Человек в путах реальности. о проблемах духовности
- -
- 100%
- +
Запад сконцентрировался на величии Божьего труда в мире, в особенности на крестной жертве Христа во имя человечества. «Внимание православной церкви было сосредоточено прежде всего на мистической цели христианской жизни: знании Бога, единении с Христом, единстве с Божественным. Упор делался не на очищении, а на обожении… Таким образом, восточная церковь лелеяла идею непрерывного превращения человека благодаря божественному присутствию, в то время как церковь Запада поощряла стремление к совершенству путем дисциплины, смирения и самопожертвования.» Но ни в коем случае нельзя утверждать, подчеркивает Фрэнкель, что эта тематика в восточном христианстве отсутствовала (16).
Русские религиозные философы о католической святости рассуждали очень противоречиво. Сравним В. Розанова и Н. Бердяева. Розанов писал: «Самый тип святости в католичестве иной, чем у нас. В то время как на Востоке культивировались идеи тихости, невозмутимости и незамутимости, а в случае страдания – покорности, на Западе входили в культ идеи силы и деятельности. Пассивно-терпеливое христианство и христианство активно-поборающее, – так лучше всего можно выразить восточную и западную религиозные идеи.» (17)
Бердяев же писал о католичестве другое: «Сравните св. Серафима Саровского, величайшее явление мистической святости в православии, с св. Терезой, мистической святостью католичества. Православная мистика более мужественная и волевая, католическая мистика более женственная и чувственная. В восточноправославной мистике Христос принимается внутрь человека, становится основой жизни, в западнокатолической мистике Христос остается предметом подражания, объектом влюбленности, остается вне человека. Подражание страданиям Христовым, вплоть до принятия стигматов, есть последнее слово католической мистической чувственности. Сладость страстей Господних, упоение ранами Христовыми – вот пафос католической мистики.» (18)
Я бы добавил еще одну краску. Католик Мэл Гибсон не случайно снял фильм «Страсти Христовы», продемонстрировав какое-то нездоровое внимание к страданиям Христа, но, надо отметить, и религиозное чувство собственной вины за учиненную над ним казнь. В православии прежде всего радуются воскресению Спасителя, его победе над смертью. Люди склонны понимать Христа различным образом, и соответственно подражают ему в его святости.
А протестанство, похоже, утратило что-то очень важное. В его позднем варианте известно разве «Движение святости», основанное на учении о нескольких последовательных «благословениях свыше», получаемых человеком в течение жизни (19).
И все таки, какова же православная святость? Профессор Московской духовной академии А. И. Осипов, опираясь на П. Флоренского, характеризует православную святость так: «Широкий анализ понятия святости дает в своем «Столпе…» священник Павел Флоренский. Приведем здесь некоторые его мысли:
«Когда мы говорим о Святой Купели, о Святом Мире, о Святых Дарах, о Святом Покаянии, о Святом Браке, о Святом Елее… и так далее, и так далее, и наконец о Священстве, каковое слово уже включает в себя корень «свят», то мы прежде всего разумеем именно неотмирность всех этих Таинств. Они в мире, но не от мира… И такова именно первая, отрицательная грань понятия о святости. И потому, когда вслед за Таинствами мы именуем святым многое другое, то имеем в виду именно особливость, отрезанность от мира, от повседневного, от житейского, от обычного – того, что называем святым… Посему, когда Бог в Ветхом Завете называется Святым, то это значит, что речь идет о Его надмирности, о Его трансцендентности миру…
И в Новом Завете, когда множество раз апостол Павел называет в своих посланиях современных ему христиан святыми, то это означает в его устах прежде всего выделенность христиан из всего человечества…
Несомненно, в понятии святости мыслится, вслед за отрицательною стороною ее, сторона положительная, открывающая в святом реальность иного мира»…
Таким образом, по мысли отца Павла, святость это, во-первых, чуждость по отношению к миру греха, отрицание его. Во-вторых – она конкретное положительное содержание, ибо природа святости Божественна, она онтологически утверждена в Боге. В то же время святость, подчеркивает он, не моральное совершенство, хотя она и соединена с ним неразрывно, но «соприсносущность неотмирным энергиям». Наконец, святость есть не только отрицание, отсутствие всякого зла и не только явление иного мира, Божественного, но и незыблемое утверждение «мировой реальности через освящение этой последней».
Эта, третья, сторона святости говорит о том, что она является силой, преображающей не только человека, но и мир в целом так, что «будет Бог все во всем» (1 Кор. 15, 28). В конечном счете все творение должно стать иным («И увидел я новое небо и новую землю» (От. 21,1) и являть собой Бога.. Но в этом процессе со стороны творения активную роль может играть только человек, потому на него возлагается вся полнота ответственности за тварь (Рим. 8, 19—21). И здесь с особой силой открывается значение святых, ставших в условиях земного бытия начатком (Рим. 11; 16) будущего всеобщего и полного освящения.. Святые – это прежде всего иные люди, отличные от живущих «по стихиям мира сего, а не по Христу» (Кол. 2,8). Иные потому, что они борются и с помощью Божией побеждают «похоть плоти, похоть очей и гордость житейскую» (1 Ин. 2,16) – все то, что порабощает людей мира сего. В этой выделенности святых из мира троякой похоти, из атмосферы греха, можно видеть одну из принципиальных характеристик святости и единство первоначального апостольского и церковно-традиционного ее понимания..» (20)
Мы говорим о святости и о святых, но, как это ни покажется странным, время от времени появляются и лже-святые, самозванцы. Немало людей, которые претендуют на богоизбранность и святость, более того – на новое воплощение Бога-Христа, как Виссарион (21).
В христианстве, католической и православной церквах, периодически проводится специальный акт причисления какого-либо подвижника к лику святых. В словаре церковных терминов указывается, что «основаниями для канонизации являются: мученическая смерть за исповедание христианства; исцеления и чудотворения, совершенные прославляемым при жизни и посмертно; достойная и святая жизнь; заслуги в распространении христианства; народное признание святости прославляемого; нетленность мощей.
Канонизация местных святых совершается епархиальным архиереем, а общецерковных святых – собором. В православной церкви нет особого чина канонизации, на основании соборного решения в избранный день совершается торжественная служба святому и т. о. устанавливается его почитание.» (22)
Был ли тот или иной подвижник святым, окончательно судят после его смерти и через длительный срок.
В русском православном месяцеслове упоминаются свыше 2200 мужских имен святых и свыше 600 женских. В других, нехристианских религиях подобной канонизации нет.
Деятельность многих святых имеет национальную и даже межконфессиональную ценность. Без преувеличения, символом духовного возрождения России для всех православных верующих становится Серафим Саровский. Празднование связанных с его жизнью дат приобрело общественное звучание. Такими были и мероприятия по случаю 300-летия Саровской пустыни. В Послании Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия говорится:
«Богоподобное житие этого великого угодника Божиего являет нам, современным христианам, дивный образец жизни по Евангелию, пример подлинно христианской любви к ближнему, выражением чего были слова пасхальной радости, с которыми преподобный обращался к каждому приходящему: „Радость моя! Христос Воскресе!“.»
«Единство со Христом, приобретенное многими аскетическими подвигами и постоянным пребыванием в молитве, стало для святого неисчерпаемым источником радости, которая, преизливаясь из его Богопросвещенного сердца, питала благодатью Божией всех приходящих к нему людей.»
«В современных условиях продолжающегося оскудения живой, искренней и твердой веры, широкого распространения пороков и забвения норм христианской нравственности образ великого святого, подвижника и покровителя обители помогает всякому христианину, ищущему спасения и стремящемуся к достижению единства с Богом, обрести яркое свидетельство жизненности Православной веры, способной по милости Божией укрепить нас в преодолении всех искушений и напастей, встречающихся на пути нашего земного странствования.» (23)
Существует ли главное отличие святых от простых людей? Возьмусь утверждать, что это приобщенность к Святому Духу в христианстве, обладание божественным сознанием в индуизме и просветленным сознанием в буддизме. В христианстве Святой Дух исходит от Бога-Отца (Символ Веры).
«Один из великих парадоксов святости, – замечает К. Эрнст, – вытекает из ее наиболее отличительного свойства: самосокрытости. Ведь „эго“ святого уничтожено, и как тогда прикажете распознать его? Древнейшие теоретические трактаты о святости настаивают на том, что святые известны только Богу; они не в состоянии распознать друг друга и могут даже не знать о том, что являются святыми.» (24)
Истинно свят только Бог. Святость исходит от него. Он ее источник и даритель. В этом согласны все развитые религии, исповедающие Бога. Святость – милость Божья. Зло же не может быть источником святости.
Всему в мире подлежит Божья воля, а в духовной области – и предначертанность. Человек уже рождается с определенными наклонностями и способностями к духовному развитию, которые раскрываются в процессе следования Пути, указанном Богом.
Ссылки и комментарии
1. См.: www.pravoslavie.ru.
2. См.: Петраш Ю. Г. Идея святости и культ святых (Научная концепция).– http://www.proza.ru.
3. См.: Источник. – http://www.istok.ru.
4. Полонский П. Совместимы ли «религиозность» и «светскость»? – http://www.machanaim.org.
Провозглашать святость целого народа весьма рискованно. Религиозные евреи придерживаются такой самооценки и ныне. Но те, кто непосредственно знаком с израильтянами и их реальной жизнью, и кто искренен, вряд ли с ней согласятся. А критика репатриантами из СНГ («русских евреев») израильской действительности бывает очень жесткой: одна из русскоязычных газет утверждала, что «не может быть святым народ», до 1 млн. представителей которого ежемесячно посещает проституток (единственное, что здесь вызывает сомнение – приведенная цифра, так как население Израиля не превышает 7 млн. человек).
На мой взгляд, вся история человечества, как и история самого еврейского народа, подтверждает невозможность всеобщей святости. Ее идея лишь логическое продолжение тезиса о святости народа Израиля, который, в свою очередь, опирается на краеугольное основание иудаизма, утверждающее богоизбранность евреев.
Однако, в данном случае вопрос о святости особенно не прост. Дело в том, что иудаизм и христианство святость понимают по разному. Согласившись перед Богом принять Тору, еврейский народ стал святым. И достаточно. Поэтому строгая критика высокого самомнения иудеев имеет смысл фактически лишь с позиций христианства или выросших из него общественных норм.
Кстати, в XIX в. французский социолог Э. Дюркгейм пришел к выводу о том, что на ранних стадиях исторического развития индивидуальное сознание полностью поглощалось сознанием коллектива.
Академик В. П. Казначеев предложил гипотезу, согласно которой в определенной фазе эволюции человека произошел скачок, и в нескольких районах Земли одновременно голографические нейрональные объединения стали общими, едиными мозговыми организациями, а стая или род – «интеллектуальными пятнами».
Личность в таком пятне отсутствовала. Постепенно в процессе адаптации к земным условиям формировалась вербально-семантическая форма интеллекта. В существовавшем обобщенном интеллектуальном «пятне» с нарастанием процессов вербализации закладывались социально-личностные, персональные отношения, формировалась личность. (См. также: Прилуцкий Е. А. Глобальное и планетарное сознание/Введение)
Думаю, что чем древнее религия, тем более архаичные формы сознания она закрепляет. Это же можно сказать и о стадии развития сознания, на которой находится тот или иной народ в момент появления религии. Социально-исторический фактор конечно же вмешивается в имманентный процесс религиозной самореализации и, очевидно, искажает его восприятие человеком.
5. Прейгер Д., Дж. Телушкин Дж. «Восемь вопросов об иудаизме» – http://www.istok.ru.
6. Петраш Ю. Г. Идея святости и культ святых (Учение богословия). – Там же.
7. См.: Басилов В. Н. Культ святых в исламе. М.: Изд-во «Мысль», 1970.
8. Эрнст К. Суфизм. – http://www.sufism.ru.
9. См.: http://express.irkutsk.ru.
10. См.: http://www.bharata.ru.
11. См.: http://east.philosophy.pu.ru.
12. О правомерности использования понятия «спасение» применительно к буддизму автор высказал свое мнение в работе «Об идее спасения».
13. См.: Банк рефератов по философии. – http://www.filreferat.popal.ru.
14. См.: http://stud.ibi.spb.ru.
15. Базиленко И. В. Краткий очерк истории и идеологии бахаизма (XIX – XXвв.).
Баха-улла (Баха-Алах), несомненно, был крупной личностью, обладавшей сильной харизмой.
Но если посмотреть на мощь божественных откровений в христианстве и иудаизме, даже на откровение
Мухаммеда в исламе, то бахаизму здесь явно не хватает убедительности. Бахаизм – главным образом плод человеческого ума и стремлений, пусть и благих.
Объединительные религии достаточно искусственны. Тем не менее, они отражают чаяния части человечества, осознающей важность единства.
16. Фрэнкель С. С. Указ. соч., с. 376—378.
17. См.: Розанов В. В. Собрание сочинений. Около церковных стен/ Под. общ. ред. А. Н. Николюкина. – М.: Республика, 1995. С. 345—356. – http://rchgi.spb.ru.
18. См.: Бердяев Н. А. Философия свободы. М.: Изд-во «Правда», 1989. – http://www.nat-soul.ru.
19. Теологический словарь терминов и понятий всех верований народов мира. – http://www. rojdenierus.ru.
20. Осипов А. И. Путь разума в поисках истины. Гл. О святости в православии. – http://www. klikovo.ru.
21. Мужчина, находившийся в Минусинске в общине Виссариона, рассказывал мне, что от Виссариона пахнет розами. Он воспринимал это чуть ли не как свидетельство божественности Виссариона. Я же ему возразил, что для того чтобы человека сопровождал запах роз, достаточно нескольких капель розового масла. Виссарион, по его словам, живет на вершине горы в двухэтажном доме, в то время, как рядовые члены общины обитают на склонах горы в весьма скромных постройках. Почему на горе? По учению Виссариона человечество ожидает новый всемирный потоп, спасутся же только он и его последователи.
22. См.: http://days.pravoslavie.ru.
23. Послание Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия по случаю 300-летия Саровской пустыни. 31.07.06.
24. Эрнст К. Указ. соч.
Какие они, святые?
Как бы мы ни теоретизировали, лучше всего о том, что такое святость и что значит быть святым, расскажут сами святые, их жизнь и их неповторимые личности.
Без Бога нет святости, без него не может быть и святых. Если мы зададимся вопросом – кто же первый в реальной истории человечества был отмечен Богом, кого можно назвать родоначальником святых и праведных, то первое имя, которое возникнет в нашей памяти, будет, конечно, имя патриарха Авраама. Он положил начало вере в единого и единственного Бога. Времена патриархов, по библейской традиции, относят к середине II тысячелетия до н. э. (1)
Пророк Моисей явился человеком, осуществившим почти открытые отношения с Богом.
Царь Давид, создатель иудейских псалмов (впоследствии вошедших и в христианские богослужения), воспевал Бога и озвучивал движения своего верующего сердца. Он ощущал себя слугой Господним и был одним из первых пророков.
Способность к пророчеству, несомненно, предполагает определенную степень внутренней чистоты. Древнееврейские пророки вещали от лица Господа – через них говорил Дух Божий (2). Они, пожалуй, первыми в истории показали пример жертвенности в служении Богу. Пророки обличали народ, отступивший от его «путей». За правду их побивали камнями. Такова сила людского себялюбия и любви к греху. Самой яркой, трагической и поучительной стала судьба пророка Иеремии.
Строгий монотеизм ислама определяет фактическое отрицание им возможной святости человека. И вопреки Корану мусульмане всегда верили, что известные личности обладают исключительной духовной силой и благословением. Но святые в представлениях мусульман, к примеру в Египте, не всегда добры – они могут устрашать и разрушать, если их культ не удовлетворяется надлежащим образом.
Величайшим мусульманским святым Египта остается Саид Ахмад ал-Бадави, суфий, живший в XIII в. В молодости Саид был знаменитым кулачным бойцом и наездником. Потом он взялся за изучение наук. Своими необычными духовными упражнениями он заслужил большую известность. Его культ проник в бедные слои населения. «Этот святой, – пишет Ф. М. Денни, – в известном смысле является богом среди египетских святых, а простой народ ощущает повсеместное присутствие Саида ал-Бадави, вследствие чего проявляет особую осмотрительность, упоминая его имя в разговоре.» (3)
«У самого знаменитого в Средней Азии святого Ахмада Яссави из Туркестана (города Туркестана), святость не формальность, а глубокая духовная символика.» – поясняет Е. Березиков (4), автор книги «Святые ислама». В народе он известен под именем Хазрата Султана, что в переводе значит «Султан всех святых». «Так чем же заслужил такое уважение этот живший восемь веков тому назад человек? По преданию, он был ближе всех к Богу. Дух его был свят, помыслы чисты, натура насколько бескорыстная, настолько и человеколюбивая.»
Ахмад Яссави прошел большой и трудный путь суфия. «Побыв несколько лет шейхом – предводителем суфиев в Бухаре, имея по существу неограниченную власть над своими послушниками, он вдруг объявил им, что должен удалиться, принять обет одиночества. Ему явилось видение, и Высший Дух сказал, что ему нужно уйти от мирской суеты для бескорыстного служения Богу.»
Ахмад Яссави уединился в подземелье. «Благодаря неустанным усилиям он достиг такого психологического состояния, когда равновесие между духом и плотью нарушилось, дух стал главенствовать над плотью, над разумом, стал самой сутью этого человека. Ушли куда-то мирские заботы, жизнь шейха стала безраздельным служением Богу. В исламской мифологии людей, достигших полной отрешенности от земных желаний и способных к восприятию божественной благодати, называют мухамади, то есть исполненными духом Пророка. Для них существует только жизнь духовная. Святой мухамади находится в таком благодатном состоянии, когда может заниматься только созерцанием бога.» (5)
Или другой святой – шейх Сеид Амир Куляль, который жил в городе Карши. «Это был просвещенный человек, он читал и духовную, и светскую литературу. Знал философию Платона и Аристотеля, писал суфийские трактаты. Как и все шейхи-суфии, он был ясновидящим, творил чудеса и целиком отдавался духовному общению, мирская жизнь с ее радостями не влекла его.» (6) Пример Сеида Куляли довольно типичный.
Суфии воспринимали Бога и эмоционально, поэтически. Бог для многих из них – «Возлюбленный». Суфии, как правило, писали стихи, выражая к нему свою любовь.
Тонким лирическим поэтом конца семнадцатого и начала восемнадцатого веков был Бабахарим Машраб – дервиш, принадлежащий к суфийскому ордену Накшбандия. Святой Машраб странствовал по городам Средней Азии и Индии. За еретичесике идеи он был казнен правителем Балха. Вот одна из его газелей:
«Я, рожденный для страданья,в мира тяготах погряз,Мучась: где конец терзанью, —к брани прибегал не раз.Вот он – полный лицемерья мир,душе и телу враг!..О подвижник! Все на месте:мне – вино, тебе – намаз.Магом был с отравой смешантот напиток, данный мне,Как Мансур, я был повешен,не ужившийся у вас.Слава о моем безумствепрогремела по земле,Что отверг я оба мираза один свиданья час.» (7)В его лирике любовь к женщине все время соседствует с религиозными чувствами: «Ты – Иса, живой родник, мне же смерть несла не ты ли?» (8) Мир чужд ему, но человеческое сердце жаждет земного счастья, а Бог все время напоминает о себе. Узбекский театр «Ильхом» в аннотации на спектакль о Машрабе отозвался о нем весьма метко: «В этом странствующем человеке все – от земной любви и от Бога. Две яркие и емкие крайности, два полюса. Плоть, кровь, прах и святой дух. И ничего серединного, обыденного, житейского.» (9)
А теперь перенесемся в Индию.
Всем, кто хоть немного знаком с ее культурой, знакомы имена Шанкары, Чайтаньи, Рамакришны, Шри Ауробиндо, Раджниша (Ошо), Сатья Саи Баба (10). Это только наиболее известные святые. На самом деле святых в Индии намного больше – их никто не считал. Мне бы хотелось рассказать об одной из ярчайших личностей первой половины XX столетия – Шри Ауробиндо.
Он относится к новой популяции святых в Индии (немногочисленной, правда): широко образованных, интересно мысливших, обладавших литературными способностями. Зародившуюся традицию продолжил Раджниш (Ошо).
Шри Ауробиндо (сам он святым себя не считал) получил образование в Оксфорде и владел тремя европейскими языками. Начав одним из первых революционную борьбу за освобождение Индии, он затем отошел от активной политической деятельности, вызвав неудовольствие многих индийцев и чуть ли не обвинения в измене. Шри Ауробиндо посвятил себя йоге. Йога должна была не только помочь в освобождении Индии (йога работает с сознанием, а сознание – сила), но и явиться средством преобразования человечества, без которого устано-вление божьего царства на Земле, как он был убежден, невозможно (о чем свидетельствует, по его мысли, вся наша история).
Обращаясь к ученикам, Шри Ауробиндо говорил:
«Чего Бог хочет в человеке – это воплотить Себя здесь на земле.., осуществить Бога в живой жизни, когда каждый отдельный человек становится богочеловеком, а их общество в целом – царством божьим на земле… Мы должны… напитать ум духовным восторгом и осветить его духовным светом, но затем мы должны подняться выше – на сверх-разумный уровень… Сверх-разумное необходимо для преобразования земной жизни и человеческого существа…» (11)
Эволюционное будущее человека для Шри Ауробиндо – это жизнь в сверх-разумном знании (она же – «гностическое существование»), которая «может быть характеризована как божественная жизнь, ибо это жизнь во Всевышнем, жизнь начал спиритуального божественногот света, силы и радости, проявленных в материальной натуре.»
И еще: «Это будет самосотворением, бесконечно выявляющим Бесконечное в форму бытия. Восторг Духа будет всегда нов, формы красоты, которые он принимает – бесчисленны, его божественность – всегда молода и неисчерпаема. Гностическое проявление жизни будет плодотворным, счастливым и постоянным чудом.» (12)
Так в чем же суть учения Шри Ауробиндо о сверх-разуме?
Средством дальнейшей эволюции земной цивилизации Шри Ауробиндо видел космический, божественный разум. В Ведах им было найдено упоминание о новой, еще не проявлявшей себя на Земле духовной космической силе (13), названной им «Супраменталом». Он был убежден в том, что человеческий ум, зажатый логико-понятийным мышлением, препятствует (впрочем, как и все современное человеческое сознание) развитию на Земле высших форм космического разума и сознания, а следовательно, – и преображению человека и его земного существования.
Следуя индийской религиозно-философской и духовной традиции, он считал, что творящим, организующим началом мироздания является Дух. По Шри Ауробиндо существуют космические (внеземные) уровни разума, среди них – Надразум и Сверхразум. Сверхразум воплощает собой единство (14).
«Человек должен научиться жить в вечности.» Шри Ауробиндо верил в безграничные возможности человека, если тот направляется Всевышним и приобщен к его силе, свету, знанию.
Ему недостаточно было помочь индийцам, – он хотел помочь всем. Однако его интересовала не теория, а реальность. Самого себя он сделал, если можно так выразиться, площадкой для экспериментов.
После многолетних напряженных усилий в йоге в его теле произошли изменения, обычному человеку несвойственные. Про себя он говорил, что достиг уровня над-разума и только входит в супраментал. Свое сознание и тело он предоставил высшей духовной силе, которая (по замыслу Ауробиндо) должна была спуститься через него в земной план и утвердиться там. Тому же пути до конца была верна и его соратница, женщина, удивлявшая своим умом, разносторонними способностями и духовностью. Ее просто звали Мать (Мирра Альфассо).
Объединяющие религиозные подходы и концепции развивали индуистские святые Шри Рамакришна и Вивекананда, Ошо, а из современных святых – Баба Вирса Сингх.
Единение религий, создание единой религии человечества – вещи запредельно сложные и пока человеку не подвластные, даже святому. На практике это всегда приводит к преобладанию принципов какого-нибудь из существующих культов.