- -
- 100%
- +
А ведь тут еще и встала во весь рост проблема христианизации. Местных жителей надлежало крестить и отвратить от языческих культов. Из Испании прибывали миссионеры. Среди монахов попадались самые разные люди. Впрочем, как и среди самих конкистадоров. Некоторые пылали фанатичным огнем и мечтали искоренить кровавые культы самыми суровыми методами. Другие священники были преисполнены сострадания к туземцам, не знающим света истинной веры. Такие готовы были с утра и до ночи бороться за душу каждого новообращенного. Они осваивали местный язык, терпеливо объясняли своим прихожанам суть христианской веры, а заодно обучали индейцев письменности.
Вожди союзных конкистадорам племен тоже не теряли времени даром. Касики стремились занять достойное место в этом меняющемся мире. Добивались признания своих прав на управление теми или иными землями. Старались выдать своих сестер или дочерей за знатных испанцев. Поспешно крестились и обзаводились невероятно сложными именами, в которых сплетались традиции индейцев и европейцев. Так правитель влиятельного города Тескоко стал называться дон Эрнан Кортес Иштлильшочитль, добавив себе имя генерал-капитана, который стал его крестным отцом. Вот так, постепенно меняя язык, религию и письменность, империя ацтеков превращалась в провинцию Новая Испания, которая затем станет Мексикой…
Фернан Гонсалес стоял на палубе корабля, плывущего в Европу. Грудь его укрывала кираса, а голову защищал шлем. Посреди моря в этом не было никакой необходимости, но сила привычки взяла свое. Фернан чувствовал себя очень неуютно без доспехов. Как Гонсалес и предполагал, он даже уснуть не мог, если не сжимал в руке рукоять меча. Да, несколько лет бесконечных опасностей и сражений очень его изменили.
Каравелла покачивалась на морских волнах, а он задумчиво смотрел вдаль. Решение вернуться на родину далось ему нелегко. В Новом Свете он ощутил наконец-то пульс настоящей жизни, нашел применение своей доблести и воинскому мастерству. Здесь ему постоянно приходилось рисковать головой. Но не ради того, чтобы разогнать скуку, как когда-то он поступал в Севилье. А ради великих подвигов. Шутка ли – завоевать целую империю? Но конкистадорам удалось.
Здесь Фернан подружился с Себастьяном, который показал себя отличным товарищем. Он давно бы погиб, если бы не постоянная забота и помощь Риоса. А еще познакомился с такими великими людьми как Эрнан Кортес и Монтесума, Педро де Альварадо и Гонсало де Сандоваль, Куаутемок и Чичимекатекутли. Распрощаться с ними было нелегко. И все-таки Фернан взошел на борт каравеллы.
Его неодолимо тянуло в родной город. Хотелось пройтись по знакомым улочкам Севильи, почувствовать запах цитрусовых деревьев, встретить старых приятелей, которые с удивлением отметят то, как он посуровел и возмужал. Хотелось зайти в грандиозный кафедральный собор, более удивительный, чем все пирамиды Нового Света, постоять перед знаменитой колокольней Ла Хиральдой, которая когда-то была минаретом мечети. Предки в свое время освободили Севилью от владычества мавров, Фернан же не побоялся пересечь океан, чтобы совершить свои подвиги.
Он хотел войти в родной дом и повесить на стену диковинное оружие с обсидиановыми и кремневыми наконечниками, как напоминание о пережитых опасностях. И тем самым начать новую коллекцию. Пускай потомкам она тоже послужит стимулом для храбрых и отчаянных поступков! Кстати, о потомках. Конечно же, Фернан еще и поэтому мечтал снова очутиться в Севилье. Торжественно проехать по ее улицам на быстроногом жеребце, ощущая на себе заинтересованные и восхищенные взгляды из-под женских вуалей. Комплиментами и искусной игрой слов добиться свидания с очередной красавицей. Чтобы потом, с замирающим от предвкушения сердцем спешить на встречу с ней по залитым ночной мглой улицам Севильи.
Фернан знал, что в Новом Свете многие испанцы женятся на местных девушках. Смуглые, изящные, с глубокими чародейскими глазами, они обладали особым шармом. А некоторые были так прекрасны, что могли соперничать с самыми красивыми испанками. Но Гонсалеса, тем не менее, тянуло домой. Пора подумать и о продолжении рода! Именно в Севилье он надеялся найти невесту.
Фернан вез с собой немало трофеев. Деревянные мечи и топоры с наконечниками из обсидиана и кремня, пестрые щиты с длинными плюмажами, ковер с мозаикой из перьев. Глиняные кубки и курильницы, расписанные сложными узорами. Черные как смола и блестящие как стекло обсидиановые зеркала. Золотые и нефритовые украшения лучших ацтекских ювелиров: статуэтки, диадемы, ожерелья. Все это не ради обогащения. Денег у Фернана хватало. Эти вещи были дороги ему как память об этом удивительном мире и о приключениях, которые он пережил. А какое изумление вызовут они у его старых друзей в Севилье…
Охваченному мечтами Фернану пришлось очень быстро вернуться к реальности. Сзади на палубе раздался пронзительный крик, полный такого ужаса, что, казалось, человек вообще не может издавать подобные звуки. Вслед за этим разнесся безумный визг, переходящий в угрожающий утробный рев. Так мог орать какой-нибудь ацтекский демон, но не живое существо.
Гонсалес моментально развернулся и выхватил меч. Из стоящей под навесом клетки вырвался ягуар. Его везли в Европу в качестве диковинки для королевского двора. И в этот миг зверь кинулся на одного из матросов. Человек зашелся от крика, терзаемый клыками и когтями гигантской кошки. Моряки, испуганные нападением, бросились врассыпную. Фернан же ринулся навстречу хищнику. Ягуар поднял окровавленную морду и уставился на бегущего к нему человека.
В голове всплыли давние слова Марины: «Это могучий господин местных джунглей… Никто не может противостоять ему… Когда добыча смотрит в его глаза, она теряет волю к сопротивлению»
«Я не добыча! – гневно подумал Фернан. – Я испанский конкистадор и могу победить любого врага!»
В эти мгновения Гонсалесу казалось, что время почти остановилось, как будто во сне, когда ты движешься невероятно медленно. Но на ягуара это, к сожалению, не распространялось. Зверь молниеносно прянул в сторону, изогнувшись в воздухе, и уйдя от свистнувшего клинка. И тут же рванулся в атаку. Фернан успел всадить острие меча в грудь хищнику, прошив его насквозь. Но остановить свирепую пятнистую кошку было не так легко. Она вцепилась в испанца и они покатились по палубе. Могучая когтистая лапа с размаха ударила по шлему. Сталь, разумеется, выдержала, однако Фернану показалось, что его ударили кузнечным молотом. В глазах потемнело, но он выхватил кинжал и всадил его в горло зверю. Потом еще и еще раз.
Ягуар рычал и визжал, бил всеми четырьмя лапами и пытался дотянуться до шеи Гонсалеса. Если бы не кираса и шлем, то человек быстро бы погиб в этой борьбе со зверем. Он и так уже был ранен. Левое плечо, располосованное когтями, горело как в огне и рука моментально стала хуже слушаться. Голова гудела от страшных ударов. Фернан все же сумел подмять хищника под себя. Боже, сколько же силы в этой твари! Ему казалось, что под ним бьется чудовище, могучее и неудержимое, как прибой, и состоящее из сотни когтистых лап.
Он снова всадил кинжал в горло и провернул его там. Даже смертельно раненый ягуар мог еще успеть убить своего врага. Сквозь рык и рев кошки в ушах Гонсалеса звучали эхом вопросы Марины: «Ты одолел его? Без Себастьяна бы не справился?»
Фернан знал, что на корабле есть и еще солдаты, но где они? Счет шел на секунды. К тому времени, когда они окажутся рядом, битва уже завершится. Хищник разодрал ему правый локоть. Гонсалес снова выдернул кинжал и из последних сил всадил его под подбородок ягуару. Длинный клинок достал мозг. Зверь еще раз дернулся и затих. Фернан, весь окровавленный и израненный, не веря своим глазам, сумел подняться на ноги.
Над головой было безоблачное небо. Падая навзничь, он не видел ничего, кроме этой бескрайней синевы. Через мгновение к нему подбежало несколько вооруженных солдат.
– Испанскому кабальеро все под силу, – в полузабытьи прошептал он те слова, которые когда-то сказал Марине…
Фернан пришел в себя только через несколько дней. Из-за кровопотери у него началась лихорадка. К счастью, на каравелле оказался опытный медик, который сумел хорошо обработать раны. Гонсалес очнулся, когда Куба осталась уже далеко позади и вокруг расстилались бескрайние воды Атлантического океана.
– Вы настоящий герой, ваша милость, – сказал Фернану матрос, дежуривший у его постели. – Зверюга нагнала на людей страху. По мне, так и вовсе нечего было тащить ее с собой.
– Со мной все в порядке?
– Да, руки и ноги целы. Вы потеряли много крови и ослабли, но опасаться нечего. Через пару дней сможете выйти на палубу.
– А что с моряком, на которого напал хищник?
– Диего жив, хотя ему прилично досталось. Плечо прокушено, грудь располосована когтями. Правая рука плохо слушается. Но если бы не ваше вмешательство, то он бы наверняка погиб. Вы, надо полагать, уже сталкивались с такими кошками?
Гонсалес нехотя кивнул. Матрос, увидев, что раненый еще слишком слаб для беседы, решил его не беспокоить.
Фернан лежал и думал, что доспехи все же никогда не бывают лишними. Осторожность превыше всего! А еще он полагал, что Новый Свет не пожелал отпустить его без последнего испытания. Даже далеко в море его подстерегала опасность из диких земель. Может, это была отчаянная попытка золотого истукана, лежащего на дне озера, все-таки дотянуться до человека, который так долго им владел, но сумел преодолеть все ловушки и невзгоды? А в душе поднималась волна ликования. Фернан чувствовал, как его распирает от гордости. Теперь он мог уверенно сказать, что сумел даже ягуара одолеть в одиночку! Что же, он прошел через все опасности. Пожалуй, теперь действительно пришло время вернуться домой!