Товарищ Н. «Релокант»

– Где тут можно обменять ценности, на деньги?

– У ваших тут есть свой рынок. Спросите у своих где он. Я не смогу объяснить, – осмотрев меня оценивающим взглядом, ответил продавец.

Я еще раз поблагодарил его, развернулся и направился к выходу.

– Простите, а что у вас ценное? – остановил он меня. – Я могу посмотреть? Если понравиться купить.

Меня охватило легкое волнение, все-таки я здесь один. Бог его знает, сейчас возьмет, всё в карман себе положит, а потом полицию или кто тут у них вызовет. И поди докажи, что это было мое. Да и кому поверят? Чистому и опрятному гражданину или мне – голодранцу без документов, штаны в заплатках. Но с другой стороны думаю, у этого хоть точно деньги есть. Не зря же он тут стоит.

В общем, была не была, я подошел и достал из кармана свои клад и развязав шнурок, выложил на прилавок, золотые часы на цепочке и два кольца.

Продавец, увидев содержимое, присвистнул, потом уставился на меня.

– Это моя оплата за услуги, – пояснил я ему, – Не краденное.

На кольца он взглянул быстро, они его не заинтересовали. А вот часы он разглядывал долго. Проверил завод, установил правильное время. Померил цепочку по длине. Несколько раз открыл и закрыл крышку. Подносил к уху, слушая, как они тикают.

– Сколько вы хотите за часы?

А я не знаю. Какие тут деньги в ходу? Что сколько стоит?

– А сколько вы дадите? – спрашиваю.

Он ухмыльнулся и говорит:

– Одна лира, это сто курушей. Или как говорят ваши – сто пиастр.

Я понятия не имел, много это здесь или мало. Но вспомнил, как учила меня торговать моя тетка, жена дяди Гриши. Когда она работала в лавке, я бывало помогал ей. Она говорила так: «Чтоб с ценой не ошибиться, спроси человека, сколько он даст, потом прибавь столько же. Если человек брать откажется, скинь четверть от того что ты накинул. Но не больше».

Поэтому я сделал насколько можно серьезное лицо и говорю:

– Одна, это мало совсем. Вещь то хорошая. За две отдам.

Продавец, положив часы на мешочек, скривил губы:

– Нет. Две много. Не возьму.

– Ну, хорошо, – говорю, – Давайте тогда одну лиру, семьдесят пять пиастр и кусок мыла.

Я указал на витрину, где лежало видимо несколько его сортов.

– Лира и шестьдесят пиастр. Больше я не дам.

– По рукам, – согласился я.

Он сунул руку под фартук и достал оттуда горсть монет. Положил их на прилавок, вслух отсчитал мне из них одну лиру и шестьдесят пиастр. Потом наклонившись под прилавок, достал оттуда небольшой кусочек мыла.

С видом знатока я сложил монеты в мешочек вместе с кольцами и положил в карман. Взял мыло и, в очередной раз, сказав спасибо, вышел из лавки.

Ну что думаю, к полудню я уже закрыл все дела, которые себе наметил. Еще и барахолку не пришлось искать. Стоять там. Неизвестно продал бы, что или нет. А так, вот считай, тарелка борща в хорошем ресторане стоила тогда десять, двенадцать, пиастр. Так что получается, я часы променял, на шестнадцать тарелок борща. Маловато конечно. Но были места, где можно было поесть и за шесть монет. Да еще и мыло у меня было! Настроение немного повысилось.

Выйдя из лавки на улицу, я осмотрелся. Навстречу мне по тротуару шла пара. Мужчина военный в форме, в до блеска начищенных сапогах, вел под руку милую девушку. Я услышал, что они о чем-то нехотя спорили, говорили они на русском и шли в сторону консульства.

– Подскажите, пожалуйста, как тут добраться до порта? – прервал я их беседу.

– Идите вниз по улице и держите курс на Галатскую башню, а там все увидите, – указал мне военный.

Девушка же с горечью вздохнула и обратившись к своему спутнику жалобно его укорила:

– Видишь милый, даже, этот молодой человек, уезжает от сюда. Я тоже хочу… в Париж!

Военный засмеялся от её слов, и пара продолжила свой путь.

Я же, подумав, что пока дела складываются удачно, решил осмотреть, куда я завтра пойду говорить слова, написанные на бумаге в кармане…

Примечания