Путь Черной молнии 3
- -
- 100%
- +
Лацис ознакомился с удостоверением личности задержанного. Судя по документу, он числился инженером-геодезистом в изыскательном институте. Служебного удостоверения, что он является сотрудником каких-либо правоохранительных органов, при нем не оказалось. Комитетчик достал свое удостоверение и показал Воробьеву. «Лацис, майор КГБ», – успел прочесть Александр.
– Итак, Чесноков Александр Дмитриевич, еще раз спрашиваю, где у вас разрешение на ношение боевого оружия? – Лацис извлек обойму и убедился, что она заполнена патронами. Передернул затвор и, отведя ствол в сторону, нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, патронник оказался пустым.
– Я нахожусь на задании и мне необходимо позвонить своему начальству.
Игнорируя ответ, Лацис опять спросил:
– Что вы здесь делали, куда направлялись?
– Я свернул сюда по нужде.
– Странно, разве на обочине нельзя было оставить машину. Послушайте, Чесноков, сказки будете рассказывать кому-нибудь другому, я знаю, что вы следили за «Волгой». Зачем?
Воробьев молчал и внимательно следил за каждым движением кагэбиста. Лацис усмехнулся и, повернувшись к Александру спиной, вдруг резко развернулся и ударил его кулаком в солнечное сплетение. Ожидая удар, Воробьев слегка напряг мышцы на животе, но сделал вид, что ему больно. Обмякнув в руках оперативников, он «хватал» воздух ртом, имитируя, что не может вздохнуть. Лацис ухватил Воробьева за плечо и большим пальцем надавил под ключицу. Александр присел, опять показывая, что ему больно. Он понимал, если сопротивляться и доказывать, какой он крепкий, истязатель применит более изощренный метод. Лацис еще раз ударил его по печени и, не скрывая злости, сказал:
– Кто бы ты ни был, а удовольствие ты мне доставил. Сейчас отвезем тебя в одно место, соловьем запоешь, – и, улыбнувшись с усмешкой добавил, – сыщик-геодезист, да еще вооруженный пистолетом, это что-то новое.
Другой автомобиль с комитетчиками, объехав машину Воробьева, последовал за «Волгой». Двое мужчин насильно втолкнули Александра в задние двери светло-серых «Жигулей» и уселись по бокам. Пока Воробьева везли до кольца, он гадал, куда же свернет машина? Но когда они оказались на перекрестке и автомобиль свернул направо к аэропорту, он совсем потерялся в догадках. В какой-то момент Александру с силой сжали руки и сидящий на переднем сидении Лацис, резко обернулся. Протянув руку, одетую в тряпичную перчатку, он зажал ему одновременно рот и нос. Фторотан57 подействовал мгновенно, отключив сознание Александра. Пятнадцати минут было достаточно, чтобы доставить его в частный дом, расположенный в дачном поселке.
Воробьев пришел в сознание и, открыв глаза, понял, что его принесли в какое-то глухое помещение, в которое совершенно не проникал свет. Руки по-прежнему были скованы браслетами за спиной. Он поднялся и, прислонившись плечом к стенке, стал продвигаться по периметру. Вскоре наткнулся на железное сооружение, оказавшееся лестницей, и сделал заключение, что находится в небольшом подвале, или в просторном погребе. Пол и стены состояли из бетона, в помещении чувствовалась влажность. Было довольно прохладно и в то же время душно. Когда сознание окончательно прояснилось, стал обдумывать ситуацию. «За Технарем постоянно следят, даже отсекают от него подозрительных, вот и я оказался не в то время и не в том месте. Куда же он ехал? Да, негостеприимные сволочи, наверняка продолжат допрос, да с пристрастием. Нужно взять себя в руки, подготовиться, иначе они сломают меня психологически. Что можно от них ожидать? Да хоть что, они способны на все, захотят и убьют. Э, нет, теперь они заинтересованы, кто же я такой на самом деле и почему следил за Технарем? Я знаю их козыри и на этом должен сыграть, но придется изобразить из себя крутого, иначе они не поверят…»
Мысли Александра прервал шум, донесшийся сверху. Открылась дверца и помещение залил яркий свет, исходящий от электрической лампочки под потолком. Зажмурившись от света, Александр услышал, как по лестнице кто-то спускается. Открыв глаза, увидел двоих мужчин.
– Очухался, вот теперь можно и поговорить, – сказал Лацис, усадив Александра на складной стульчик, а сам расположился напротив на нижней ступеньке лестницы, – так, начнем все заново, кто ты, где служишь, зачем следил за «Волгой»?
– Повторяю, я Чесноков Александр, выполняю специальное задание своего руководства. Ни за кем я не следил.
– Где ты служишь, какое у тебя задание?
– Мне необходимо срочно позвонить.
– А то, что? – спросил кагэбист Григорьев.
– А ничего, – нервно ответил Александр, – просто дайте мне позвонить.
– Сейчас, бегу и спотыкаюсь, вот ответишь на мои вопросы, тогда поглядим. Ну же, отвечай!
Александр продолжал упорно молчать. Григорьев зашел со спины и, обхватив двумя руками голову Воробьева, надавил ему большими пальцами под уши. Боль оказалась адской. Александр зарычал, задергал головой, пытаясь высвободиться из цепких рук.
– Отпусти, гад, – закричал Воробьев, – чувствуя, что терпеть становится невыносимо.
– Чесноков, я больше не намерен тебя уговаривать или ты прекращаешь молчать или мы по-своему вытянем из тебя все, что нам надо. Итак, где ты служишь?
Александр отрицательно замотал головой. Внезапно Григорьев набросил на голову Воробьева плотный мешок из прорезиненной ткани и, прижав края к шее, застегнул ремешок. Прошла минута. Пошла вторая. Александр стал задыхаться. Мешок расширялся и тут же сужался. От нехватки воздуха противно заныло в паху. Воробьев задергался всем телом, пытаясь вскочить со стула, но Григорьев, ухватив его за плечи, снова усадил на место. Чувствуя, что скоро потеряет сознание, Александр сгруппировался и, резко вскочив со стула, метнулся на голос Лациса и угодил ему головой прямо в челюсть. Майор упал на лестницу и, облокотившись на ступеньку, дико закричал. Крепкие пальцы Григорьева сдавили горло Воробьева. Вскочивший с лестницы Лацис нанес по груди и по лицу истязаемого серию ударов. Александр лишился чувств. Очнулся от того, что ему в лицо плеснули воду. Теперь перед ним было уже трое мучителей. Лацис, поглаживая ладошкой ушибленную челюсть, презрительно усмехнулся и ехидно высказался:
– Сейчас ты у нас белугой завоешь.
Александр, почувствовав сильную боль в шее, подвигал плечами и проверил, не сломаны ли ребра.
– Ну и садюги же вы! Сами-то кто будете? Что-то вы на конторских не похожи, из какой группировки будете?
– Чесноков, что-то тебя расперло поговорить, так давай, выкладывай все по-порядку. Молчать не советуем, инвалидом сделаем, будешь всю жизнь на таблетки работать. Я вижу, ты этого не хочешь, – ехидничал Лацис, – уважаю стойких, но умных соперников, а лично тебе в этой ситуации посоветую, не упирайся рогами в бетонную стену. В общем, так, скажешь, где служишь и зачем следил за «Волгой», мы сразу же тебя отпустим.
– А вы так и так меня отпустите, вот только позвонить дадите.
Лацис улыбнулся и покачал головой:
– Смотри-ка Миша, какой упрямый баран попался, – обратился Лацис к третьему мужчине, – покажем ему, как мы умеем кости выворачивать.
Воробьева моментально уложили на бетонный пол лицом вниз. Григорьев уселся ему на голову, а бугай Михаил Брылов придавил ноги, тем самым они обездвижили Воробьева. Лацис схватил скованные руки Воробьева и с силой потянул вверх. Чем выше он задирал наручники, тем невыносимее становилась боль. Вдобавок болела правая щека, придавленная к бетонному полу. Александр терпел, сколько мог, но, не выдержав, закричал:
– Суки конченные, отпустите, твари поганые…
– А-а, дошло наконец-то, разговорился, значит, подействовало, – прорычал в ответ Брылов и, взяв в руки небольшой молоток, в полсилы ударил Воробьева по копчику.
От боли помутилось сознание. Боясь, что долго не продержится, Александр напряг шею и, приподняв голову, вцепился зубами Григорьеву в ляжку. Последовал безумный крик. Лацис и Брылов, с двух сторон били Воробьева по лицу, пытаясь освободить своего напарника, но тщетно, Александр стиснул зубы и не хотел отпускать. Тогда Брылов ударил его плашмя молотком по голове. Тело Воробьева обмякло и челюсти, наконец, разжались.
У Григорьева сквозь штанину проступала кровь.
– Убью паскуду! – Он попытался выхватить молоток из руки Брылова, но Лацис вовремя вмешался и оттолкнул разгневанного сослуживца.
– Иди, прогуляйся на свежем воздухе, заодно рану обработай, а то заразу занесешь, на зубах знаешь, сколько ее скапливается. Хватит, угомонитесь, он нужен нам живой, еще не один труп ни в чем не сознавался.
Все поднялись наверх, не забыв выключить свет в погребе.
Сколько прошло времени после потери сознания, Александр не ведал. Лежа на полу, очнулся и приподнял голову. Затылок разламывался от боли. Удар молотком был не настолько сильным, чтобы повредить череп, но при движении головой его начало подташнивать, видимо сотрясение мозга бугай Брылов ему точно обеспечил. Пролежав какое-то время лицом вниз, он перевернулся на бок и попытался сесть. С трудом, но все же удалось, ужасно болел ушибленный копчик. Шея тоже ныла от боли, голова гудела, как высоковольтный столб, еще одна-две похожие пытки и прямая дорога ему на кладбище, в лучшем случае, в инвалидную коляску. От него не отстанут и не отпустят, значит нужно действовать, иначе он не вырвется из погреба.
Расположившись в комнате, комитетчики обсуждали затянувшуюся ситуацию, они не ожидали такого упорства от Чеснокова.
– В общем так, хватит укрощать этого засранца, а то мы его угробим. Миша, доставай динамо-машинку и постепенно выуживай из него все сведения, – обратился Лацис к Брылову.
– А вдруг он и в правду на задании, надо связаться с Шароновым, что он на это скажет, может, разрешит придавить эту гниду, – предложил Григорьев, потирая ноющую ногу, которую ему обработали зеленкой и перевязали. Еще немного и Воробьев вырвал бы у него кусок мышцы.
– С ума сошел, а вдруг он из ОБХСС, ведь Технарь замешан в махинациях с импортом, – запротестовал Брылов.
– Пойду на кухню, свяжусь с начальником. Как прикажет, так и сделаем, – ответил Лацис, – даст добро на «списание», значит, туда ему и дорога. У вас нет возражений?
Оба напарника согласились с его решением.
– Может и действительно мы слишком круто за него взялись, надо разобраться кто он такой, – Григорьев начал осознавать, что для всех это может плохо кончиться.
– Своей слежкой он чуть нам всю операцию не сорвал, не хватало еще и в этом деле проколоться. Шаронов с нас головы снимет. Понимать надо, если Технаря дожмем, сколько прибыли получим. Ради этого можно пожертвовать каким-то Чесноковым.
– Лацис, давай его препаратами сломим, – предложил Брылов.
– Времени не остается, Шаронов торопит, если за два дня не управимся с Чесноковым, придется от него избавиться, нам свидетель не нужен.
Лацис прошел на кухню и по рации через дуплексную связь вызвал полковника.
– Ну, что там у вас, какие результаты? – спросил Шаронов.
– Молчит сволочь. Что будем с ним делать?
– Примени наркопрепарат, если не поможет, действуйте по второму варианту. Личность установили?
– Пока нет. Темнит он что-то, представился работником какой-то службы, вроде, как на задании находился, просит срочно позвонить начальству, а кому, не говорит. После обеда отправлю тебе его удостоверение с фотографией.
– Не мудри, просто проверь пистолет по номеру и узнай, за кем он числится, и ускорьте работу по Технарю.
– Слушаюсь. Конец связи.
Глава 16
В томительном ожидании
В погребе от отсутствия вентиляции было душно и сыро. Губы пересохли, сильно хотелось пить. Пульсирующая кровь при каждом толчке сердца, больно ударяла в затылок. Александр собрался с мыслями: «Мои волнуются, целый день, а может и больше я с ними не связывался. Эх, мне бы только один раз позвонить, предупредить. Что угодно наплету, главное сказать «компот», это означит, я в опасности. Мои сразу поймут и приступят к операции. Надо обхитрить костоломов, навязать свою игру, пусть думают, что я сломался. Позвонить, вот что мне надо, а все остальное пойдет по плану.
У Воробьева была отличная память на лица, даже спустя годы, когда лица с возрастом меняются, он вспомнил Лациса и его сослуживца, это они после бунта в зоне проводили с ним допрос в тюрьме. Ох, и досталось ему тогда от этих лейтенантов, а теперь Лацис уже до майора дослужился. И еще, он помнил командира оперативников, капитана, но сейчас среди костоломов его не было.
Александр пододвинулся к железной лестнице и стал бить по ней ногами, периодически отдыхая, чтобы в затылке и копчике успокоить боль.
Сверху послышался шум открываемой дверцы.
– Дайте воды… Пожалуйста.
– Да сколько угодно, но, как только начнешь говорить.
– Хорошо, я все скажу. Если есть, дайте, пожалуйста, таблетку, голова раскалывается.
– Вот с этого бы и начинал, а то строил из себя крутого перчика, – засмеялся Брылов. Воробьев услышал, как бугай, объясняя что-то своим напарникам, веселился.
– Чесноков, и что ты имеешь нам сказать? – ехидно, на еврейском говорке, спросил Лацис.
– Я член группировки, заинтересованной выжать из Технаря-Жильцова крупную сумму.
Такой новостью он ошарашил буквально всех, ведь кодовое название человека, которого группа Шаронова взяла в разработку, знали только четыре сотрудника.
– Что за группа, из какого района? – спросил Лацис.
– А мы сами по себе, бабки делаем именно таким способом.
– Так вы вымогатели?!
– Типа того.
– О Технаре, откуда узнали?
– Прослушку сварганили.
– Обалдеть! – воскликнул Брылов, – вы и нас прослушивали? И что вы о Технаре нарыли?
–Технарь, экономический ловкач, сейчас модно так называть, крутит с загранкой, прет оттуда аппаратуру вагонами. Мы узнали, что Технарь ворочает деньгами и срывает крупную сумму.
– Как вы умудрились нас прослушать?
– У нас в группе один кадр имеется, он в спецподразделении служил, занимался именно такими делами.
– Странно, почему я до сих пор не знаю, что Технарь прячет крупные суммы, – ухмыльнулся Лацис, – ты, может, хочешь, что-то нам предложить?
– Моя свобода на обмен информации, где он прячет свои неучтенные денежки.
– Ты нас совсем дураками считаешь и, как ты себе это представляешь?
– Получите от нас деньги и выпустите меня.
– Это другое дело. И что ты сейчас от нас хочешь?
– Только один звонок по телефону.
– И что он тебе даст?
– Меня кореша потеряли. Слежка за Технарем шла полным ходом, я не хочу, чтобы они наделали глупостей, испортят все и плакали наши бабки.
– Напои его водой, дай таблетку и пусть что-нибудь перекусит, а мы пока обсудим его предложение, – обратился Лацис к Брылову.
Григорьев и Лацис поднялись наверх и, дождавшись прихода Брылова, стали соображать, что делать дальше.
– Ну, что вы думаете, врет или правду говорит? – спросил Лацис.
– Шаронова надо обязательно предупредить, – сказал Брылов.
– А может, мы сами сработаем оперативно, наверняка Переверзев засек, куда Жильцов ездил на своей «Волге» – предложил Григорьев.
– А вдруг Чесноков нам «мозги пудрит», – сомневался Лацис, – хотя он сейчас находится в таком положении, что родную мать продаст. На счет самим сработать, спешить не надо, в этом деле много неясных моментов, Миша прав, надо шефа поставить в известность.
– Похоже, эта группа не простая, раз наладили прослушку и следят за Технарем, – высказался Брылов, – а может и в правду попробовать, заберем деньги, а группу накроем, шеф только спасибо скажет.
– Миша, в свое время ты был неплохим оперативником, пока Ирощенко не стряс тебе лампочку, – съязвил Лацис, – ты не можешь одного понять, в этом деле важна вся цепочка, накрыть, так всех разом, чтобы информация не протекла. Дойдет до Жильцова, останемся ни с чем. Хватит уже с нас проколов. Над каждым, оставленным нами трупом, работают следователи, и если это будет продолжаться постоянно, мы скоро займем места своих подопечных. Больше шеф не простит нам никаких промашек, он сам кое-как отвертелся от проверки, прикрывая наши задницы. Все, решено, я еду к Шаронову, вернусь вечером с решением: разрабатывать Чеснокова дальше или утопить его в пруду.
Спустя два часа Шаронов выслушал доклад Лациса и, вертя в пальцах удостоверение Чеснокова, спросил:
– Адрес, где он проживает, узнали?
– Фикция, такого не существует.
– Надеюсь, вам хватило ума не дать ему позвонить.
– Что ты, Тимофеич, никаких сношений с внешним миром.
– Непонятно, как они засекли наш канал, для этого нужна специальная аппаратура и грамотные техники? Но опасно другое, следя за Технарем, они вышли на твою группу.
– Чесноков сказал, что у них в группе работает спец по прослушке, мол, служил раньше и занимался этим делом. Тимофеич, а что если мы дадим позвонить ему и, определим номер телефона.
– Можно попробовать. Но заранее составь текст и обязательно проконтролируй, чтобы он не сказал, ни одного лишнего слова. Его фото проверь по картотеке и не забудь снять отпечатки пальцев. Допустим, мы поверим Чеснокову, что он действительно знает о деньгах Технаря. Как ты думаешь, он блефует?
– Тимофеич, мы охотимся за Жильцовым именно по этому поводу, и если информация Чеснокова подтвердится, мы форсируем операцию. Ведь нас интересуют большие деньги, и если мы их получим, используя Чеснокова, значит, вариант с шантажом отпадет сам по себе.
– Ты сам-то, веришь Чеснокову?
– После того, как мы его «убедили», вряд ли он станет играть с нами.
Шаронов, догадываясь, усмехнулся.
– Небось, убеждали с пристрастием.
– Ну, да, пришлось, поначалу он конкретно упрямился, зато потом так разговорился.
– Как Брылов, ты им доволен?
– Нормально, сохранилась в нем старая закваска, только туповат он немного.
– Да, помню, дело прошлое, дал он Ирощенко обвести себя вокруг пальца. Ладно, Лацис, веди этого Чеснокова без натяга, и не спеши. Чувствуешь, на каком уровне работает группа. Думаю, нам стоит познакомиться с главным, побеседуем, может, к чему-то общему придем. Нам нужны люди из таких группировок. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю товарищ полковник.
– Ну, вот и чудно. В общем, действуй. После звонка Чеснокова сразу же доложишь мне результат. Кстати, что у тебя по Брагину?
– Залег где-то, на квартире не появляется, с Портниковым замечен не был.
– Ладно, продолжайте наблюдение. Закончим с Технарем, будет еще одно важное дело. Помнишь, кто был Ирощенко и для чего он нам нужен?
– Конечно, помню, он был классным снайпером.
– Так вот, до меня дошла информация, что вор в законе Гебанидзе приобщил к делу высококлассного стрелка, который отстреливает уголовных авторитетов, то есть убирает конкурентов. У меня зародилось подозрение, что он и есть тот самый Ирощенко. Нам важно первыми выйти на след снайпера, пока его не обнаружили розыскники из МВД. Да, кстати, Переверзев узнал, куда направлялся на «Волге» Жильцов?
– Нет, не удалось. После проливного дождя дорогу в леске размыло, и тяжелые машины разбили колею. В общем, подъехал Переверзев, а «Волга» Технаря стоит на обочине, а он сам ушел пешим ходом, видимо в деревню. На обратном пути, Переверзев его снова принял.
– Ладно, майор, работайте дальше, вечером обо всем доложишь.
Лацис составил текст записки, которую должен зачитать Чесноков по телефону, а так как радиотелефонная трубка в погребе не связывалась с базой, пленника решили поднять наверх. С трудом передвигаясь от боли в копчике, Александр оказался в коридоре
– Прочитаешь все, как здесь написано и без запинки. Предупреждаю, произнесешь хоть одно слово не по тексту, вырву язык, и больше ты никуда не позвонишь. Все понял?
Воробьев согласно кивнул и, набрав номер, дождался обратной связи.
– Баба Лина, привет! Это Сашка Чеснок, передашь «Лавру» на словах… – Лацис ухватился за трубку, вырывая ее из руки Воробьева. Александр возмутился:
– Эй, конспиратор хренов! Я что, должен старой бабке читать твои бредни.
– Читай, иначе отключу трубку.
Александр нехотя кивнул и прочел бабке составленный текст:
– Сижу на хвосте у Технаря. Встретиться пока не могу. У меня все путем, ждите, скоро опять выйду на связь, – и тут же спросил, но не по тексту, – баб Лин, как у тебя со здоровьицем? Ну, и, слава Богу. Компоты еще варишь…
Не успел Александр докончить фразу, как в трубке раздался щелчок и все стихло.
– Але, баб Лин, ты меня слышишь?
Лацис вырвал у Воробьева трубку и гневно произнес:
– Придурок, русских слов не понимаешь? Я же предупредил тебя, без всякой самодеятельности.
– Я только о здоровье спросил, – дурачился Воробьев.
– Какие еще компоты ты приплел?
– Любимое занятие бабки компоты варить, она еще такие настойки делает, слюной можно подавиться.
Александр состроил озорную улыбку, будто разговор шел не о серьезных вещах и хотел еще что-то сказать, но Брылов резко схватил его за локоть и грубо подтолкнул к дверце погреба.
Лацис позвонил куда-то и попросил зафиксировать исходящий вызов и сообщить номер телефона абонента.
Срочное сообщение от Александра по цепочке дошло до Сергея Брагина и вызвало у «Черной молнии» чрезвычайную тревогу. Утром Анатолий, заправив под завязку баки бензином, направился на катере в Михеевку, уже вечером они с Сергеем Ирощенко прибыли в город. Организация собралась на экстренную встречу, включая Екатерину и Настю. Сергей Брагин, посоветовавшись с женой и друзьями, решил пригласить Волкова, ведь с Сашей приключилось несчастье, и было бы не честно держать Владимира в неведении
Несмотря на волнения, Сергей Брагин, в отличие от других членов организации, чувствовал себя спокойнее и уверенней, ведь за ним стояли Портников, Торопов и Кашапов, не говоря уже о других офицерах, которых наверняка известили о планах оперативного отдела. Вся «возня» вокруг Шаронова затевалась только с одной целью, доказать, что именно он организовывал убийства. А доказать можно было при помощи прослушки. «Баба Лина» была оперативным работником, контролирующим конспиративный телефон на квартире, где осуществлялась передача информации заинтересованного лица, то есть Воробьева, а кодовое слово «компот» было началом подготовки к операции.
После того, как «Баба Лина» передала сообщение, техник перенаправил данные в отдел связи и процесс начался: Лацису стал известен номер телефона, на который звонил Чесноков. Что касалось легенды о крупной сумме денег Жильцова, озвученной Воробьевым, это была часть плана организации «Черная молния». В тайник действительно положили часть денег и изделия из драгоценных металлов и камней, все это являлось «затравкой», ведь шароновская команда должна пребывать в иллюзии, что находится на правильном пути.
Дом, где находился тайник, располагался в деревне на отшибе. Подступы к нему хорошо просматривались со всех сторон. Заранее были выбраны надлежащие позиции для снайпера, на случай если понадобится экстренное вмешательство. Так что, указав недоброжелателям адрес дома, «Черная молния» могла вести их по ложному следу. Раскрыв тайник, алчные до денег оперативники Шаронова обязательно проглотят «наживку» и не упустят возможность заполучить крупную сумму. На это рассчитывал Сергей Брагин, обсуждая дальнейшие действия с друзьями, но ему приходилось держать от них втайне некоторые детали операции, таков изначально был уговор с Портниковым и Тороповым.
Уже через день в Новосибирск приехал Волков и подключился к общим приготовлениям, чтобы помочь своему другу. Настя тоже получила задание, ей поручили тщательно изучить территорию, прилегающую к дому Шаронова. Записать в блокноте результаты пошаговых замеров, высмотреть более удобные подъездные пути к дому. Затем подняться на чердак соседнего дома и в слуховое окно наблюдать в бинокль за окнами квартиры Шаронова.
Все члены организации собрались в одной квартире и находились в возбужденном состоянии, в любой момент Александр мог позвонить повторно и придется координировать действия всей группы. Волков, ни разу не принимавший участия в практических действиях, мог помочь пока только советами. Все знали, как ему удавалось умело оградить Александра от смерти путем подстав. Но Сергею Брагину Волков был необходим для другого дела: отыскать в Новосибирске след Аркана, а сделать это нужно путем общения с криминальными авторитетами, с которыми Владимир знаком.
– Где сейчас Саша? – беспокойно спросила Екатерина.
– Если бы он не сообщил, что находится в опасности, мы бы так и думали, что Саша следит за Технарем, – тяжело вздохнув, ответил Сергей Брагин, – эх, предупреждал я его, будь внимателен и осторожен. Скорее всего, Шаронов где-то прячет его или содержит в изоляторе КГБ, где недавно меня держали. Будет неприятно, если Саша попал в руки кому-то другому.
– К кому, например? – спросил Ирощенко.