Пряные дни

Евгений взял у нее фотографии и повернулся к свету, чтобы получше их рассмотреть.

На первой был изображен ничем особо не примечательный темноволосый молодой человек лет семнадцати-восемнадцати, присевший на корточки и обнимающий за шею большую рыжую собаку, вид которой заставил учащенно забиться сердце журналиста.

– Это, как я понимаю, Ортея? – уточнил он у девушки.

– Верно. А с ней рядом – Николай.

Теперь Евгений постепенно начал понимать, что имела в виду Лена, сказав, что по сравнению с Ортеей Апис – всего лишь щенок. Журналист почувствовал, как покрылся испариной его лоб, и зашевелились волосы на затылке. И это при том, что в руках он держал всего лишь фотографию! Черному псу в кабинете Кирилла Вельгера для достижения аналогичного эффекта потребовалось обнажить клыки.

Ортея также отличалась огромным ростом, но была менее грузной, нежели Апис. То ли дело было в более светлом окрасе, то ли в том, что она была девочкой. Если Апис вызывал ассоциации с тяжелым боевым молотом, то Ортея походила на смертоносную и острую как бритва японскую катану. Фигурой и пропорциями она напоминала немецкого дога, темно-палевого с более светлыми грудью и животом, очень тонким черным обрамлением на морде и не с такими отвислыми щеками. Всем своим видом Ортея демонстрировала спокойную уверенность и невозмутимость, в отличие от Евгения, которому от мысли, что эта элегантная машина убийства бродит где-то неподалеку, становилось немного не по себе. Ни с того ни с сего он вдруг подумал, что бедные ротвейлеры, скорее всего, умерли, даже не успев сообразить, что произошло.

– Такой красавице, наверное, сложно не привлекать к себе внимания, – предположил он. – Вряд ли беглецам удастся долго скрываться вместе с ней.

– Грамотная собака умеет оставаться незаметной, – отрицательно покачала головой Лена, – а Ортея в этом деле – профессионал.

– Ладно, – Евгений взял вторую фотографию.

На ней оказалась запечатлена другая, не менее примечательная сцена. Перед шеренгой здоровенных мужиков в камуфляжной форме, некоторые из которых держали за ошейники крупных немецких овчарок, стояла девушка, казавшаяся в сравнении с ними маленькой и хрупкой. Одетая в футболку цвета хаки и мешковатые камуфляжные штаны, она что-то объясняла выстроившемуся перед ней взводу. У нее были коротко стриженные темно-песочные волосы, и строгое, четко очерченное лицо. Это, пожалуй, и все, что можно было сказать о ее внешности по небольшой и не самой удачной фотографии.

Внимание Евгения привлекло то, с каким вниманием и сосредоточенностью слушали ее мужчины. Разглядеть выражения их лиц также не представлялось возможным, но их позы выглядели весьма красноречивыми. Никакой легкомысленности или расслабленности, не говоря уже о снисходительной насмешке, которую следовало бы ожидать в ситуации, когда симпатичная девчонка распинается перед дюжиной солдафонов. Только собранность, внимание и сконцентрированность на деле.

Добиться такого отношения аудитории к себе возможно, только завоевав ее уважение. Насколько Евгений знал армейские нравы, самым действенным способом сделать это являлась демонстрация своего неоспоримого превосходства. Чтобы ни у кого даже тени сомнений не возникало. И, судя по фотографии, Оксана неким образом все же сумела доказать стоящим перед ней слушателям уровень своей компетенции.

– Что здесь за мероприятие? – журналист развернул фотографию к Лене и постучал по ней пальцем.

– Наш питомник оказывает помощь кинологическим службам МВД и ФСБ в подготовке собак и персонала. Тут Оксана проводит одно из таких занятий.

– Чему же она их учит?

– Не знаю, – девушка пожала плечами. – Я с ней по работе почти не пересекаюсь, а специалисты не любят распространяться о своих профессиональных секретах направо и налево.

Евгений имел более чем достаточный опыт общения с людьми, чтобы понять, что секретарша явно чего-то недоговаривает. Поначалу он хотел немного на нее надавить, чтобы сделать ее более разговорчивой, но потом отказался от этой мысли. В последнее время ему не особо везло на откровенных собеседников. Стоило ему немного подковырнуть участкового в Верховцах, как тот тут же забился как черепаха в свой панцирь и сделал вид, будто никого нет дома. От Кирилла Вельгера все наскоки вообще отлетали как горох от каменной стенки. Неизвестно, как отреагировала бы на провокацию Лена, но, судя по тому, как она нервно ерзала на стуле, дело вполне могло закончиться очередной неудачей и разрывом их «контракта». А Евгений хотел сохранить фотографии при себе – они отлично вписались бы в его статью!

– Что ж, – он убрал фотографии в бумажник, – я посмотрю, что можно придумать. Если вы не хотите привлекать к ситуации чрезмерного внимания, то мне придется действовать осторожно. Я не смогу задавать интересующие меня вопросы в лоб, потребуется искать обходные пути.

– Я не хочу создавать вам дополнительных проблем! – воскликнула Лена. – Не надо ничего выяснять специально, не копайтесь в чужом грязном белье, какая вам с того радость? Вы просто много мотаетесь по окрестностям, вдруг что увидите или услышите. Позвоните мне и все, этого будет более чем достаточно!

– Я все понял, не беспокойтесь, – заверил ее Евгений, – перенапрягаться я не буду. Все равно я постоянно держу в голове целую ораву слухов и сплетен, которые требуют уточнения или проверки. Одним больше, одним меньше – погоды это не сделает. Если что подвернется – я вам звякну.

– Спасибо! – у девушки прямо камень с души свалился. – Я вам очень признательна!

– Пока еще не за что, – отмахнулся журналист, и его рука замерла на середине жеста, – но, быть может, я могу вас чем-нибудь угостить?

– Нет-нет, что вы! – секретарша взглянула на часы и поспешно вскочила на ноги. – Я и так уже опаздываю! Мне надо бежать!

– Жаль. Но все равно, я был рад с вами пообщаться!

– До свидания!

Лена выпорхнула из кафе и, просеменив по тротуару, юркнула в свою машинку. Дождавшись, когда она отъедет, Евгений вынул из кармана диктофон и остановил запись. Он никак не мог прийти к решению – полученная им сегодня новая информация облегчает задачу, сужая круг его поисков, или же наоборот, еще больше расширяет горизонт возможностей, все глубже погружая его в пучину проблем, с которыми лучше дела не иметь? Получалось, что теперь он знал, кого искать, но понятия не имел, где и как к этой задаче подступиться.

Ну и бог с ним, дело может малость и обождать, никуда не денется! Сейчас самого пристального внимания к себе требовали две других проблемы: пропущенный завтрак и подоспевшее время обеда. Поскольку дама отказалась составить ему компанию, Евгений с полным правом мог потратить сэкономленные средства на себя, любимого и голодного.

Он вскинул руку, подзывая официантку…

Майор Акулов бросил трубку на телефон. Из-за охватившего его раздражения движение получилось резким, а потому он промахнулся, и трубка загремела по столу. Пришлось ее ловить и класть снова, но уже аккуратнее. Полученную от начальства взбучку требовалось как можно скорее нейтрализовать, причем самым надежным и проверенным способом – передав ее по эстафете сверху вниз кому-нибудь из собственных подчиненных, а потому майор набрал в грудь воздуха и заорал:

– Левченко!!!

Спустя несколько секунд в коридоре послышался топот и в кабинет вбежал растрепанный молодой капитан, на воротнике которого еще виднелись крошки от недоеденной булки.

– Звали, товарищ майор?

– А как ты догадался? – сварливо отозвался Акулов. – Кто дежурил в ночь с субботы на воскресенье?

– В субботу? Я и Венский, а что?

– Почему я узнаю о том, что здесь у вас произошло, от районного руководства, а не из ваших рапортов?

– Вы о чем? – капитан никак не мог сообразить, чего от него хотят.

– Оказывается, Прикупова и Саенко собака искусала, да так, что Вовчик теперь на койке валяется, а в ваших писульках об этом нет ни слова. Как так получилось?

– Но откуда?… – Левченко хлопнул себя по бокам. – Вот ведь стерва!!!

– Ага! Еще немного соображаешь, значит? – майор погрозил ему толстым пальцем. – Его мамаша, если надо, ради сыночка и до Президента дойдет.

– Но я не думал, что Егорьевна…

– Не думал он, значит, да? А у меня теперь от твоего недуманья зад ноет! Где рапорт? Где протокол?

– Товарищ майор! – взмолился несчастный полицейский. – Эти двое в тот вечер в таком непотребном состоянии находились, что от них никаких внятных показаний добиться было совершенно невозможно! Я хотел составить протокол задним числом, когда они немного в себя придут.

– Ну и когда твое заднее число настанет? Уже два дня прошло!

– Я… я…

– Через час чтобы все бумажки лежали у меня на столе! Понял?

– Да, но…

– Что «но»?

– Мы с Венским так и не смогли разобраться, что же там произошло!

– И в чем же проблема?

– Я не знаю, что они там курили, но из того сумбура, который из них удалось вытрясти, ничего связного не получается.

– Неужели так сложно выяснить, почему их собака покусала? И какой умник вообще догадался привести ее с собой на дискотеку?

– Понятия не имею.

– А свидетелей, что, ни одного не нашлось?

– Нет, другие уже потом сбежались, только услыхав их вопли.

– Где их нашли?

– В туалете.

– Где?! – майор удивленно приподнял брови. – Ты хочешь сказать, что псина их обоих прямо в сортире покусала?!

– Получается так, – обреченно кивнул капитан.

– Как интересно! Ладно, давай разбираться, – Акулов указал на стул сбоку от стола. – Садись, рассказывай все по порядку.

– Я же говорю, у них в мозгах сумбур полный, – Левченко тяжело осел на стул.

– Ты можешь не комментировать, а просто пересказать?

– Ну, – капитан почесал нос, – в их изложении все началось после того как они там, на дискотеке, познакомились с какой-то девчонкой.

– Не из местных, значит, – заметил майор. – Имя?

– То ли Олеся, то ли Ксения. Ни тот, ни другой так и не смогли вспомнить точно.

– Думаю, про приметы спрашивать бесполезно?

– «Клевая», «классная», «конкретная» – это все, что у нас есть.

– Что дальше?

– Потом они пошли в туалет.

– Обрати внимание, какая стройная и логичная последовательность действий! – Акулов одобрительно покивал головой. – Познакомились – и айда в сортир! Они туда всей компанией ломанулись, что ли? Втроем? Или вдвоем?

– Какая разница?

– Кабинка там, насколько я помню, небольшая, и для того, чтобы в ней уместились два, а тем более три человека, надо очень сильно захотеть. Вопрос в том, чего именно они захотели.

– У двух здоровых бугаев, познакомившихся со смазливой девкой, желания могут быть только одного рода.

– Это я прекрасно понимаю, чай уже не маленький, – майор постучал пальцем по столу, – но я сейчас о другом толкую.

– Простите, не уловил, – капитан нахмурился и подался вперед. – О чем вы?

– Предположим, что они забились в кабинку вместе с девчонкой. Тогда, если Егорьевна будет и дальше усердствовать и попытается довести дело до суда, эта Олеся-Ксения вполне может подвести ее сынка под статью. Достаточно будет произнести перед судьями правильные слова, и суд почти наверняка примет ее сторону, – Акулов откинулся назад. – Это я так, чтобы ты лучше понимал, как следует себя с этой мымрой вести, когда она сюда в очередной раз заявится.

– А если девчонка ни при чем?

– Тогда следует поинтересоваться сексуальной ориентацией наших пострадавших. С чего бы им в клозете уединяться? Или в тихих Омулях геи водятся?

– Ничего такого я про них не слышал, – капитан скептически выпятил губу. – Типичные деревенские мачо.

– Не имеет значения. Просто задай их соседям пару наводящих вопросов – и дело в шляпе. Вовкина мамаша сама будет умолять нас, чтобы мы все замяли.

– Понял, – Левченко буквально просиял. Перспектива вколоть хорошую шпильку с детства ненавидимой Егорьевне озарила его будущее ласковым теплым светом. – Я могу идти?

– Погоди. Сначала дорасскажи, коли уж начал. Что дальше-то случилось?

– А потом их собака покусала.

– …а потом мы отравились печеньем, – пробормотал Акулов. – Вот так сразу?

– Не могу сказать, дальше в их показаниях царит полная каша.

– Как их угораздило с собой в туалет еще и собаку затащить?! Сколько их всего в кабинку набилось?! Они там что, Ноев Ковчег организовать решили?

– Понятия не имею, – развел руками капитан.

– Знаешь что, ты на досуге прижми Кольку где-нибудь в уголке, ладно? Быть может он кроме травы еще какие вещества на наших дискотеках толкать начал, более сильнодействующие? Иначе откуда столько дури, да еще в двух головах сразу?

– Попробую.

– Дай ему понять, что проблемы со зрением и слухом мы можем испытывать только до определенного предела. И где этот предел находится, я ему уже объяснял.

– Я понял.

Акулов рассеянно поскреб начинающий лысеть затылок.

– А что если их девка и покусала? – вернулся он к обсуждаемой теме. – А им признаться стыдно?

– Да нет, не похоже, – отверг такой вариант Левченко. – Я же видел след от укуса на руке у Саенко! Да и врач сказал, что это собака. Причем крупная.

– Тогда, очевидно, их покусала собака той девчонки, но я никак в толк не возьму, как она там оказалась? Окон в том туалете нет. Или они забыли за собой дверь запереть? Ты замок на кабинке проверял? Он исправен?

– Не обратил внимания.

– Да что ты там вообще делал? – деланно возмутился майор. – Ты ни на один мой вопрос внятно ответить не можешь!

– Я же говорю – сумбур!

– Ты и в протоколе так напишешь, да? – Акулов вздохнул. – Сильно хоть покусала?

– Не очень, но на прививки от бешенства они заработали.

– Почему же тогда Вовчик на койке оказался?

– Но так его же…

– Что?

– Разве я не сказал? – удивился капитан. – Его же собака укусила за… это… – он помахал рукой ниже пояса.

– Как? Прямо за?…

– Ну да, – кивнул Левченко. – Когда народ на крики сбежался, Саенко прыгал, схватившись за прокушенную руку, а Вовчик без штанов сидел на толчке и держался обеими руками за свои драгоценности.

– Вот как? – Акулов неторопливо положил ладони на стол, словно хотел покрепче ухватиться за реальность, так и норовящую ускользнуть под напором фактов, что с каждой минутой становились все безумнее.

Он медленно набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул, потом повторил процедуру. Левченко оставалось лишь молчать и терпеливо ждать вынесения вердикта.

– Я тут сижу и представляю себе эту сцену, – прошептал его начальник, наконец, – картина маслом! В рамочку – и на стену!

– Грешно, конечно, над чужой бедой смеяться, – согласился капитан, – но согласен, удержаться было очень сложно.

– Ну и как он там? Жить будет?

– Врач сказал, что ничего страшного, только до конца месяца придется воздержаться от общения с женщинами, и пи́сать осторожнее.

– Прямо как в анекдоте: «Чудо распухло и мешало ходить», – хмыкнул Акулов.

– Ну, не настолько, конечно…

– И, все-таки, я по-прежнему не понимаю, чего добивается Егорьевна. Она хочет раструбить об этом на весь мир? Нет проблем! Но из нее же тогда ходячую кунсткамеру сделают, причем бесплатную! Туристам показывать будут! – майор перевернул ладонь и принялся загибать пальцы. – Два здоровых парня, собака, туалетная кабинка, спущенные штаны… ты точно уверен насчет их ориентации?

– Теперь уже и не знаю, – Левченко аж раскраснелся от с трудом сдерживаемого смеха.

– Интересно, а чего они ожидали? Будь я на месте той дворняги – поступил бы точно так же.

Евгений расстелил перед собой на столе старую потрепанную карту Тверской области, поскольку экран компьютера не позволял охватить одним взглядом всю требуемую территорию. Впрочем, от одного этого взгляда на раскинувшийся простор журналист сразу же впал в уныние. Разве возможно в одиночку отыскать двух беглецов, затерявшихся среди десятков и сотен квадратных километров лесов, полей и болот? Не переоценил ли он свои силы?

Да, теперь в его распоряжении имелось больше сведений, нежели ранее, но все они отличались редкостной расплывчатостью и неконкретностью. Даже фотографии – и те паршивенькие.

Журналист достал их из бумажника, чтобы рассмотреть еще разок. Интересно, что связывает Оксану и Николая? Парню на вид было не более двадцати лет, и его насупленный взгляд из-под густых темных бровей отдавал юношеским максимализмом, когда все вокруг либо черное, либо белое. На данном этапе жизни Николая окружающий мир, очевидно, рисовался ему исключительно в мрачных тонах, если только такое выражение лица не являлось следствием особенностей строения его черепа.

Оксана же выглядела заметно старше, хотя судить по внешнему виду о женском возрасте – неблагодарное занятие. Тем не менее, третий десяток она явно разменяла, это точно. Невозможно поверить, чтобы совсем юная девчонка могла так уверенно верховодить здоровыми мужиками. Так что, скорее всего, руководящая роль в их дуэте почти наверняка принадлежала ей, но какое место занимал при ней Николай?

Сообщники? Любовники? Брат и сестра? Хотя, будь они в родстве, Лена бы непременно об этом упомянула, а так остается только гадать.

Чтобы хоть с чего-то начать, журналист взял в руку карандаш и отметил на карте Вельярово и Верховцы. Потом приложил линейку и прикинул, куда могли бы попасть двое беглецов, если после ограбления магазина продолжали двигаться с такой же скоростью. Получалось, что к сегодняшнему дню они вполне могли уже плескаться в холодных водах Тверцы или даже Волги. М-да, неудачная попытка.

Надо попытаться для начала более-менее внятно сформулировать те исходные данные, которые есть в наличии. Что известно об отправной точке? Что между этими двумя и руководством питомника случился конфликт. Причем, конфликт достаточно серьезный, чтобы заставить их пуститься в бега и даже спровоцировать на откровенное преступление. Разбой в Верховцах определенно свидетельствовал о том, что возвращаться в ближайшее время в родные пенаты ни Оксана, ни Николай не намерены. Теперь у них есть деньги и продукты в количестве, вполне достаточном для автономного плавания.

Какие соображения есть о направлении их движения? Никаких. Знай Евгений хоть что-то о природе раздора, он мог бы предположить, куда направятся беглецы, где находится конечная цель их пути. Но Лена на сей счет ничего не сообщила, и журналист мог только гадать, есть ли у них хоть какая-то цель вообще.

Кстати, о движении! До Верховцов они, похоже, добирались своим ходом, но потом, имея деньги, вполне могли воспользоваться каким-нибудь транспортом. Тогда круг поисков расширяется до такой степени, что только Интерпол поможет. Хотя, если честно, Евгений с очень большим трудом мог представить себе человека, который согласился бы подвезти двух незнакомцев, сопровождаемых такой собакой. Лично он, лишь завидев столь колоритную компанию на обочине, только поддал бы газу.

Поскольку искать пропажу там, где она потерялась, не позволяла скудность имеющейся информации, то почему бы не поискать ее там, где светлее? Надо отсеять те варианты, которые представляются наименее вероятными, путь даже критерии их отсева будут исключительно умозрительными. Других-то все равно нет.

Начнем с того, что исключим из рассмотрения версию с пойманной попуткой. Подсаживать к себе в салон такого монстра, да еще и без намордника – чистое безумие. А пустить его в один из рейсовых автобусов не позволили бы остальные пассажиры. Это как пить дать.

В принципе, машину можно и угнать, тем более что одна статья на людях уже висит, и терять им нечего. Но это легко проверить.

Евгений протянул руку к телефону, и после пары звонков выяснил, что за последние несколько дней в районе была угнана лишь одна старая «Газель», да и та – по пьяни. Еще в Погорелово местная шпана решила прокатиться на косилке, да так лихо прокатилась, что скосила кусок кладбищенской ограды. В другое время Евгений, возможно, и отвлекся бы на этот инцидент, как-нибудь половчее увязав в заголовке «Смерть» и «газонокосилку», но сейчас его больше интересовали другие вещи.

Таким образом, если отбросить и вариант угона, то путешественники продолжили двигаться на своих двоих. А так они особо далеко уйти не могли. Не исключено, что они и не ставили перед собой такой задачи, быть может, им было достаточно просто затаиться и некоторое время переждать? Очередное распутье потребовало от Евгения еще одного волюнтаристского решения.

О’кей, пускай беглецы решили залечь на дно, но где и как они могли это сделать? Погода покамест стоит теплая, но сентябрь есть сентябрь, и по ночам стало уже заметно прохладнее, со дня на день дожди начнутся. В стогу особо не поночуешь. Можно, конечно, укрыться в одном из заброшенных домов, коих в округе – пруд пруди, но долго оставаться там незамеченными не получится. Да и выбитые стекла от холода защищают неважно.

Как ни парадоксально, но наилучшим выбором представлялся съем дома или квартиры. Двое молодых людей имеют право на недельку отвлечься от городской суеты и от родительской опеки? Почему бы и нет. Сейчас, с началом осени, спрос на съемное загородное жилье упал, и привередничать или задавать лишние вопросы никто не будет. Тем более, если клиент платит вперед. Остается соблюдать чистоту, вести себя тихо, и о тебе вообще скоро позабудут.

Хорошо, теперь осталось еще немного сузить круг поисков и исключить те населенные пункты, куда соваться не имеет смысла. Поскольку человеку легче всего затеряться в толпе себе подобных, то и искать конспиративную квартиру лучше в поселке побольше, где люди, живущие на одном его конце, не знакомы с обитателями конца противоположного. Там на тебя будут меньше обращать внимания. И будем надеяться, что до Твери Оксана и Николай добраться не успели, иначе все предыдущие рассуждения Евгения летели насмарку.

Ну что ж, теперь можно перейти к конкретике. Евгений выписал на бумажку наименования всех населенных пунктов в окрестностях Вельярово, которые показались ему подходящими под заданный критерий. Вероятность напасть на след по-прежнему представлялась исчезающе малой, но стоило попытаться. Кленовский пока не объявлялся, и можно было потратить один-два дня на поиски следов. Потом редактор непременно опомнится и сделает ему накачку за растрату времени на всякие пустяки, но если Евгению вдруг очень сильно повезет, тогда победители вполне смогут насладиться заслуженным шампанским. А стоит ли оно того – покажет время.

Журналист сунул карту с отмеченными поселками в карман, взял с полки ключи от машины и вышел из дома. За оставшееся до вечера время вполне можно успеть обработать парочку адресов.

Неторопливое сентябрьское солнце только-только начинало раскочегариваться, намереваясь подарить еще один теплый денек, когда большой черный пикап вывернул из-за угла и затормозил перед самым входом в здание Омульского ОВД. Рядом с его сверкающими боками несколько покрытых пылью и кое-где уже проржавевших полицейских «уазиков» выглядели детскими педальными машинками. Оставив водителя дожидаться, из кабины вышел высокий темноволосый мужчина, прячущий глаза за темными стеклами очков.

При взгляде на него на язык так и просилось слово «щеголь». Аккуратно подстриженная небольшая черная бородка и дорогой костюм куда уместнее смотрелись бы в офисе крупного банка или в юридической конторе, чем на запыленной улице провинциального городка. Он быстрой походкой взбежал по ступеням и распахнул входную дверь, причем сделал это так, что становилось очевидно – он не открыл ее ногой лишь потому, что она открывалась наружу.

Услыхав в коридоре торопливый топот, Акулов спешно придал своему лицу максимально строгое выражение. Подчиненных следовало держать в страхе.

– Товарищ майор! – выпалил ввалившийся в кабинет Левченко. – Тут к вам…

Вежливо, но решительно отстранив капитана в сторону, посетитель шагнул к столу и отработанным движением распахнул перед носом слегка опешившего Акулова свое удостоверение.

– Полковник Игорь Сванссен. Кинологическая служба ФСБ России, – он спрятал корочку обратно в карман. – Меня прислали из Районного Управления, чтобы я на месте разобрался, что тут у вас творится.

– А что такого у нас творится? – вынужденный отступать, Акулов попытался нащупать рубеж, на котором он мог бы закрепиться.

– Говорят, у вас в Омулях собаки ни за что, ни про что на людей набрасываются, – посетитель подошел к окну и машинально провел пальцем по запыленному подоконнику, после чего ему пришлось лезть в брюки за носовым платком. – Нехорошо!

– Вот зараза! – вполголоса выругался майор. Вчера, после нагоняя от начальства, он полагал, что лечебные клизмы с патефонными иголками на этом и закончатся, однако, как выяснилось, забираться под сукно дело отнюдь не торопилось.

Подобную манеру разговора Акулов успел изучить очень хорошо. Он и сам часто практиковал ее, провоцируя подозреваемых и, иногда, собственных сотрудников, заставляя их занять оборонительную позицию и начать оправдываться. Незваный гость великолепно владел этим умением, майор с трудом удержался, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость.