Маргарита и Лука. Книга 1

Baci где ты предпочитаешь»

Фигуры людей на фото, двигающихся по комнате, размыты до неузнаваемости. Но всё передаёт тёплую атмосферу Рождества в этом доме: жёлто-рыжий свет свечей у каждой тарелки вдоль накрытого по итальянским традициям стола; бабушки с белокурыми аккуратно уложенными локонами; огни на ёлке; коробочки в блестящей упаковке с бантами; дети с нетерпеливыми глазами, бегущие к столу с подарками.

Письмо Маргариты.

«Доброе утро!

Спасибо за фотографии! Мне очень понравилось «подсматривать» за вашим празднеством! У тебя отличная семья! И подарки тоже ;

Обожаю задаривать близких приятными вещами без всякого повода: существует ли что-либо более захватывающее, чем видеть чьё-то довольное лицо? Хотя, вообще-то есть кое-что ;)»

Маргарита остановила взгляд на фото, где Лука с любовью смотрит на маленькую шатенку с пухлыми губками. Она сидит у него на руках. Девчушка кажется счастливой.

«Конечно, я знаю «равиоли». В русской кухне есть нечто похожее – «пельмени»! Очень вкусно, питательно и быстро!

Я купила бутылку вина и собираюсь осушить её!!!

С новым годом! А что ты будешь делать сегодня?”

Через пару часов приходит ответ.

«Ciao, принцесса!

Сегодня не буду делать ничего особенного или невероятного: ужин у друзей до полуночи, потом кто знает?? Стараемся ничего не планировать заранее: судя по опыту, всё равно всё пойдёт «наперекосяк»! Мы просто стараемся весело проводить время в хорошей компании. Для меня, чем больше народу, тем лучше!

Поцелуй на твой нос”

Маргарита включает радио и открывает бутылку калифорнийского «Zinfandel». Замечательный вкус поражает рецепторы во рту, провоцируя выплеск эндорфинов, и, как следствие, улыбки… Губы Луки ближе…

«Селёдка под шубой» ждёт своей очереди в холодильнике. Марго набирает мамин номер в мобильном.

глава 6

19 января

Двухметровые сугробы. Три чемодана. Родители-инвалиды шокированные происходящим стоят на платформе железнодорожного вокзала Н Н. Они напуганы до смерти. Мама после инсульта. Правая часть её тела всё ещё не поддаётся контролю: ступня ноги «скрючивается» при попытке шагнуть, рука время от времени размахивает в разные стороны, один глаз не видит. Её мозг путает вещи. На днях родители разгадывали кроссворд, и отец спросил: «Птица с твёрдым клювом. Пять букв. Кто это?». Мама уверенно выкрикнула: «Заяц!!!»

Этот мужчина, её родитель, – бывший боксёр, страдающий эпилепсией и шизофренией, которая бесповоротно повлияла на личность Маргариты. История будет упомянута позднее. Марго смотрит на родных ей людей как кролик на удава, успокаивая себя: «Если с отцом случится эпилептический припадок в море, и он захлебнётся, у меня есть страховка, в которую входит транспортировка мёртвых тел на родину».

– Я надеюсь, он не испортит наш отдых своей смертью… – шепчет мама дочери на ушко.

– Не беспокойся, мам. Я всё организовала на этот случай, – Маргарита целует маму в щёку.

– Правда? – мама нервно смотрит на свою Марго. Последняя кивает. – Как хорошо, что ты у меня есть! У нас у всех есть!

– Я для людей всё сделаю. Во мне болеет чувство долга. Но люблю я только тебя, мамочка.

Шесть часов пролетели незаметно: чёрный чай из гранёных стаканов с красивыми старомодными железными подставками и бутерброды с колбаской и сыром, заранее приготовленные заботливой дочуркой; старые фильмы по телевизору; дремота.

Москва

Маргарита продумала каждый шаг: водитель такси встречает семью у вагона, помогает с багажом, едет в Шереметьево по интересному маршруту, комментируя достопримечательности Москвы. На дорогах пробки, но родителей это не утомляет: они распахнутыми по-детски глазами смотрят в окна, лица выражают любопытство и сдержанное осторожное счастье. Монументальная архитектура медленно плывёт мимо: Кремль; белое здание, возвышающееся на Воробьёвых горах – Московский Государственный Университет имени Ломоносова; Hilton Moscow Ленинградская; посольства разных стран; многоквартирные дома с огромными рекламными плакатами один ярче другого; захватывающие дух своей красотой соборы и церкви: Русская православная, Данилов монастырь на правом берегу Москвы-реки, Храм Христа спасителя недалеко от Кремля, яркий красочный Покровский собор на Красной площади, готическая католическая церковь на Красной Пресне, Церковь Рождества Богородицы в Путинках.

Наши провинциалы поражены до глубины души преобразованием столицы со времён Перестройки, когда каждый и всё вокруг было серым и идентичным: здания, рестораны, предметы гардероба, даже планы городов и названия улиц были одинаковыми в каждой области. Идя куда-то поужинать, ты заранее знал, что в меню – ведь оно тоже обнаруживает хоть и вкусные, одни и те же блюда. Никакого разнообразия. Если женщине хотелось платье НЕ как у Люси из соседнего подъезда, единственным способом заполучить его – сшить самой, а это могло произойти только при условии, что она умудрилась найти отличную от тех, что носят вокруг, ткань, в этом «инкубаторном» обществе. Чаще всего материалом становилось старое бабушкино платье из сундука. Это не шутка. Но зато всё было дёшево, и люди не нуждались.

Аэропорт. Ряды авиалайнеров. Счастливые широко раскрытые глаза родителей. Регистрация. Взлёт. Ватные облака, далеко внизу: заснеженные горы, моря и реки, квадратные поля. Дочка довольно улыбается: родители глазеют в иллюминатор, что-то

обсуждают, шутят и смеются.

– Грета, а это что за море? – поворачивается мама.

Марго спит сладким сном, свесив голову, как попало.

глава 7

Анталья. Слепящее солнце и свежий ветер, кондиционированный автобус встречает туристов. Водитель, завидев еле идущую инвалидку, опускает ступеньку и сам выбегает поддержать её.

– Доченька, люди здесь так хорошо ко мне относятся, – мама почти плачет, вспоминая как с ней обычно обходятся в родной стране: молодёжь, выбегающая из техникума на перемене покурить и в ларёк, попросту сшибает больную женщину с ног; поскользнувшейся зимой, никто не подаст руки, однажды она пролежала на льду полчаса, плача от бессилия, прежде чем кто-то сжалился и помог.

– Нет, я не буду больше беспокоиться! Мне здесь нравится! – мама прослезилась сквозь улыбку.

Шикарный отель на песчаном берегу Средиземного моря, как небольшой городок со своей инфраструктурой среди буйной растительности: пушистых сосен и эвкалиптовых деревьев, густых кустов роз и пальмовых аллей. «Шведский стол» – зрелище, захватывающее дух. Родители, недоедающие со времён «Перестройки», войдя в ресторан, застыли в ступоре. Затем медленно прошли мимо подносов с яствами и забились в угол, сев за самый дальний столик. Услужливо улыбающийся официант тут же подскакивает помочь господам сесть.

– Добрый вечер! Мы рады Вас видеть! Что будете пить?

Родители нервно переглядываются, останавливая взгляд на Марго.

– Может быть красного вина? – помогает официант.

– Да, пожалуй.

– Отлично.

Через минуты две бутылки отменного Corvus «okuzgezu bogazkere» стоят на столе.

– Пап, мам, вы берите тарелки и накладывайте всё, что приглянётся!

Родители застыли не в состоянии выдавить ни слова.

– «All inclusive» – всё включено… То есть оплачено уже!

– Мм… Оплачено? Всё? – смотрит исподлобья отец на дочь.

– Да.

– Вся эта еда? И можно брать самому что угодно?

– Да, да! – Марго уже не знала, как заставить их встать и заняться делом. – Ладно, мамуль, пап, пойдёмте. Пап, смотри, здесь тарелки чистые, бери.

– Брать?

– Да. Смотри – мясо. Накладывай. Мамуня, сколько всего! Чего бы тебе хотелось?

– Я не знаю! – почти в истерике отвечает мама. – Я не могу выбрать.

Проблема была, во-первых, в том, что она не различала продукты на вид, только на ощупь, ну не запустишь же её пальцы в тарелку. Во-вторых – у женщины никогда в жизни не было широкого выбора.

– Салатика, мяса, да?

– Да наверно… Что хочешь сама…

– Ладно, всё хорошо, мамунь.

Марго и Надежда вернулись к столу, и вышколенный официант подбежал, чтобы разлить вино.

– А где отец? – осведомилась Надежда. Борис Николаевич, как он сам любил себя называть в лучшие времена, когда был начальником, отражался в крышках подносов с индейкой и рыбой с застывшим в улыбке ртом и сосредоточенными глазами. Хотя дочь ненавидела его всеми фибрами души, её тёплое сердце наполнилось радостью. Крик дочери «вернул его на землю».

– Пап, бери всё, и пойдём, выпьем за приезд! После первого бокала вина члены семьи расслабились и весело общались весь вечер.

Каждое утро после обильного разнообразного завтрака семья гуляла по экзотическому для русского глаза саду и бесконечному берегу моря. Зима в Турции довольно мягкая, на солнце днём температура доходила до двадцати четырёх градусов по Цельсию и не опускалась ниже десяти; а море – не ниже шестнадцати. Турки любят приговаривать, что их страна – единственная, где в апреле Вы можете покататься на лыжах, спуститься с гор и искупаться в море. Но это скорее для тех, кто любит освежающей температуры воду – ведь к середине весны она прогревается всего до восемнадцати градусов! Хотя, после рюмки местного душистого бренди…

Наши герои были на седьмом небе от счастья, оказавшись под тёплым ласковым солнышком после суровой русской зимы. Вся семья как один задремала на лежаках на пляже.

глава 8

Церковь Святого Николая

Горная дорога петляет всё выше к облакам. Дождь как из ведра. Релакс. Родители и Марго удивлённо смотрят в окно: горы, камни, заброшенные дома. Через несколько часов автобус подъезжает к полуразрушенной хижине, турки, муж с женой, организовали сувенирную лавку и туалет для изредка проезжающих здесь туристов. Уборная воняет так, что русские предпочли ей кусты вокруг, в то время как пожилая пара немцев решила дотерпеть до следующей остановки. Мама с дочкой счастливы, что проводят много времени вместе. Они выходят на улицу купить что-нибудь и сфотографироваться. Дождик хлещет по щекам, они лишь смеются, Надежда красуется в турецкой национальной шапке, Грета делает несколько кадров на фоне огромных гор. Церковь Святого Николая находится в Демре. Местность окутана туманом и прохладой.

– Торговаться здесь нельзя! Какая стоит цена за серебряную икону – столько и платите! – устрашающим тоном заявляет гид. – Это святое!

Через несколько месяцев фальшивые приобретения облезают, обнаруживая медь под тонким слоем серебра. Бизнес.

В конце концов, после прогона туристов по всем сувенирным, гид, бывшая учительница истории по имени Наталья Ивановна, позволяет им войти в храм. Беспретенциозное полуразрушенное здание стоит наполовину в земле. Поднялось солнышко. Люди заходят внутрь: кругом тень, и только алтарь светится от ярких лучей из маленьких окон. Слова гида разрушают благоговейную тишину.

– Раньше здесь была Ликия. В первом тысячелетии до нашей эры эта область отличалась самобытной культурой. Позднее подверглась завоеваниям: Александром великим, римлянами и турками, тем не менее сохраняла автономию, входя в состав империй. Крупнейший в древности город и центр Ликии Ксанф располагался на одноимённой реке, берущей своё начало в Таврских горах. Земля в этой местности плодородна: ликийцы обеспечивали себя вином, хлебом и прочими продуктами, характерными для Малой Азии.

Говоря о культурном наследии, которое осталось с тех времен, отлично сохранились гробницы-памятники, высеченные в скалах. А теперь о самой церкви, которая находится здесь, в Мирах Демре Турция. В четвёртом веке епископом города, в древности известном как Миры, был Николай. Здесь его и захоронили в мраморном саркофаге. После смерти святителя Николая была построена церковь в его честь, но землетрясение превратило её в руины. Затем здесь возвели базилику, но и она была разрушена, на этот раз, арабами. Вернёмся к Николаю. Все Вы, конечно, знаете, что прообразом Деда Мороза и Санта Клауса является Николай Чудотворец. Маргарита и не подозревала, что страна с самым известным all-inclusive имеет православную святыню. И вообще была уверена, что Святой Николай – русский!

– Он родился в богатой семье. Ещё в раннем возрасте мальчик уверовал в учения Христа благодаря своему слуге. На протяжении всей своей жизни Николай проповедовал Христианство. Будучи человеком добрым и справедливым, творил добро. Молился за рыбаков, уходящих в море… Помогал бедным и больным, любил детей. В храме в Мирах Ликийских, здесь, где мы с Вами стоим и по сей день изредка проходят богослужения. Давайте положим свои крестики на алтарь, чтоб они вобрали в себя благодать места. Туристы сложили свои кресты, и будто дожидаясь только этого, внезапно в горах раскатисто запел муэдзин, будто служа службу, проговаривая за людей их мысли и просьбы своему Аллаху. Разве не чудо, услышать прекрасный голос из ниоткуда в пустынной местности? Благословение Бога.