Бандит

Заскочил как-то Буриков в супермаркет – прикупить продуктов к ужину. В мясном ряду остановился у прилавка с нарезкой. Пробежался влюбленными глазами по ароматному ассортименту, рука невольно потянулась к карбонаду.

Едва пальцы коснулись вожделенной упаковки, за спиной ехидный детский голосок обозвал кого-то толстяком. Замер Буриков, глянул украдкой на грубияна. Но хоть тот и потешался над толстяком посолидней, задело его оскорбление. В последние дни замечал он, как любимая рубашка вдруг ужалась в талии, а верхняя пуговица на брюках застегиваться стала чуть с натугой.

Выдохнул Буриков, и не стал брать нарезку.

* * *

Мрачный ходил он по супермаркету, вспоминая пьянящий запах бекона; чарующий как у молодой женской ножки цвет докторской колбасы; добрые улыбки поросят на упаковках с вырезкой. Сомнения грызли его голодную голову – взвывали поддаться первобытному соблазну. Выдохнул еще раз и решил, что на ужин перебьется салатом из огурцов с помидорами. Прошелся по овощным рядам; перехватил упаковку свежих огурчиков; взвесил полкило помидорчиков; кинул в корзинку пару пучков зелени и довольный собой отправился к кассам.

* * *

Бывало, говорили ему: «Чего это ты, Буриков, в тот супермаркет ходить повадился, когда поближе есть и подешевле?». Отвечал он просто: «Cкидка, мол, там накопилась хорошая». О том, что ходил он туда лишний раз перекинуться словечком с одной симпатичной кассиршей, обычно умалчивал – исключительно чтобы не компрометировать честь той милой дамы. Но сегодня свиданию не суждено было случиться: привычные кассы отправили на покой, а вместо них поставили бездушные терминалы самообслуживания, в которых что-либо симпатичное смогли бы отыскать разве что завсегдатае игровых залов с однорукими бандитами. Яркий транспарант над ними заверял, что покупки теперь станут быстрей и комфортней. Очереди, к сожалению, короче не стали; Буриков пристроился в ту, где народу поменьше, поскучал минут пять и оказался лицом к лицу к бандиту. Корзинку бросил на подставку, снял с крючка полиэтиленовый пакет и положил рядом.

Бандит поздоровался яркой надписью на бело-синем экране. Вблизи он выглядел не таким уж и страшным, иной кассир показался бы куда большим бандитом чем этот приветливый малый. Буриков растерялся поначалу, поплевался; но кое-как приноровился и уже минуту спустя вовсю щелкал на сканере припасы, попутно обдумывая потоньше ли ему нарезать помидоры для салата. Помимо овощей как-то сами собой в корзине нашлись: пара сдобных булочек с маком, мятные пряники, плитка шоколада и теплый французский батон. Буриков, поколебавшись, оставил сладкое и мучное при себе и пустил под сканер огурцы.

«Хороша техника!» – с досадой подумал Буриков, когда и в пятый раз не распознал их сканер, – «автоматизация!» – ядовито прошипел он в мыслях, вспоминая матерых продавщиц с родного сельмага, не забывающих цены даже самого залежалого товара.

Глянул повнимательней на штрихкод и обнаружил, что полоски отпечатались плохо, а некоторые цифры совсем стерлись. Решил добежать до прилавка – обменять; обернулся, увидел позади себя море нетерпеливых лиц и развернулся обратно.

* * *

Буриков всегда считал себя законопослушным и даже сейчас отгонял мысли не платить за огурцы, но те, как мухи возвращались обратно. Сзади послышалось как его грубо обругали за излишнюю медлительность; отвечать он не стал, не желая превращать и без того омраченный вечер в скандал. Поерзал немного и поддался искушению.

Пока щупленький охранник в просторной не по размеру униформе отвернулся, он еще раз для виду прислонил огурцы к сканеру, затем положил их в пакет, прикрыл пучком зелени, а для верности бросил сверху пряники. Сердце затрепетало, руки затряслись; Буриков, превозмогая волнение, достал из кармана карту и оплатил. Бандит в благодарность выдал чек и высветил на экране трогательное прощание с пожеланием доброго пути. Буриков судорожно вырвал чек и, схватив пакет, поспешил на выход.

Сразу за турникетами едва не случилась катастрофа: пакет порвался и покупки разбросало по полу. К Бурикову тут же подскочил бдительный охранник и пожурил за нерасторопность. Буриков путано извинился и принялся собирать покупки обратно в дырявый пакет. Те падали на пол, но Буриков, на радость толпе, в приступе полного одурения не оставлял попыток. Охранник тем временем принес новый пакет; Буриков суматошно сложил всё в него и уже было направился к выходу.

– Уважаемый! – вдруг окликнул его охранник.

Буриков остановился и приготовился к казни. Охранник немедля обошел его.

– Ваши? – с упреком спросил тот и протянул упаковку огурцов, по рассеянности забытую на полу.

– Нет… то есть да, – неуверенно ответил Буриков и чуть не потерял сознание от волнения.

– Ну так забирайте, чай уплочено! – решительно приказал охранник.

Буриков схватил огурцы и отправился домой. Длинный проспект, запертый в тесных объятиях многоэтажек, тянулся теперь бесконечным ущельем. До своего подъезда Буриков почти бежал, сторонясь прохожих – казалось, все на него смотрят с укоризной, а то и с презрением. К себе на этаж поднялся по пожарной лестнице чтобы ни с кем не ехать в лифте.

* * *

Продукты Буриков отнес на кухню. Огурцы меж тем надежно спрятал в бельевом шкафу, полагая что если нагрянет полиция с обыском, то наверняка побрезгует копаться в его носках и трусах. Затем лег в кровать и до полуночи провалялся в беспокойных раздумьях.

Ночью спал плохо, просыпался от каждого шороха. Утром отпросился с работы, объяснив внезапной болезнью, которая как заверили врачи лечению поддается плохо. Из дома не выходил шесть дней; вяло ел, нервно спал и как ему казалось сходил с ума. Его высоченный дом-крепость виделся теперь ему как Бастилия, а он в ней вечный узник. Изредка выходил на балкон и через щелочку в жалюзи осматривал двор. Вдоль подъездов прогуливались жильцы; на площадках резвились дети; в котловане заброшенной стройки, где много лет хотят возвести школу, плескалось озеро, а в нем плавали утки. Всё казалось обычным, и даже никто не указывал пальцем на его балкон, предлагая взглянуть на жилище бесчестного ворюги.

На седьмую ночь на улице завыли полицейские сирены. Буриков проснулся, выбежал на балкон, осторожно приподнял жалюзи. Оказалось, кто-то из жильцов вызвал подмогу – утихомирить разгулявшихся выпивох. Дебоширов вскоре разогнали – тишина вернулась.

Утром Бурикову неожиданно полегчало; а чтобы окончательно вернуть покой и чистую совесть он решил отнести украденные огурцы обратно в супермаркет. К тому времени они уже потеряли былой лоск и выглядели несъедобно.

* * *

Вечером Буриков для надежности надел новую рубашку, на голову натянул кепку с козырьком и вышел на улицу, прихватив черный непрозрачный пакет, где под грудой тряпья пряталась упаковка огурцов.

Неторопливо добрел до супермаркета; миновал знакомого охранника, стараясь не смотреть ему в глаза, и пошуршал к овощным рядам. В супермаркете, как всегда, было светло и прохладно; играла легкая музыка; покупатели с корзинками в руках в нескончаемом галдеже и шуме исполняли гастрономический вальс.

Буриков без лишней суеты вернулся на место преступления. На прилавке справа старушка придирчиво выбирала помидоры, сетуя то на их потрепанный вид, то на дороговизну. К прилавку слева подошла семейная пара; круглолицый муж мудро отметил, что мандарины только зимой хорошие и сразу удалился, прихватив с собой недовольную таким умозаключением жену. Когда наконец ушла и старушка, Буриков осторожно нырнул рукой в пакет, но не успел достать огурцы как погас свет.

Разозлить человека можно по-разному: оскорбить, неудачно пошутить, заговорить с ним о старом долге, но как оказалось внезапно оставить его в полной темноте тоже способ достойный. Ругань продолжалась недолго: до того момента пока коллективный разум не прощупал новых перспектив. Повсюду зажигались огоньки мобильных телефонов; виднелись сосредоточенные лица и руки, методично опустошающие прилавки. Кто-то под отчаянные вопли охранника уже выбегал прочь, размахивая пакетами полными еды.

Мимо как в Памлонском энсьерро пронеслась толпа; Бурикова несколько раз толкнули, едва не повалив на пол. Наконец он достал огурцы из пакета, но не успел бросить на прилавок как чья-то рука грубо выхватила их. В ту же секунду загорелся фонарик на телефоне, подсветив добычу и охотника – здоровенного детину с грубым неприятным лицом. Тот, заметив на огурцах белую плесень, тут же бросил их на пол и без раздумий влепил их бывшему хозяину хлесткую пощечину. Буриков не стал связываться и, прикрывая ноющую щеку, ринулся прочь сквозь обезумевшую толпу.

На выходе охранник героически размахивал фонариком и кричал до хрипоты, в тщетных попытках сдержать варварский набег. Буриков ловко, почти вслепую, прошмыгнул через турникеты и вырвался на улицу.

Покой тут же вернулся к нему; он шел домой, сам себе улыбался и лица прохожих оттого казались ласковей и приветливей.

* * *

Буриков после того случая перестал ходить в супермаркет; забыл о диете, симпатичной кассирше, скидке; и уже почти не помнил, как в тот злополучный день, когда точно в наказание за дерзкую кражу отхватил оплеуху от детины, у него ко всему прочему вытащили кошелек.