Сон мудрости

– Вы хотите сказать, что присущие Авруму милосердие и доброта – зло?! – вспыхнул молчавший до сего момента Вальхем.

– Вирус вовсе не тождественен патогену! – довольно резко осадила его Кроанна. – Некоторые вирусы убивают болезнетворные бактерии, принося вполне очевидную пользу! В своем изначальном значении вирус – кусок генетического или программного кода, который меняет поведение зараженного организма. А вот в лучшую или в худшую сторону – зависит от ситуации.

– Вы полагаете, что мое нежелание убивать невинных и отказ крушить сугубо гражданские постройки – болезнь?! Результат инфицирования?! – Аврум встрепенулся и даже привстал, угрожающе глядя на своих собеседников сверху вниз. – Вы хоть понимаете, что с этой точки зрения, будь я здоров, мы бы с вами сейчас здесь не разговаривали?! – он умолк, пристально глядя на своих притихших собеседников. – Ну так что, все еще желаете меня излечить?

– Эй! Эй! Успокойся! – вскочивший на ноги Вальхем, в кровь раздирая пальцы, вцепился в жесткую черную шкуру, пытаясь осадить взвившегося друга. – Тут все свои, все друзья, остынь! Никто тебя лечить не собирается!

– А я с самого начала говорил, что затея неудачная, – проворчал заметно побледневший Дьерк, наблюдая за тем, как Аврум, вняв уговорам мальчишки, нехотя возвращается в исходное положение «отдыхающего пса».

– Ну вот, доигрались! – буркнула Кроанна, вскинув руку и вызывая на голографической панели медицинского дроида. – Ведь изначально хотели просто поговрить…

– Сама же знаешь, – проворчал ее коллега, – откровенные беседы то и дело заканчиваются мордобоем. Ничего нового мы тут не изобрели. Разве что оппонент не самый тривиальный…

– Заткнись уже, а!

Прибывший медбот подкатил к Вальхему и занялся обработкой его расцарапанных ладоней, хотя всем было понятно, что дело обошлось несколькими безобидными ссадинами.

– Вальхи?! – Аврум выглядел откровенно растерянным. – Я просто не мог смириться с тем, что… но я никогда не хотел, чтобы ты…

– Да ладно, забудь! – мальчишка зашипел, когда медбот прыснул на его руки дезинфицирующим раствором. – Все мы иногда валяем дурака, с кем не бывает. Ну все, давайте дальше…

– Если я правильно все поняла, – Кроанна подхватила подачу Вальхема, продолжив беседу с Аврумом так, словно ничего особенного и не случилось, – то воспоминания обо всем, что происходило с тобой ранее, все еще таятся где-то внутри твоей памяти?

– Не только со мной, – поправил ее Аврум, – но и все сведения о предшествовавшей человеческой истории! Голографическая память хранит абсолютно все, что когда-либо ее коснулось. Все факты, все события, все реплики значимых лиц – все запечатывается в ней, точно в янтаре.

– Но как теперь выудить оттуда то, что нам нужно?

– Задавая вопросы…

– То есть?

– Моя память в каком-то смысле очень похожа на человеческую, и функционирует схожим образом, – разъяснил Аврум. – Те пласты хранящейся в ней информации, к которым давно не обращались, словно бледнеют и расплываются. Но, стоит лишь кратко «освежить» их каким-то связанным с ними фактом, как картинка немедленно восстанавливает исходную четкость и ясность линий. Так что мне для пробуждения воспоминаний требуются соответствующие наводящие вопросы. И я обязательно все вспомню!

– Просто чудесно! – Кроанна недовольно насупилась, сплетя руки на груди и одарив своего черного собеседника угрюмым взглядом.

– Что-то не так? – встрепенулся Вальхем, искренне надеющийся, что Авруму и его Наставникам все-таки удастся найти общий язык.

– Чтобы правильно сформулировать вопрос, – недовольно проворчала женщина, – требуется знать значительную часть ответа. А вся информация, касающаяся интересующего нас периода, отличается изрядной фрагментарностью и, местами, даже противоречивостью.

– Ну да, – покачал головой Дьерк, – чем технология совершенней, тем она уязвимей. Огромное количество данных о последних временах цивилизации оказалось просто утеряно. Да и откровенной пропаганды там хватало…

– Так что я боюсь, не выльется ли наше общение в бессмысленный диалог слепого с глухим, – подытожила Кроанна. – Думаю, будет мало толку, если мы начнем задавать вопросы о том, чего на самом деле не было.

– Но с чего-то же начинать надо! – воскликнул Вальхем, испугавшись, что с таким трудом организованная встреча закончится ничем. – Иначе мы вообще никогда с места не сдвинемся!

– Как я уже говорил, – напомнил Аврум, – мне достаточно лишь вскользь коснуться отдельных фактов, относящихся к той эпохе, выстроить хоть какую-то систему координат, чтобы моя память начала оживать.

– Хм-м-м… – Кроанна откинулась на жесткую спинку стула, подперев подбородок рукой и явно обдумывая некую мысль, что пришла ей в голову.

– Ты что-то придумала? – с подозрением покосился на коллегу Дьерк.

– А что, если подключить нашего нового друга к Духу? Так он сам сможет поднять из архивов все имеющиеся записи и…

– Ты с ума сошла!? – в голосе резко взвившегося Дьерка зазвенели чуть ли не истерические нотки. Он выбросил вперед руку, наставив на Аврума указательный палец. – Самим впустить в наш курятник эту хитрющую лисицу?! Чтобы он все там перекроил по своему разумению?! Мы ведь до сих пор не знаем, какая именно задача ставилась перед ним изначально! Быть может, именно этого момента он и дожидался!

– Ты серьезно?! – Кроанна посмотрела на него с таким видом, словно раздумывала, не вызвать ли медбота еще раз, чтобы тот проверил психическое здоровье ее напарника. – Ты хочешь сказать, что Аврум специально подставился под удар боеголовки, чтобы провести под землей несколько сотен лет, дожидаясь возможности подключиться к нашей системе, которой на тот момент еще не существовало, и устроить нам какую-нибудь гадость?! Все верно? Я ничего не упустила?

– Нет, ну… – сообразив, что сморозил откровенную чушь, Дьерк поспешно сдал назад. – Я имел в виду вовсе не это! Просто давать полный доступ ко всем нашим архивам этой тва… этой сущности, чьих намерений мы достоверно не знаем – не самая лучшая идея. Да и с технической точки зрения тут все крайне непросто. Интерфейсы, протоколы обмена, форматы файлов – только для согласования всех сопутствующих моментов может потребоваться разработка отдельного блока сопряжения. А кто этим заниматься будет? Ты, что ли?

– Чтобы он, дождавшись, в итоге перекроил тут все по своему разумению да? – от концентрации сарказма в словах Кроанны буквально защипало в глазах.

– Подождите, подождите! – замахал руками Вальхем. – К чему такие сложности?! Можно ведь просто поставить здесь, у Аврума в ангаре, такой же терминал, как и у меня в комнате, чтобы он мог самостоятельно работать с базами данных! Ведь так он вряд ли сможет причинить им какой-то вред.

– И как он на кнопки нажимать будет? – скривился Дьерк, хоть это и выглядело исключительно формальной попыткой снять с себя любую ответственность за последствия. – Своими коготочками?

– Не беспокойтесь, – поспешил заверить их Аврум, – я могу действовать крайне деликатно. Ни одна кнопка не пострадает!

– В конце концов, я могу нажимать их за него! – поддержал друга Вальхем. – Да и голосовой ввод никто не отменял.

– Тогда, боюсь, нам и в самом деле придется тебе здесь кушетку поставить, – немного нервно рассмеялся Дьерк, – потому что я даже такого доступа к нашим архивам твоему Авруму не дам. Только в твоем присутствии, и никак иначе.

– Да ты, я погляжу, самый настоящий параноик! – Кроанна потянулась к запястью, словно она и в самом деле намеревалась вызвать медбота-психиатра, но в самый последний момент передумала.

– Извини, но это один из тех самых случаев, когда лучше перестраховаться, чем потом, высунув язык, бегать и сражаться с последствиями. Мы пока еще слишком многого не знаем, чтобы слепо доверяться внезапно ожившим машинам из темного прошлого.

– Красиво оформил, ничего не скажешь! – отпустив Дьерку полагающийся комплимент, женщина повернулась к Вальхему. – Ты все понял? Терминал мы тут поставим уже сегодня, но вот доступ к нему будет только у тебя, и взаимодействие Аврума с ним тебе придется обеспечивать самому. Справишься?

– Аврум мне однажды жизнь спас! – с жаром воскликнул Вальхем. – Ради него я готов на что угодно!

– Вальхи, не надо! – Аврум даже слегка растерялся. – Мне твои жертвы без надобности!

– До самопожертвования, надеюсь, дело не дойдет, – хитро усмехнулся Дьерк, почесывая свою бороду, – но одно могу сказать точно – на занятиях для тебя, Вальхи, никаких скидок не будет. И потраченное на общение с Аврумом время тебе никто компенсировать не станет.

– Ничего, я справлюсь!

– А если возникнут вопросы – я подскажу, – подавшись к нему, прошептал Аврум, определенно понимая, что сказанные им слова услышат и все остальные. – Что пропустил – догоним. Уж школьный-то курс я знаю в совершенстве.

– Нет-нет, так не пойдет! – обнаружив, что его коварный план пошел прахом, Дьерк громко возмутился, чем только дополнительно развеселил окружающих.

– Это будет любопытно! – Кроанна, ухмыльнувшись, демонстративно потерла руки. – Заодно и узнаем, кто из вас лучший учитель – живой человек или бездушная машина из прошлого.

– Ну просто чудесно! – угрюмо проворчал Вальхем, прекрасно понимая, что теперь на всех занятиях именно он станет главной мишенью для любых вопросов. Дьерк обязательно попытается отыграться, и противодействовать ему можно одним-единственным способом – старательно и дотошно изучив текущий материал.

Оставалось лишь надеяться, что обещания Аврума не окажутся пустым звуком, и он действительно подсобит с уроками…

* * *

Ловкие жилистые ноги энергично молотили землю и поваленные деревья, легко перелетая через темнеющие ямы и легкими касаниями отмечая мшистые болотные кочки, прежде чем метнуться дальше. Проворные руки едва задевали тонкие стволы деревьев, подправляя траекторию, и изредка цеплялись за свисающие со всех сторон лианы, чтобы перелететь через очередную широкую прогалину.

Густая и влажная полуденная духота, словно ватный ком, буквально колом вставала в горле при каждом вдохе, но остановиться было нельзя – за спиной слышались крики погони, которая, настигнув, не станет делать скидок на жару и прочие неудобства. Тут исход предполагался лишь один – мучительная смерть в очищающем костре, полагающемся за самые тяжкие преступления.

А потому оставалось только бежать, надеясь, что преследователи, в конце концов, устанут и отступятся или попросту потеряют след…

– Хватайте девчонку! Не дайте ей уйти! – донесся сзади чей-то крик, и Кьялта еще немного поднажала, хотя и так уже мчалась на пределе своих сил.

Да, Кьялте следовало быть осторожней. Да, Кьялте следовало более внимательно присматриваться к окружающим ее людям. Да, Кьялте не стоило проговаривать вслух свои подозрения и догадки, обозначая себя как угрозу и провоцируя противника на решительные действия. Да, Кьята сделала не так почти все, что только было возможно.

Но могла ли она поступить иначе?

Когда утром к ним домой прибежала взъерошенная юная Сестра и сообщила, что Старшей Ведунье внезапно стало плохо, и она зовет Кьялту к себе, девчонка не раздумывала ни секунды и со всех ног помчалась к ее шатру.

Одного взгляда на пепельно-серое лицо и посиневшие губы лежавшей на подушках женщины ей хватило, чтобы понять, что дело действительно дрянь. Глаза Ведуньи были закрыты, и только редкое, натужное, словно пробивающееся через баррикады дыхание давало понять, что она еще жива.

Кьялта обхватила голову руками, словно пытаясь унять мечущиеся в панике мысли.

Что же делать?! Что же делать?!

Так, ладно. Для начала надо попробовать хоть немного привести пациентку в чувство, чтобы задать ей несколько вопросов. Быть может, тогда удастся разобраться в причинах произошедшего и спланировать дальнейшие действия.

Девчонка метнулась в кладовку за занавеской, где схватила с полки банку с сушеным Гореносом. Она регулярно бывала в шатре Старшей Ведуньи, где перенимала у нее навыки врачевания и сведения о тех или иных лечебных растениях, а иногда и сама делилась собственными мыслями, которые иногда рождались в ее голове словно сами собой. Так что она успела достаточно хорошо изучить эти полки, сама регулярно пополняя хранящиеся здесь запасы собственноручно собранными в лесу травами.

Вытащив из банки один лист, Кьялта растерла его между пальцами, после чего провела ими у Ведуньи под носом. Женщина вздрогнула и закашлялась. Она открыла глаза и некоторое время водила невидящим взором по сторонам, пока, наконец, не сфокусировалась на стоявшей рядом с ней на коленях девочке.

– Кья?! Что… что ты здесь делаешь?! – Ведунья попыталась приподняться, но снова обессилено рухнула на подушки.

– Я узнала, что вам стало плохо, и сразу прибежала!

– Тебе не следовало… сюда… приходить, – каждое слово приходилось буквально втискивать между сиплыми вдохами. – Меня ты уже… не спасешь, но вот себя… погубишь.

– Вы о чем?! – недоуменно нахмурилась Кьялта.

– Мои враги сделали… свой ход, но… – Ведунья закашлялась, и на ее губах проступила белая пена, – но я не думала, что они… решат одновременно избавиться… и от тебя.

Женщина заерзала, вскинув руки и ощупывая обвивающие ее худую шею обереги. Найдя ярко-голубой камень, она рывком сдернула его и протянула девочке.

– Вот… возьми. Вечные… помогут. Позови их… и они… помогут.

– Помогут? Вечные?! Но как их позвать? – переспросила Кьялта, зажав амулет в кулаке, но Ведунья ничего не ответила, снова провалившись в болезненное забытье.

Девочка повесила камень себе на шею, завязав кожаный шнурок, и огляделась по сторонам, чувствуя, как ее снова накрывает волной паники. И в этот раз ее страх был вызван неожиданными и пугающими словами Ведуньи про врагов, которые намереваются свести счеты еще и с ней.

На глаза ей попалась стоящая на столике недопитая чашка травяного отвара, и Кьялту пронзило молнией внезапной догадки. С ее глаз словно спала мутная пелена, отчего все недавние события обрели ясность, связность и логику. Но требовалось еще одно, решающее доказательство, чтобы все кусочки мозаики окончательно встали на свои места.

Кьялта вскочила на ноги и снова бросилась в кладовку, откуда вернулась с небольшой баночкой, полной мелких белых лепестков. Подхватив небольшую щепотку, она бросила их в остатки отвара, и лепестки сразу подернулись синевой.

– Червегон! – выдохнула Кьялта, чувствуя, как подкашиваются ее ставшие вдруг ватными ноги.

Да, в какой-то степени она была рада, что верно угадала причину недомогания своей наставницы, но с другой стороны это означало, что кто-то целенаправленно решил ее отравить, использовав яд, который невозможно определить по запаху или на вкус, и от которого нет спасения. Кто-то, кто очень хорошо разбирался в ядовитых грибах и имел свои причины недолюбливать Старшую Ведунью. А во всем поселке этим качествам удовлетворял лишь один человек – шаман. Но для того, чтобы яд оказался у Ведуньи в чашке, ему требовался сообщник, входящий в ее ближайшее окружение…

Кьялта медленно подняла голову и взглянула на позвавшую ее Сестру, которая все еще стояла рядом, внимательно наблюдая за всеми ее манипуляциями. Всего одного быстрого обмена взглядами оказалось достаточно, чтобы расставить все точки над i.

– Ах ты… – только и успела вымолвить потрясенная Кьялта, как девушка, скорчив раздраженную гримасу, выскользнула на улицу.

Мозаика собралась, но, увы, никакой радости Кьялте это не доставило. Да и что приятного наблюдать за тем, как приходят в движение самые грязные, самые низменные устремления вроде бы хорошо знакомых тебе людей, открывая их темную сторону и заставляя их совершать столь мерзкие поступки, когда в угоду личным амбициям приносятся в жертву жизни других людей, да еще и таким образом, чтобы несчастные сами оказались бы и виноваты.

Эта Сестра, Хейра, давно метила на место Старшей Ведуньи, и все вроде бы шло как надо, оставалось только немного подождать, но тут ей дорогу перешла Кьялта, в одно мгновение спутав все карты. Мелкая девчонка очень быстро вскарабкалась вверх по иерархической лестнице, заняв место любимой ученицы и лишив других даже призрачной надежды на карьерные перспективы.

Одновременно, содействие Кьялты помогло Старшей Ведунье значительно расширить и углубить свои медицинские познания, что существенно укрепило ее авторитет, оттеснив деревенского шамана и его учеников на вторые роли. Подобное положение дел того, разумеется, не устраивало, а потому он старался использовать любую возможность, чтобы восстановить пошатнувшийся статус-кво.

И оставалось лишь вопросом времени, когда двое потерпевших объединят свои усилия, чтобы одним выверенным и точным ударом решить все свои проблемы…

Судя по всему, сценарий действа был ими согласован еще загодя, потому как вскоре с улицы донеслись шум и крики, которые определенно двигались именно сюда, к шатру Старшей Ведуньи. Входной полог откинулся, и на пороге показался шаман в полном облачении из пушистых хвостов и разноцветных перьев, за спиной которого виднелись двое его рослых учеников и затесавшаяся между ними Хейра.

За спиной у Кьялты Старшая Ведунья издала последний сдавленный хрип и затихла навсегда.

– Ты! – шаман выбросил вперед руку и наставил костлявый указательный палец на Кьялту, которая все еще держала в руках злополучную чашку. – Ты ее отравила!

– Убийца! – выкрикнула Хейра из-за его спины. – Ты убила нашу благодетельницу, чтобы занять ее место?! Так ты отплатила ей за все то добро, что она сделала для нашей деревни и для тебя?!

Кьялта, было, открыла рот, собираясь хоть что-то сказать в свою защиту, но быстро поняла, что это не имеет смысла. Все происходящее выглядело и ощущалось как заранее срежиссированный спектакль, в котором ее жалким попыткам оправдаться также было отведено свое место. Ровно для того, чтобы потом, насмехаясь, разгромить их в пух и прах, показательно унизив девчонку на глазах у всего племени. А далее последует скоротечный суд и вполне очевидный приговор, который незамедлительно будет приведен в исполнение, чтобы маленькая свидетельница их преступлений не успела наговорить лишнего.

А она не хотела отдавать им в руки такую возможность. Пусть здесь и сейчас они одержали победу, но еще в ее силах смазать их триумф и заставить понервничать.

Кьялта, двигаясь обманчиво неторопливо, осторожно поставила чашку обратно на столик, а потом резким рывком бросила его в шамана и его подручных. Всего нескольких секунд замешательства оказалось достаточно, чтобы девчонки и след простыл. Только покачивающийся полог в углу указывал на то, как именно ей удалось улизнуть.

Выскочив через имевшийся в кладовке задний вход, Кьялта со всех ног помчалась к лесу, петляя между хижин и загонов для скота. Встречавшиеся на ее пути селяне провожали ее озадаченными взглядами, но, к счастью, не предпринимали каких-либо попыток задержать беглянку, поскольку еще не были в курсе происходящего. Но это пока.

– Держите девчонку! – послышался сзади трескучий крик шамана. – Не дайте этой убийце сбежать! Она…

Он резко умолк, и со стороны шатра донеслись чьи-то вопли и ругань.

– Беги, Кья! – она узнала голос своего старшего брата. – Мы их задержим!

Ну вот, теперь она невольно еще и родню в эту историю втянула! Проклятье!

Не дожидаясь, пока односельчане сообразят, что к чему и обратят на нее более пристальное внимание, Кьялта припустила быстрей и через несколько секунд перемахнула через огораживающий деревню плетень…

Ну а дальше оставалось только бежать со всех ног без какой-либо внятной цели или дельного плана. Просто бежать и не оглядываться.

За последние годы, сперва регулярно выбираясь с отцом и братом на охоту, ну а после и в ходе самостоятельных вылазок за лечебными травами, Кьялта прекрасно изучила окрестные джунгли, и теперь ориентировалась в них, как у себя на дворе. Но именно это знание сейчас подсказывало ей, что бежать-то по большому счету и некуда.

Доступное пространство для маневра с севера и востока ограничивали отвесные уступы Неприкасаемых скал, а на западе лежали земли других племен, от которых ждать радушного приема не приходилось. Леденящие кровь истории о том, что они творили с попавшими в их руки чужаками, и уж тем более с юными девицами, до сих пор стояли у Кьялты перед глазами. Так что, если уж выбирать, то лучше уж скалы. С них в самом крайнем случае хоть вниз броситься можно, чтобы закончить все быстро и без долгих страданий.

Оставался еще вариант где-нибудь спрятаться и затаиться в ожидании, пока… пока что? Надежда, будто шаман махнет на нее рукой, выглядела откровенно глупой. Он не допустит, чтобы где-то разгуливал на свободе человек, достоверно знающий, кто именно повинен в смерти Старшей Ведуньи. А для бывалых охотников, которых он обязательно привлечет к ее поискам, выследить скрывающуюся в лесу несмышленую девчонку – раз плюнуть!

Ну а со скал, если забраться на них повыше, можно еще и подискутировать с преследующими ее людьми. Вдруг кто и задумается над нестыковками, неизбежными в предложенной шаманом версии. Шанс, конечно, небольшой, но попытаться стоит, иначе получится, что и сама Ведунья и Кьялта сгинули ни за что ни про что.

Сориентировавшись, девчонка взяла чуть правее, направляясь к ближайшим каменным отрогам…

Вскоре лесные заросли расступились, сменившись голой плешью мшистого болота, на дальней стороне которого высились серые стены скал. Однако близость цели была лишь кажущейся, поскольку преодоление этих последних сотен метров представлялось не самой легкой задачей. В поисках нужных трав Кьялта не раз выходила на эти зеленые просторы, на первый взгляд обманчиво кажущиеся приятными зелеными лужайками, и прекрасно знала, сколь коварными они могут быть. Достаточно одного неверного шага – и только длинный шест, который она всегда брала с собой, мог спасти от погружения в хлюпающую трясину.

Ну а сегодня шеста у нее с собой не было. Более того, в отличие от тех раз, когда она выходила из дома еще затемно, сегодня стоял самый разгар знойного дня, что добавляло моменту особой остроты.

Стоило Кьялте выбраться на открытое пространство, как обжигающее солнце буквально впилось ей в голову, мгновенно раскалив спутанные темные волосы и обжигая открытые участки тела. Мало того, на каждом шаге из-под ног еще взвивались тучи мошкары, лезущей в глаза и набивающейся в и без того задыхающийся рот.

Отплевываясь и чертыхаясь, Кьялта двинулась в сторону скал. Это уже нельзя было назвать стремительным бегом, поскольку приходилось выверять каждый шаг, каждый прыжок с кочки на кочку, но и ее преследователям придется несладко. Особенно с учетом того, что большинство из них куда тяжелей нее, и преодолеть зыбкую колышущуюся трясину им будет не так-то просто.

– Вон она! Держите ее! – возглавляемая шаманом погоня также добралась до опушки, но, как и следовало ожидать, немедленно застопорилась, наткнувшись на предательский ковер болота, скакать по которому столь же бодро, как и Кьялта, представлялось как минимум неразумным, а то и смертельно опасным.

Через некоторое время охотники добудут подходящие жерди, проинструктируют остальных, и погоня продолжится, но к тому моменту их жертва уже будет достаточно высоко, где ее будет не достать, и откуда она вполне может скинуть на головы не в меру рьяных преследователей несколько увесистых булыжников.

Еще несколько прыжков по кочкам – и Кьялта вплотную подступила к серому каменному монолиту, почти отвесно вздымающемуся вверх на десятки метров. Оставалось только найти место, где можно вскарабкаться чуть выше…

Однако, некоторое время спустя, стало очевидно, что первоначальный план довольно существенно расходится с бессердечной реальностью. Уступы и сколы, по которым, на первый взгляд, можно было довольно легко вскарабкаться наверх, при ближайшем рассмотрении оказались вовсе не так хороши, как казалось поначалу.

В кровь разодрав руки и ноги, Кьялта очень скоро выяснила, что по любой из расселин удается залезть от силы на высоту человеческого роста, после чего все упирается в недостаточную длину конечностей, когда следующий удобный уступ оказывается просто недосягаем.

Она металась от одной трещины к другой, пробуя разные варианты, пару раз чуть не сорвалась, а однажды и в самом деле свалилась вниз, и лишь покрывающая камни мягкая мшистая подстилка уберегла Кьялту от серьезных травм. Но все было тщетно. Забраться достаточно высоко, чтобы преследователи не могли тебя там достать, у нее так и не получилось. Видимо неспроста эти скалы именовались «Неприкасаемыми».

Скатившись вниз после очередной неудачной попытки восхождения и плюхнувшись лицом в болотную жижу, Кьялта со всей очевидностью осознала, что финальный бой своим недругам ей придется дать именно здесь, на самой кромке болота. Ее истерзанные руки так тряслись от усталости, что о новых попытках куда-то забраться, можно было забыть. На ногах бы устоять.