- -
- 100%
- +
И тут вдруг вспыхнул зеленый. Решетилов дернулся: не стоять же на месте, когда зеленый сияет, – и тюкнул пешехода в колено. Чуть-чуть! Уголком!
Пешеход вдруг остановился как вкопанный, обернулся к машине. Перехватил клюку и с размаху опустил свой гладкий предмет напротив водительского лица, моментально лишив обзора. Все стекло покрылось мутной сеткой морщин. И еще раз. Потом еще…
Анатолий Семенович не считал, сколько. Такое у него было впервые.
– Козлина! – негодовал мужик. – Вылезай, сука! Сейчас я из тебя отбивную сделаю!.. Протез, падла, сломал!..
Решетилов давил на кнопки мобильного телефона. Кинуть бы машину назад, да нельзя – транспорт сзади вовсю напирает.
Она набрал наконец номер и заорал:
– Пацаны, выручайте! На перекрестке Гоголя и Димитровградского шоссе! Мозги грозят выбить!
Пацаны коротко ответили:
– Через минуту будем…
Решетилов отключил мобилу, осмелел моментально и даже стал тявкать в ответ.
Инвалид, слава богу, выдохся. Уделал машину как бог черепаху и успокоился. Только бы не ушел. Тронулся было через дорогу, но его притормозили. Вовремя ребята подоспели. Под локти к своей машине ведут.
– Не дрыгайся, – шипят пацаны.
А инвалид и не думает дрыгаться. Только ворчит да волками тамбовскими обзывает.
Решетилов теперь улыбался, предвкушая безобразное разбирательство. Однако рано он стал улыбаться. Какой-то тип, с сумкой через плечо, подошел к пацанам, отобрал инвалида, спрятал себе за спину и главному братану кулаком в нос – у того кровь фонтаном, согнулся вдвое. Теперь это не боец. И даже не свидетель. Поливает асфальт кровушкой.
Решетилов сжался в машине. Как он метко их щелкает. И не боится. Ведь могут на перо посадить. И посадили бы, да у того пистолет вдруг образовался в руке. Выстрел – машина у ребят села на одно колесо. Второй – целиком опустилась. Затем стволом в рожу одному, другому. Лежать!
Слава богу. Выходит, не бандит. Бандит давно прикончил бы «гвардию» и ушел в обнимку с инвалидом – шампанское пить.
Инвалид так и шьет за этим вприсядку. Связать помог. А мужик – к Решетилову. У того оборвалось всё внутри. Найдут очевидцев. Скажут, даванул человека на перекрестке, тот и вошел «в кому». Так что посадить надо опять Решетилова. Вот она, судьба…
Мужик наставил на Решетилова пистолет:
– Гони документы!
Пришлось предъявить удостоверение водителя и адвоката. Анатолий Семенович смутно надеялся, что бордовая книжечка может помочь.
– Вот мы какие… – Мужик рассматривал удостоверение. – Видеть никого не желаем. Но жить хотим. Причем кудревато – не так ли?
Решетилов согласно тряс головой. Кто же не хочет…
– Тогда вытряхивай стекло и дуй отсюда по-доброму. Ждем. У тебя три секунды… Раз!
Решетилов дернулся на сиденье. Уперся руками в разбитое стекло и выдавил. В норматив уложился. Потом выскочил из машины, стащил стекло на обочину, намереваясь оставить здесь же.
– В багажник с собой забери! – приказал мужик. – Не надо здесь пакостить…
Решетилов не спорил. Как он сразу не догадался, что гадить нельзя по обочинам. Отворил заднюю дверь, подобрал осколки и уложил в багажник.
– Теперь вали без оглядки…
Решетилов полез в машину, косясь на ручку пистолета, торчащую из-под ремня. Все-таки бандит, кажись, попался… Не мент все-таки…
Решетилов тронулся с места и пошел галопом. Жаль, крыльев нет, не то взлетел бы. На пятой передаче вышел к транспортной развязке. Поток воздуха вжимал его в спинку сиденья.
Прошел через развязку. Принял вправо, остановился, посмотрел на часы. Попал, называется, в уголовный процесс. И тут же закаялся впредь торопиться. Вынул трубку и стал набирать номер.
– Алле! Суд?!.. Такая вот история. Дорожное происшествие. Еле в живых остался. Так что вы без меня как-нибудь, либо еще раз откладывайте… Да… Ничего не поделаешь… Без стекол стою…
Он развернулся и пошел в обратном направлении. За квартал до злополучного перекрестка свернул направо – опять не попасть бы на глаза бандиту.
…Инвалид со случайным спасителем шагали теперь вдоль домов. Хромой опирался на палку.
– Видеть никого не хотят, – говорил он. – Вот я и не выдержал.
– Что с ногой?
– Ампутация после Афгана. Не приходилось бывать?
Попутчик отрицательно качнул головой. Не приходилось.
Инвалид покосился, глядя со стороны на попутчика: в других местах, по всей видимости, бывал мужик. Это уж точно. Жесткий мужик с больной душой…
– Орловская группировка… – повторял инвалид. – Пусть полежат теперь… Одумаются, может… А тебе спасибо.
Он остановился, хрустя протезом, и протянул руку.
– Казанцев моя фамилия… Владимир. Капитан в отставке.
– Майор Лушников. МВД.
– А по имени?
– Николай…
– Вот и познакомились.
Казанцев хрустнул помятым протезом:
– По паре капель? Ради знакомства…
Лушников не возражал. Только что с поезда – и сразу на спектакль.
Они углубились в квартал и вскоре вышли на параллельную улицу. Здесь были всё те же старинные, двухэтажные дома.
– Ты мне звони, – требовал Казанцев, записывая телефон в записную книжку. Выдрал листочек и протянул.
Лушников взял бумажку и сунул в карман. Продиктовал номер своего телефона. Задумался на секунду. Придется пускать здесь корни. Пять лет провел в Омской академии. Потом еще десять – на острове. И даже заметить не успел, как четвертый десяток пошел.
Протянул руку инвалиду. Пока, капитан. Был рад познакомиться. Поправил сумку с ремнем через плечо и пошел пешком вдоль улицы, глядя по сторонам.
– Звони! – крикнул позади инвалид.
Лушников согласно кивнул, не оглядываясь.
Глава 6
Лушников Николай шагал в сторону дома. Ранний апрель будоражил кровь. В данном районе мало что изменилось за последнее время. Те же дома стоят. Те же троллейбусы ходят по улицам.
Он подошел к дому и стал смотреть со стороны, встав у витой чугунной ограды. Отец не догадывается, что сын приехал, если Гирин не проболтался. Надо внезапно зайти. Застать, как говорится, врасплох за семейным счастьем.
– Хорошо тебе! – кричал отец как-то по телефону. – Ты молодой! Вскочил и побежал, куда захотел! А мне надо жену, чтобы кружку воды поднесла в случае чего!..
Кажется, поднесла… По словам крёстного, до ручки дошел старикан. Ноги едва таскает, так что вовремя приехал домой Николаша.
Из окон в его сторону так никто и не выглянул. Николай вошел в подъезд. В прошлом здесь жили партийные деятели. Случайно к ним затесался летчик-истребитель. Дом расположен близко к центру, в тихом месте. Дворник тетя Вера с метелкой попалась навстречу.
– Приехал, Коля? А твой-то! – Она махнула рукой. – Не буду говорить – сам увидишь. Не бросай его одного…
– Для того и вернулся…
Лушников поднялся на второй этаж и нажал на кнопку двери, собираясь обнять отца и сказать на ухо хоть что-нибудь. Самое сокровенное. Сказать, что помнил всё это время, что тосковал.
Однако к двери никто не спешил. Молчок. Ни шороха, ни голоса. Вот так номер. Придется идти к крестному и там уж решать, что делать дальше.
Он развернулся и шагнул в обратном направлении, согнувшись под тяжестью сумки. Обнял отца, называется! Кому ни скажи – засмеют.
Вышел из подъезда – и прямиком к Гириным. Только бы дома оказались. Иначе некуда будет податься. Хоть на вокзале ночуй.
Шел и молил бога. А когда пришел к Гириным, обрадовался. Сидят дома оба – и тетка Настасья, и дядя Ваня. Крестный с газетой в руке бросился обнимать. Сам чуть не по пояс крестнику.
– Иван Иваныч, домой не попаду никак…
– Ничего, Колька! Мы их того! Укатаем!
– Как вы живете?
– Ты проходи, раздевайся. Вот тебе тапочки.
Гирин вынул из-под шкафа тапки и положил в ногах у долгожданного гостя.
– Как живем? – переспросил. – Весело живем! Послушай! Только что газету читал. Со смеху чуть не скончался. Вот, слушай…
– Отстань! Устал он с дороги! – кричала тетка Настасья.
– Нет, пусть вникает. – И начал читать: – «Внимание! В новый ресторан «Владимир» (Новый город) приглашаются на конкурсной основе повара и официанты с именем Владимир, не старше сорока трех лет, обязательно лысые. Девиз ресторана: «В нашей еде вы не найдете ни одного волоска!» Резюме и фото по адресу… Адрес электронный. Или вот еще: «Требуются сотрудники – до двадцати семи лет. А если мне двадцать восемь – что мне делать?!
Тетка Настасья с трудом отобрала у мужа газету и стала сама читать.
– Где тут про лысых-то? – Углубилась в чтение. – Ты хоть смотрел дальше-то?! Тут же латинскими буквами написано – первое апреля. Разыграли тебя…
– Выходит, развели. На мякине… Хрен с ними.
Они прошли в зал, опустились в кресла.
– Выходит, не открыл, – продолжил Гирин. – Понятненько… Что я скажу. Попал под влияние наш истребитель: теперь он ведомый… Не так болен, как диагнозов ему понаставили.
– Мне бы в квартиру попасть…
– Попадем! У него эта была, скорее всего, вот он и постеснялся открыть. Или, может, ему не дали. Не будем гадать.
Гирин взглянул на жену, и та ушла на кухню.
– Соловья баснями не кормят! – пустил ей вдогонку Гирин.
Хозяйка быстро накрыла стол. Бутылку поставила. Рюмки хрустальные приготовила.
– Это ты правильно сделал, Коля, – говорила она, поправляя кудряшки на голове. – Вовремя ты поспел…
Гирин распечатал бутылку. Наполнил рюмки.
– За твой приезд. И за удачу, чтоб разобраться пришлось! Подняли! Потом пойдем. Ешь. С дороги все-таки…
Пообедали, быстренько собрались и пошли к Александру Сергеевичу, на ходу строя планы. Сейчас как придут, как начнут говорить, так он сразу поймет – что был неправ, что заблуждался. Нельзя ему было торопиться с этой Филькиной.
Пришли, постучали в дверь и не получили ответа. Дворник тетя Вера поднялась ступенями с улицы.
– Нет там никого! Увезли только что в больницу. У соседей спросите.
А те сами на стук выглянули из-за двери. И подтвердили: так и было! Подъехала машина и забрала. Куда увезли? А кто его знает! В больницу, само собой…
Николаша прижался спиной к двери и тяжко вздохнул. Из-под носа увели родителя. Еще неизвестно, где тот сейчас находится. Да и жив ли вообще?..
– Ну, что ж… – Гирин хмурился, шевеля бровями. – И на том спасибо… Хоть какая-то информация.
Вернулись к Гириным. Куда звонить? С чего начать?
– Дай, я буду звонить, дядя Ваня… – попросил Николай. Положил перед собой блокнот, ручку и придвинул телефон.
– Скорая?.. Куда доставили?.. В ЦГБ?.. В какое отделение?.. Хорошо, сейчас подъеду.
Однако Гирины не отпустили. Вместе сходим. А пока надо хоть часок отдохнуть – всё равно там неприемные часы пока что.
Отвели племянника в комнату, уложили на кровать и прикрыли после себя дверь.
– У него же пол под ногами играет после дороги…
– А вечером сходим.
Вечером они опять собрались, вышли из дома и сели в троллейбус. Только бы больного в другое место не перевели. Прибыли, поднялись лифтом на седьмой этаж и обратились к сестре. Нельзя ли увидеть такого-то. С диагнозом непонятным.
– Как это? – медсестра ухмыльнулась. – Разве же так бывает?
Посмотрела в список.
– Сердечная недостаточность у него. Ступайте в палату… Не может он сам ходить.
Николай вошел в указанную палату и вздрогнул, увидев запавшие глаза и обострившийся нос. Мумия египетская, и та краше бывает.
– Саня! – Гирин устремился к Сергеичу. – Что она с тобой сделала?!..
Но «мумия» вдруг отворила глаза и вполне ясно спросила:
– Кто? Как вас понимать?..
– Вот. – Гирин обернулся. – Опять провалы в памяти. А ведь недавно вполне соображал. Что с тобой случилось? Как ты сюда попал? Мы же договорились…
– Ну…
– Вот и Настя не даст соврать. Иди сюда, Анастасия… Посмотри. Не нос, а шило. Скажи, Саня, что молчишь?.. Как ты?.. Можешь говорить?.. Сын к тебе приехал…
Александр Сергеевич перевел взгляд, махнул рукой.
– Вот как мы, – вздрогнул голосом. – Сил нету, чтобы встать…
Николай нагнулся к отцу, обнял, ухватил за руку. Потом присел рядышком на кровать.
– Как ни приду, спит, – говорил Гирин. – Всю дорогу во сне в последнее время.
– Когда ему есть, – всхлипнула тетка Настасья. – Выпьет горсть таблеток – и на боковую. Что за таблетки хоть пил?
– А… – шевельнул пальцем Сергеич и закрыл глаза. – Тамара приносила. Ими только и живу. Вот, опять принесла…
– Понятненько! – встрепенулся Гирин.
Александр Сергеевич отворил глаза, указал пальцем в тумбочку. Посмотрите, если не верите.
Сын потянул на себя верхний ящик, сунул руку, чтобы найти там таблетки, и ничего не обнаружил.
– Были… – Отец не сдавался. – Утром приносила. Целый бутылек. Перед вами опять была…
– Такие, что ли? – Гирин сунул руку в карман пиджака и достал оттуда бумажный сверток. Развернул. Высыпал на ладонь. Аккуратные розовые таблетки в глазурованной оболочке.
Сергеич скосил глаза и облизнулся.
– Они самые. Как бы их употребить.
– Обойдешься, – отрезал Гирин. – Похожие, да не те. Мне против кашля недавно выписали.
– Я тоже кашляю…
– Тебе нельзя – мозги заклинить могут. Мы тут тебе принесли. Ты ешь, не лежи. Ходить надо, аппетит нагонять…
Поговорили еще. Больше сами с собой, чем с больным.
Тот не хотел больше открывать глаза. Дернул кистью, дав понять, что могут идти, и отвернул лицо к окну.
– Папа, мне негде ночевать… Слышишь меня?
Отец молчал. Впал в забытье и летал себе где-то опять в облаках.
Николой посмотрел на часы. Пожалуй, сиди. Кроме мозолей, ничего здесь не высидишь. Встал и вышел из палаты. Родня за ним. Тетка опять в слезы.
В коридоре у окна он остановился, поджидая Гирина.
– Видал, как уцепился… Пришлось соврать, – раздул ноздри Гирин. – Тут как дело было: зашел к нему как-то, а он опять вне себя. Давай мне уши тереть насчет таблеток. Мы тяпнули с ним. Он покушал хорошо и уснул. Я цоп их – и в карман. Думаю, проверить надо. И таскаю до сих пор в кармане.
Мимо торопилась девушка в белом халате.
– Можно вас на минутку? – позвал Николай.
Та с готовность подошла.
– Слушаю вас…
– Можете вы сказать, что это за таблетки? Хотя бы примерно. А то таскают тут одному. Он и старается.
Девушка напряглась. Почему она должна отвечать?
Лушников вынул удостоверение, развернул. Майор полиции такой-то.
– Кроме того, – продолжил он. – Хотелось бы уточнить назначения. Что ему прописали?
– Идемте со мной, – позвала та. – На дежурном посту вам ответят.
Подвела и сказала:
– Помоги товарищу из полиции… У него вопрос по его компетенции…
Другая девушка в белом халате удостоверение спрашивать не стала. Взяла в руки медицинскую карту и стала читать. Ничего необычного. Рядовые мероприятия, связанные с выводом организма из голода. Подкормка сердечной мышцы.
Лушников слушал. Потом разжал ладонь.
– А эти лекарства ему прописаны?
Медсестра внимательно посмотрела на розовые таблетки. Смяла губы, качнула отрицательно головой и стала разъяснять ситуацию:
– Насколько я понимаю, это мощные таблетки… Их применяют в психиатрии. Подавляют желание бодрствовать, успокаивают. Я бы их не советовала… Но лучше вам обратиться к лечащему врачу. Пройдите в ординаторскую…
Она показала рукой вдоль коридора.
Лушников двинулся в указанном направлении. Гирин с теткой увязались за ним. Вошли в кабинет. Мужик лет тридцати что-то быстро писал, согнувшись над столом.
– Извините. Могу я спросить по поводу Лушникова?
– Да-да, пожалуйста! – Доктор поднял голову. – Прошу садиться…
– Скажите…
Лушников протянул ему горсть таблеток. Врач уставился на них, словно это был цианистый калий, и ему предлагали испробовать на вкус.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.