Невероятное
- -
- 100%
- +
– Андрей, а какие они, инопланетяне? – поинтересовался Вилли. – Я, например, только серых человечков могу представить.
– Вот! Большинство надеется, что они будут похожи на людей. Гуманоидами будут, то есть. Но это очень, очень маловероятно.
– Почему? – не понял Вилли. – Ведь уже давно открыты планеты, похожие на Землю. Почему на них не могут появиться похожие на нас существа?
– Стыдно должно быть, господин Даркен! Чему там сейчас в училищах учат? Только имперцев убивать да прославлять руководство Союза? У каждой планеты свои особенности. Гравитация, состав атмосферы, характерные формы рельефа, климат, продолжительность суток, расстояние до звезды и так далее. Даже если где-то есть планета, являющаяся копией нашей, вряд ли на ней эволюция пойдет абсолютно аналогичным путем. Там будут свои, уникальные животные и растения. Глупо считать, что во всей Вселенной жизнь принимает одинаковые формы. Мы можем лишь гадать, как они будут выглядеть… А они, вполне возможно, сейчас гадают, как выглядим мы.
– А я когда-то слышал совсем другую теорию, – упрямо возразил механик. – Что эволюция еще как может идти по одному пути, если он, так сказать, самый удобный.
– Как это?
– Любой инопланетной расе, коли такая есть, нужны руки, чтобы создавать. Или щупальца. В общем, их тело должно быть устроено так, чтобы можно было создавать сложные системы и пользоваться ими.
– То есть они отдаленно будут похожи на неких земных животных или даже людей? Не согласен. На других планетах могут быть совершенно другие условия.
– Не факт, – снова хмыкнул механик. – Хотя пример с пятнадцатым веком и самолетами хорош.
– Я лишь философ-любитель, – с сожалением сказал Нартов.
Вилли еще с полчаса пытался отыграться. Штурман по-прежнему демонстрировал свое незаурядное мастерство, при этом с темы пришельцев он плавно перешел на историю второго освоения космоса, которую знал лучше профессоров в Училище, потом рассказал кое-что о давно минувшей ядерной мировой войне, затем принялся вспоминать различные истории из своей жизни.
– Не люблю я мистику, но однажды такое увидел… Расскажу, да только вряд ли поверите, – загадочно начал он.
– Не поверю, пока не увижу, – заявил Мартин. Теперь он сосредоточенно рассматривал книги в шкафу.
– Было это в имперское время, где-то в сорок седьмом. Я тогда только помышлял о штурманской карьере, а увлекался искательством.
– Чем-чем? – не понял Вилли.
– Искательством. Ну… Независимый археолог, исследователь, авантюрист… Вообще искателями называли тех людей, которые в первые послевоенные десятилетия носили вещи из мертвых городов. Словечко с тех пор прижилось, но смысл изменился. Однако не в этом суть. Помню, как с моей будущей женой решили наведаться в заброшенный город.
– Радиация, – осуждающе заметил Мартин.
– Верно. Но мы были легкомысленны и легки на подъем. Я жил тогда в небольшом городке, а рядом были гигантские, просто необъятные развалины старой Москвы. Город был такой, столица довоенная, двадцать миллионов в ней до войны жило. А потом эти миллионы испарились… Про Москву и сейчас такие легенды ходят, что мороз по коже. Не искали мы ничего, не собирались расписываться на руинах. Молодые были, – Нартов сказал это таким тоном, будто ему за восемьдесят. – С собой взяли только термос и бутерброды. Ни дозиметра, ни оружия – только еда и энтузиазм. Но, как говорится, дуракам везет!
Штурман замолчал, предавшись воспоминаниям.
– И вы там повстречали мифических диких людей?
– Нет. В том-то и дело, что мы никого не встретили. Вообще никого. В этом было что-то завораживающее: идти меж обвалившихся зданий, угадывать в проржавевших кусках металла машины, пытаться найти остатки асфальта под травой. И все это в абсолютной тишине. Но стоило солнцу зайти…
– Мутанты? – вырвалось у Вилли.
– Нет! Просто внезапно я задрожал. Натурально, от макушки до пяток. И она затряслась рядом, вцепилась в мою куртку. Почему? Вокруг ничего вроде бы не изменилось! Этот страх… Его ни с чем не сравнить. Иррациональный, необъяснимый, всепроникающий, сковывающий. Я не знаю, сколько мы так простояли. Помню, впереди был холм какой-то, на нем сохранилась кирпичная стенка. А под ней… Да, точно было, – Андрей вдруг поежился.
– Что там было? – хрипло, не своим голосом переспросил Вилли.
– А? Ничего, – нехотя ответил Нартов. – Пора мне, нужно будет менять курс. – Он оттолкнулся и вылетел из зала, оставив Вилли наедине с механиком.
Вилли собрался уже вылететь вслед за штурманом, чтобы выведать тайну, но не решился. Он лишь потер кулаком уставшие глаза и вздохнул.
– Каков шутник, а? Заинтриговал и смылся! – усмехнулся механик. Но космолетчик отнесся к рассказу Нартова серьезно. Вилли всегда привлекали истории о древних городах, он верил, что неспроста о них ходят всякие слухи.
Мартин вскоре покинул зал, вместо него пришли двое близнецов-программистов, отвечавших за работу бортовых компьютеров. Эти ребята, несмотря на свои двадцать c небольшим лет, так и остались большими детьми. Они затеяли игру в слова, повеселив Вилли исковерканными названиями рек и городов, потом принялись обсуждать видеоигры. Оба были заядлыми геймерами, уже не первый месяц просившими у начальства космодрома разрешения пронести на борт приставки. Им всякий раз отказывали. При обсуждении оба возбуждались, начинали махать руками, при этом летая от стены к стене. Вполне возможно, что и гражданская война была для них игрой, игрой захватывающей, бесконечно вариативной, опасной и тем привлекательной.
Когда и братья ушли, Вилли направился в свою каюту, все еще находясь под впечатлением от незавершенного рассказа. Крохотное помещение два на полтора метра было обставлено просто: жестко закрепленный шкаф для вещей, круглая лампочка в стене над кроватью, сама кровать с ремнями, накрепко привинченная к полу. На стенах были прикреплены многочисленные датчики и огнетушитель.
Вилли достал взятую в полет книгу и принялся за чтение. Читать можно было как угодно, хоть вверх ногами, это не вызывало никаких неудобств в невесомости, но космолетчик почему-то всегда старался принять как можно более земное положение. Сейчас Вилли висел со своей книгой в воздухе, зацепившись ногой за решетку кровати.
Время до обеда пролетело незаметно. Ровно в час, по сложившейся на С28 традиции, весь экипаж собрался в столовой в хвостовой части.
На кухне находились большие запасы готовых блюд в герметичных пакетах, фруктов и овощей. Имелись даже супы, ели их, выдавливая содержимое из тюбика в рот. Есть теоретически можно было где угодно, но космолетчики все же любили делать это так, как на Земле, только пристегнувшись к креслам.
Вилли занял любимое место у иллюминатора. За кухню отвечал Тони Рэдлер, зачисленный в команду три месяца назад. Предыдущая повариха ушла после того, как в паре метров от нее снаряд пробил обшивку. Девушку спасла дверь, автоматически закрывшаяся после разгерметизации. До конца того вылета она так и не оправилась от шока.
Тони был странным человеком, его с первых же дней невзлюбили за идиотские выходки. Вилли знал его еще с детства в Нью-Хиллзе. Там Рэдлера регулярно доставляли в отделение полиции. Он обожал швыряться чем-нибудь в проезжающие машины, однажды ему удалось попасть очищенным бананом в лобовое стекло летящего магнитоплана. В другой раз он засунул яйцо в укромную щель в соседском доме, а потом радостно наблюдал, как хозяева ищут причину тухлого запаха. За проделки Тони прозвали Обезьяной, не раз хотели избить за кретинизм, но в те времена его отец был заместителем начальника космодрома, с ним и его отпрыском боялись связываться. К великому счастью всех, кроме Вилли, Рэдлер захотел стать космолетчиком, после чего уехал в училище в соседнем городе. Примерно в то же время туда отправился за своей мечтой и Вилли. В училище Тони бесил всех, но его отец уже стал начальником, да и тетя поднялась по карьерной лестнице, заняв кресло начальника полиции округа. Их совместными усилиями Тони остался в училище, на время поутихнув. Но в день выпуска он в очередной раз доказал, что нет предела дебилизму, заложив в унитазы маломощные петарды. Вскоре его отправили на грузовой корабль, а Вилли пошел на С28. Даркен думал, что их пути уже никогда не пересекутся, но не повезло. Наверное, каждый на планетолете теперь мечтал, чтобы снаряд снова попал в кухню.
Поначалу было трудно привыкать есть без ложек, вилок и ножей, пользоваться которыми имело смысл лишь при разгонах и маневрах, когда из-за включенных двигателей пропадала невесомость. Такова была конструкция многих современных кораблей: за грузоподъемность приходилось платить удобствами. Сила тяжести на них давила не в пол, как на старых ракетах, а в стену. К счастью для экипажа, перед каждым разгоном капитан предупреждал по внутренней связи, так что казусов обычно не случалось. Каждый новичок, независимо от его успехов в училище, всегда несколько раз проливал сок, либо попадал кусками колбасы мимо рта. Вилли теперь с улыбкой вспоминал, как несколько лет назад пытался поймать улетевший апельсин. Сейчас космолетчик приноровился, чего нельзя было сказать о парне – эксперте по ремонту обшивки. Адам тщетно пытался не позволить улететь тюбику с картошкой, одновременно открывая пакет с соком. И то и другое поочередно вырывалось у него из рук. Адам покраснел, механик Хью хихикнул, капитан бросил на него укоризненный взгляд.
Через десять минут пустые пакеты и тюбики отправились в утилизатор мусора, а капитан, штурман и радист ушли в рубку. Почти сразу из динамика донесся встревоженный голос капитана:
– Боевая тревога! Всем по местам!
– Удачи, мужики! – пожелал Вилли и понесся на свой пост.
Эпизод четвертый. Схватка
Брайан уже пристегнулся к креслу, руки его быстро нажимали на клавиши. Он даже не заметил, как появился его коллега. Вилли сел на свое место и включил компьютер.
– Боевой корабль, тип D, семь тысяч километров, приближается, – сообщил радист.
– Стрелки, наводитесь. Когда приблизится до трех тысяч – стреляйте! – приказал капитан.
«Тип D. Десять орудий, рубка защищена дополнительной броней. Экипаж – двадцать человек. Двенадцать двигателей в полной комплектации», – голос профессора – конструктора зазвучал в голове Вилли, словно он вчера еще сидел на лекции. Вражеский корабль был совершеннее, чем С28.
Вилли внимательно глядел на монитор, следя за приближением слева красной точки. «Быстро летит, трудновато будет попасть». Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Пять тысяч километров… Где-то сверху разъехались листы обшивки, обнажив орудия. Четыре с половиной… Вилли включил трехмерное изображение, показывающее пространство вокруг планетолета. Четыре… Брайан позади тяжело дышал. На изображении с камер было видно лишь черную пустоту, да фрагмент поверхности Земли вдалеке. На таком расстоянии нечего было и думать о том, чтобы разглядеть врага. Оставалось только довериться компьютеру и приборам.
– Пора! – скомандовал капитан.
Вилли нажал на клавишу. Три электромагнитных пушки выбросили десятикилограммовые снаряды навстречу вражескому планетолету. Никакого звука, никакой вибрации корпуса, никакой отдачи. Оружие, изначально разрабатывавшееся для борьбы с мелкими метеоритами и космическим мусором, вполне эффективно справлялось и с кораблями.
На экране появились три маленькие точки, сближающиеся с большой красной. Загорелся сигнал тревоги – враг выстрелил в ответ.
– Пилот! – крикнул капитан. – Где пилот?! Дьявол! Андрей, маневр уклонения! Давай!!!
– А что с Лукой? – не понял Брайан.
– Придурок Тони сыпанул ему в сок слабительного! – протрещал кто-то по внутренней связи.
– По стенке размажу! – проревел негр.
Вилли почувствовал, как перегрузка вжала его в кресло. Штурман мастерски развернул корабль, уйдя от залпа, но и враг сделал то же самое. Тем временем пушки накопили новый заряд энергии, Вилли опять нажал на клавишу. Он повторял это раз за разом, но враг успевал уклониться. Имперский планетолет был уже в пятистах километрах. Маневры уклонения следовали один за другим, становилось трудно дышать из-за разнонаправленных перегрузок. В голове был только отсчет индикатора перезарядки.
– Похоже, идут в ближний бой. Готовьтесь стрелять в упор!
– Сама очевидность, – проворчал Брайан.
На несколько минут оба планетолета прекратили огонь. Перестрелка возобновилась, только когда враг подошел на пятьдесят километров. Теперь на экране можно было различить продолговатый корпус. Вилли включил максимальное приближение, компьютер рассчитал упреждение. Перезарядившиеся пушки дали новый залп. Попадание! Но и им досталось, корпус тряхнуло, донесся далекий свист уходящего воздуха.
– Брайан, твою каюту разнесло, – прокомментировал радист.
Вилли глядел, как медленно по экрану ползет желтая полоса, показывающая готовность орудий. Когда она стала зеленой, он дал залп. Может, компьютер дал неверное упреждение, а может, вражеский пилот успел развернуть машину, но три снаряда прошли мимо. Брайан, когда С28 перевернулся, тоже не попал.
– Что за черт?! – прорычал он по-звериному.
– Не попадаем!
– Вашу мать, точнее! Уклонение!!!
– Стрелки, повреждены системы наведения! – через треск донесся голос капитана. – Вручную, вручную бейте!
– Система отопления накрылась!
– Расстояние двадцать два!
– Мы столкнемся!
– Идет на разворот!
– Переходите на ручное! – вновь прозвучал приказ Стайера.
Вилли отключил баллистический компьютер и стиснул потными ладонями джойстик. Ориентируясь только по трехмерной картинке, он навел свои орудия и выстрелил. Один из маневровых двигателей врага разлетелся на куски. Краем глаза через оптический прицел Вилли увидел, как полыхнуло что-то вдали. Брайан попал еще удачнее, повредив рубку и кабину стрелков. Больше враг не мог стрелять, но залп, пущенный им за миллисекунды до получения критических повреждений, достиг цели. Вилли услышал адский грохот, скрежет и свист. Сорвавшаяся с крепления аптечка ударила его по голове, и он потерял сознание.
***
– Кончено, – капитан вытер пот со лба и отстегнулся от кресла.
Радист снял наушники, убрал микрофон и закрыл лицо руками. Сидящий рядом Нартов с некоторым усилием отпустил рукоятки управления и удивленно посмотрел на побелевшие пальцы.
Стайер внимательно разглядывал трехмерную схему С28, оценивая серьезность повреждений. Сильно досталось нескольким каютам, были частично разрушены верхние листы наружной обшивки, один из грузовых отсеков уничтожило полностью.
Нетрудно было представить, что творилось внутри вражеского корабля. На экране было отлично видно, что в рубке зияет большая дыра, а от двигателя остались только воспоминания. Наверняка все, кто были в рубке, погибли. От кормы отделилась маленькая капсула. Включив двигатель, небольшая металлическая скорлупка с оставшимися в живых направилась к Земле. Никто и никогда не отдавал приказа стрелять по спасательным капсулам. И в Союзе, и в Империи космолетчики имели свой кодекс чести, не позволяющий атаковать абсолютно беззащитных людей. Это было неписаное правило.
– Жертв нет? – поинтересовался капитан.
– Нет, – один за другим отвечали из отсеков.
– Даркена контузило, – доложил Брайан. – Дышит, но без сознания.
– Отнесите его к Зиммеру, пусть осмотрит, потом всем собраться в рубке.
У капитана появилось дурное предчувствие.
Эпизод пятый. Нечто
– Капитан, я что-то не понял… Нам приказано продолжать патрулирование? Но ведь корпус поврежден, возможно, снаряд задел реактор! – не поверил своим ушам Мартин.
– Не я вам приказал, поймите! – раздраженно ответил Стайер. – С Марса идет большой конвой, везут минералы, в том числе и марсиниум. Все боевые корабли пойдут на перехват, нам приказано захватить грузовые планетолеты и привести их на наши космодромы. Если мы прекратим перехватывать имперские конвои с марсиниумом, не сможем производить современные двигатели.
– Они, что, совсем рехнулись? Корабль и так раздолбан, так еще и в новый бой ввязываться?
– Спокойно, Брайан, спокойно. Я доложил о повреждениях.
– И что? Им наплевать на корабль и экипаж? Только доставка проклятого минерала?!
– Приказ придется выполнить, – твердо сказал капитан. – Перехват через шесть дней, в двадцать третьем секторе. К нам присоединятся еще три корабля С-серии и какой-то экспериментальный планетолет. Механики и эксперт по обшивке, займитесь ремонтом. Программисты, разберитесь с компьютером на посту стрелков. Зиммер, вы занимаетесь Даркеном, и пилоту тоже помогите, – капитан грозно посмотрел на Тони, который втянув голову в плечи, завис под потолком. – А с тобой я потом разберусь. Под трибунал отправлю!
– Черт знает что творится! В очередной раз убеждаюсь, что нас шлют на убой, – Мартин никак не мог успокоиться. – Если я выживу, ноги моей в Космофлоте не будет!
– Остынь, друг, нервные клетки не восстанавливаются, – сказал Зиммер, открывая люк в лазарет. – Ты же всегда спокойным был.
Похоже, что досталось и системе отопления, в коридоре было холодно, изо рта шел пар. Механик дождался своего коллегу и эксперта по обшивке, после чего они втроем направились к отсеку, из которого можно было выйти в открытый космос.
Шлюзовой отсек был расположен в корме планетолета, рядом с главными двигателями. Он представлял собой два небольших зала, разделенных бронированной герметичной переборкой. В одном зале хранились скафандры, инструменты, имелся выход в грузовой трюм. В другом находился здоровенный металлический шкаф для запчастей, специальная вентиляционная система, легкие крепкие тросики, которыми космолетчики пристегивали себя к кораблю во время работы в открытом космосе, баллоны со сжатым воздухом и массивный, герметично закрывающийся люк.
– Что-то воздух тут шумит, – задумчиво сказал Хью, остановившись рядом со своим скафандром. – Что скажешь? – обратился он к специалисту по обшивке.
– А что тут говорить? Где-то вблизи дыра, но маленькая. А вот чуть подальше пробоина большая, придется повозиться, – заключил тот.
– Да неужели? А я думал, что обойдется небольшим ремонтом, – проворчал Мартин. – Хью, там хоть есть запчасти?
– Да, техники их специально поместили рядом с дверью. Ну что, пошли?
– Куда пошли? – засуетился эксперт. – А кто запчасти сюда перенесет? А кто…
– Ты, – категорически сказал Мартин.
Эксперт застыл с таким выражением лица, что Хью не удержался:
– Ты все равно нужен в одном вылете из трех, так сделай дело!
– Дурак, – огрызнулся специалист. – Ваше дело – приваривать новые листы к корпусу, мое – следить, чтобы вы их правильно приварили. Вам покажется, что все сделано герметично, а при посадке лист сорвет на хрен, начнется трение. Вы же не хотите превратиться в жаркое в горшочке, сгорев в атмосфере? Так что у меня работа поважнее вашей будет! – гордо закончил парень.
– Ладно, не бери в голову, – хлопнул его по плечу Хью. – Принесем мы запчасти.
Когда титановые листы были перенесены, настало время надевать скафандры. Каждый весил около шестидесяти килограммов, но в космосе это не имело значения. Надеть костюм в одиночку было почти невозможно из-за его громоздкости. С помощью эксперта по обшивке механики облачились в скафандры, теперь с ними можно было общаться только через встроенную связь. Адам вернулся в дальний отсек.
– Как думаешь, вернемся к ужину? – поинтересовался Хью, ожидая открытия люка.
– Черт его знает! Я голоден, я устал, я зол, – пробормотал его коллега. – И хочу спать. Адам, ну ты открываешь?
– Сейчас, последняя проверка… С люком все нормально, вентиляция работает. Скафандры как?
– Прекрасно. Мы готовы, давай уже!
– Хорошо… Капитан, разрешите начать ремонт?
– Разрешаю, – донесся ответ Стайера.
– Удачи, механики, – эксперт щелкнул переключателем.
В отсеке раздался оглушительный свист, неслышный, впрочем, внутри скафандров. Это через особые трубы на стенах выходил воздух. Чтобы не быть прижатыми к отверстиям, механики ухватились за поручни. Запчастям и инструментам ничего не угрожало: их поместили в стальной шкаф, намертво привинченный к полу.
Через несколько секунд воздух полностью вышел из отсека, Адам с помощью дистанционного управления открыл люк в космос. Механики привычно пристегнулись к тросикам и вышли в ледяную пустоту.
Добравшись до первой пробоины, они включили камеры в шлемах, чтобы эксперт мог оценить серьезность повреждения и посоветовать, как его устранить.
– Дай свет на нее… так, хорошо. Видишь, а на трехмерном изображении не было видно того вмятого края. Приваривайте осторожно, там рядом проходит труба отопления. Лучше два шва. Нет, давайте третий тоже. Малым листом закройте угол… Хорошо…
В скафандре Мартина все же была неисправность: слишком сильно работал обогрев. Механик имел полное право вернуться на борт и переодеться в другой, но это бы затянуло ремонт. Приходилось терпеть, не впервой ему доводилось работать в трудных условиях. На тренировках в Училище моделировались различные катастрофы, а в скафандрах специально что-нибудь ломали.
Закончив с дырами на одной стороне планетолета, механики направились на другую, захватив оборудование. Добравшись до блока, в котором располагались каюты, Хью трагическим голосом проговорил:
– Адам, передай Брайану, что его каюта восстановлению не подлежит. Тут такая дыра, что я могу через нее внутрь пролезть! Все вещи высосало!
– Я думаю, он уже сам это знает, – хмыкнул эксперт. – Хорошо, что есть запасные каюты, а то пришлось бы его к кому-то из нас подселять.
– Я бы его к повару подселил, – мечтательно сказал Мартин. – Вот было бы веселье…
Добравшись до выключенных маневровых двигателей, механики обнаружили, что подвижный кронштейн одного из них намертво заклинило осколком от обшивки. Поглядев на застрявший перекрученный кусок металла, Мартин понял, что вряд ли получится завершить ремонт сегодня. Он объявил, что пора возвращаться, и тут краем глаза заметил движение сверху: поворачивалась одна из электромагнитных пушек. В этом не было ничего необычного, поскольку бортовой компьютер сам наводил орудия на опасно приблизившиеся малые метеориты или космический мусор. Пушка выпустила снаряд и приняла обычное положение.
Мартин уже почти забыл о случившемся, как вдруг повернулись разом все орудия борта. «Что за черт? Где-то корабль развалился, что ли?» – нахмурился механик. Орудия дали залп. И тут в свете прожектора из темноты выплыл огромный, в четверть размера С28 кусок чего-то металлического, бесформенного, медленно вращающегося. Бортовой компьютер понял, что пушки не помогут, и резко увеличил скорость планетолета. От рывка троса и перегрузки у Мартина потемнело в глазах. Придя в себя, он обнаружил, что второй маневровый двигатель исчез, оставив лишь погнутый кронштейн. Неизвестный металлический объект быстро удалялся, успев натворить бед. Мартин чертыхнулся, поняв, что работы прибавилось. Он оглянулся, ища взглядом своего напарника, и не нашел его.
– Хью! Хью! Слышишь меня? Где ты? Ты жив?!
– Что произошло? – донесся голос капитана.
– Какой-то кусок космического мусора по касательной ударил в нас, Хью исчез! Двигатель уничтожен!
– Реактор цел?
– Не знаю, надо проверять! Хью нет! – повторил механик.
– Возвращайтесь на корабль.
– Выполняю, – без всякого энтузиазма ответил механик.
– Вы и сами все поняли, – сказал Стайер в столовой. – Хью, скорее всего, унесло в открытый космос.
– Мы что, умрем? – дрожащим голосом спросил Тони.
– Едва ли. Даже если не сможем починить планетолет, то вернемся на Землю в спасательной капсуле.
– Нас сбил кусок чьего-то корабля, – усмехнулся штурман.
Успокоившийся Тони начал разносить пакеты с едой, стараясь искупить вину за выходку с пилотом. В гробовой тишине экипаж принялся ужинать. Многие сейчас, наверное, думали об исчезновении механика, о целесообразности продолжения карьеры в Космофлоте и о жизни в целом. Внезапно с лязгом опустилась дверь, заперев людей в столовой. Капитан рявкнул:
– Вы, инженеры, говорили мне, что с компьютером все в порядке. Так какого черта эта дверь закрылась?! Теперь придется ждать, пока Мартин не доберется сюда и не откроет ее. Разгильдяи! – капитан редко выходил из себя.
– Клянусь, я… я… Мы все проверили! Все! Он работал нормально, капитан! – заикаясь от волнения, сказал один из близнецов. Второй закивал – волосы, как водоросли под водой, заходили вперед-назад и замерли в вертикальном положении.
– Беда не приходит одна, – произнес Нартов. – Русская пословица.
Из кухни донеслось жужжание, потом удар и свист. Тони ринулся на звук. Послышался его панический крик:
– Сломался мусорный пресс! Воздух выходит! Меня сейчас затянет! Помогите! А-а-а-а-а! – крик перешел в стон и затих.
Но ему уже никто не мог помочь. Дверь на кухню не закрылась, как это должно было произойти при разгерметизации, и туда полетели пакеты, предметы. Люди вцепились в поручни и друг в друга, чтобы их не унесло. Страшный свист заглушал крики. Становилось все труднее дышать, в столовой стало невероятно холодно.