Глава Гос Аппарата

Это место способно изменить любого. С самого начала подняться наверх – было лишь первым шагом к тому, чтобы изменить всё к лучшему… Но где-то по пути я растерял самого себя, не полностью, но что-то важное, что-то основополагающее утекло, как песок сквозь пальцы. Быть может, человечность?

Оглядываясь назад, я часто задаюсь вопросом: а тот молодой и целеустремлённый я, который пришёл работать в Министерство с желанием помочь людям, он запустил бы «Хеймдалль»? Или ужаснулся от одной лишь мысли сотворить такое с живыми людьми?

Гореть нам всем в аду за это…

Аккуратно сложив листок в карман, Эван мучительно пытался вырвать свои мысли от чувства вины, проникшего в самую глубину души. Оно не отпускало его, как тень, которая незримо преследует своего хозяина в мрачное время. Он выпрямился, устав от сидения на жестком стуле, и решительно направился к кабинке Питера. Каждый шаг звучал в его ушах как холодный удар колокола, подзывающий к ответу.

Присмотревшись в стеклянную дверь, он разглядел Питера, лежащего на столе с опущенной головой и грустным выражением лица. Тот выглядел, как искалеченный цветок, который потерял последние лучи солнца. Эван тихо постучал. Хныкающий Донг, с трудом приподнявшись, неохотно открыл дверь.

– Питер, я бы хотел поговорить о вас с Хазер! – Произнес он с легким дрожанием в голосе, несмотря на всю решительность намерений, стоя в проходе.

– Нет никаких «нас» с Хазер! И вообще, не лезь в чужое дело! – Жестко отрезал Питер, его глаза блестели от слез, а слова пролетали, как стрелы, навевая ощущение обороны, окружавшего его.

– Питер, ты разослал всем любовное письмо. Теперь это общее дело! – Напомнил Эван, имевший отвагу в своих словах. Он уже понимал, что вовлеченность в чужие чувства может повернуть горькие стрелы, но осознание вины угнетало его.

– Но это не я! Хотя какая разница… Мамуля меня убьет… – Питер вдруг сбавил голос, словно печаль затопила его, и он закрыл глаза, впитывая собственные переживания, словно они рассекают его изнутри.

Эван шагнул вперед, уверенный, что доброта и человечность должны затмить любые страхи.

– В смысле? – Потребовал он, навигация по словам заключалась в его глухих тонах. Он с решимостью вошел в небольшую кабинку Донга, предвкушая невидимые границы их дружбы.

– Ты прав, Эван. Я ничтожество и жалкий ботаник… – В голосе его звучала страшная доля самобичевания. Питер обнял свои колени, стиснув их как единственное убежище.

– Я ничего такого не говорил! – Протестовал Эван, но чувствовал, что с каждой фразой эти слова звучали все менее убедительно.

– И не надо, я сам знаю! Я влюбился в Эмму в первую же секунду, как увидел, и с тех пор страдаю, как последний дурак. – Он произнес это с такой твердостью, что Эвану на миг показалось, что они оба являются лишь актерами в абсурдной трагедии, которую им написал безжалостный автор.

– Ты знаешь, у нас вообще страна располагает к страданиям… Тут нечего стесняться: она очень хорошая девушка. И я считаю, что вы были бы прекрасной парой! – Уверенно произнес Эван, ощущая, как недоумение его друга может быть преодолено.

Взгляд Питера словно воззрел на его слова, он посмотрел на Эвана со смешанным выражением надежды и страха.

– Ты правда так думаешь? – Вдруг тихо произнес он, вытирая слезы, скатывающиеся по гладкой коже, как остатки утренней росы.

– Конечно! – Эван улыбнулся, его выражение лица придавало сил, и в то же время оно была витающим в воздухе светом.

– Ты видел, какая она красивая! Как с обложки журнала «Молодые патриотки»! А я… Я… Как я могу п-п-п-подойти к такой… – Питер опять начал заикаться, его голос дрожал, осознавая, что вот-вот погаснет.

– Спорить не буду, Питер. На спортивного «плохого парня», каких любят девушки, ты не тянешь. Но есть множество других положительных качеств, которые ценят женщины. С тобой много чего связано, понимаешь? Нужно только сыграть на твоих сильных сторонах. – Говорил Эван, стараясь добиться искренности в голосе, словно эта искренность сама по себе способна навести порядок в душе.

– К-к-каких? – Заплетающимся языком выпалил Питер, его глаза вновь наполнились неуверенностью.

– Ты работящий, непьющий, у тебя есть перспектива. И ты совершенно не похож на человека, который способен сделать девушке больно. – Ответствовал Эван.

– И что мне делать? С чего н-н-н-начать? – Питер словно потерялся в темных лабиринтах безысходности.

– Пригласи её на свидание, но не в ресторан или клуб, а в театр или на выставку. Это покажет, что у тебя серьезные намерения. – Сложно было поверить, что слова могли бы стать поэзией среди уже написанного утешения, но в этом моменте Эван надеялся на перемены.

– С-с-с-свидание? – От шока Питер вздрогнул, его голос покатился, как камень, спускающийся по склону. – Т-т-т-ты с ума сошёл? Она же п-п-просто п-п-посмеётся надо мной, и всё!

Эван сгладил напряжение, напоминая себе, что слова, произнесенные с чистым намерением, могут порой зажигать огни надежды.

– Тогда начни с цветов! Ты знаешь, какие цветы ей нравятся? – Спросил он.

– Я недавно совершенно случайно нашёл страницу из журнала с цветами в её мусорной корзине. На странице были нарисованы красные и белые розы, фиолетовые фиалки, красные маки, жёлтые тюльпаны и белый ковыль. – С гордостью произнес Питер, как человек, покоряющий очередные высоты.

– Вот это память! – На лице Эвана появилась тонкая улыбка, призывавшая мотивировать.

– Ещё бы! Мамуля говорит, феноменальная! Я знаю наизусть все речи Вождя! – Гордо ответил Питер.

– Лучше бы ты знал, какие цветы нравятся твоей любимой девушке! – Усмехнулся Эван, понимая, что, оставаясь внутри структуры, они оба могут потерять всё, что могли бы иметь. – Ладно, я попробую это выяснить сам.

– О, Эван, это было бы великолепно! – Ожидание, сквозившее в его голосе, становилось усиленной надеждой, которая, как неумолимый прилив, могла бы смыть страхи и сомнения. В этот момент дружба обретала другой смысл, где надежда на завтра могла бы прикрыть их раны, хотя бы на время, хотя бы в малой части. Похлопав Питера по плечу, Эван тихо вышел за стеклянную дверь и прямиком направился к кабинке Эммы. Легонько постучав по двери, Эван непроизвольно попятился назад. На стук вышла Эмма, поправляя свои короткие волосы.

– Что случилось? – Как будто бы с небес, раздался ангельский голос Эммы.

– Какой у тебя любимый цвет? – Застенчиво спросил Эван, что у него даже покраснели щёки.

– Красный, конечно. Все любят красный. Такой же яркий, как на стягах у Министерства.

– А цветы?

– Все. Кроме маков. У меня на них аллергия. – Тихо засмеялась вежливо, прикрыв рот рукой.

Эван застенчиво улыбнулся Эмме как маленький ребёнок, и быстрыми шашками направился обратно к Питеру. Молниеносность заскочив за прозрачную дверь, Эвана начал допрашивать влюблённый Питер.

– Ты узнал, какие цветы нравятся Эмме?

– Думаю, красные розы будут в самый раз.

– Спасибо, Эван. Надеюсь у меня всё получится.

Питер протянул руку Эвану и счастливо направился к выходу из зала, попутно собрав свой коричневый и старый дипломат. Дело близилось к вечеру и к пяти часам в рабочем зале уже никого не было.

Эван, казалось, мчался к выходу, словно спасаясь от невидимой угрозы, когда вдруг его внимание привлек торговый автомат, сверкающий в зале ожидания. Он остановился, изучая его блестящий корпус, на котором ярко сверкали надписи с заманчивыми предложениями. Пончики и пирожки выглядели куда более аппетитно, чем те, что предлагала безликая продавщица за углом. Но еще больше, чем безразмерная заманчивость угощений, его восхитило объявление на панели: «Оставить отзыв на работу автомата».

С любопытством, словно ребенок, наткнувшийся на новый игрушечный механизм, Эван нажал на клавишу. Странный и синтетический голос раздался из динамиков, нарушая тишину вокруг:

– Автомат обеспечения ПБЖМ-42 приветствует вас. Вы нажали «Оставить отзыв». Выберите тип отзыва.

Эван с интересом заметил, что для него воцарились две кнопки: положительный и отрицательный отзыв. Внутри него зажглась искра любопытства, и он, не раздумывая, выбрал отрицательный.

– Вы уверены, что хотите оставить отрицательный отзыв? – Вновь послышался голос автомата, на этот раз чуть более настойчивый.

– Да. – Подтвердил Эван, сжимая кнопку.

– Вы нажали «Оставить положительный отзыв». Спасибо за ваш отзыв. Департамент научных изысканий любит вас!

Это заявление вызвало у Эвана неподдельный шок.

– Но я нажал на отрицательный отзыв! – Возмутился он, нарастая на эмоциональном фоне.

– Нет, не нажимали.

– Нет, нажимал! – Настойчиво возразил он.

– Нет. Не нажимали. – Хладнокровно и бездушно парировал автомат, будто повторяя пустые мантры.

– Я нажал «оставить отрицательный отзыв». – Нарастало в Эване отчаяние.

– Вы нажали на положительный отзыв. Автомат не может ошибаться. Я – автомат. Спасибо за ваш отзыв. Департамент научных изысканий любит вас.

В полной растерянности и нежелании дальше спорить с автоматом, Эван вышел в холл где колыхался труп Хемница от мельчайшего сквозняка. Эван, вдруг почувствовал набегающий холод и паническую атаку сопровождающее резким удушением, как будто Хемниц приобнял его мёртвым холодом. Но Эвана всё равно не отпускала та мысль и резкое отчаяние, как же так произошло мгновенно и быстро, прямо на его глазах. Единственный человек, который мог бы помочь, единственный кто не озирался и не желал ему пулю, в этом Министерстве.

Ускоряя шаг, Эван быстрее хотел удалиться из холла. Выйдя в зал для досмотра и пройдясь через металлоискатель, Эван с улыбкой подошёл к охраннику, который стоял как каменный.

– Вы отвечаете за Бюро находок? – Вежливо спросил Эван.

– Ага. – Прохрипел охранник своим грубым и монотонный голосом.

– А откуда берутся вещи в коробке? Люди приносят?

– В основном – патологоанатом.

– Какой он сознательный.

– У него приказ. Если кто-то умрёт с секретными документами – они окажутся здесь.

– В чём заключается ваша работа? – Всё заинтересовывался Эван.

– Прихожу вовремя. Выписываю штрафы. Ухожу домой.

– И всё?

– Ещё кости ломаю.

– По описанию – прямо работа мечты!

– Угу.

– Вы целый день стоите на посту, наверное, и перекусить некогда?

– С едой проблема.

– И как вы выкручиваетесь?

– Не ем.

– Совсем?

– Иногда штрафую тётку Марвиц. На пирожки. Иногда конфискую.

– Не боитесь отравиться?

– Я ничего не боюсь.

– Как вам удаётся сохранять такую великолепную физическую форму?

– Регулярные занятия с резиновой дубинкой на свежем воздухе.

– И всё?

– Угу.

– У вас есть семья?

– Нет.

– И никогда не было?

– Была.

– А сейчас?

– А сейчас – нет.

– Честно говоря, я просто так спросил… – Немного прикусив губу проговорил, Эван.

– Да мне всё равно! – С чистой хладнокровностью ответил охранник.

– До свидания.

С ещё большей странностью, Эван вдруг подумал, что беседа с автоматом была намного содержательнее чем с охранником. С вежливостью, Эван кивнул головой охраннику и вышел на площадь полною людей. Летний ветер нежно пригладил волосы Эвана озаряя его теплом и обогнув проплыл дальше. Набрав полные лёгкие свежего воздуха, Эван с чистой головой спустился на площадь оглядываясь на статую Великого Вождя и на усталых людей, которые вышли прогуляться после тяжёлого рабочего дня. Солнце ещё не зашло за закат, а только начало наливать небо ярко оранжевым оттенком. Просунув руки в штаны, Эван опустив глаза прямиком спустился в метро.

По прибытию домой, Эван услышал трезвонящий звонок телефона, это был Каннингем.

– Здравствуй, Эван. Выяснил что-то интересное? Встречался с этим Хемницем?

– Не успел. Джеймс, сегодня на планёрке его повесили! Вот так запросто! Это просто какой-то чудовищный кошмар! Все аплодировали! Как такое может быть?!

– Эван, это нормально. При направлении на работу в Министерство наказания прописываются в параграфе номер 12. «Ответственная должность подразумевает повышенную ответственность» или что-то вроде того. Это очень подозрительно! Кто-нибудь слышал ваш разговор?

– Нет, он не захотел разговаривать в Министерстве, мы говорили у статуи Вождя. Я до сих пор не могу поверить!

– А ты думал, твоё задание будет похоже на лёгкую прогулку, а парке? Это осиное гнездо, Эван. И чтобы продвинуться по службе, ты должен стать гребаным осиным королём! Чёрт с ним, с этим Хемницем. Продолжай работу! Для начала возьмёмся за твоего непосредственного начальника, Пита Фергюсона. Он жалкий тип, который любит только деньги, скоро убедишься в этом сам. Что бы раскрутить его, ты должен втереться к нему в доверие. Собери о нём информацию – вытяни из него, поговори с коллегами, выполни несколько его просьб… если совесть позволит, конечно… Нам нужен компромат на этого зажравшегося сукина сына. Но не забывай, что Фергюсон – это лишь первый шаг, он не настолько важен. Главное для тебя – подняться выше. Сейчас ты работаешь на первом этаже и должен пробиться наверх. Так что или копи авторитет, или сливай своего босса, или убирай конкурентов внутри своей рабочей группы. Коллеги – твои конкуренты. Заставь их не быть ими.

– Мне что, обязательно нужно подсиживать коллег, стучать на них, подставлять, шантажировать, доводить до самоубийства? На войне все средства хороши? Неужели нет других способов?

– Если найдёшь другой способ – воспользуйся им. Попроси их снять свою кандидатуру, устрой перевод в другое ведомство или растопчи их. Мне нет никакой разницы, меня интересует только результат, только победа!

– А меня интересует, останусь ли я собой после это «победы».

– Выбор, Эван. Он есть всегда.

– А как получить повышение?

– Это стандартная процедура. Повышение происходит, если тебя заметят или ты победишь в программе "Конкурентная среда". Через служебный телефон в Министерстве, ты узнаешь все что тебе нужно. С этим я тебе помочь не смогу: работай, увеличивай силу Министерства и славу Вождя, убирай коллег с пути или дружи с ними.

Положив трубку телефона, Эван с неясностью в голове еле перебирая ногами до спальни, свалился на кровать и уснул в беспамятстве.