гельфида медленно, с некой опаской, с которой она все время подходила к этому телескопу, прислонилась правым глазом к запотевшему стеклу. Поначалу ничего не было понятно, но потом изображение прояснилось, и Гельфида увидела несколько звёзд, расположенных близко и в один ряд. Словно на небосводе они были нарисованы, а не находились там на самом деле.

Раз, два, три… восемь…

– Откуда девять? Я увидела всего восемь, – сказала дедушке Гельфида, отпустив свой глаз от пугающего отверстия.

–Да всё очевидно – девятое солнце – наше!

Гельфида нахмурила взгляд, и, представив в голове получившуюся картину, решила промолчать. То, что девять солнц выстроились в ряд, её не очень удивляло. На ночном небе очень много звёзд, а с телескопом их открывается в десятки раз больше, так что мало что тут должно быть удивительным.

– Это не означает конца света? – с немалой степенью сарказма спросила Гельфида

По лицу герра Анистона стало понятно, как ему не понравились слова внучки.

– Можешь смеяться долго, пока не дослушаешь до конца то, что я сейчас тебе расскажу.

Неожиданно Гельфида почувствовал, какая тишина витала сейчас над ночной обсерваторией. Возможно, тишина была и до этого, но Гельфида этого не замечала. Или не хотела замечать, потому что всегда ей приходилось то говорить, то слушать.

– Много лет назад, ещё до Последней Войны Аламонта и до рождения Лунного Владыки колдуном-шутником Аббасом был создан смешной артефакт – маленькое солнце с непонятными шарами, вращающимися вокруг него. Двумя огромными, двумя поменьше, четырьмя ещё меньше и бесчисленным множеством маленьких, обращающихся вокруг старших собратьев.

– Это Солнечная Система, – перебила деда Гельфида.

– Могла бы не перебивать. Тысячу лет назад никто об этом не знал, кроме альвенов и Перворождённых. Аббас являлся как раз либо альвеном, либо перворождённым и знал об этом. Этот подарок он преподнёс Королю погибшего Ненгара, в знак шутки.

– В чём заключалась шутка? – поинтересовалась Гельфида.

– В том, что игрушка являлась не просто макетом системы, а её настоящим отображением. Всё, что происходило с артефактом, происходило и на самом деле. Уничтожь на макете нашу Землю, она бы и в действительности погибла. А ты понимаешь, что могло бы случиться с артефактом в руках незнающего человека, пусть даже и короля? Нам повезло, что при дворе короля был астроном, который высказывал предположение о сферическом строении планеты. Он-то и попросил короля поосторожней пользоваться артефактом.

– А при чём тут девять солнц?

–Гельфида, слушай дальше. Всему своё время. Маги Севера, узнав о шутке Абасса, обезглавили его, а его изобретение хотели отобрать у Ненгара. Но король отказался отдавать его, так как это был подарок. А подарки не возвращают. За что потом их страна поплатилась.

– Ненгар пал из-за этого? – спросила Гельфида.

– Это было одной из главных причин. Много лет спустя Лунный Владыка узнал об этом артефакте, который нарекли Глобусом Абасса. И он похитил его. Для этого пришлось сравнять с землёй весь огромный Ненгар, кроме небольшого поселения на юге, но это другая история. Лунный Владыка провозгласил себя первым Хранителем Глобуса Аббаса и заколдовал его так, что пользоваться артефактом мог только один человек, рождённый в день начала становления 9 солнц, или человек, убивший его.

– Так он хотя бы оградил Глобус Аббаса от нежелательных рук.

– Наверное, единственный положительный поступок в его жизни.  Глобус, или по-другому Сфера Вечности, являлся активным только в течение парада этих самых девяти звёзд, который длится от 50 до 100 лет. Со смертью Хранителя власть над Сферой переходила его сыну или дочери. А затем, когда парад кончался, Сфера становилась никому неподвластной ещё на несколько сотен лет.

Гельфида опять же решила обдумать всё только что сказанное дедом, но в голове мало что укладывалось. Все эти Сферы Вечности и Глобусы Аббаса если и выглядели правдоподобно, то только в образном смысле. Как древняя реликвия, в которую какие-то друиды якобы заключили необыкновенную силу. Гельфиде показалось, что сила, якобы заключённая в Сфере необыкновенно огромная, а значит заведомо почти невозможная.

– После того, как Лунный Владыка завладел Сферой, все упоминания о нём закончились. Наверняка он жил дольше парада 9 звёзд, а значит, своим сыновьям скорее всего ничего не передал и никто из них не владел этой реликвией.  Около пятиста лет назад Сфера была найдена. Как найден и его Хранитель. Тогда и появилась эта обсерватория. Которая в то время была ещё и крепостью. Тогда мы забрали Сферу и берегли её как могли. 76 лет берегли и всё-таки смогли уберечь. Тогда-то это место и стало обсерваторией, а так же священным орденом Девятого Солнца. Каждый проживающий здесь даёт клятву, что будет оберегать Сферу Вечности любой ценой.

– Это место – старинный и священный Орден? Ха-ха… Если это место и похоже на что-то, то точно не на орден… Орден Девятого Солнца…

– Конечно, всё это время Ордену и не требовалось существовать. Сама подумай – для чего? Для лишних ушей? О Сфере и так тогда узнало слишком много людей, и её похитили у нас, к счастью она была тогда неактивна. В ходе долгих распрей из-за него она оказался у герра Сёгмунда в его Академии.

– Сёгмунд, – начала вспоминать Гельфида. – Старый и в очках… Солнечная Академия… Совсем недалеко. Академия магии и он её ректор?

– Молодец, Гельфида, что ещё помнишь то, как этот замечательный человек наведывался ко мне в гости.

– Я была совсем мала, – сказала Гельфида. – Мне было не более десяти лет, и профессор показался мне очень смешным. Я хотела над ним пошутить, пока он спал, но не получилось.

– И это очень хорошо, потому что Сёгмунд этого не любит. Он мой друг, и ссоры с ним я до сих пор не желаю.

Гельфида до сих пор помнила то появление герра Сёгмунда в Обсерватории Анистона около 12 лет назад. Её удивило то, что от староватого Сёгмунда вкусно пахло шоколадом и фиалками. Тогда Гельфиде хотелось понюхать Сёгмунда поближе, но потом, поняв, что её примут потом за дурочку, передумала.

Дед и герр Сёгмунд тогда разговаривали о каких-то странных и взрослых вещах. Но ни слова о Сфере Вечности она тогда не услышала. И дело не в том, что она была мала, и это было давно. Просто не слышала.

– А он до сих пор жив? – поинтересовалась Гельфида.

– Да, он жив, и вполне себе хорошо себя чувствует. Хотя ему должно быть уже больше восьмидесяти пяти. И я рад сообщить то, что он понятия не имеет об Ордене Девятого Солнца.

– К чему ты это говоришь?

– К тому, что клятвой связан каждый, живущий в этой Обсерватории. Ты связана клятвой, Гельфида.

– Не может быть – я не давала никакой клятвы.

– Ты и не обязана была давать её. Я дал её за тебя. Точнее за всех своих потомков. Потомком моим ты и являешься.

Вот так поворот. Гельфида сама того не желая, уже участвует в какой-то секте. Неужто и дед её тоже полуобезумевший фанатик? А ведь всегда казался адекватным и серьёзным человеком! Нет уж, эти новые приключения не для Гельфиды… Уж лучше плавания в поисках Татмоса или Неизвестных Земель!

– Дед, я не очень хочу ввязываться в ваши дела с девятью солнцами или чем там ещё…

– На данный момент в Ордене состоим только ты и я. И дело намного сложнее, чем ты думаешь. В прошлый раз чуть было не началась война за право владением Сферой! Я же говорил, что смерть предыдущего Хранителя делает Хранителем убийцу!

– Ну а чего я теперь должна сделать?

– Нам нужна Сфера, – невозмутимо ответил герр Анистон. Сейчас он был совершенно не похож на себя, и Гельфиде хотелось назвать его именно «герр Анистон», а не «дедушка».

– Ну и ищите её!

– В ордене всего двое – ты и я! А я стар! Нам нужно достать Сферу в рекордно быстрые сроки, и чем незаметнее, тем и лучше. Совсем скоро все узнают о параде Девяти Солнц! И начнётся война! Которая закончится концом света!

Гельфиду просто убивало то, насколько фанатично дед сейчас распинался об опасностях, которые грозят с этим парадом. Какая-то неведомая игрушка, Сфера или глобус Аббаса. Да просто нереально, что она может сделать! Ни одна из войн ещё не привела к концу света, а тут какой-то глобус!

– Так пусть герр Сёгмунд тебе и отдаст эту Сферу, если он тебе такой хороший друг!

– Извини, внучка, но ты не знаешь герра Сёгмунда, – сейчас герр Анистон был необыкновенно жив, как никогда. – Этот старый герой думает, что он сам вправе владеть этой штукой, что он сможет защитить Сферу от кого угодно, будь то хоть десять тысяч нараков, хоть сотни драконов! Со своими волшебниками-недоучками, которых он обучает!

– Сейчас, наверное, ты решил, что он не сможет, а ты сможешь? Рьяно утверждая¸ что в ордене осталось всего двое!

– Сейчас двое, но к исходу месяца будет больше! Четыреста лет назад именно наш орден уберёг Сферу! Наш, а не чей-то другой! И сейчас всё будет так же, ибо Обсерватория является неприступной крепостью. Если оснастить её опытными воинами, она будет неприступна.

– Значит, ты хочешь, чтобы я добыла Сферу, да? А для этого я, наверное, должна убить твоего друга герра Сёгмунда и половину его волшебников-недоучек?

– Не думаю, что у тебя получится. Тебя учили воровать, не скрывай этого. Я для этого и нанимал твоих учителей, чтобы они тебя научили, если вдруг пригодится!

– Значит, я отказываюсь.

– Нет, – невозмутимо ответил дед. – Извини, но это приказ.

– Приказ? – Гельфида не могла в это поверить.

– Не удивляйся. Я командующий этим орденом. Если угодно, твой Лорд. И ты обязана подчиняться мне. Гельфида, урождённая Анистон, дочь Георега Анистон и Леи Анистон – приказываю тебе ценой твоей жизни или смерти достать и принести мне Сферу Вечности.

Гельфида недоумевала от сказанных дедом слов. На Лорда-командующего он похож был меньше всего, как и его Обсерватория на Крепость Ордена Девятого Солнца.

– Я обязана повиноваться? – спросила Гельфида.

– Да. Сёгмунд говорил мне, что Сфера находится на крыше Академии, в которой семнадцать этажей. Я думаю, что тебе удастся миновать их. Никакой стражи Сфере не полагается, так как Сёгмунд считает самого себя лучшей стражей, и его кабинет находится около той самой крыши. Не упусти момент – не дай заметить себя Сёгмунду, иначе не получится ничего.

Гельфида молча опустила голову. Не потому что она боялась предстоящего задания – это дело представлялось для неё сущим пустяком. Её настораживал сам факт того, что она участвует в этом. Ей показалось, что всё может зайти намного дальше обычного похищения. Ведь если вслушаться в слова дедушки о том, во что может перерасти борьба за Сферу Вечности, это и есть так. Потому Гельфиде хотелось просто избавиться от нежеланного задания и уйти прочь. Туда, где её не сможет найти никакой Орден Девятого Солнца, никакой Аббас со своим глобусом (даже девятью), и даже никакой герр Сёгмунд, смешной, но такой раздражительный…