Ожерелье гномов

– Я думаю, надо просто подождать, – сказал он. – Я, конечно, не военный стратег. Но мне кажется, что в этом – половина мудрости мира. Мы готовы к их приходу. Пусть разобьют себе лоб о наши стены.

– И предоставим инициативу противнику? – воскликнул Трум.

Он вскочил со своего места и встал рядом Дагуром.

– Лорд Талион правильно сказал – мы не знаем, что задумал хан, – заговорил он с жаром. – И он явно что-то придумал. Он подтягивает войска. И уже доказал, что его армии могут появляться из ниоткуда. Думаю, мы должны нанести упредительный удар. Взять инициативу в свои руки. Для него это будет сюрприз.

– А если он только этого и хочет? – возразил Дагур. – Все-таки, откуда взяться армии? Ведь если бы он мог провести ее сюда, он провел бы ее в Цитадель уже сейчас. А в непосредственной близости от Миндона восточную степь контролирует армия нашего союзника: вождя Буурз-Дуга. Вряд ли он захочет променять все выгоды от двустороннего сотрудничества на неясные перспективы присяги хану.

– Гоблины не дерутся стоя! Они не умеют драться в пешем строю, так, как это делают орки! – воскликнул Трум. – Они хороши только на своих варгах. Сейчас они переправляются. У них это займет какое-то время. Пока они перевезут осадные машины… Мы успеем подойти и напасть неожиданно и в тех условиях, какие выгоднее для нас. Глупо подпускать их к городу и позволить развернуть осадные башни.

– Согласен, – кивнул Талион. – Я голосую за нападение!

Он посмотрел на остальных членов Совета. Все, кроме Дагура, поддержали его.

– Да будет так! – скомандовал владыка эльфов. – Трум, возьми свой Легион и сокруши этих гоблинов.

– Будет исполнено! – кивнул довольный орк.

– Но что мы будем делать с Цитаделью? – продолжил Талион. – Пойдем на уступки? Выполним требования гоблинов или будем штурмовать?

– Штурмовать бессмысленно, – высказался Дагур. – Во-первых, они начнут убивать заложников. А это семьи стражников. Во-вторых, сам штурм потребует много времени и больших жертв.

– Тогда что? Введем гоблинов в Совет прямо сейчас? – спросил у бургомистра Талион.

– Нет, нам нужна альтернатива, – продолжил тот свою мысль.

– Какая?

– Я тут позволил себе переговорить с нашим бывшим коллегой, – задумчиво потянул бургомистр. – С Наином. Мне кажется, у него есть идеи. Прикажите привести?

– Ведите, – кивнул Талион. – Что мы теряем?

Дагур подал знак, и через некоторое время конвой привел Наина. Казалось, что за эти несколько часов, что прошли с момента его ареста, гном превратился в другого… гнома. Куда-то исчезли лоск и горделивая походка. Не осталось и следа от его важности. Перед чрезвычайным комитетом предстал маленький бородатый старичок, совершивший нечто непоправимое. Наин смотрел в пол, а плечи его были опущены.

– Совет позволит мне говорить? – тихо спросил он.

– Говорите! – обратился к нему Талион. – Вы член Совета, и хотя обвинения против вас чудовищны, формально вы еще не признаны виновным. Возможно, вы хотите нам сказать что-то такое, что сможет нам помочь. Ведь, в конце концов, Миндон – это наш общий дом.

– Да, – согласился Наин. – Общий дом. Поэтому я хочу предложить свою помощь.

– Какую именно? – спросил Дагур.

– Я думаю, что члены Совета, да и другие присутствующие, знают, что гномы возвели Цитадель и большую часть построек Белого Города?

– Возможно, – нехотя согласился Талион.

– Так вот, – продолжил гном. – Многие догадываются, что под Миндоном существует огромная система катакомб. Может даже больше самого города. Эта система многоуровневая, и, возможно, существовала здесь еще задолго до того, что потом стало Миндоном. Даже мы, гномы, полностью не знаем, что там происходит. Видимо, воспользовавшись этой системой, гоблины каким-то образом нашли дорогу в Цитадель. Как, точно – не понятно. Возможно, засуха обнажила какие-то скрытые ранее ходы, или они обзавелись какой-то картой. Но сейчас это неважно. Мое предложение состоит в том, что я готов провести небольшой отряд стражников в Цитадель ходом, о котором, скорее всего, не знают гоблины. Ведь всегда, когда гномы что-то строят, они оставляют черный ход для себя. И я знаю такой ход в Цитадель.

– Ладно, разбор тайн и откуда появились эти черные ходы оставим на потом, – подытожил Талион. – Но почему мы должны вам верить?

– Вы сами сказали, что Миндон – наш общий дом, – ответил Наин, подняв голову, и глаза его блеснули мрачным огнем. – Я хочу искупить свою вину перед соплеменниками и жителями Города. К тому же, у вас нет выбора. Боюсь, что требования гоблинов – лишь прикрытие чего-то другого. А штурмовать Цитадель выйдет себе дороже. Надо пойти тем же путем, что прошли гоблины, но зайти в другую дверь.

– Что скажут господа члены комитета? – обратился Талион к присутствующим.

– У нас нет выбора, надо рискнуть, – ответил Дагур за всех.

Остальные или пожимали плечами, или молча, кивали головой.

– Ну что ж, – согласился Талион. – Да будет так. Мы отправим отряд лучших стражников вместе с Наином. Их задачей будет незаметно проникнуть в крепость, освободить заложников и уничтожить захватчиков.

– Позвольте и мне быть в их числе! – решительно заявил Кин, выходя вперед.

– И мне! – Солдрин последовал его примеру.

– Эльф тоже должен там быть! – Берен встал рядом с членами коллегии.

– Я тоже пойду…, – Харг хотел присоединиться к своим новым друзьям, но Трум схватил его за руку.

– Нет! Они пойдут без тебя. Твое место в Легионе! – приказал он. – Поверь, там будет не менее жарко. Ты примешь командование на себя.

– Я? Но почему я?! – удивился Харг. – А как же ты?

– У меня будет другое дело, – ухмыльнулся Трум.

– Хорошо, пусть будет так! – согласился Талион. – Пусть с этим отрядом отправятся и члены коллегии.

– Ульфанг, подготовьте отряд немедленно, – обратился владыка эльфов к командиру стражей.

– Будет исполнено! – кивнул Ульфанг.

– Что-то эти ребята не шевелятся, – злобно проскрежетал Гхаш, стоя на самой высокой башне Цитадели, и разглядывая выстроенные на площади войска.

От бездействия ему становилось скучно. Он уже довольно долго не махал ятаганом, не бил кому-то морду, не стрелял из лука и не пил ничего крепче воды. Зуботычины подчиненным – не в счет.

– Сколько вообще прошло времени? Прошел час с того момента, как убрался этот старик? – обратился он к одному из своих гоблинов.

Тот неуверенно пожал плечами. Назначить время, гоблины назначали, но никто засечь его не удосужился. С собой часов они не взяли. А воспользоваться многочисленными песочными внутри Цитадели никто не подумал.

– Ладно, – рубанул воздух рукой Гхаш. – Будем считать – час прошел!

– Эй, ты, – скомандовал он тому же гоблину. – Пойди, приведи сюда одного из заложников. Хуманскую девчонку, помоложе и покрасивее. Пусть ужаснутся.

Гоблин отправился выполнять поручение, немного ускоренный пинком Гхаша.

Через несколько минут он действительно привел молодую девушку. Лицо ее было бледным от страха, а глаза красными от пролитых недавно слез, но в целом она держалась стойко и в данный момент не плакала. Губы ее были сжаты в твердую прямую линию.

– Подведите ее к краю стены, – скомандовал Гхаш.

Расчет его был прост. Когда толпа за строем стражников увидела на стене человека, а не гоблина, да еще и девушку, она заволновалось. Отсюда, со стены, это напоминало отдаленный вздох какого-то великана.

Затем Гхаш грубо схватил девушку, повернул к себе и заставил согнуться в поясе. Свободной рукой достал ятаган и одним взмахом отсек голову.

– Вот это, – он поднял отрубленную голову за волосы. – Отправьте стражам с помощью вон того требушета.

Аварик видел, как задвигался требушет на одной из башен Цитадели. Сначала он подумал, что гоблины решили обстрелять армию стражников. Хотя, почему тогда заработал только один требушет? Может это просто зловредная гоблинская натура, и кто-то из них решил позлить людей. Впрочем, ему и его отряду надо было стоять на месте. Ни приказа отступать, ни нападать не было. Поэтому, даже если начнется обстрел – надо стоять. Требушет отогнулся в боевое положение, а затем выстрелил. С такого расстояния не было видно, что вылетело из его корзины. Только в самый последний момент люди заметили приближающийся предмет и инстинктивно сделали движение в разные стороны. Бесформенный, он с тошнотворным звуком ударился о мостовую, и несколько раз отскочив, покатился под ноги солдат. Когда он остановился, все поняли, что это голова человека. Аварик первым нашел в себе силы подойти и поднять ее.

«Нельзя сейчас говорить Кину, что она погибла», – было его первой мыслью. По обезображенному от удара лицу он смог опознать Элин.

– Отец, не волнуйся я ко всему готова, – спокойно сказала Вилварин.

Она сидела перед зеркалом и расчесывала волосы. Теперь Вилварин была одета так, как и должна одеваться эльфийская принцесса, по мнению людей и гоблинов. Длинное роскошное платье лишь подчеркивало стройность ее фигуры. Оно было легким и не сковывало движений. Нарочито длинные рукава доставали почти до пола, а руки принцессы были просунуты в специальные разрезы.

– Не бойся, – повторила Вилварин. – Ведь я дочь своего отца. И у меня найдется пара магических фокусов, чтобы защитить себя. Я возьму с собой оружие, но гоблины не обнаружат его, даже если разденут меня донага. Они не успеют понять, откуда взялся клинок, который отрубил их головы.

– Всех голов не отрубишь, и магический карман не спасет тебя от надругательства, – вздохнул Талион. – Боюсь именно ради этого Ло'Гош приказал своим гоблинам потребовать тебя. Он хочет отомстить за унижение.

Талион стоял в комнате дочери за ее спиной, и свет многочисленных свечей отражался в его ставших неожиданно грустными глазах.

– Ты же сам знаешь, что я все равно должна идти, – твердо ответила Вилварин. – Это путь, на который я ступила осознанно, когда согласилась помогать тебе. И я знала, чем рискую ради нашего общего дела. К тому же, мы не можем прятаться за спинами людей, тем более сейчас, когда гоблины убили первого заложника. Жители Миндона нам этого не простят.

– Но теперь, – сказала она, встав с места и повернувшись к отцу, – все увидят, что Вилварин, дочь Талиона, владыки эльфов, ничего не боится. Я не позволю гоблинам напугать себя. Пусть они возьмут мое тело, но не душу. Для меня они просто звери. Разве можно обижаться на зверей? Если тебя облает пес, разве станешь ты на четвереньки, чтобы лаять в ответ?

Действительно, отряд короля Альберта больше был похож на маленькую армию. Со всеми вытекающими. У отряда был арьергард и авангард, а также два крыла – группы, которые следовали по бокам от дороги. Назначение этих небольших разъездов было понятным – разведка. В случае опасности они должны были предупредить основную колонну о противнике. Гиерон сам вызвался присоединиться к одному из них. И вот среди дюжины легковооруженных всадников он едет в составе правого крыла, в стороне от основного пути.

Но это не дорога. Сложно придерживаться одной линии. Вот отряду пришлось обогнуть небольшой пруд. За ним взять еще правее, огибая густой кустарник. И так получилось, что они выбрались на небольшой холм, с вершины которого открывается вид на берега Сириона, поросшие высоким камышом. Гиерон первым оказался на его вершине. Но тут же осадил коня и подал знак всем остановиться. Баронет вернулся за холм, спешился и осторожно выглянул из-за вершины. К нему подошло несколько его спутников.

– Смотрите, – указал он куда-то вдаль.

В первый момент никто ничего не заметил. Но через минуту на воде появилось несколько плотов, двигающихся от одного берега к другому. А с этой стороны реки, среди зарослей уже виднелся беспорядочный лагерь гоблинов.

– Мне кажется, надо напасть на них немедленно! – убежденно говорил Гиерон своему королю. – Они не ожидают нападения и еще полностью не готовы его отразить. Гоблины в процессе форсирования реки и сейчас наиболее уязвимы. Лагерь еще не укреплен. Они явно не ожидали, что в этом месте их кто-то может увидеть. Если мы нападем прямо сейчас, то у нас есть шансы сбросить их обратно в воду.

– Зачем? – спокойно спросил Альберт.

– Как зачем? – от удивления Гиерон на секунду потерял дар речи. – Это же гоблины! Мы покроем себя славой!

– Славой? Слава – это хорошо, и стремление к ней – достойная цель для любого воина и мужчины, – согласился Альберт. – Только какая же будет слава, если об этом никто не узнает?

– Как никто? – опять удивился Гиерон. – Но у вас же много воинов в отряде. Они всем расскажут про свой и ваш подвиг.

– Им никто не поверит, – вздохнул Альберт. – В лучшем случае об инциденте узнает руководство Миндона. И они поблагодарят нас за то, что мы ценой своих жизней избавили их от гоблинов. Но не в их интересах давать делу огласку. И мы станем одними из многих безызвестных героев. Ты понимаешь, о чем я? Если что-то делаешь ради славы, это должны видеть люди.

– Но как же гоблины? – не сдавался Гиерон. – Они же нападут на Миндон или на близлежащие поселения людей. А наша прямая обязанность – защищать этих людей.

– И мы защитим их, но тогда, когда об этом они смогут узнать, – ответил Альберт. – Пойми, все, что я делаю – это ради тех людей, о безопасности которых ты так печешься. Пусть мы не защитим их прямо сейчас, и некоторые из них погибнут. Но мы должны сделать так, чтобы наш подвиг помог нам прийти к власти. И тогда мы сможем защитить всех людей. Ты согласен?

Гиерон неуверенно кивнул.

– А пока разобьем укрепленный лагерь, здесь, недалеко, – продолжил Альберт. – Будем наблюдать за происходящим. Но нужно позаботиться и о том, чтобы лагерь был незаметен для гоблинов. Справишься?

– Справлюсь, – кивнул баронет.

– Тогда командуй.

Уже смеркалось, и над воротами в Красный Город начали зажигаться факелы, когда кто-нибудь, наблюдающий за ними со стороны Города-за-Стеной, мог бы увидеть странную и величественную картину. Сначала внутри города послышался равномерный шум шагов тяжелой пехоты. Затем ворота медленно распахнулись, и закованная в броню армия высоких широкоплечих воинов длинной колонной начала проходить под аркой. Некоторые из них несли факела, и вечер озарился их багровым светом, отражающимся от кирас.

Каждый солдат нес длинную пику, ятаган и другое вооружение по своему выбору. А также тяжелый окованный железом щит. Они маршировали в ногу, и лязг, который издавало это воинство, был похож на удары огромного железного бубна. Когда голова колонны покинула черту города, над стенами разнесся громкий и заунывный звук горна:

– У-у-у-у-у-р-р-р-р-р-р!

Горн звучал грустно и грозно одновременно. Так могли звучать голоса кровожадных духов, обреченных на вечные страдания. И от этого звука мороз пробегал по коже. Так марширует Орочий Легион Миндона.

Выходя за ворота, каждый орк бросал небольшой камушек. Таким образом, в очень короткое время образовался целый холм. По традиции, воин-орк, когда вернется, возьмет один камень обратно. Те, что останутся лежать, считаются священными. Они символизируют души погибших. Их не трогали даже жители Города-за-Стеной. Взять такой камень, считалось плохой приметой. И подобные курганы разной величины стояли у всех внешних ворот Миндона.

– У-у-у-у-у-р-р-р-р-р-р! – снова пропел горн на прощание, когда последний легионер покинул пределы Города.

Кин все еще не особо доверял Наину и его осознанию своей вины. Поэтому он старался держаться поближе к покаявшемуся гному. В колонне он шел третьим. Сразу за Наином, который шел первым, двигался Солдрин, а потом он, Кин. А за ним уже следовали все остальные. Остальные – это, собственно, эльф Берен и группа отборных стражей. Такой вот антитеррористический отряд Миндона.

Близость к голове колонны позволила Кину увидеть те вещи, о которых раньше он мог только слышать в легендах. Для определения направления движения по катакомбам Наин использовал так называемый «гномий компас». Это была какая-то специальная масляная лампа, с ладонь величиной. На развилках коридоров гном зажигал ее и требовал, чтобы все не то что не двигались, но даже прекращали дышать. Наин наблюдал за тем, куда отклонится пламя и двигался в том направлении. Также владыка гномов использовал «Ключ Глоина». С виду – обыкновенный ключ. Довольно массивный, но ничего необычного. Однако, каким-то непостижимым образом он неизменно подходил ко всем многочисленным дверям и замкам, которые откуда-то расплодились в Городе-под-Городом, как про себя назвал катакомбы Кин.

Честно говоря, молодой офицер даже не ожидал, что эти катакомбы настолько огромные и многоярусные. Их отряд спускался все глубже и глубже, и вот, по расчетам Кина, они опустились на расстояние большее, чем самая высокая точка Миндона, если бы она была перевернута и росла бы от поверхности земли вниз. Коридоры стали более узкими, а потолки низкими. Но время от времени воины проходили неожиданно огромные залы. Кин даже боялся задаваться вопросом – откуда они здесь, и кто их построил.

– Старайтесь не шуметь, – инструктировал их Наин перед началом похода. – Вы даже не представляете, какие демоны встречаются в этих подземельях. Держите друг друга на виду, не отставайте. Не делайте шагов в ответвления проходов. У нас не будет времени останавливаться и искать вас.

Каждый участник отряда нес свой факел и еще несколько запасных. Наин, останавливаясь перед очередной дверью и доставая свой ключ, или на очередной развилке компас, передавал факел Солдрину. Вот гном опять остановился перед едва различимой в темноте дверью. И Наин как всегда передал факел своему бывшему протеже. Затем он с усилием потянул тяжелую дверь на себя. Неожиданно дверь резко распахнулась, и оттуда подул буквально ураганный ветер. Кину даже показалось, что это не просто ветер, а ветер черного цвета. Тьма воплоти. Возможно потому, что он был настолько сильным, что, задувая все факелы, принес с собой чернильную темноту.

В первые секунды люди растерялись, но ничего не происходило, и, следуя указаниям Солдрина, вновь зажгли свои факелы один за другим. Не зажег только Наин, но у него и не было запасных. А когда все огляделись, оказалось, что и самого Наина нигде не видно, дверь, которую он только что открывал, закрыта. И, более того, открыть каким-либо образом ее не представляется возможным.

И вот пока растерянные стражники пытаются осознать происходящее, а затем под руководством Солдрина найти дорогу обратно, в кромешной темноте одного из коридоров были слышны тихие голоса.

– Проклятие! – выругался кто-то голосом, похожим на голос Наина. – Мне не досталось ни одного запасного факела! Да и оружие не дали, сволочи.

– Не беспокойся, гном, – ответил ему чей-то голос. – Для меня нет разницы, что здесь в подземелье, что на поверхности. Глаз у меня давно нет. Я вижу все иным зрением, а вот оружие есть. Держись за меня, и не потеряемся.

– Хорошо, что тебе не пришлось отбивать меня силой.

– Надо было бы отбить – отбили бы, – спокойно ответил Гур. А это был именно он.

Они продолжили свой путь в молчании. Гур каким-то сверхъестественным чутьем находил путь, а Наин шел за ним, держась за веревку, привязанную к поясу слепого. Тьма в подземельях – она же, кромешная. На перекрестках Гном по-прежнему зажигал свою лампу-компас, светить ею постоянно не было возможности.

– Здесь кто-то есть! – неожиданно Гур замер на месте.

Наин чуть не наткнулся на напарника. В наступившей тишине гном ничего не услышал.

– С чего ты взял? – спросил он.

– Тише! – зашипел Гур.

Сначала гном не слышал ничего. Затем ему почудился легкий шорох, будто слепой достал из посоха свое лезвие. Через мгновение раздался свист рассекаемого клинком воздуха и глухой шлепок, как если бы что-то мягкое упало на пол. Дрожащими руками Наин зажег небольшой фитиль своей чудо-лампы. В слабом свете он увидел, как огромные щупальца, вооруженные уродливыми челюстями в виде лепестков, тянутся к Гуру, а тот неуловимыми движениям рубит их одно за одним. Но на месте только что отрубленных вырастает два новых. Гур опять их рубит, но процесс бесконечен. С каждым ударом слепого, щупалец становится все больше и больше.