Иллюзия меняет правила
- -
- 100%
- +
Если пропал страх, это значит, что я перестал дорожить своим телом – понял он, – но что еще пропало? Что? – Тут его голова упала на другое плечо, и это показалось странным. Теперь он не видел профиль монаха и руку, которая держала его за руку. Теперь его взгляд был направлен в дальний угол. Там было темнее, и чем сильнее всматривался Алексей туда, тем темнее становилось вокруг. Наконец темнота в дальнем углу сгустилась в плотную жуткую массу и зашевелилась.
– Ты потерял надежду. Надежду, правда?– Темнота не говорила, она просто смотрела в Алексея и слова сами рождались в голове. – Надо просто перестать всматриваться в эту дыру, понял он и хотел отвести взгляд.
– Не верю, – Раздалось крик в его голове. – Прости, не верю. Любопытство один из движателей твоей человеческой природы. Ты не мог потерять его. Надежда, что, лишь опора на длинном и опасном пути, а любопытство, -голос затих и со сладострастием продолжил.– Это жажда, которую утолит только дорога. В тебе больше нет страха идти вперед без костылей, тогда почему ты не торопишься. А я скажу почему. Ты выбрал не правильного попутчика. А не правильный попутчик все время будет тянуть тебя не в ту сторону. Еще он думает, что это он выбрал тебя, когда на самом деле я выбрал тебя, а ты выберешь меня, потому что ты всегда хочешь идти туда где правда, а я один здесь не боюсь говорить правду, а правда в том, что раз тот создал этот мир то он создал и человека со всеми его склонностями. Только этот убогий монах может думать, что сможет изменить ваши склонности. Ты знаешь историю, кому-нибудь это удалось?
Ну, вспомни и подумай. Старый любитель истины Сократ принуждал людей размышлять, а ему предложили выпить яду. Его последователем был Платон и он воспитал Аристотеля. А кого воспитал Аристотель? Великого покорителя народов. Александр Македонский прошел по миру с мечом. Нет, я не осуждаю его. Как я могу его осуждать, если вы сами назвали его великим. Он изменил карту мира. Он просто был верен своему учителю и своей человеческой природе. Они скажут это было давно. Ваш Гегель зарубался в изощрённой мудрости с Кантом, а усатый Ницше почитал, почитал это все, обдумал и провозгласил смерть бога, и сам того не желая дал флаг в руки воинов. Если бы они победили их бы тоже назвали великими.
Но, оставим историю. А что изменилось в игре? Что? Они, как и ты сейчас потеряли лишь подпорку. Давно не нужную, и только мешающую чтобы идти быстрее. Идти туда где человек сам станет … Что, что? Прости, ты не будешь против того, что я сам буду брать вопросы из твоей головы и отвечать на них потому, что ты не можешь их пока задать словами. Так вот, я говорю, что человек имеет право сам написать свои закон. Главное, чтобы этот закон был справедлив. Согласен? Справедливость и правда – это братья по оружию с предрассудками и страхами. И вот тогда когда они одержат победу человек станет равен этому самому творцу и тогда… тогда и я уйду потому, что буду не нужен. Раз не нужен он, то и мне тут нет места. Тогда останетесь только вы. Да. Теперь ты видишь, что не ради себя я здесь стараюсь, а чтобы восторжествовала великая справедливость и человек стал человеком всеобщим… Что? Что хочет тот, который сейчас рядом с тобой? Да он сам не знает. Все сомневается, тревожится. Он хочет воспользоваться твоим состоянием и с помощью тебя исправить те изменения в игре которые произошли. Он думает, что катафракты слушают только его. Они все такие наивные. Запомни, это они используют тебя, а я хочу, чтобы победила правда и справедливость. Сейчас он проснется. И знай, в этом мире ты не один и есть еще тот, кто нам поможет.
Алексею показалось, что он сделал все-таки усилие, и голова повернулась в сторону окна.
Монах прямо и грозно смотрел в его лицо. В его взгляде на миг появился ужас и Алексей понял, что этот ужас монах взял сейчас с его лица.
– Что ты увидел? Ну? – Монах тряхнул беспомощные плечи. – Скажи. Неужели я ошибся. Нам нельзя здесь оставаться. Нельзя ждать. Скоро вечер и мы уйдем. Да, мне кажется я ошибся, но мы еще можем успеть. Ты нам нужен мой мальчик. Сегодня будет важное сражение на площади. Да это уже точно, они заняли улицы от башни и до площади. Ты слышишь как стало тихо мальчик? Но, боюсь, даже победа уже не спасет нас, а значит вся надежда на тебя. Если мы доберемся до часовни, то оттуда ты попадешь на другой уровень и постараешься исправить …, Честно я не знаю, что ты там найдешь и сможешь ли это исправить, Но это можешь попытаться сделать только ты.
Мазда создал эту игру чтобы солнце грело эту землю, а люди любили друг друга и радовались солнцу. Чтобы их сострадание и работа дали пример всем и возродило надежду тех кто побывал в этой его выдумке. Что случилось там я не знаю и.. надеюсь на тебя мой мальчик. Мы доберемся до часовни, вставай. – Монах тяжело поднялся, путаясь в своих длинных одеждах и тяжело вздыхая. Подняв Алексея он открыл дверь, прислушался и отдуваясь при каждом шаге стал подыматься, бормоча тихо у самого уха . – Ошибся, ошибся, ты сможешь, ты сможешь.
Дверь на главную улицу была закрыта и за ней слышалась незнакомая речь завоевателей.
– Нам сюда – Отдуваясь после подъёма монах свернул к двери во двор и тут за ней раздались шаги и монах понял что бежать не успеть и скрыться им уже негде. Он с силой повернулся к стене и прижал к себе Алексея. – Не получилось- Тихо сказал он на ухо. – Это не больно. Мне жаль.
Дверь не открылась, а с треском вылетела в коридор, едва не придавив монаха. Катафракт нагнулся чтобы войти в проем и чуть не прошел мимо, не заметив у стены фигуру в черной рясе.
– Я за вами. – он мог бы поднять и понести обоих тем более монах чуть не лишился сил от страха и почти сполз на колени.
– Откуда ты? -Выдохнул он.
– Голова сказал, что оставил вас здесь.
– Молодец, возьми его, нам надо торопиться . – Он старался отдышаться когда катафракт поднял Алексея и вышел в проем где только что была дверь.
Они оказались во дворе и прошли в подъезд дома, что был рядом. Катафракт шел уверенно и не обращая внимания на то, что монах едва поспевает за ним. Он знал куда идет. Перебежав через дорогу он оказался в подъезде двух этажного дома и пройдя его насквозь вышел к старому рынку. Остановившись в арке, он дождался монаха и шагнул к двери. Старая дверь была узкой и совсем не рассчитана на мощную фигуру идеального воина. Он хотел вышибить ее ногой, но передумал и надавив на нее плечом, боком вошел внутрь.
Рынок был заполнен монгольскими воинами спокойно рассевшимися и отдыхавшими у стены. Оружие лежало рядом и они не сразу поняли кто возник прямо сразу в из лагере. На дверь они не обращали внимание считая ее у себя в тылу. Монах толкнул катафракта в спину чтобы протиснуться внутрь, но воин застыл пытаясь посчитать количество. Через пару секунд он обернулся к монаху, передал аккуратно ему тело Алексея и тихо сказал. – Беги монах. – Затем развернулся и достал два меча. Тишина на рынке начинала оживать. Монах все понял, тяжело взвалил на себя тело и, качаясь поплелся к выходу. За его спиной заревел бой. Монах подходил к тому месту где арка сливается с дорогой когда монгольский воин вбежал снаружи на шум боя и не долго думая воткнул меч в Алексея которого монах нес перед собой. Меч прошел сквозь беспомощное тело мальчика и черную рясу монаха прекратив его дыхание сразу. Почувствовав грибной вкус монах улыбнулся и закрыл глаза.
Часть 7
– Ну, вставай. Вставай. Пора обратно. – Монах тряс Алексея за плечо, а тот уже сидел на кушетке совершенно белого кабинета. Лицо его было в тон стены.
– Поторопите уже своего приятеля. – Медсестра с нетерпением ждала за спиной. – Сейчас каждую минуту поступают убитые, а мне их еще на ноги поднимать, а вы тут единственное койко-место заняли. Берите его и в коридор. Там отойдет от смерти и свободен. Ждем обратно через час. Сегодня все взялись по два раза в день погибать. Что там происходит? Надеюсь, они хоть геройски погибают. У этого рана была не спине. И кто он после этого. Смотрите, сообщу голове, и его понизят в рейтинге. Ну, давайте, давайте в коридор.
– Заткнись, и помолчи. Он меня собой прикрывал, поэтому удар в спину получил. Так и напиши в отчете. Он всех нас прикроет когда-нибудь, может быть. – Монах поднял Алексея и тот, еще оглядываясь кругом мутным взглядом, на нетвердых ногах вышел в коридор. В коридоре вдоль стены стояла низкая лавочка, и на ней уже сидели несколько воинов.
– Ничего, Через несколько минут силы вернуться. Да, не легко пережить свою смерть первый раз. Потом легче, поверь. Сейчас отдыхай и слушай меня. Прости, что пришлось это сделать без твоего согласия, но тогда это было необходимо, пойми. Сейчас ты уже многое знаешь, и поэтому надеюсь на твою помощь.
– На какую помощь, – обессиленно спросил Алексей, растирая руку и бок которые неприятно ныли. – Хорошо, пойдем и прикончи меня прямо у часовни, чтобы далеко не ходить, а там уж я разберусь на другом уровне. Ты этого хочешь?
– Ты изменился. – Задумчиво произнес монах, вглядываясь в лицо Алексея. – Ты изменился после этого или я не понял, и ты был такой всегда?– они замолчали пока Алексей закрыл глаза и сидел, облокотившись на стену. Из кабинета вывели еще двоих и монах встал.
– Там идет бой, смотри. Нам некогда здесь сидеть. Пошли.
– Да, пора.– Алексей попытался встать. – А что теперь делать?
– Леха, ожил. – Николай шел по коридору и издали увидел приятеля. – Когда катафракт сказал что оставил вас на рынке, то я сразу понял, что вы готовы и вас надо искать в этой могиле.
– Это не могила, – тихо произнес монах. – Скорее это рай.
– Ах, отстаньте ваше преподобие. Там такое творится и у нас сегодня еще будет не одна возможность побывать здесь. Тогда и разберемся что здесь, хотя медсестра ангел, вы правы, и ради нее я брошусь в атаку первым. – Алексей улыбнулся и почувствовал как ощущение своего тела возвращается. Он вспомнил как женщина наклонялась над ним, запах ее духов, потом что-то говорила и очертание ее тела под халатом. Алексей почувствовал, как силы возвращаются и встал.
– Да, мазда умеет стимулировать этих молодых кабелей и возвращать им жажду жизни. – Монах, сказал это тихо и пошел к выходу. – Это программа успокойтесь. – Теперь его голос звучал твердо. – Мне пора к себе, встретимся позже, но надеюсь, еще не будет поздно, – тут он обернулся к улыбающимся приятелям. – Алексей, я верю, что ты обдумаешь все что случилось с тобой и у тебя хватит духа справиться с этим. Мне все больше кажется, что я ошибся и если так то мир рухнет безвозвратно и это будет не та игра, которую задумал ее создатель, – он вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
– Что вы здесь столпились? – медсестра вывела еще одного воина и посадила на скамейку. – Идите уже к месту сбора.– Она закрыла за собой дверь, внимательно посмотрев на Николая.
– Ну и пускай программа, зато какая. – Николай улыбнулся, не сводя глаз с закрытой двери. – По сути, мы все здесь не настоящие. Ну, она больше искусственная, а я меньше. Дело только в пропорции. Зато какая, правда. – Алексей засмеялся и потащил приятеля к двери. – Давай, уже, кавалергарда век не долог. Скоро ты познакомишься с ней поближе.
– Какого кавалера, у нее есть кавалер? Да ладно, слушай, там такое начинается. Ленин ждет очередной отряд и корабли уже стоят под погрузкой. Мы идем с ними.
Последняя колонна был меньше предыдущей и катера не были заполнены как в прошлый раз, когда они отправлялись отбивать башню. Друзья и еще несколько героев вошли на борт последними и капитан в белой фуражке что-то прокричал на носу катера после чего взревели моторы и берег поплыл вправо.
– Ты заметил это? – Николай стал молчаливым и серьезным. – Эти боты городской зикураты немного больше предыдущих и у них более злые лица.
– Да, только они не злые. – ответил Алексей нагнувшись к уху приятеля. – они сосредоточенные. Волевые. С такими лицами идут в последний бой. Мне кажется, тот, кто создавал их, понимает, что этот бой для города может быть последним.
– Но герои дадут своих ботов, и нас будет больше. – Николай немного расстроился. – Мы обязательно победим. Отряд ворвавшийся в город не имеет подкрепления , а корабли поддержки я сжег. – Похвалился Николай. – Мы победим.
– Да мы победим, но я хочу тебе рассказать… Нет позже когда все закончится. Городских ботов все меньше, а герои не перестают делать воинов, и скоро вся власть перейдет им.
– Какая разница, главное выбить монгол из города. – Николай не понимал чего опасается друг.
– Да, ты прав.
Корабли в этот раз причалили к пирсу речного вокзала и отряды построились под Зеленским съездом. Герои, их всего было пять человек, не решились возглавить строй таких воинов и встали в конце. Офицер ботов города обошел строй и, посмотрев с презрением на пристроившихся в конце героев, отдал команду.
Два отряда в колонне по трое быстро направилась по оврагу к площади, которая по-настоящему носит имя Минина. Бойцы, кажется не знали усталости и героям было трудно за ними успеть поэтому когда строй остановился у поворота к площади Алексей и Николай тяжело дышали.
Впереди было тихо, значит бой еще не начался. Офицер обходил строй что- то говоря своим. В последнюю очередь он остановился возле героев. Речь его был идеальной и по тембру голоса и по четкости изложения.
– Наша задача взять под охрану церковь на площади и ждать сигнала для атаки. Вы на левом фланге около дороги. Ваше место внутри каре и следите, чтобы монголам не удалось прорваться. Если кто-то прорвется, вы его преследуете, и по возможности задерживает, пока они не спустились к речному вокзалу. Все понятно?
– Не глупее тебя. – Николай недоброжелательно осматривал офицера. – Если что, я сжег монгольский корабль.
–Да, здорово, – презрительно ответил бот – мои братья сделали десять тысяч плотов в час и этой мощной рекой корабли снесло по реке. А ты, герой, пробежался и просто поднес к ним спичку.– он замолчал – Приготовьтесь к бою.
Строй, чеканя шаг, чтобы все слышали, стал подыматься вверх. Главная площадь отличалась от той к которой привык Алексей. Рядом с дорогой, там где раньше была дума, а до этого театр, а когда-то кладбище, на этом месте была набольшая церковь и Алексею показалось, что ей здесь самое место. С ней на площади стало уютнее и почему-то она, а не грозная Дмитровская башня оказалась сейчас главной здесь. Не сбавляя шаг, обнажив мечи и подняв небольшие щиты выше, отряды окружили церковь, вставая к ней спиной.
– Мы что, будем просто стоять? – Николай осматривался вокруг через головы ботов. – Надо найти монголов и выбить их из города. Чего ждать?
Площадь и все улицы вокруг казались пустыми, и раннее утро пробежалось ветерком по листьям деревьев у стен кремля.
Со стороны Варварской, неспешным широким шагом придерживая одной рукой у пояса изогнутые сабли прямо на площадь вышли два монгольских воина. Сосредоточенная сдержанная усмешка на широких лицах показывала глубокое презрение к целому строю вставшему на краю площади.
–Это еще что такое? – Николай с интересом смотрел на то, что будет дальше, поднявшись на ступени церкви. Строй не шевелился.
– Вы свободны. Мы дарим вам эту свободу. Идите, садитесь на корабли и плывите куда хотите из нашего города. Мы милостивы к несчастным пленникам так называемых героев. Я не понимаю, почему они называют себя героями, когда их смог разбить наш передовой отряд. Скоро конница хана остановит своих коней пастись за этими стенами, но вы здесь не причем и это не ваша война.
– Что он там говорит? – Николай растолкал строй и вышел вперед – Что ты там несешь вонючая тварь? Твои отряды можно узнать за три мили по запаху который идет впереди вас. Если так пахнете вы то ваш хан, наверное может своей вонью травить рыбу когда идет купаться. Пускай он приходит мы потерпим, тем более нам как раз не хватает лошадей чтобы построить новую дорогу. Пастись они будут за рекой, а на коне твоего хана будут месить глину, а самого этого пса мы будем держать в клетке на острове посередине реки, чтобы все кто проезжал мимо видели его позор.
– Что ты там говоришь? Мы тебя не слышим. Подойди, не бойся. Ты же герой, правда. Не пристало герою издали ругаться с врагом. Иди не бойся.
– Это кто тебя боится. Старая обезьяна. – Николай вынул меч и повернулся к строю. – За мной в бой, – он поднял меч и пошел на врага. Строй остался стоять, только пятеро героев пробираясь сквозь ряды с криками и размахивая мечами устремились за ним. Алесей остался стоять на ступенях понимая, что сейчас будет. Пятеро героев поравнялись с Николаем когда тот уже был рядом с монголами. Николай, кажется лишь раз махнул мечом и тут же загнулся и повалился на камни площади. Из пятерых которые шли за ним последние даже не успели поднять мечи. Запах сушеных грибов поплыл над кремлем. Все шестеро растаяли в одну минуту, но строй не тронулся с места.
– И вы их называете героями, – монголы засунули сабли в ножны. – Хорошо. Мы уважаем вас и вашу смелость. Давайте вместе прогоним героев и поделим город. Их катафракты мертвы. Если не все, то половина. Им не на кого надеяться, поэтому будет справедливо если вы останетесь в нижней части, а мы займем верхнюю. Герои и их слуги больше не будут мешаться у нас под ногами. Вы отличные воины и мы предлагаем вам союз. Западные народы Львова ни когда не поймут ни нас, ни вас. Всегда, когда им будет удобно, когда мы ослабнем они нападут. Они ударят вам в спину при первой возможности и глупо ждать этого. Хан предлагает союз воинам Нижнего Новгорода. Наши герои и воины нашего города это крепкий союзник. Ваши герои это продажные слабаки только отравляющие жизнь воинам, таким как вы и как мы. Я обращаюсь к вам как к равным, как к воинам смелость которых мы уважаем. Вы согласны?
Алексей стоял на ступенях церкви и смотрел на строй защищавший церковь. Ни кто не двинулся с места.
Тишина длилась мучительно долго и ни кто не хотел ее нарушать потому что нарушить ее мог только бой. Бой беспощадный и последний. Как для одних, так и для других. Наконец один из монголов поднял руку и со всех примыкавших к площади улиц, со всех сторон стали выходить пехотинцы. Орда заполняла площадь быстро. Вперед вывели двух коней и переговорщики взобрались на них отдавая приказы и руководя построением. Первый строй перетаптывался с ноги на ногу задираясь и нервно смеясь. Два отряда с плотной шеренгой построения встали за ними, а после них лучники натягивали стрелы и пускали их, пытаясь примериться к расстоянию полета до цели. Бой стал неотвратим.
Алексей стоял на ступенях церкви наблюдая за неспешным построением тех кто готовился убить его. Три шеренги солдат расположились вокруг старого храма, и кажется, совсем не беспокоились о своей будущей жизни.
Вдруг среди гула незнакомой речи невдалеке Алексей сначала услышал скрип, затем еще и сначала робкий , а затем набиравший силу глубокий удар языка о край колокола . Медный набат загудел над площадью и птицы испуганно взлетели с крыш, кажется под этот звон из-за купола стало подыматься утреннее солнце. Алексей посмотрел наверх где монах раскачивал тяжелый язык, и бил им по краю гудящей меди.
Шеренги русских воинов не обернулись, но еще плотнее сомкнули свои ряды. Враги замерли и негодование прокатилось по грязному болоту обросших лиц. Через мгновение стена стрел взметнулась из-за спин, но солнце ослепило лучников и казалось, что и оно встало на защиту старого храма. Набат продолжался приводя в ужас тех кто пришел сейчас на эту площадь . Вдруг они почувствовали себя в ловушке и с бешенной обреченностью первый строй бросился на шеренги защитников колокольного звона.
Первый натиск не смял, но сдвинул отряды русских к ступеням. Алексей понимал, что помощь в бою от него будет небольшой, поэтому даже не думал браться за меч. Под натиском наш строй отступал и жался все ближе и ближе к дверям и тут колокол сначала стал ленивее и затем совсем прекратил набат. Бросившись к двери Алексей вбежал в зал храма и опустив голову перед иконами прошел через врата дальше. Старая лестница ведущая наверх начиналась вдоль левой стены. Перепрыгивая через ступени он в секунду оказался на площадке перед колоколом. Монаха уже не было , только запах сушеных грибов, который Алексей кажется уже ненавидел, еще не унес легкий утренний ветер. Тяжелый камень еще раскачивался, но у него уже не хватало сил ударить в темный бок и Алексей схватился за веревку.
Услышав вновь колокол шеренги сделали шаг вперед и отряды с флангов бросились в контр атаку. Монголы поняли что их натиск захлебнулся и первая шеренга стала отступать выманивая воинов начать преследование и поломать строй. Русские, соблюдая дистанцию дошли до начальных позиций и остановились. Но первая волна должна была смениться второй во главе которой на небольших конях готовились вступить в бой двое всадников которые легко могли сломать строй защитников русского храма.
Алексей изо всех сил раскачивал колокол, понимая, что этот звон сейчас слышен не только над площадью, но и на набережной, и у моста и может быть зикурата услышит этот крик о помощи и даст воинов на последний бой.
Всадники ударили по бокам своих коней и отряды истошно заорав подняли сабли вверх. Лавина начала свой смертельный сход. И тут по дороги ведущей с Зеленского съезда на площадь вылетел всадник, а за ним еще двое. Они взметнули над головами мечи и скорее от испуга подняли коней на дыбы увидев надвигающуюся на них лаву. В это время наступающие тоже не ожидали увидеть перед собой всадников и чуть замешкались. Быстро поняв что всадников только трое они кажется еще больше воспрянули духом и заорали сильнее. За всадниками с дороги уже появлялись воины и лава монголов увидев нового врага уже бросилась на них, а не на защитников храма.
Услышав русскую речь над площадью, Алексей оставил колокол и перегнулся через перила. Весь бой был перед его глазами. Полу каре воинов города твердым камнем стояло вокруг храма кажется не принимая участия в битве, а с нижней дороги все подымались и подымались русские воины попадая сразу в гущу битвы. Алексей еще раз убедился, что монголы удивительные воины. Их два отряда крошили наступавших на них русских, но те не сдавались, и презирая смерть бросались на захватчиков. Это солдаты героев, – сразу понял Алексей, – и их подготовка не сравнится с солдатами города и тем более с воинами монгольских отрядов, но как самоотверженно они шли на смерть заслуживало уважения и преклонения. Алексей больше не мог смотреть на это и бросился вниз. Сбежав с колокольни он сразу нашел офицера своего отряда.
– Почему вы стоите и не помогаете. Вы же тоже русские. Они же гибнут на ваших глазах. – Алексей орал прямо в спокойное лицо бота.
– У нас свой план и мы выполняем приказ города.
– Но в чем, в чем ваш план.
– Мы ждем сигнала для атаки.
– Но разве вы не видите, что отрядам надо помочь иначе монголы разобьют сначала их, а потом и вас?
– Я офицер и должен выполнять приказ, – он отвернулся в сторону, где шел бой.
Алексей оглянулся и бросился снова на колокольню. То, что он увидел сверху, его поразило. Напор русских отрядов иссяк и снизу уже не напирали , а лишь появлялись и появлялись группа за группой попадая сразу под монгольские сабли. Орда заметно поредела, но русских не оставалось совсем. Даже с этим количеством бойцов захватчики снесут защитников храма, тем более тем неоткуда больше было ждать помощи. Алексей понял, что все кончено и от отчаяния взялся за веревку. Колокол заревел обреченно, а Алексей все бил и бил стараясь хоть бы этим помочь гибнущим отрядам. Через несколько минут удары сабель внизу стихли совсем. Окончательно обессилев он бросил веревку и со страхом подошел к краю башни. Орда стала меньше вдвое, но это еще была орда способная смести и верхний, и нижний город.
И тут над стенами кремля взвился чистый звук трубы. Башни торжественно передавали ее призыв друг другу, и когда над последними воротами песня смолкла, ворота заскрежетали и потянулись вверх. За спинами монгольских лучников из ворот башни под звуки барабанов появились закованные в доспехи фигуры трех катафрактов в сопровождении нескольких героев держащих знамена над головами. Этот грозный отряд появился там, где его меньше всего ждали. Барабанщики опустили палочки и катафракты достали мечи. Против них лучники были почти беззащитны, и вой отчаяния и ужаса поднялся над площадью. Отряды монгольских пехотинцев стали разворачиваться, чтобы сразится с новым неприятеля, но трубы над башнями вновь заревели и отряд у церкви ожил. Почти за секунды перестроившись они ударили по смешавшемуся строю. Ударили неожиданно и сильно, быстро и сокрушительно. И тут у монголов началась паника. Катафракты прорубались в гуще врагов, как среди низкорослого кустарника оставляя за собой трупы. Если бы по правилам игры они не исчезали моментально, то вся площадь очень скоро была бы завалена телами убитых .
Всего через несколько минут Алексей увидел, как непобедимые монголы в панике бросились с площади на прилегающие улицы. Эта серая масса как река уносила с собой двух конников, которые орали и били саблями бежавших. Все было кончено за несколько минут.