Опоздавшие на праздник жизни

6

Леди Корйа вела здоровый образ жизни. Принимала пилюли с медью, селеном и цинком, бегала трусцой по парку Изумрудной Королевы и занималась йогой. Она все еще сохраняла стройную фигуру и правильную осанку. По утрам Адзебума пила теплую воду, подкисленную лаймом, и не меньше часа посвящала массажу лица, а затем угощалась крепкими настоями чабреца и розмарина с гречишным медом. Поскольку она смолоду делала это, матушка правительства неплохо сохранилась.

– Подсоби-ка мне, Хосе, - обратился к чернявому конюху Чучо, помогая бабушке выйти из сложной асаны, в которой ей защемило седалищный нерв. Адзебума тихо стонала на спортивном коврике в своей квартире на улице Генерала Шендизи. Пальцами свободной руки она старалась удержать свое лицо от болезненной гримасы, которая наверняка добавит новых морщин.

– Бабушка, потерпи, сейчас приедет доктор, и сделает тебе блокаду, - ласково приговаривал Чучо, провожая ее на кушетку.

– Ох, как мне больно! – прошипела Адзебума, еле передвигая ноги. – Должно быть, я переусердствовала.

– В вашем возрасте, леди, опасно так перекручиваться, - осторожно заметил Хосе, приглаживая усики.

– Что ты знаешь, мальчик! – сквозь зубы процедила пожилая женщина. – Я всю жизнь опаздываю туда, где раздают счастье. В детские годы никто не хотел знаться с дочкой психопата. Мама ушла от нас, когда я еще в школу не ходила. Я росла одинокой и такой невежественной девочкой, что в тринадцать лет ничего не знала о сексе. Повар-педофил показал мне, что такое взрослые утехи. После рождения Андре моя жизнь стала еще хуже. А когда он случайно стал отцом, меня бросил жених, не пожелав принять тебя в семью, Чучо. В том возрасте, когда большинство женщин ставят крест на своей личной жизни, солнце ненадолго показалось из-за туч. Я стала женой Джулиано! Интересно, жив ли еще паразит, который захватил его тело? Если жив, то я не буду так одинока.

– Бабушка, с каких пор ты веришь в эти сказки? Джулиано долго болел, возможно, его потихоньку сводили в могилу каким-нибудь деликатным ядом, а вину за его смерть свалили на выдуманного паразита! – возмутился Чучо.

– Внучок, я знала Джулиано до заражения. Красивый малый, но при этом такой робкий и застенчивый, что не мог заговорить с женщиной. Начинал заикаться, краснеть и опускать глаза. Только на сцене, предаваясь любимому делу, он ненадолго преображался. Музыка была смыслом его жизни. Настоящего Джулиано власть не интересовала. Руководил восстанием совершенно другой человек, решительный и смелый. Он намекал на то, что живет в теле Джулиано, но не является им самим, а я не поверила.

– Кто бы ни жил внутри Джулиано, спустя столько лет, при температуре минус семьдесят, он обратился в ледышку! – возбужденно затараторил Чучо, хрустя суставами. – Черти побрали бы генеральскую камарилью! Заговорщики хреновы!

– Почему так много?- нахмурилась Адзебума, принимая от Хосе стакан гранатового сока. - Эта морозильная камера выжимает максимум двадцать пять градусов.

– Камера осталась та же, а вот мотор уже несколько раз заменяли. Нынешний компрессор снижает температуру в камере до 75 градусов. Подземная Этланти регулярно дарит запчасти для морозилки, а правительство охотно принимает эти подарки.

– Это все твой сволочной отец! Встал поперек горла ему отчим! – крикнула Адзебума. Из-за того, что она нервно дернулась, ее тело пронзила сильная боль. На лбу вдовы выступила испарина, в глазах потемнело. – Скорее бы диктатуру Джулиано признали злокачественной!

– Да ты что, бабушка! Его же вынесут из Мавзолея и разморозят, - ужаснулся внук. Хосе сокрушенно покачал головой.

– Вот именно, - с загадочной улыбкой на устах потерла ладошки Адзебума. – Лучше поговорим о тебе, Чучо. Андре жалуется, что не может свести тебя с женщиной. Ты ни с кем не встречаешься в свои тридцать с гаком лет. Зато у тебя много друзей мужского пола. Причем из всех классов. Серж из числа знати, Хосе из простолюдинов.

– На что ты намекаешь, бабуля? Как тебе не стыдно повторять гадости, которые говорит обо мне папа! – взорвался бедняга Чучо, пиная ногой пуфик. – Вечно он приписывает свои пороки сыну!

– Я уверена, что Андре лишнего себе не позволяет. Он слишком любит власть и боится ее потерять. Однако его терзают темные страсти. Чучо, ты его сын. С тобой точно все в порядке?

У толстяка задрожала губа, как у ребенка. На глаза навернулись слезы от обиды.

– Бабушка, я люблю женщин, но у меня высокие запросы. А Серж, Хосе и другие парни на конюшне – мои приятели.

– У меня есть Вероника, мадам. Я не готов жениться, но встречаюсь с ней, - утешил бабулю Хосе, доставая фотокарточку из бумажника. На ней изображена привлекательная девица, обнимающая смазливого конюха. Вдова диктатора скользнула безразличным взглядом по снимку и спросила у внука, чего он ждет от прекрасного пола.

– Бабушка, я полюблю только похожую на тебя девушку! Мне нужна чуткая, добрая и умная жена, которая примет меня таким, какой я есть. У нее должен быть вкус и приятная внешность, как у тебя. Твоя выдержка, твое умение держать себя в обществе. Джулиано уже тем велик, что сразу понял, кто самая лучшая дама королевства. Юные прелестницы табунами за ним ходили, на шею вешались, а он выбрал тебя!

Адзебума польщено улыбнулась. Ах, внучок, внучок! До чего же он обожает бабушку и благодарен Джулиано за ласковое обхождение! Она привлекла его к себе, обняла и поцеловала. Взрослое дитя разомлело и успокоилось.

– Приятно быть мерилом женских достоинств, - начала Адзебума, гладя его по шелковистым волосам. – А все же Джулиано неправильно поступил, что связался с женщиной намного старше себя. Если бы он собирался дожить до старости, то пожалел бы о своем выборе. И ты ищи себе молодку не старше 25-27 лет. Пусть она родит тебе детей. Вместе со зрелостью, я надеюсь, к ней придут мудрость, такт, выдержка. С этими качествами не рождаются, пойми. Их постепенно приобретают в течение всей жизни. Так что снижай планку для потенциальных невест, а за советом и пониманием приезжай сюда. Бабушка никогда тебя не отвергнет, что бы ты ни натворил, мальчик мой.

– Я прислушаюсь к твоим словам, милая бабуля! – растроганно прошептал Чучо.

Приехал врач, осмотрел Адзебуму и выписал рецепт на лекарства, направление на физиотерапию. Пожурил ее за то, что без наставника занимается йогой – не все асаны полезны в ее возрасте. Убедившись, что с бабушкой все будет в порядке, приятели уехали в Мозаичный дворец. Леди Корйа заснула после обезболивающей инъекции под мягким пледом.

Разбудил ее телефонный звонок.

– Приветствую вас, госпожа, - пропел жеманный голосок на другом конце провода.

– Журналистка?! – суровым тоном осведомилась Адзебума.

– Нет, что вы. Мне не хватит наглости для такой работы. Мое имя Фрида. Можете звать меня Фрю-Фрю. Я на вашей стороне, голубушка.

– Вы ошиблись номером, - отрезала вдова диктатора, бросая трубку. Боль начала возвращаться.

Снова зазвонил телефон.

– Госпожа, я могу быть вам полезной. Пожалуйста, выслушайте меня. Номер телефона мне дала ваша подруга Маргарита фон Тризи.

– У меня нет подруг с таким именем.

– А, вы немного повздорили? Между нами, девочками, такое бывает. Итак…

– Я сказала, что незнакома с этой женщиной!

– Ой, какая досада! Ладно, не будем залипать в детали. Вам понравится Марго…

– Прощайте! – положив трубку, Адзебума подумала, что настало время снова сменить номер телефона. Журналисты настырный народ. Она устало откинулась на подушки и пригрозила кулаком портрету Джулиано.

– Госпожа, ну почему вы не желаете выслушать друга, который желает вам только добра? – заныла в трубку Фрю-Фрю, позвонив в третий раз. – Журналисты украли вашу медицинскую карту и печать гинеколога. Страшно представить, что они насочиняют в преддверии слушаний дела о признании режима Джулиано злокачественным. Но я с риском для здоровья стащила документ из желтой редакции и готова передать вам. Можно мы с Марго приедем к вам в гости?

Адзебуму разобрал смех, несмотря на прострелы в пояснице.

– Ну, приезжайте, назойливые незнакомки. Интересно, какую из шести медицинских карт вам удалось выкрасть? Джулиано давным-давно помер, а наша супружеская жизнь становится все насыщеннее. И детоубийство процветает. Непонятно, зачем Наполеон развелся с 46-летней Жозефиной, когда именно в этом возрасте мы становимся плодовитыми! Да, редкому покойнику удается так весело проводить время за последней чертой!

– Как вы остроумны, госпожа! Ха-ха! А консьерж нас пропустит?

– Я предупрежу, что ожидаю ваш визит.

Кряхтя, Адзебума медленно поднялась с кушетки. Повязала поясницу шерстяным платком и вышла на балкон, источая запах согревающего бальзама. Балкон выходил на каменистый обрыв. Внизу журчала горная речка, форсируя скользкие камни. По краю ущелья росли хвойные деревья. Воздух, насыщенный влагой, ароматами весенних цветков благоприятно воздействовал на легкие и стареющую кожу. Ее выселили из Мозаичного дворца через три месяца после смерти Джулиано. Эту четырехкомнатную квартиру Адзебума выбрала сама. Красивый пейзаж и вазочка с сухофруктами успокаивали растрепанные нервы.

Пожевывая курагу и чернослив, женщина с горечью отметила, что враждебная страна обходится с ней лучше, чем родина. Дантисты из Подземной Этланти произвели первоклассное протезирование зубов. Нефрологи избавили от камней в почках, не потребовав даже мемуаров в оплату за услуги. Зато наземные этли не дают покоя вдове. Причем кашу заварил ее сынок, испытывающий весьма противоречивые чувства к отчиму. Леди Корйа погрузилась в воспоминания.

– Выпьем за удачу, сынок! Я до сих пор жив! – радовался еще одному прожитому дню Джулиано, чокаясь своим стаканом с бокалом Бенехаро Хуато. Эти двое любили встречать сумерки в Самшитовом уголке.

– Пусть он уйдет. Нам надо поговорить,- сухо сказала Адзебума, спустившись в сад.

– Хорошо, - сказал Джулиано. Понятливый юноша тут же ретировался. Жена заняла его место подле правителя. - Слушаю вас, госпожа.

– А почему так официально? Мы женаты.

– Я признателен вам за то, что прикрыли меня от грязных слухов и дали свою фамилию. Поглядите, я выправил себе новый паспорт. Мой первый законный паспорт, леди Корйа! Отныне я Джулиано Корйа, а не нечто поганое из канавы, – муженек достал из внутреннего кармана пиджака фиолетовую книжицу, полистал и со смехом понюхал ее. – Пахнет типографией и легальным положением. Хотите подержать его в руках?

– У нас разные взгляды на суть нашего брака, милый, - покачала головой Адзебума. Она протянула руки и взяла в ладони лицо Джулиано. – Что я тобой случилось? Почему эти головорезы, Сторонники Энозиса, слушаются тебя?

Он вздрогнул, но взгляда не отвел, и от ласки жены уклоняться не стал.

– Некоторые из них знали правду обо мне. Прочие вслепую следовали за ними и за мной. Хунта прогнила. Чтобы выжить, мы сделали то, что должны. Мы – новое правительство, легитимнее богадельни престарелых силовиков и казнокрадов.

– Порой мне кажется, что ты не тот, за кого себя выдаешь! В тебе не осталось ничего от прежнего Джулиано, который и мухи не обидел бы!

Адзебума допила вино, которое не успел выпить Бенехаро.

– Да, и откуда у тебя такой взрослый сын? У тебя, который всегда боялся женщин!

– Бенехаро приемный сын. А я не тот, за кого себя выдаю, - не стал спорить диктатор. Добавил, понизив голос:

– Но леди Корйа исполнит до конца свой гражданский долг! Мы будем изображать счастливую семейную жизнь для подданных. Вы ни в чем не будете нуждаться, милочка. Храните в тайне наше соглашение.

– А если я нуждаюсь в любви? – вкрадчиво спросила Адзебума.

Джулиано так растерялся, что пролил свою молочную бурду на новенький паспорт, и крякнул от огорчения, передавая документ военному, который высунул руку из куста. С глупым хихиканьем он спросил:

– Как так? Вы тоже посягаете на это тело?

– Ты считаешь, что я стара для тебя, дружище? – с нехорошей улыбкой осведомилась леди Корйа.

– На самом деле я старше вас. Застал еще Единую Державу Этланти. К сожалению, тираны вкладывают в оружие больше мозгов, чем в свою политику. Надеюсь, что зараза, созданная по их заказу, впитала хоть крупицу ненужного им разума.

– Звучит загадочно. Ты скармливаешь эти байки Сторонникам Энозиса?

– Усталые странники нуждаются в мифе, который объяснит смысл текущих испытаний и посулит награду в будущем. Я многое успел натворить, но за смерть Джулиано мне стыдно. Он невинная жертва, а я убийца и идеалист, скверный Ешапчик.

– Так я и знала! Эти сволочи сломали тебя, мой бедный Джулиано! И твое подсознание создало новую личность, более сильную, которая сокрушила твоих обидчиков. Выдуманный Ешапчик полностью вытеснил твою истинную сущность! Это ужасно! – с этими словами преисполненная сочувствием женщина бросилась ему на шею.

– Дорогая, не спеши, - придушенным голосом пробурчал диктатор, осторожно касаясь ее длинных каштановых волос. – Полковник Гарфе, распорядитесь взять смывы с моей кожи, слюну на анализ. Ищите микроорганизмы, резистентные к 412 известным видам антибиотиков.

– Разве бывают такие микроорганизмы? – удивился служака, появляясь из-за живой изгороди. Адзебума отпрянула от супруга. – Будь у нас неуязвимые к антибиотикам бактерии, мы задавили бы Подземную Этланти биологическим оружием.

– Напоминаю, наша цель не перебить всех подземных этли, а перетянуть на свою сторону подземных инженеров и технологов. Только в этом случае возродится Древняя Этланти. Целехонькая, и с долгосрочными целями. Один остров – одно государство!

– Так точно, один остров – одно государство, мой повелитель! – рявкнул полковник. – Подобный анализ займет много времени. Не проще ли душ принять? С антисептиком.

– С антисептиком? – Диктатора передернуло, но он заставил себя улыбнуться. – А почему бы и нет? Да меня даже тюремная карболка не одолела!

Постепенно Адзебума смирилась с его душевной болезнью, раздвоением личности. Когда диктатор заболел, снова начал намекать на то, что тело Джулиано для него чужое. Позже муженек с ней разругался, выслал из столицы. Все равно было ошибкой заморозить его, не производя вскрытия. Генералы объяснили это тем, что тело правителя священно. Хотя в Древнем Египте презренным бальзамировщикам дозволялось потрошить божественных фараонов. Вот и в мозгах Джулиано стоило поковыряться перед честным погребением, а не устраивать шоу из его кончины.

7

Маргариту так поразило вероломство компаньонки, что она до трех часов ночи не могла глаз сомкнуть. Женщина плакала, нервно переставляла утварь на кухне и в комнатах, ругалась с портретами бывших мужей, обвиняя их в своей бездетности. Разорвала в клочья журнал со статьей о свадьбе Адзебумы и Джулиано. Пусси тоже влетело за то, что путалась под ногами психической дамы. Опомнившись, Марго попросила прощения у собачонки и угостила ее паштетом.

Утомившись, она прилегла отдохнуть в гостиной. Рюмка рома помогла снять напряжение. Сквозь дрему леди услышала, как предательница открыла дверь своим ключом, и на цыпочках прокралась мимо дивана, на котором растянулась под пушистым пледом страдалица. На часах без пятнадцати четыре. Ну, совсем баба стыд потеряла! Мелкая сообщница не выдала ее своим лаем. Одни сучки окружают несчастную Маргариту.

– Как ты посмела найти мужика раньше меня! У вас уже все было?

Фрида испуганно замотала головой. Вид у нее был опрятный, но виноватый. Наверное, они не валялись на газоне, а совокупились стоя, как на демонстрации, где каждый занят своими делами. Вот и Пусси чихнула, как бы подтверждая догадку хозяйки. С раскрасневшимся от гнева лицом, растекшейся тушью и всклокоченной гривой дамочка походила на ведьму, у которой нагло сперли метлу.

– Ну что вы, госпожа, разве я могу позволить себе такое на первом свидании! Мы просто прогулялись по набережной Лигонди, где так дивно раскинули кремовые и лиловые кисти глицинии! Послушали музыку слепого флейтиста. Потом наблюдали за большим рыжим котом, который охотился за ондаткой. Поговорили о жизни, о работе и разошлись по домам. Мне кажется, Никола хороший человек, - оправдывалась Фрида, снимая шляпку.

– Хороший человек не отнимет у одинокой женщины подругу! – заорала Марго, будя соседей за стеной. – Интересно, о какой работе вы трепались с хахалем! Вы – хранительница моих секретов!

– Я не посмела бы поведать правду о вас даже маме! – пролепетала бедняжка Фрида, тушуясь перед светской мегерой.

– До сих пор не могу поверить, что вы предали меня, Фрида, - придирчиво оглядев ее с головы до ног, заключила Маргарита. – Горе мне, покинутой всеми! Подлыми мужиками и неверной компаньонкой! Вы были для меня, как Белинда для Дидоны*!

– Я не предавала вас! Вы хотите Чучо. Никола не подходит вам даже в качестве донора того самого. Разрешите мне дружить с ним!

– И у вас хватает нахальства просить меня о таком! Как ни совестно, Фрида! Я требую, чтобы вы отшили этого негодяя, похитителя чужих подруг!

Компаньонка так расстроилась, что слезы на глаза навернулись. Разве она заслужила нагоняя? Да и Никола оказался тихим интеллигентным человеком. Купил пирожков в ночной закусочной для слепого музыканта. Тот сказал, что обладает феноменальной памятью и может сыграть любую мелодию, которую когда-либо слышал.

– Мне нужен номер телефона матери правительства! Может, вы от кого-нибудь слышали его? – выпалила Фрида, даже на свидании преследуя интересы Марго.

– Да. Третьего дня мимо меня прошли два репортера, которые говорили о ней и собирались позвонить по такому-то номеру, - степенно ответил незрячий мужчина.

Никола попросил подругу не передавать его госпоже. Сколько можно доставать пожилую женщину? Неловко нарушить данное обещание. С другой стороны, Марго и Адочка почти родственницы. Раз уж госпожа захотела в мужья Чучо, даже бабушка не спасет его от скорого брака с ней.

– Фрида, вы заслужили мое прощение, – важно уронила Марго, изучив цифры на засаленном клочке бумаги. – Днем позвоните мымре и предупредите о моем визите.

– Как вам угодно, госпожа, - уныло пробормотала Фрида. Она пошла в ванную смывать макияж. Здесь эмоции хлынули в три ручья. Хорошо, что удовлетворенная госпожа удалилась в спальню и уснула. А компаньонка долго успокоиться не могла. «И ты, Брут» - сказал Цезарь перед смертью. Измена всегда безобразна, о чем бы речь ни шла. Она не сможет покинуть госпожу, пока Марго одна. Если хочет Чучо, пусть сойдется с ним. При желании он вырвется из удушающих отношений, как другие мужчины, чай, не маленький. Жаль, что Никола этого не понимает.

Адзебума вернулась из поликлиники, где ей лечили защемление нерва. Вскипятив чайник, она выпила чашку кофе со сливками. Не без опасений за фигуру слопала два миндальных пирожных из любимой кондитерской. В будуаре леди по-другому уложила свои ухоженные волосы, нанесла легкий макияж на лицо. Надушилась «Долиной фрезий». Может, стоит сменить спортивный костюм на шелковое платье? С другой стороны, ради кого наряжаться?

Адзебума припомнила, кто такая Марго фон Тризи. В последние годы бабенка нигде не отсвечивала. Несколько скоротечных браков обеспечили Маргариту солидной рентой. И сейчас она не замужем, от скуки пишет политические заметки и рисует шаржи. Один Прессис Э, глава Отдела по борьбе с экстремизмом, интересуется ее «творчеством», но не может арестовать за крепкое словцо в адрес правительства. Дамочка располагает иммунитетом от политических преследований. Предок ее первого супруга был одним из заговорщиков, уничтоживших монаршую семью и видным членом Хунты. Снова и снова выходя замуж, Марго держалась за фамилию пресловутого Льва фон Тризи. Ее девичья фамилия – Брегалетская.

Непутевая семейка Брегалетских была источником скандалов. Вечно пьяный дядя Марго продал за слиток золота выжившему из ума богачу черта в мешке. Но потерял свою выручку по дороге в кабак, где порывался повеситься от отчаяния. Состарившаяся блудница вовремя отобрала у него ремень и так старательно выпорола самоубийцу, что он женился на ней. Кузина Ирен ушла из отчего дома из-за мезальянса папаши. Она спуталась с мятежным генералом Алоизом Виволько. В одну из горячих ночей любви на фазенду заговорщика нагрянули силовики, тихо устроили обыск, позволяя любовникам закончить свои дела. При режиме Джулиано служители закона стали учтивыми. Входили без стука, пользуясь отмычками, и не отвлекали будущих арестантов от интима, чтобы потом не возиться с разъединением тел. Учитесь, чекисты!

Когда оргазм отпустил Виволько, суровые мужчины уже полдома разнесли и нашли вещественные доказательства вины генерала. Отпираться не было смысла. Тогда он выхватил револьвер из-под влажного матраса с полосатым принтом, на котором любил свою красавицу. Наставил оружие на Ирен и спросил, не желает ли она отправиться с ним на тот свет, как Генриетта за писателем Клейстом**. Одному умирать скучно, вдвоем веселее.

– Для двойного самоубийства тебе следовало найти дурнушку или идиотку, милый, - рассмеялась прелестная Ирен, демонстрируя растерявшимся силовикам безупречные зубки и ямочки на щечках. Беспечность девушки не была наигранной. Она подумала, что сотрудники ряженые, и происходящее является частью эротической игры.

– Но ты можешь взять меня при свидетелях еще разок. Я не стыдливая мимоза! – предложила Брегалетская, принимая пикантную позу.

Генерал со вздохом отдал револьвер служивому.

– Нет самоотверженных женщин в отечестве. И в этом Джулиано виноват, испоганил нравы. При Хунте все жили по Уставу, друзей и пассий вязали вместе с подозреваемыми в госизмене. Ладно, пусть этот либеральный говнюк забирает мою жизнь. Только передайте палачу, что я не выношу одиночества. Пусть вместе со мной еще кого-нибудь расстреляют!

Когда ребята повели Виволько в машину, Ирен накинула тонкий халатик на роскошное тело и рванула за ними:

– Хватит прикалываться, мальчики! Отпустите денежного любовника! Я дам вам на чай! Когда нам станет скучно, мы снова вас вызовем, а на сегодня довольно розыгрышей!

Сотрудники госбезопасности арестовали любовницу генерала. Брегалетская ничего не знала о заговоре и всегда держалась от политики на безопасном расстоянии. Отсидев в КПЗ всего неделю, она успела совратить трех следователей. Свою распущенность Ирен объяснила тем, что испытала стресс из-за выходки опального генерала, который хотел пристрелить ее, вместо того, чтобы отбиваться от правоохранителей. На воле она продолжила чудить. Златокудрая шалунья на спор с мачехой пыталась разбить семью одного из соблазненных оперативников. Узнав о фортелях Ирен, Адзебума посоветовала мужу наказать ее за вопиющее бесстыдство. Веселую девицу оформили во второй раз.

– Она таскается как с мятежниками, так и с верными людьми, везде сея разрушения. Сколько влепить Ирен за аморалку, дорогая? Месяца три? - спросил Джулиано. – Год! – жестко ответила леди Корйа. Но Брегалетскую выпустили через полгода за примерное поведение.

Алоиза Виволько с шестью соратниками расстреляли. Перед смертью он заявил, что семь его любимое число и семикратное пятно на репутации диктатора. Ведь они действовали в интересах государства, когда планировали устранение Джулиано. Негоже ничтожному музыканту забираться так высоко и поднимать руку на генералов!

Отбыв срок, Ирен уехала в санаторий на остров Тхелет, чтобы привести себя в порядок. А вернулась через три с половиной месяца спустя с новым мужем, единственным наследником крупного банкира. Этот малый был неописуемо красив, образован и моложе неугомонной жены лет на пять или шесть. Сейчас он кажется старше Ирен, ибо годы и треволнения не пощадили финансового воротилу. Злопыхатели шептались, что этот господин отрастил не только круглое брюшко, но и рога. Он по-прежнему обожает свою прекрасную Ирен и выполняет все ее прихоти.

А она гордо вплывает в именитое общество, вся в золоте и платине, садится на почетное место и принимается вспоминать порочную юность, поражая воображение молодых дам своими приключениями. При этом Ирен смолит одну сигарету за другой. Начинающие светские львы и дебютантки ссорятся за право сделать ей самокрутку, дать огоньку и подержать малахитовую пепельницу. Ну и глупцы! Говорят, у Ирен нашлась подражательница. Некая Пульхерия Моммзен тоже хочет прославиться распутством, но выглядит блекло на фоне оригинала, как и кузина Марго. В задумчивости Адзебума протянула руку за третьим пирожным. Нет, леди фон Тризи тоже не так проста. С какой стати муженек выдал ей иммунитет?!