Сказки старого трубочиста

– Ах, как вы щедры, это так много за наш скромный труд!

– Тогда дайте нам ещё вон ту шубку с капюшоном, – он отдёрнул руку с монетой, – у нас зима на носу, а девочке прикрыться нечем.

«Чёрт бы побрал меня за мой язык», – подумала жадная хозяйка, но всё же принесла приглянувшуюся Трубочисту шубку. Денег всё равно хватало с избытком.

…

Трубочист не спеша шёл по дороге к замку. Моросил осенний грибной дождик. Под ногами шуршали опавшие листья. Он испытывал потребность поделиться своими мыслями и уже обдумывал, с чего начать беседу с Философом: «Можно ли считать счастьем то, несомненно приятное чувство, которое испытываешь, делая счастливыми других, а точнее, где та грань, за которой важнее беспокоиться о собственном благополучии? Если человек осознано жертвует своей жизнью ради благополучия других, то что это? Ради чего эта жертва – ради людской памяти? На миру и смерть красна! А если никто не знает о твоей жертве – тогда как? Ради собственной души? А что есть душа – это совесть или что-то материальное?»

Философа в замке не оказалось. В каморке на столе Трубочист обнаружил записку, в которой говорилось: «Мой друг, помни, что счастья трудно добиться, но легко потерять. Меня сегодня не жди, будь как дома». На столе так же стояла большая бутылка вина и кое-какая еда. Трубочист растопил камин, развесил сушиться промокшую одежду, подогрел вино, пододвинул кресло поближе к огню и сделал большой глоток. Приятное тепло растеклось по телу. Мысли полетели куда то в даль: «Что будет, если все на свете люди будут счастливы, если каждый человек будет стараться сделать счастливыми других». Ему очень хотелось поделиться своими мыслями с Философом, который так не к стати отсутствовал.

– Чёрт меня побери! – вслух проговорил он, – да это же будет Рай на земле!

В камине что-то заискрилось, треснуло и оттуда прямо из пламени выскочило что-то чёрное. «Я и сам из камина часто вылезаю, но что бы через огонь…» – удивился он.

– Ты кто? – спросил огорошенный Трубочист.

– Меня звали, я пришёл.

– Кто звал?

– Ты звал! Хватит препираться, я тут и тебе не отвертеться. Что ты так смотришь, как будто Чёрта никогда не видел?

Трубочист видел Чёрта только на стене старой городской церкви, где на фреске изображалась сцена мучений за грехи. «Надо же, – подумал он, – точь-в-точь, как там!»

– Не надо удивляться, я всегда предстаю таким, каким меня представляют, – сказал Чёрт.

Трубочист потянулся было за бутылкой с вином, в надежде, что оно поможет ему избавиться от наваждения, но та оказалась пустой.

– Хочешь ещё выпить? Пей, – сказал Чёрт, – и бутылка снова наполнилась вином под самое горлышко.

Трубочист схватил бутылку, зажмурился, сделал несколько глотков и открыл глаза. Чёрт никуда не исчез.

– Что это ты там про счастье фантазировал? – спросил Чёрт, – думаешь все люди на свете только и думают, как осчастливить других? Разве не говорил тебе Философ, что есть такие, которые строят своё счастье на несчастиях других? А некоторые и вовсе рады лишь тогда, когда кому-нибудь нагадят. Впрочем, вот тебе шанс убедиться в этом самому. – С этими словами Чёрт водрузил на стол довольно большой, тяжёлый мешок и тут же бесследно исчез. Трубочист заглянул в мешок, он был полон золотых монет.

«Это что, сон такой? – спросил он сам себя. – Тогда это хороший сон. Пожалуй, я не буду себя щипать, а выпью ка ещё этого прекрасного вина».

Трубочист, отхлебнул из бутылки, затем ещё, и плюхнулся в кровать.

Утром его разбудил звон колокольчиков проходившего мимо замка стада коров. «Что за дурацкий сон мне приснился? Кажется, я вчера слишком много выпил», – подумал он, с трудом вставая с кровати. Пытаясь смыть остатки сна и сновидения, Трубочист плеснул себе в лицо холодной воды из тазика, стоявшего на лавке у окна. Он хорошенько растёр лицо полотенцем и выглянул в окно. Стадо коров, звеня колокольчиками удалялось в сторону реки. «Что у нас осталось поесть?» – Трубочист подошёл к столу. На столе стоял солидный мешок с золотыми монетами, и бутылка с вином. «Так это не сон. Тогда что за чертовщина?» – подумал про себя Трубочист, боясь сказать это вслух. Он взял бутылку и отпил вина, хотя не имел привычки пить с утра, но случай был исключительным. И тут он с удивлением заметил, что вина в бутылке не убавилось. Он приложился к бутылке ещё раз, и опять бутылка осталась полна. «Ну и что мне теперь делать с этим богатством?» – спросил он сам себя, и посмотрел на мешок с золотом.

…

Утренняя жизнь базарной площади шла своим чередом. Кругом шла бойкая торговля щедрыми дарами урожайной осени. Прилавки торговцев овощами ломились от обилия разнообразных корнеплодов. Капуста, как обычная круглая, белая, которую можно квасить, так и цветная, сирийская, громоздились кучами прямо на земле. Засолка капусты считалась одной из основных зимних задач. Её приправляли ягодами можжевельника, бузиной, укропом, шалфеем, чабром, фенхелем, кервелем, петрушкой, хреном. Всё это красовалось тут же на прилавках, а ещё – вязанки лука и чеснока, тыквы большие и маленькие, пучки моркови и редиса, груши и яблоки, орехи, разнообразные грибы, мешки с сушёным горохом, бобами и чечевицей. Репа, куда без неё, она была любима всеми за то, что хороша и свежая, и пареная, и сушёная ломтиками – уже как сладкое лакомство для детей. А вот травы для приправ – шалфей, мята, укроп, петрушка, базилик, майоран. Они хороши для густых мясных супов, где мяса мало, а вот соуса – много.

Мясо, говядина и свинина, было не каждому по карману. Кролик стоил дешевле, но всё же не в той цене, чтобы ежедневно присутствовать на столе простолюдинов. Баранина занимала на рынке самое почетное место и по цене гораздо превышала стоимость свинины. Жареная ножка барана, заправленная чесноком и приготовленная с добавлением корицы, шафрана, лимонного сока и айвы считалась высшим кулинарным шедевром. Кто победнее, тот довольствовался овощным рагу и хлебом, а обычной трапезой простолюдина был грубый хлеб с сыром.

Рыбы на рынке было много. Тут вам и осетры, и лососи, что ловились в море, угри, сомы, щуки из рек и озёр. Самой дешёвой рыбой была селёдка. Она была доступна даже бедняку. Что же касается богачей, то у них рыбные блюда считались низкой кухней, так как рыба – это «то, что едят в пост вместо мяса». Но мы то с вами хорошо знаем, что это не так. Даже селёдка, будь её в здешних краях не так много, вполне достойна считаться дорогим и изысканным кушаньем.

Городские жители, если не имели огорода, всецело зависели от рынка, куда из близлежащих деревень крестьяне привозили на продажу фрукты, овощи, птицу, мелкий рогатый скот. Подобная зависимость особенно остро проявлялась в неурожайные годы, поскольку в отличие от сельского населения далеко не все горожане владели земельным наделом, с которого худо-бедно, но все-таки можно было кормиться. Счастливые обладатели собственного сада могли сами пополнять запасы овощей и фруктов, поэтому сады в городе имели особую ценность и передавались по наследству от отца к сыну как самый надёжный источник для пропитания. Для остальных горожан оставалась возможность поискать себе еду в лесу, в поле, на берегу реки или же просто на поросшем зеленью соседском заборе. Но, главным образом, еду покупали на рынке.

Если раньше почти все блюда готовились на открытом огне, будь то костёр во дворе, камин или открытый очаг в помещении, (на огне, как таковом, в подвешенном котле можно варить, парить и тушить), то с появлением печи-голландки стали использовать специальные чугунные плиты и встроенные духовки. Впрочем, аристократы по-прежнему в огромном камине могли на вертеле зажарить быка, нафаршированного бараном, а того нафаршировать гусями, а гуся чем-нибудь ещё. Аристократ с достаточно изысканными и специфичными вкусами мог кушать хоть крокодилов, фаршированных осьминогами.

Зажиточные горожане любили готовить пюре из гороха или бобов на молоке, похлебку с петрушкой, в которую добавляли холодное мясо. Нередко готовили жаркое, рагу из птицы. Рыбу жарили, коптили, варили, запекали, добавляли в пироги и делали рыбное желе. Сладости, сухофрукты, выпечка предназначались для праздничных дней.

Ели много зелени, в особенности крестьяне, у которых она росла на огородах, а то и просто на лужайке за домом. Использовались лиственная свекла, водяной кресс, пастернак, чеснок, лук-порей. Травы – шалфей, петрушка, майоран, мята, розмарин, чабер, тимьян, мелисса, базилик, кориандр, сельдерей, тмин, укроп, анис, употреблялись постоянно. Иногда собирали также лебеду, полынь, пижму, крапиву. Кроме этого, в рационе был шпинат, редис, брюква, морковь, огурцы, разнообразные грибы и так далее.

Что же касается бедняков, то не все они имели дома очаг с кухонной утварью, не говоря уже о запасе таких основных продуктов как сало, сушёный горох и овощи. Поэтому им приходилось довольствоваться в основном водой и чёрствым хлебом с кусочком сыра, или луковицей. А чаще всего отправляться за едой к торговцам готовыми блюдами, колбасникам и поварам, либо в трактир, где утром и вечером подавали овощной суп. Пару раз в неделю его дополняли жаренным или вареным мясом, или клецками. И только в декабре в качестве рождественского подарка было особое лакомство – вареная свиная требуха.

Если бы у нашего Трубочиста была возможность заглянуть на кухню самого Герцога, то он бы увидел там что-нибудь типа жареных язычков канареек, пятки одногорбого верблюда, мозги фламинго, молоки мурен, впрочем, вы и сами можете продолжить этот перечень, если у вас есть хоть немного фантазии.

…

– Эй, Трубочист, купи раков, – выкрикнул по привычке торговец-раколов, увидев своего приятеля, идущего по мостовой. – Таких крупных ты ещё не пробовал.

– Что мне твои раки, я и тебя могу купить, с потрохами, – улыбнулся ему Трубочист.

– Неужто на работе у нашего Герцога разбогател? – удивился Раколов, заметив бутылку вина в руке приятеля. – Я вижу, ты с утра уже на веселе, может угостишь вином.

– Конечно, – Трубочист протянул бутылку.

Всё происходящее не укрылось от зорких глаз любопытных горожан, начавших потихоньку окружать выпивающих с утра приятелей. Среди них нашлись и такие, кто был не прочь к ним присоединиться. Вскоре на площади образовалось необычное скопление людей около прилавка торговца раками.

Увидев это столпотворение, Трактирщик, заведение которого было неподалёку, решил разузнать, что же там такое происходит?

– Эй, бездельники, сбегайте посмотрите, что там на площади творится, – он подозвал двух своих здоровенных сыновей и показал на то место товарной площади, где собралось необыкновенно много людей. Через несколько минут оба сына вернулись, сияя счастливыми лицами.

– Ну, не тяните, – сурово прикрикнул на них отец.

– Там Трубочист раздаёт всем золотые монеты. Вот! – и они показали каждый по монете.

– Да не может такого быть, ну-ка дай посмотрю, – Трактирщик, взяв монету, попробовал её на зуб. – Кажется и впрямь настоящее золото. Чего же я тут стою? А ну бегом со мной к Трубочисту.

– Нам больше не достанется, он только по одной монете каждому даёт.

– Тогда переоденьтесь, что бы он вас не узнал.

Трубочист стоял уже в центре базарной площади и раздавал людям из мешка золотые монеты. «Люди добрые, подходите, я сделаю вас счастливыми. Каждому достанется по золотой монете», – выкрикивал он, время от времени прикладываясь к бутылке с вином. Люди толпились вокруг, ещё толком не веря в то что происходит, но в то же время боясь, что сейчас всё закончится и им ничего не достанется. Трубочист почти всех знал поимённо и пресекал попытки получить монету дважды.

– Привет Трактирщик, я знаю, хоть ты человек не бедный, но может это золото поможет тебе стать счастливее, – Трубочист протянул Трактирщику золотую монету.

«Откуда у него столько денег, и что он с ними делает? Разве можно просто так раздавать такое богатство. Почему не мне судьба послала столько золота, уж я то знаю, как им распорядиться. Где эти лентяи, чего так долго переодеваются?»

– Эй Трактирщик, – вывел его из жадного ступора голос Трубочиста. – А давай закатим сегодня пир.

Трубочист забрался на стоящую рядом телегу и крикнул:

– Граждане города! Наш трактирщик приглашает всех на пир в свой замечательный трактир.

Толпа на площади пришла в неистовый восторг.

– Накрывай столы и выкладывай всё наилучшее, что у тебя есть, не жалей ни пива, ни мяса, ни самых дорогих запасов, – слезая с телеги сказал Трубочист Трактирщику, потряхивая звенящим мешком, тем самым давая понять, что щедро оплатит все расходы.

…

Пиршество было в разгаре, когда трактирщик вдруг забеспокоился. Он привык брать плату вперёд, но звон золота в мешке Трубочиста притупил его бдительность, и он забыл про всякую осторожность. Теперь, когда уже было столько потрачено лучших его запасов, он подумал, что будет спокойнее, если деньги будут лежать у него в кармане. Твёрдо решив забрать положенные ему деньги, Трактирщик пошёл к Трубочисту. Тот сидел за дальним столом и клевал носом в тарелку. Перед ним стояла пустая бутылка из-под вина.

– Уважаемый Трубочист, было бы не плохо оплатить пиршество.

Трубочист не реагировал.

– Эй, Трубочист гони деньги. Да ты никак совсем опьянел! – он хлопнул его по спине.

– А, что, какие деньги? – очнулся Трубочист, – Это ты, Трактирщик, хочешь денег? Сейчас.

Трубочист тряхнул мешком, который не выпускал из рук, но привычного звона не последовало. Тогда трубочист обшарил рукой весь мешок. Золота в мешке не было, как не было больше и вина в бутылке. Неприятный холодок пробежал по его спине сразу разогнав сон. «Чертовщина какая-то – только что всё было, и золото, и вино, и вот уже ничего нет». – Трубочист в недоумении развёл руки, пожимая плечами.

– Люди, помогите, гра-а-абят! – заорал Трактирщик, поняв, что денег не получит.

Трактир быстро пустел.

– Держите вора-а-а! – продолжал орать и бегать вокруг Трубочиста Трактирщик.

В трактире никого не осталось, кроме прислуги и двух его сыновей. Трубочист в недоумении обречённо ждал своей участи.

– Вышвырните эту пьяную сволочь за городскую стену, – яростно рявкнул сыновьям Трактирщик.

…

В камине весело трещали смолистые поленья. Трубочист голый по пояс сидел в каморке Философа, а тот смазывал его многочисленные синяки и ссадины целебной мазью.

– За что они меня так? – сетовал Трубочист, – я им… , а они мне … ой-ёй.

– Потерпи, мой друг, сейчас пройдёт, – дуя на смазанную ранку заботливо бормотал Философ. – Не зря в народе говорят, что шальные деньги счастья не приносят. Вот ты для Луизы на платье где деньги взял?

– В замке заработал.

– Заработал, добыл своим честным трудом. Потому и ей, и тебе польза. А давеча ты в городе деньгами сорил, а откуда они у тебя?

– Да кто его знает! Я тут у тебя заночевал и мне приснилось, что из камина выскочил сам Чёрт. Не помню, что дальше было, только когда я проснулся на столе стоял мешок с деньгами.

– А вина ты много выпил?

– То, что ты оставил. А почему тебя не было в замке?

– Я с Герцогом ездил смотреть найденные у берега моря залежи янтаря. Герцог загорелся идеей украсить янтарём свой новый дворец. Полагаю, это будет грандиозный проект. Уже разосланы приглашения лучшим мастерам – камнерезам и художникам.

– Тогда понятно, – надевая рубаху сказал Трубочист.

– А почему ты не оставил деньги себе, Трубочист? – закрывая баночку с мазью спросил Философ.

– Да я и сам не знаю, наваждение какое-то, будто Чёрт попутал!

В камине что-то треснуло, вспыхнули искры и оттуда выскочил Чёрт.

– Придётся опять вмешаться, – глядя на обескураженных друзей сказал он. – Не ты ли Трубочист хотел узнать сколько человеку нужно денег для счастья? Не ты ли, получив мешок с деньгами решил осчастливить всех людей в городе и посмотреть, что потом будет? Я всего лишь помог осуществиться твоим желаниям.

– Тогда зачем ты лишил его денег в трактире? – вмешался Философ.

– Так было надо, – сказал Чёрт, – Бургомистр уже вызвал стражу, чтобы схватить Трубочиста с его золотом, а Трактирщик вообще собирался его убить, чтобы опередить Бургомистра. Пришлось вмешаться. И вообще, с тобой у меня будет отдельный разговор, а сейчас дай мне с ним закончить.

Чёрт подошёл к Трубочисту и показал на его шар.

– Дай ко его мне.

– Это? – удивился Трубочист и отстегнул от пояса свой рабочий инструмент.

Чёрт взял шар, и быстро проделав с ним какие-то манипуляции, вернул назад.

– Запоминай! Дважды за день, ровно в полдень и в полночь, с помощью этого шара ты сможешь переместится во времени. Дождись, когда шар начнет слегка светиться, положи его на одну ладонь, а другой проведи по поверхности шара, и ты окажешься в том же месте, но в другое время. Сходи, посмотри какое оно счастье в разные времена.

– А ты, Философ, – Чёрт повернулся к нему, – перестань думать, что я только тем и занимаюсь, что порчу людям жизнь.

– Я и не думаю, даже наоборот, я тоже не прочь посмотреть, что там в других временах делается.

– Тогда почему во время нашей прошлой встречи ты

– Ой, смотри, – прервал его Философ, – Трубочист исчез!

– Ну да, полночь ведь, не удержался, а я ему даже не успел сказать, что в полночь шар отправляет в прошлое, а в полдень в будущее. Ничего, пускай помотается, – мрачно расхохотался Чёрт. – Так, на чём мы с тобой остановились?

…

– А-а, отпустите, куда вы меня потащили, – орал во всё горло Трубочист, пока несколько крепких мужчин несли его к костру.

Было темно и только неровный свет костра позволял ему увидеть происходящее. Поняв, что сопротивляться и орать бесполезно, Трубочист расслабился и отдался на милость тащивших его людей.

– Поставьте его на ноги, – приказал Вождь.

Это был высокий средних лет мужчина с длинными не то седыми, не то просто светлыми волосами, схваченными вокруг головы кожаным ремешком с крупным украшением на лбу. Всем своим видом он показывал кто здесь главный. Была глубокая ночь, люди спали, и лишь бдительные собаки подняли шум, почуяв чужака. Вождь осмотрел непрошенного ночного гостя в необычной чёрной одежде. Заметив висевший на кожаном ремне чужака круглый предмет с верёвкой, он заинтересовался:

– Что это за оружие, дайте его сюда.

Державшие Трубочиста мужчины сняли с него пояс и передали шар вождю. Вождь отцепил верёвку с шаром и щёткой от пояса, подёргал шар за верёвку, оценивая вес, затем внимательно осмотрел щётку и показав на неё пальцем спросил Трубочиста: «Это что?» Трубочист сообразил, что Главный спрашивает для чего нужен этот инструмент.

– Давай покажу, – сказал он и протянул руку за шаром.

Но вождь отрицательно покачал головой. Тогда Трубочист стал жестами показывать, как он чистит дымоход, махая вверх и вниз руками. Вождь внимательно следил за ним, затем подозвав одного из своих людей приказал: «Принеси боевой щит!»

Вскоре щит был принесён. Это был большой в пол роста человека деревянный диск, обтянутый с одной стороны толстой кожей. «Держи крепче», – сказал он парню, принёсшему щит. Вождь, намотав верёвку на руку и приноровившись к шару, с размаху ударил им по деревянному щиту. Парень пошатнулся и отступил на шаг назад. Щит треснул, но выдержал удар.

– Не хуже нашей булавы, да ещё верёвка длинная. Интересно, как он это использует в бою? – сказал Вождь.

То, что перед ним воин, он не сомневался. Это подтверждали многочисленные синяки и ссадины на лице и руках гостя.

– Не надо его держать, – сказал своим людям Вождь, – он без оружия, и уже наверняка понял, что бежать не получится.

Трубочиста отпустили.

– Кто ты Чёрный воин, зачем к нам пожаловал? – спросил Вождь.

Трубочист уже сообразил, что перед ним Главный, но он совершенно не понимал, что тот говорит. Что бы как-то обозначить отсутствие враждебности, Трубочист прижал правую руку к сердцу и низко поклонился. Затем, приняв важный вид, он с пафосом произнёс: «Приветствую тебя великий правитель и весь твой народ!»

По удовлетворённому лицу Вождя Трубочист решил, что его обращение и жесты поняты правильно. Это немного обнадёживало, но всё же чувство тревоги не отпускало.

– Будь нашим гостем Чёрный воин, – Вождь широко развёл руки и радушно улыбнулся.

– Кажется, меня сегодня не съедят, – громко с натянутой улыбкой произнёс Трубочист. Он уже понял, что не слова, а мимика и жесты определяют степень понимания между ним и этим народом.

На оставшуюся ночь гостеприимство заключалось в том, что Трубочиста накормили и отвели спать в бревенчатое жилище, наполовину врытое в землю, где его уложили на дощатый настил устланный душистым сеном. Поверх сена лежало тканое покрывало.

«Зачем я во всё это ввязался? – думал Трубочист лёжа на постели, – куда попал? Понятно, что в далёкое прошлое. А вдруг они кровожадные дикари или того хуже – людоеды! А может не так всё и плохо».

В темноте он мало что разглядел. Мужчины были рослые, крепкого телосложения, светловолосые, голубоглазые, в длинных рубахах и штанах. Ни женщин, ни детей он пока не видел.

«Главное, вернуть шар себе, тогда при плохих обстоятельствах я смогу отсюда смыться. Да, но в какое время, как подгадать чтобы попасть туда, где было бы всё хорошо? Ладно, надо поспать, пока дают. Впереди не простой день, надо его как-то пережить».

…

Ночь подходила к концу, нехотя позволяя заре отхватить у темноты краешек неба на востоке. Там блекли звёзды, теряя в созвездиях своих менее ярких подруг. Месяц, уже не молодой, но ещё не растолстевший настолько, чтобы называться луной, старательно освещал поляну, на которой у почти потухшего костра вели беседу двое мужчин.

– Давно к нам чужаки не забредали, – сказал один из них – Вождь.

– На моей памяти не было ни одного, – ответил другой.

Это был Волхв, – служитель Бога Велеса, крепкий мужчина неопределённого возраста, но явно старше Вождя, с очень длинными белыми седыми волосами и такой же бородой. Помолчав, он продолжил:

– На простого путешественника он не похож, у него даже мешка с едой нет.

– Воин, такой себе всегда еду добудет. Ты видел его лицо? – спросил Вождь.

– Как после хорошей драки, – согласился Волхв.

– Да, и оружие диковинное, ни палица, ни булава. Никак не возьму в толк, зачем такая длинная верёвка? Неужели он за десять шагов своим шаром может сразить противника? Что будем с ним делать, кудесник?

– По древнему обычаю нашего рода, – ответил тот, – ему предстоит сразиться в честном бою с одним из наших воинов, выбранных по жребию. Если он погибнет, значит так угодно богам, а если победит, то может остаться жить с нами с почётом и уважением.