Страна овец

– Куда идти-то? – услышал я вопрос и, повернув голову, обнаружил, что мой тощий подельник все еще здесь.

– Домой, – вздохнул я, но в следующую секунду донесшийся из-за угла дома вой полицейской сирены вывел меня из оцепенения, – и не идти, а бежать!

Обгоняя других людей, мы рванули в противоположном от приближающихся сирен направлении, но очень быстро обнаружили, что так просто ничего не бывает. Из-за поворота улицы впереди показались полицейские в полном боевом облачении, с дубинками и щитами. Вой сирен выгнал нас прямо на ловцов. До них оставалось меньше ста метров, когда ситуация усугубилась еще сильнее.

Вынырнувший из-за частокола пластиковых щитов офицер окинул взглядом заполненную мечущимися людьми улицу и неожиданно указал рукой прямо на нас. Полиция явно действовала не вслепую. Камеры видеонаблюдения наверняка зафиксировали наши «подвиги», и легко отделаться у нас теперь уже не получилось бы.

Первым моим побуждением было метнуться в ближайшую подворотню, но я вовремя сообразил, что таким образом смогу лишь отсрочить неизбежное. Лабиринты окрестных дворов были мне совершенно незнакомы, и я оказался бы в них как в ловушке. Вместо этого я принял неожиданное и на первый взгляд парадоксальное решение и что было сил помчался вперед, навстречу разворачивающейся полицейской шеренге.

– Ты куда!? – воскликнул мой коллега по несчастью, но, судя по топоту за спиной, последовал моему примеру.

Наш отчаянный маневр явно застал полицейских врасплох. Мы пролетели буквально в нескольких метрах от вытянутых в нашу сторону дубинок, и запоздалые крики и требования остановиться неслись уже нам в спину. А гоняться в полной выкладке за двумя полоумными студентами – абсолютно бессмысленное занятие.

Впрочем, этим можно заниматься и сидя в патрульной машине.

Я услышал, как сзади коротко взвизгнули шины, взвыла сирена, и ее оглушительный вой начал быстро приближаться. Бег по прямой себя исчерпал, и мы нырнули в первый же переулок, надеясь, что подготовить на нас здесь засаду еще не успели.

Тесный дворик снова вернул нам преимущество. Хлопки дверей свидетельствовали о том, что полицейским пришлось продолжить погоню на своих двоих. Я с трудом поборол в себе желание обернуться и посмотреть, далеко ли мы оторвались от преследователей. Знание это вряд ли чем-то мне поможет, а вот споткнуться я могу элементарно. Мой коллега, однако, все же не вытерпел и решил бросить короткий взгляд назад, чем тут же подтвердил правильность моих рассуждений.

С коротким приглушенным матюком он взмахнул руками и растянулся на земле. Здесь мне и следовало бы его оставить, но удивительно неуместный в данной ситуации дух солидарности заставил меня притормозить. Я схватил бедолагу за шиворот и снова поставил на ноги.

– Не зевай! – огрызнулся я и уже, было, побежал дальше, но парень вдруг охнул и запрыгал на левой ноге.

– Я ногу подвернул! – простонал он, нервно озираясь на приближающихся полицейских.

Мне представился второй шанс оставить его и спасти свою шкуру (тем более что полицейские наверняка задержались бы, чтобы его скрутить), но я опять его упустил. Я закинул его руку себе на шею и наполовину понес, наполовину поволок его, охающего и стонущего, дальше, к ведущей из двора арке. Преследователи, сообразив, что их добыча уже никуда от них не денется, сбавили темп и перешли с бега на быструю ходьбу. Развязка была уже близка.

Темнота арки охватила нас гулким эхом нашего же кряхтения и шарканья. В голову лезли злорадные и назойливые мысли, что я сам дурак, что надо было сидеть дома, что нечего было соглашаться на Васильевы провокации, что надо было разбегаться по одному, и что еще не поздно эту бестолочь здесь бросить.

Последняя идея немного задержалась, предоставляя возможность повнимательнее рассмотреть свои соблазнительные формы, но додумать ее до конца я не успел.

Коротко скрипнув тормозами, перед нами, у самого выхода из арки, резко остановилась дорогая черная машина. Ее задняя дверь распахнулась.

– Сюда, быстрее! – крикнул кто-то сидевший внутри.

Времени на раздумья почти не было. Я сперва засомневался, не ловушка ли это, но донесшиеся сзади крики преследовавших нас полицейских недвусмысленно дали понять, что происходящее – не их затея. Поднатужившись, я предпринял последний отчаянный рывок и буквально влетел в салон вместе со своей хромающей и стонущей ношей. Дверь захлопнулась и машина сорвалась с места.

Первое время мы были заняты распутыванием наших рук и ног. На поворотах нас таскало по салону из стороны в сторону, что только осложняло задачу. Разобравшись, наконец, с непослушными конечностями, мы плюхнулись на диван и облегченно вздохнули.

– А куда мы… – попытался я задать вопрос.

– Помолчите пока! – довольно резко оборвал меня человек, сидевший справа, рядом с водителем, – мы еще от хвоста не отделались!

Я послушно умолк и попытался хоть немного рассмотреть наших спасителей, насколько это позволял царивший в машине полумрак.

Парень, сидевший за рулем и лихо вращавший баранку, был примерно моего возраста. Его светлые волосы топорщились в разные стороны, что свидетельствовало, скорее, не о хитрой их укладке, а о давней немытости. Он был всецело сосредоточен на процессе управления и, надо отдать ему должное, справлялся с этим великолепно. Нам, сидящим на заднем диване, приходилось крепко держаться за ручки дверей, чтобы не летать по салону. Его высунутый от усердия язык влажно блестел в свете приборной панели.

Тот, что справа, оказался существенно старше, и о его прическе сложно было сказать что-то определенное, ввиду ее крайней малочисленности. Острый прямой нос и плотно сжатые губы буквально излучали невозмутимость и спокойствие. Казалось, будто происходящее вокруг совсем его не волнует, и он абсолютно уверен в своем превосходстве над обстоятельствами.

Машина влетела в переулок и внезапно так резко остановилась, что я чувствительно ударился о спинку переднего сидения.

– Пригнитесь и молчите! – приказал нам шофер, выключая двигатель, и, нырнув под руль, добавил, – и не дышите даже!

Нам ничего не оставалось кроме как сползти с сиденья и, съежившись на полу, стараться издавать как можно меньше шума и ждать дальнейших распоряжений.

Где-то вдалеке прокатилось завывание сирены и снова скрылось в паутине улиц, чтобы вернуться через пару минут. Снизу я мог только видеть, как по подголовникам запрыгали синие и красные отсветы полицейских мигалок. Воздух наполнили белые сполохи, а затем ослепительный луч навылет прошил салон нашей машины. Он словно съел все остальные звуки, оставив в ушах лишь гулкое буханье сердца.

Секунда, другая… Луч скользнул дальше, обшаривая припаркованные рядом автомобили. Полицейская машина, похрюкивая обрывками радиопереговоров, с глухим урчанием прокатила мимо. Мы снова остались в темноте одни.

– Все уже? – сипло прошептал мой сосед.

– Молчите и не высовывайтесь! – водитель осторожно приподнял голову и выглянул из-за спинки сиденья, – еще ничего не закончено.

Он осторожно отпустил тормоз, и машина потихоньку покатилась назад под уклон. В отсутствие шума мотора было слышно, как поскрипывает подвеска и шуршат шины. Я видел, как в боковом окне проплыл угол дома, затем фонарный столб – мы выкатились на пустынный перекресток и также беззвучно скрылись на его другой стороне. Здесь водитель заехал задом во двор, развернулся и, включив, наконец, двигатель, поехал дальше уже по-нормальному.

– Вот теперь можете дышать, – смилостивился он над нами, – вроде бы улизнули.

– Уф! – раздался в ответ дружный вздох облегчения.

– Во избежание неприятностей предупреждаю сразу, – без вступления заговорил тот, что справа, – говорить буду я, а вы двое будете слушать и открывать рот, только когда я разрешу. Понятно?

– Угу, – кивнули мы в ответ.

– Во-первых, – продолжил он, – никаких имен, адресов или телефонных номеров. Я – Старший, за рулем – Япет и только так. Себе кликухи придумаете потом, а сейчас вы для меня будете Левый и Правый. Ясно?

Мы снова угукнули. Начало было многообещающим, вот только что именно оно обещало, оставалось непонятным. Я пока еще не сообразил даже, радоваться ли мне нежданному спасению или напротив – ждать еще больших неприятностей.

– Для начала позвольте поинтересоваться, что это у вас там было за мероприятие, в котором вы приняли столь деятельное участие?

– Пикет против диктатуры «психов», – выпалил мой сосед.

– Чем же вам Психокоррекция не угодила? – Старший чуть повернул голову, и я увидел, как он иронично вскинул бровь, – чем они вас обидели?

– Мы против того, чтобы их «услуги» в обязательном порядке навязывали всем подряд! Это незаконно!

– А кидаться в окна горящими бутылками – законно?

– С чего Вы взяли? – я поспешил опередить своего напарника, опасаясь, что в приступе откровенности он может сболтнуть лишнего, – почему Вы решили, что это были мы?

– Почему? – в темноте послышался смешок, – по запаху!

Я поднес к лицу свои руки, обнаружив, что преследовавший нас всю дорогу запах бензина исходит именно от них. Чтобы взять наш след не потребовалось бы даже прибегать к помощи собак.

– Неужели, по-вашему, – продолжал Старший, – подобные выходки способны хоть что-то изменить?

– Если мы хотим добиться результата, – мой коллега явно не справлялся со сдерживанием распирающего его словесного поноса, – то действовать надо решительно!

– То, что вы там вытворяли, – в голосе Старшего послышалась усталая грусть, – было не решительно, а глупо! Вы лишь перераспределите поток клиентов в пользу конкурирующих салонов, но принципиально ничего не измените. Люди банально использовали вашу неприязнь к Психокорректорам в своих целях, а вы как слепые котята пошли у них на поводу.

Как ни обидно это сознавать, но, по большому счету, он был прав. Ни Макс, ни Василий ничем не рисковали, предоставляя возможность простофилям вроде нас таскать для них каштаны из огня. Если бы мы попались, то даже при всем желании не смогли бы представить против них сколь либо существенных улик. А вот сами бы получили по полной программе!

– Вас послушать, – не унимался мой сосед, – так Вы лучше всех знаете, с какой стороны у бутерброда масло! И правильный план действий у Вас наверняка наготове.

– План появляется тогда, когда ты четко знаешь, какой цели желаешь достичь. Только после этого можно начинать думать о средствах ее достижения. Ваши же действия абсолютно бесцельны! Голый протест и только. Для чего вам тогда план?

На это Левый не нашел, что ответить, и в разговор пришлось вступить мне.

– Хорошо, что предлагаете Вы? Зачем Вы нас похитили?

– Похитили? Ха! – мои слова позабавили Старшего, – мы вас спасли!

– Что ж, спасибо. В таком случае, за нами должок.

– Сегодня я вытащил вас, но когда-нибудь и вы меня вытащите – и будем в расчете.

– Но ради чего вы это сделали?

– Мы тоже боремся с повсеместным засильем Психокорректоров, и нам нужны решительные люди, которые знают, чего хотят и не боятся действовать.

– Мы – это кто?

– Знаешь, вы ведь далеко не одиноки в своей ненависти к «психам». Но нам всем не хватает одного – грамотной организации и координации усилий.

– Ага! И тут из кустов появляетесь Вы!

– Не надо грубить, молодой человек! – голос Старшего стал жестче, – я хочу помочь вам, точнее, нам всем добиться результата, и, если Вы не будете меня перебивать, я расскажу, в чем суть моих предложений.

– Ладно, я слушаю.

– Нам придется действовать малой силой против целой системы, – продолжил Старший, – однако, пусть даже нам придется сражаться с ветряными мельницами, наша задача не является невыполнимой. Главное – правильно выбрать точку приложения усилий.

– Вы знаете, где она?

– Да.

– Где же?

– Подробности я сейчас излагать не буду, – он отрицательно покачал головой, – скажу только, что бесполезно бить мельницу по лопастям, гораздо эффективнее будет сделать подкоп под ее фундамент.

– Так выдайте нам лопаты!

– Вы уверены, что хотите участвовать?

– Если есть хоть небольшой шанс все изменить, то я перестану себя уважать, если им не воспользуюсь!

– Хорошо, – кивнул Старший после некоторого раздумья, – тогда встретимся в пятницу, в семь вечера в кафе «Три табуретки». Знаете, где такое?

– Найдем, – заверил его я, а Левый согласно закивал головой.

– Отлично! А для того, чтобы наша встреча все же состоялась, я настоятельно рекомендую вам сегодня же сменить гардероб, а завтра с самого утра заглянуть в парикмахерскую. Если повезет, и вы не попадетесь – приходите. Если нет – мы с вами не встречались и ни о чем не разговаривали.

Когда-нибудь неумолимая эволюция избавит человека от ненужных более излишеств и сделает его существование еще легче и беззаботней. Как за ненадобностью человек избавился от хвоста, так однажды он расстанется с ногами – уже совсем скоро он окончательно перестанет ими пользоваться, перепоручив все перемещения своего тела различным транспортным средствам. Затем придет очередь рук, поскольку ловкие и расторопные машины освободят его от необходимости что-то самому ими делать. Под нож естественного отбора пойдут и другие органы, и, наконец, настанет очередь души, ведь от живых чувств и эмоций уже давно нет никакого проку, лишь одни неприятности.

Но эволюция нетороплива, и пока, чтобы поговорить с человеком, находящимся в другом крыле особняка, Георгию Саттару все же пришлось совершить некоторые телодвижения. Он протянул руку и взял трубку телефона. Посмотреть со стороны – выглядит немного дико. Он звонит своему сыну, с которым живет под одной крышей, и при этом лично общается с ним лишь на заседаниях Лиги. Что-то неладно в этом мире…

– Да, я слушаю, – экран проектора оставался пуст – Александр не любил видеосвязь, пусть даже с родным отцом.

– Я бы хотел вернуться к нашему последнему разговору.

– Так я и думал, – послышался вздох, – тут нам не о чем говорить. Твоя позиция мне известна, свою я менять не собираюсь.

– Напрасно. Ты можешь поставить под угрозу всю существующую систему.

– Да брось! Ты опять сгущаешь краски. В действительности, наши с тобой взгляды на перспективы дальнейшего развития Лиги не так уж сильно разнятся. Мы расходимся лишь в оценке текущего момента: ты считаешь, что еще рано, а мне кажется, что в самый раз. Ты вечно перестраховываешься.

– А ты всегда прешь на рожон! – Председатель не сдерживал своего раздражения, – когда-нибудь ты точно допрыгаешься.

– Что ж, тогда это будет мне уроком, – поле битвы, пусть и скоротечной, оставалось за Александром, – но не в этот раз.

– Кстати, «этот раз» вполне может и не состояться.

– Ты о заседании Совета?

– Угу.

– Но почему? – удивился Александр, – все из-за последних инцидентов?

– Да. Сегодня мне звонили Карачан и Пешко – они официально уведомили меня, что не будут присутствовать. Еще один отказ, и созыв Совета потеряет смысл из-за отсутствия кворума. А даже если Совет и состоится, то наверняка будет посвящен совсем другим, куда более насущным вопросам.

– Вот дерьмо! – триумф несколько откладывался, – как легко манипулировать людьми, когда они напуганы!

– Я никем не манипулировал. Просто изложил людям факты.

– Ну да, конечно, – съязвил Александр, – и что за факты?

– Касательно последнего убийства.

– А поподробнее? Что ты успел раскопать?

– Вместо того чтобы занимать голову думами о светлом будущем, взял бы лопату, да поразгребал бы сам весь этот навоз! Были бы тебе факты.

– Это называется разделением труда.

– Ладно, проехали, – Георгий Саттар тряхнул головой, – я обследовал парикмахера – он вычищен точно так же, как и все остальные. Невинен как младенец.

– Никаких зацепок?

– Никаких, – если бы Александр в этот момент видел бы своего отца, то мог бы догадаться, что тот что-то замалчивает, но он сам заблокировал видеосвязь. Разговор по телефону все же имеет свои преимущества, – думаю, работал Коновал. Грубо, безжалостно, но, как видим, эффективно. Автографа не оставил. Зато есть одна недостача, которая меня здорово беспокоит.

– Какая?

– Влада до сих пор не нашли.

– Все еще не нашли!? Полный абсурд! Это же не пуговица какая-то, чтобы теряться!

– То-то и удивляет. Выходит так, будто он сознательно скрылся с места убийства.

– То есть ты хочешь сказать, что Перфекта замучили угрызения совести из-за того, что он не смог уберечь своего хозяина, и он решил тихонечко удалиться в пустыню, чтобы там замаливать свои грехи? Прямо ронин в бегах, честное слово!

– Не болтай ерунды!

– А что мне прикажете думать? Не мог же Левский сознательно заложить в своего Перфекта такую чушь!

– Тебе видней, – Председатель пожал плечами, – ты с ним больше моего общался.

– Я такую возможность исключаю, Стас был в подобных вопросах предельно пунктуален и корректен. Старший Арбитр, как-никак. Не мог он нам такую свинью подложить… – Александр запнулся, – ничего не понимаю.

– И ты еще удивлен, что люди напуганы! Где-то по городу шатается потерявший хозяина персональный Перфект с непонятными тараканами в голове, и я каждый раз, когда начинается выпуск новостей, боюсь услышать что-нибудь страшное. Он ведь может целый жилой квартал выкосить, прежде чем его остановят. Это же танк ходячий, а не человек. Спасибо, что хоть паспорта смертника у него нет, уже легче.

– Зато у твоего Паши такая машинка есть, – недовольно буркнул Александр, – вместо этого, лучше бы вы их «страховали». Сейчас такая кнопка ох как пригодилась бы.

– Ну извини, чего нет, того нет, – Георгий Саттар развел руками, – не все из нас так маниакально подозрительны как ты.

– Как видишь, иногда это бывает полезным.

– Ладно, проехали, – Председатель устало провел рукой по голому черепу, приглаживая уже давно сгинувшие волосы, – вопрос в том, что мы будем делать дальше?

– Большинство, как я понял, озабочено тем, чтобы не стать следующим номером в списке?

– Да. Все, с кем я разговаривал в последние дни, собираются в ближайшее время безвылазно сидеть по домам и дожидаться прояснения ситуации.

– Как же все некстати!

– С убийствами всегда так.

– При этом совершенно непонятно, на чью мельницу льется сейчас вода, что раздражает больше всего, – в трубке послышался глухой удар – Александр постоянно вымещал свое раздражение на окружающей мебели, – создается впечатление, что ни на чью!

– Именно. Из-за этого все подозревают всех, а такое положение вещей ничем хорошим обычно не заканчивается. Рано или поздно у кого-нибудь сдадут нервы, и может произойти непоправимое.

– Только войны между Корректорами нам не хватало!

– Скажи спасибо, что происходящее до сих пор не стало достоянием широкой общественности. Пока все удается удерживать в стенах Лиги, но невозможно долго прятать в мешке столь острое шило. Скандал – всего лишь вопрос времени.

– Как же я ненавижу это чувство полной беспомощности!

– Если не можешь ничего изменить – не думай об этом вообще, – усмехнулся Председатель, – таков мой рецепт. Надо на что-нибудь отвлечься, сходить в ресторан или в театр, например.

– Сейчас, как мне кажется, не самый подходящий момент для культпоходов.

– Все мы однажды умрем, но не отказываться же из-за этого от удовольствий жизни!

– Ха! Престарелый повеса!

– Пусть так, и что с того?

– Поступай, как хочешь, но я – пас.

– Ничего, мне не привыкать к одиночеству. Поразвлекаю себя сам.

– Куда намылился-то?

– В «Золотого быка», наверное, – Георгий Саттар похлопал себя по месту, где у прочих находится живот, – пусть желудок поработает, пока мозг отдыхает.

– Третья наживка заброшена, – Паша беззвучно материализовался из вечерних сумерек у него за спиной, – сколько осталось?

– Еще пара звонков, и, думаю, будет достаточно, – Георгий Саттар изучил лежащий перед ним на столе список, – наш клиент отличается отличной осведомленностью и не должен упустить такого шанса.

– Крайне рискованная затея, – заметил Перфект.

– Знаю, – вздохнул Председатель, и по его лицу пробежала тень многолетней усталости, – но кто, кроме меня, может искупить мои ошибки молодости?

«Три табуретки» оказались крайне сомнительным заведением, расположенном в крайне сомнительном районе на самой окраине города. Несмотря на то, что я заранее ознакомился с картой, на его поиски у меня ушло около получаса, так что я немного опоздал, хотя планировал прийти заранее.

После блужданий по окрестным дворам, когда вечерний воздух неприятно холодил обстриженный затылок, кафе встретило меня теплом и аппетитными запахами. Еще несколько минут назад в приступе глухого раздражения я уже подумывал о том, чтобы развернуться и поехать домой, но теперь мое мнение переменилось, и я подумал, что все обстоит не так уж и плохо.

Не успел я еще сориентироваться в царящем внутри полумраке, как из-за одного из столиков выскочила нескладная фигура и яростно зажестикулировала, привлекая мое внимание. По взлохмаченной шевелюре я опознал в ней Япета и поспешил ему навстречу.

– А мы уж думали, что больше никто и не придет, – он возбужденно затряс мою руку, – Старшой уже начал, давай скорее! Кстати, ты у нас кто?

– Термит, – я вовремя сообразил, что он интересуется отнюдь не моим настоящим именем.

– А-а-а, понимаю, – он улыбнулся и изобразил руками что-то вроде взрыва, – пш-ш-ш!

– Вроде того, – мне совсем не хотелось вступать с ним в дискуссии, в конце концов, я пришел сюда для того, чтобы пообщаться со Старшим.

Мы подошли к столику, за которым уже сидело пять человек. Поскольку я до сегодняшнего вечера видел Старшего лишь однажды, да и то со спины и в полумраке автомобильного салона, то узнал его не сразу. Его коротко остриженные с проседью волосы и угловатое лицо с решительным подбородком разительно контрастировали с остальной собравшейся братией, набранной в основном из студентов. Их лица были мне совершенно незнакомы. Я предполагал встретить здесь своего соучастника, Левого, но либо он передумал, либо его удержала дома вывихнутая нога. В принципе, это ничего не меняло, поскольку его я также не мог назвать своим знакомым.

– Познакомьтесь с Термитом! – представил меня Япет собравшимся.

– Рад, что ты заглянул, присаживайся, – Старший указал мне на свободный стул и добавил, обращаясь к своему водителю, – обслужи человека, хорошо?

– Нет проблем, – Япет кивнул и засеменил к стойке.

– Мы тут уже начали, – снова заговорил Старший, – так что я продолжу, а ты догоняй. Для опоздавших повторять на бис я не буду.

– Ладно, – кивнул я.

– Чтобы ты не чувствовал себя совсем уж потерянным, то я кратенько представлю остальных, – он обвел рукой сидящих рядом с ним молодых людей, – Укол, Фауст, Скорпион и Фобос. Подробности выяснишь позже, если захочешь. Хотя я считаю, что в нашем деле, чем меньше о тебе знают – тем лучше. Спишь спокойнее.

Четыре пары глаз посмотрели на меня так, словно подозревали во мне потенциального предателя. Я постарался ответить им тем же, внимательно рассмотрев каждого из них, но почти ничего примечательного не нашел. Первые трое были парнями лет двадцати, моими ровесниками. Скорее всего, они оказались такими же как я, студентами, получившими от ворот поворот, и не испытывающие особой любви к тем, кто возвел барьер на пути их карьерного роста. Интересно, они тоже кидались в окна салонов горящими бутылками прежде чем попасть в обойму Старшего?

Фобос несколько выпадал из общей картины как по возрасту, поскольку был явно старше, так и по комплекции, своей широкой спиной загораживая почти весь бледный вечерний свет, струившийся из окна. Его лицо не выражало никаких эмоций, возможно он уже неоднократно слышал все то, что рассказывал сейчас Старший, и просто терпеливо дожидался конца лекции.

– Итак, – голос Старшего прервал мои раздумья, – к настоящему моменту сложилась четкая структура, позволяющая безнаказанно качать деньги из карманов законопослушных обывателей. В данный порочный круг тесно вовлечены средства массовой информации, активно формирующие у людей требуемое мнение. Те, кто уже прошел Психокоррекцию, образуют что-то вроде огромной секты, подчеркнуто дистанцируясь от тех, кто еще не приобщился к «свету истины». Остальные, как мы с вами, чувствуют себя ущербными и неполноценными, мало-помалу склоняясь к мысли, что быть Пустышкой лучше, чем быть изгоем. Рано или поздно, если ничего не предпринять, такие как мы банально вымрут, и общество, выстроенное под одну гребенку, окажется беззащитным перед возможными вызовами. В полном соответствии с эволюционной теорией, лишившись изменчивости и способности адаптироваться к изменяющимся окружающим условиям, человечество исчезнет с лица Земли.

Япет поставил передо мной кружку пива, и после нескольких глотков я решил, что в такой уютной обстановке могу слушать эту лекцию сколько угодно. С перерывами на посещение туалета, разумеется.