Тотальная проверка

– Хорошо, отправьте, пожалуйста, как обычно в аэропорты и на вокзалы и всем ночным группам, – сказал вяло Шилов. Он знал, что такими «роботами» последние годы были завалены все отделения милиции. Держать в голове столько лиц – просто выше человеческих возможностей. Со временем в сознании они превращаются в мешанину из носов, ртов, усов, вязаных шапочек и становятся просто безликими. Другое дело, если разыскиваемый имел явные, негармоничные признаки – бородавку на носу, шрам через все лицо или идиотское его выражение.

– Ладно, Костя, поехали к тебе домой, может, объявится твой Михалыч, – без особой надежды, произнес Шилов.

Костя жил недалеко от метро «Сокол», в старой пятиэтажке, но не в панельной, которые грозился снести по всей Москве мэр Лужков, а в добротном старом кирпичном доме с высокими потолками и огромными прихожей и кухней. Пока Костя ставил чайник на плиту, Шилов профессиональным взглядом сыщика осмотрел квартиру.

Чутье подсказывало Шилову, что Михалыча ему сегодня не дождаться. Костя, судя по приказаниям Кулешова, был в этом деле вообще ни при чем, а поскольку до часу ночи оставалась уйма времени, Сергей решил больше не давить на него, надеясь на то, что поздний час развяжет ему язык и, может быть, тот сам вспомнит какие-то детали в своих отношениях с Михалычем.

Комната, в которой жил Костя, полностью отражала мир привязанностей ее владельца: недорогой музыкальный центр, полка с аккуратно уложенными кассетами и дисками, на стенах – плакаты с любимыми поп-исполнителями и королями бодибилдинга. Гантели в углу, к которым, судя по Костиной мускулатуре, он не прикасался. Особняком выделялся журнальный столик, на котором стояли фотографии: Костя в Крыму на фоне Ласточкиного гнезда, Костя в облачении хоккейного вратаря с клюшкой в руках, Костя и миловидная девушка с романтическим выражением лица. На этом же столике лежал шлем танкиста с проводами микрофонной гарнитуры. Шилов тогда не мог знать, что через два дня этот шлем – единственная памятная вещь, которая осталась от отца Кости, погибшего в Афганистане, спасет сыну жизнь.

Комната была чисто убранной, всякая вещь в ней имела свое место. Мебель 60-х годов была ухожена, натерта полиролью, через лет 50 такая станет предметом антиквариата. Если бы Шилов умел видеть сквозь двери платяного шкафа, то он обнаружил бы там аккуратные стопки белья, два костюма – светлый и темный, кожаную зимнюю куртку, на полу несколько пар обуви для любого времени года.

Стараясь угодить необычному гостю, Костя внес на старинном жостовском подносе чай, разлитый в красивые чашки гжельского завода. Шилов догадался, что тот получает удовольствие от осознания, что в его доме находится сотрудник прокуратуры, и он, Костя Нырков, каким-то образом причастен к громкому убийству, взбудоражившему всю Москву.

Разговор, между тем, не клеился и никак не хотел поворачиваться в нужное Шилову русло. Костя надолго застрял на грустной истории о своем отце, который, отвоевав в Афгане полтора года, сгорел в танке, попав в западню на одном из горных перевалов Кандагара. Парня было по-человечески жаль, и переводить разговор на другую тему не хотелось. Время, между тем, приблизилось к часу ночи, и Шилов ушел, прощаясь, напомнив Косте, чтобы завтра он вышел на работу на свое обычное место в Столешниковом.

10

«Бортовой штуцер централизованной заправки», «Цапфа створки шасси», «Противопожарные баллоны», «Траверса шасси», «Соединение удлинительной трубы». Самолет был старым, и он в который раз бездумно читал эти надписи, находившиеся на гондоле двигателя прямо перед иллюминатором. Неужели механики, обслуживающие самолет, не знают досконально его устройства и им необходимы поясняющие надписи? – подумал Иван Фомич Егоров. Ему, много раз летавшему на самых современных «Боингах», такие надписи встречались впервые. В рассеянности он вытащил из кармашка кресла инструкцию, в ней рассказывалось, как одеть спасательный жилет. – Ну вот, час от часу не легче, мы ведь не летим над морем? Нет предела человеческой глупости! – грустно подумал он.

Мелькнувшая в проходе фигурка бегущего Ромы вывела его из задумчивости. Вслед за неугомонным мальчишкой по проходу проплыла бабушка Роза. Из кабины пилота выглянул один из членов экипажа и, подняв глаза кверху, недовольно покачал головой. Самолет шел на автопилоте и, вероятно, из-за перемещения большого груза, каким являлась бабушка Роза, нарушилась его центровка, что и вызвало недовольство экипажа, – догадался Егоров. Закрыв глаза, он еще раз повторил дальнейшую инструкцию.

Через сорок минут самолет совершит посадку в столице Украины, далее ему необходимо сесть в автобус Экспресс, который идет от аэропорта Борисполь до площади Победы. Заняв 28 место, он должен опустить в карман сиденья, которое будет находиться перед ним, паспорт Егорова Ивана Фомича и выйти из автобуса на остановке «Госпиталь». Сменив несколько видов городского транспорта и хорошенько проверив отсутствие слежки, раствориться в многомиллионном городе.

Самолет тряхнуло.

– Турбулентность, – подумал он и открыл глаза.

По проходу в обратном направлении бабушка Роза протащила упирающегося Рому, который объяснял, что ему просто захотелось посмотреть на Землю в отверстие унитаза в туалете самолета.

Находясь в хорошем настроении, бабушка Роза дома иногда пела частушки. Одна из них Роме нравилась больше всего:

«Сидит милый на крыльце

морду моет борною,

потому что пролетел

аэроплан с уборною».

В шутку она объяснила Роме, зачем нужно умываться после пролета над головой самолета и теперь поплатилась за это.

Основательно грюкнувшись о бетон посадочной полосы, видавший виды лайнер, тем не менее резво покатил к зданию аэропорта. В Борисполе процедуры таможенного досмотра оказались чисто формальными и прошли очень быстро и гладко. Его предупреждали об этом, но все равно после Москвы это было удивительно.

Выйдя из здания аэропорта, человек, которому с фамилией Егоров оставалось быть несколько минут, остановился и с улыбкой наблюдал за трогательной встречей семьи Либерман со своими родственниками. Она была пышной, так как встречающая сторона прибыла на двух автомобилях. Головной из них была «Волга» Газ-21 и, очевидно, машиной сопровождения служил старенький «Москвич 407». Расцеловавшись, не стесняясь слез, родственники долго стояли, обнявшись, рассматривая друг друга, но при посадке в машины столкнулись с проблемой. Рома, обнаглев от ласк незнакомых ему людей, ни за какие посулы не желал садиться в «Москвич» и требовал переднее сиденье головной машины. И только после того, как дедушка Изя на ушко пообещал внуку три рубля на мороженое, Рома согласился на заднее сиденье «Волги» с условием по желанию опускать и поднимать боковое стекло. После этого эскорт торжественно отправился в путь.

Подошедший автобус Экспресс наполнился лишь наполовину. На 28 место сел человек, который уже мало походил на бизнесмена. Обострившиеся вдруг черты лица и стальной взгляд серых, немигающих глаз говорили о тревоге, которая начинала расти в нем, подобно снежному кому.

11

На совещание, назначенное Генеральным прокурором, Кулешов опоздал на 15 минут. Винить его никто не посмел, так как знали, что это произошло из-за дорожной пробки на Ленинградском шоссе.

Все время доклада прокурор посвятил важности раскрытия резонансного убийства. Он долго и въедливо толковал азбучные истины. Присутствующие на совещании профессионалы сыска, наклонив головы, чертили замысловатые узоры на чистых листах бумаги. Евсеев, заложив палец в папку на нужной странице, заметно волновался. Он был готов в любой момент доложить о первых результатах расследования, но понимал, что выводы неутешительные, правда, объем проделанной работы за эти первые часы после убийства был очень большим, и это обстоятельство его отчасти успокаивало.

Когда Кулешов, спросив разрешения, сел за стол, некоторые его коллеги скорчили кислые мины, как бы предвидя новые гениальные открытия.

Доклад начал Евсеев. Излагая одни факты, он очень убедительно показал, что данное преступление, без сомнения, является заказным по всем его признакам. Однако от выдвижения каких-либо версий он воздержался, понимая, что без заключения криминалистов он не имеет на это права. Дальнейшее расследование предлагалось вести по нескольким линиям. Первая из них и главная – поиск мотивов политического убийства. Эту линию нужно отработать как можно быстрее и как можно убедительнее от нее отказаться. Все без исключения сидящие за столом понимали, что если убийство окажется политическим, то многие высокопоставленные милицейские чины лишатся своих мест. Уголовным это преступление также назвать было нельзя. Гаркуша не занимался бизнесом, не владел каким-либо значительным пакетом акций, а, являясь членом фракции коммунистов, вел по нынешним меркам праведный образ жизни.

Когда докладывать наступила очередь Кулешова, все повернули головы в его сторону.

– Прежде всего, хочу отметить отличную работу следственной бригады. Еще ни разу за такой короткий срок нам не удавалось собрать столько материала. Да, он противоречив, но эти нестыковки и необъяснимые пока факты заставляют меня утверждать, что с подобной картиной преступления нам еще не приходилось сталкиваться. Все говорит о том, что мы имеем дело с высокоорганизованной преступной группой нового типа. Мне совершенно ясно, и это будет очевидно уже завтра, что стрелял в Гаркушу человек, стоявший у лотка с аудиокассетами. Автомобиль «Форд», обнаруженный у Ленкома, – это прикрытие этого человека. Всего лишь способ выиграть время, необходимое для его отхода. Это прекрасно понимали те, кто организовал эту акцию.

– Игорь Сергеевич, объясните, – голос Генерального прокурора плохо скрывал раздражение, – каким образом можно сделать такой точный выстрел по движущейся цели, не привлекая внимания прохожих.

– Я думаю, что здесь применено оружие новой технологии и наведение прицела с использованием зеркального отражения. В данном случае зеркалом служила пластмассовая коробочка от аудиокассеты, которую стрелявший держал в руке и смотрел на нее сверху вниз. – Несколько человек за столом натужно засмеялись. – Однако это только мои домыслы, и вовсе не это тревожит в этом деле. Интуитивно я чувствую, что выбор Гаркуши в качестве жертвы случаен. И все поиски мотивов преступления нас ни к чему не приведут. Это, скорее всего, проверка нового способа проведения террористического акта с использованием резонансного убийства. От нас ждут полного разворота наших действий. Поэтому так быстро найдена угнанная машина, оружие, но повторяю, я уверен, что это всего лишь подстава.

За столом заседания начался шепот, постепенно переходящий в гвалт.

Вопреки ожиданию, версия Кулешова Генерального заинтересовала. Он терпеливо дождался, пока стихнет шум, постучал карандашом по стакану и попросил желающих высказывать свое мнение по порядку, а не всем сразу.

Своим мнением поделились три человека. Евсеев, осторожничая, назвал предположения Кулешова литературной версией и настаивал на тотальной проверке всех дел, с которыми соприкасался Гаркуша на протяжении последнего года. Особенно связанные с законопроектом об отмене смертной казни. Своими гневными выступлениями в прессе и на телевидении Гаркуша доказывал преждевременность отмены казни и требовал даже во время моратория приводить в исполнение приговоры для чеченских террористов. Заместитель министра, курирующий убойные резонансные дела, казалось, вообще не слышал Кулешова – он выдвинул версию мести, которая могла иметь место. Дело в том, что месяца три тому назад одна из московских желтых газет напечатала статью о любовной связи Гаркуши с женой высокопоставленного чиновника. И хотя фамилию его не называли, но довольно прозрачно намекали на одного из руководителей ФСБ. Кулешов всегда с подозрением относился к газетным публикациям, но про себя отметил, что эта версия может иметь место, учитывая неограниченные возможности конторы глубокого бурения, так в шутку называли бывшее КГБ, а теперь ФСБ.

Комиссар МВД чуть ли не топал ногами, называя Кулешова то карьеристом, то выскочкой, то человеком без четкой идеологической платформы, способным ради достижения своих целей продать мать родную. Каждое его слово было пронизано патетикой, никак не вязавшейся с этим рабочим совещанием. Все присутствующие получали скрытое удовольствие, во-первых, от того, что на них повеял ветерок тех сладких восьмидесятых годов, когда такое выступление мгновенно повлекло бы чье-то увольнение из органов, а, может быть, и исключение из партии, а во-вторых, всегда приятно, когда кто-то выставляет себя дураком, а ты являешься этому свидетелем. В конце концов, докладчик совершенно запутался в обличительных глаголах и, сделавшись пунцовым, махнул в сердцах рукой и сел на место. Генеральный прокурор сделал вид, что он не заметил этого казуса. Окончив что-то писать на листе бумаги, он поднял голову и, убедившись, что больше выступать желающих не осталось, подвел итог.

Выглядел он, как соломоново решение: усиленными темпами разрабатывать версию политического убийства. Выяснить все прямые контакты Гаркуши с криминальным миром, и если при этом возникали какие-либо серьезные коллизии, то определить фигурантов. Евсееву продолжать работу по выявлению всех фактов, связанных с автомобилем «Форд» и найденным в нем оружием. Кулешов координирует всю работу, и ему разрешено параллельно разрабатывать версию стрелявшего человека рядом с лотком продажи аудиокассет.

– Сейчас он попросит меня остаться, – мелькнуло в голове у Кулешова, когда совещание было объявлено закрытым. Но этого не произошло и, опустившись с прокурорских небес в свой уютный кабинет, Игорь сел на обыкновенный деревянный стул без всяких подушек и подлокотников и стал прокручивать в голове все дальнейшие действия, которые ему необходимо предпринять. Единственная реальная нить, которая может прояснить его смутные предположения, – это роль торговой точки аудиокассетами. Если она подготовлена специально для акции, то необходимо искать и подставных, и реальных устроителей этой точки. Он взглянул на часы – скоро должен появиться Шилов. Будет чудом, если ему удалось встретиться с Михалычем, скорее всего, он прождал зря, но уж о Косте выяснил все возможное, это точно. На внутреннем телефоне замигала лампа вызова – Генеральный – определил Кулешов по светящемуся табло.

– Игорь Сергеевич, надеюсь, Вы поняли меня правильно. Перед совещанием я говорил с криминалистами. Они сейчас роются в специальной литературе. Полгода тому назад лейтенант Куприянов, это который из молодых, но ранних, как говорится, в одном из английских журналов натолкнулся на статью о новых разработках стрелкового оружия. Там, как он уверяет, описан метод стрельбы по рикошетным поверхностям особыми пулями с очень близкого расстояния. Так вот он уверяет, что это очень похоже на наш случай. Если это подтвердится, то мы имеем дело с фактом международного терроризма. Поэтому разрабатывайте свою версию приоритетно, а все остальное пусть идет своим чередом. И еще. Очень прошу Вас делать это максимально малой группой. А для разработки остальных версий возьмите людей, сколько хотите. Это наш с Вами последний разговор по телефону на эту тему. Разработайте способ передачи мне всех новостей по делу. Назовите его каким-нибудь словом. Пока до определенного момента не ведите бумажных записей. Держите всю информацию в голове, – затем, сделав паузу произнес, – думаю в этом деле нас ожидают одни неприятности. Будьте предельно осторожны, желаю Вам успеха, – и прокурорская лампочка на селекторе медленно погасла.

Кулешов ожидал чего угодно, но такое резкое развитие событий заставило его взглянуть на дело несколько иначе. Чего-то не договаривает, осторожничает Генеральный прокурор. Тайны Мадридского двора. Значит, он был готов к возникшей ситуации, а, следовательно, видит намного вперед, чем сейчас, после десяти часов, прошедших с начала расследования, видит он – Кулешов.

В дверь раздался характерный стук – четыре сжатые в кулак пальца распрямляются, получается звук как будто по двери сыпанули дробью. Так стучит только Шилов. По выражению лица своего помощника Игорь понял, что Михалыча тот не дождался. Отрицательный результат иногда бывает намного ценнее положительного. Как, например, после сдачи анализа на наличие какой-нибудь гадости в организме.

– Садись, Шилов, и слушай, что здесь закрутилось. Моя версия по делу Гаркуши заключается в том, что в него стрелял человек, стоявший у лотка с аудиокассетами, на одну руку которого был накинут темно-зеленый плащ, скрывающий оружие. Я считаю, что место выстрела было тщательно подготовлено и лоток был установлен специально для проведения этой акции. У стрелявшего было доселе неизвестное нам оружие нового поколения, сконструированное для стрельбы по поверхностям, которые могут изменять направление движения пули. То есть каким-то образом избегающих рикошета. По некоторым, непроверенным пока, данным, вероятнее всего, к тому же маломощное, предназначенное для стрельбы с небольших расстояний, предположительно изготовленное в Англии. Автомобиль «Форд», пистолет «Вальтер», стреляная гильза – все это операция прикрытия для убийцы. Такую операцию одиночка осуществить не может, а значит, мы имеем дело с некой группой лиц или организацией, имеющей опыт в таких делах. На совещании у Генерального эта версия была, как обычно, осмеяна, что меня уже совсем не удивляет, но самое интересное началось после. Только что мне приказано скрытно разрабатывать мою версию, не отказываясь от других. При этом не вести никаких записей и работать, не привлекая лишних людей, либо они не должны знать об истинной цели своих локальных заданий.

Шилов сидел и смотрел на шефа широко раскрытыми глазами. В его только начинавшейся карьере появился шанс, появилась возможность доказать свою состоятельность, но и риск был велик. То, что Кулешов без подготовки сразу выложил ему все карты, означало, что шеф выбрал его своим напарником в этом деле.

– Игорь Сергеевич, но ведь то, что Вы подразумеваете означает, что это дело другого ведомства, – сказал Сергей. – Сможем ли мы действительно работать скрытно? Нас ведь вычислят за три минуты.

Кулешов надолго замолчал, он откинулся на спинку стула, сцепил руки на затылке и смотрел прямо перед собой, не мигая.

– Я думаю, что этого от нас и ждут, – медленно произнес он. И, приблизившись вплотную к Шилову, тихо сказал: – Сергей, такой партии мне играть еще не приходилось, а уж тебе и подавно. Думаю, противники наши – доморощенные, свои. Я это говорю, потому, что уверен – пока нас не слушают. Но завтра с утра на эту тему ни здесь, ни по телефону – ни единого слова. Официально разрабатываем версии политического убийства, уголовной разборки и мести высокопоставленного мужа. Тебе предстоит стать двуликим Янусом или вовсе уйти с работы. Посмотрим, когда и как выгоднее. Нам нужна будет берлога, где-нибудь на окраине в большом новом жилищном массиве, где люди даже на лестничной площадке не знают друг друга и живет преимущественно молодежь. А также найди какую-нибудь хилую организацию с корпоративной мобильной связью и выкупи два телефона той же модели, что и наши. Будем держать их в разных карманах и пользоваться в самых напряженных моментах, – Кулешов вновь надолго задумался. Шилов слушал удары своего сердца и не знал, как помочь шефу в таком непростом моменте, но на ум шла белиберда, состоящая из набора слов из шпионского фильма, поэтому он просто молчал.

Эта пауза, возникшая в разговоре, странным образом соединяла этих двух людей. Каждый в этот момент как бы давал клятву верности, сознавая всю меру ответственности друг перед другом.

– Теперь о конкретных задачах, – глаза Кулешова загорелись знакомым Шилову огнем. – Завтра утром возьми и проанализируй сводку оперативных дежурных города и области. Убийства, бандитские разборки. Все аварии ГИБДД, где погибли люди. Ищи «Михалыча». Среди неопознанных трупов особенно. Другой ниточки у нас нет, впрочем, я думаю, если мы ее потеряем, то нам ее ненавязчиво подкинут, – Кулешов был так уверен в правильности своих догадок, что Шилову стало не по себе и грустно одновременно. Как ему далеко до такого тонкого оперативного сыскного нюха!

– Теперь по домам, отдыхать и думать. Кстати о доме, – Кулешов стал хмурым, – ты ведь знаешь, что противник всегда бьет по тылам. Тебе легче, но тем не менее и у меня, и у тебя эта часть должна быть безукоризненно защищена. Завтра решим эту проблему. Жду твои предложения.

12

В одном из красивых старых киевских особняков еще дореволюционной постройки, который был удачно вписан в окружающий ландшафт, разместился Украинский комитет освоения Арктики. Сейчас здесь царило оживление. Согласно международному соглашению Британская научно-исследовательская станция на определенное время переходила во владение Украины, и туда следовало направить экспедицию сроком на три месяца. Кандидатуры каждого члена тщательнейшим образом отбирали на конкурсной основе, прежде всего, по профессиональному признаку. Затем каждый кандидат проходил серию собеседований и тестов, большое значение придавали психологической совместимости и формированию рабочих смен. Вся эта подготовка заняла почти полгода, и теперь в большом зале с лепным потолком и изумительным камином работы неизвестного итальянского мастера собирались участники экспедиции и руководство комитета для заключительного совещания. Последним в комнату вошел микробиолог, 37-летний Виталий Невский, с широкой радушной улыбкой. Твердым, как железо, рукопожатием он обменялся с ближайшими соседями, а остальным послал приветствие, сомкнув руки над головой. В отличие от других участников экспедиции, он впервые отправлялся на Северный полюс. Выпускник Кембриджского университета, он провел несколько лет в Северной Ирландии, где занимался изучением уникальных и единственных на Земле наскальных мхов. Работая в тех суровых краях в одиночестве, таская на себе научную аппаратуру, он приближался к жилью только тогда, когда возникала необходимость в подзарядке аккумуляторов для сканирующих микроскопов и аппаратов спектрального анализа. Результаты исследований скрупулезно заносили в память портативного ноутбука, встроенный сканер которого мог записывать изображения, получаемые микроскопом. Эта, полная лишений, кочевая жизнь, сделала его человеком необыкновенным. Прибрежные скалы были полны разной дичи, тысячи родников одаривали чудесной водой. Он легко добывал себе еду, был удачливым охотником. А отливы позволяли лакомиться морепродуктами.